Жанр: Любовные романы
Анжелика и король
...уйста, не будите служанок. Его
величество просил вас быть крайне осторожной. Я проведу вас потайным ходом,
который известен лишь немногим.
— Я буду осторожна.
Она зажгла свечу от свечи Бонтана и вышла в другую комнату.
— Месье Бонтан, помогите мне застегнуть крючки...
Слуга Луи XIV поклонился, доставил на стол канделябр.
Анжелика благосклонно разглядывала невысокого роста мужчину, который,
сохраняя чувство собственного достоинства, спокойно справлялся с несколько
необычным для него занятием.
На королевской службе Бонтан занимался вопросами провианта и
расквартировывания двора. Король ничего не предпринимал без Бонтана, да еще
загружал его кучей разнообразных мелких поручений. Чтобы не обращаться по
пустякам к своему господину, Бонтану часто приходилось расплачиваться из
собственного кармана. Король задолжал слуге около семи тысяч пистолей,
которые он занимал у него во время карточной игры и лотереи.
Анжелика слегка подрумянила щеки.
— Я готова, месье Бонтан.
Плотно прижав к себе тяжелые пышные юбки, она проскользнула за слугой в
узкий потайной ход, дверь которого бесшумно закрылась за ними, и она
очутилась в маленьком коридоре, по которому, пригибаясь, с трудом мог идти
один человек.
Бонтан повел ее вверх по небольшой винтовой лестнице, затем они спустились
на три ступеньки вниз и вновь оказались в каком-то тесном тоннеле.
Проходя по нему, Анжелика заметила множество дверей, которые, по-видимому,
вели в потайные комнаты. Версаль раскрывался ей своей обратной стороной,
которую она раньше плохо себе представляла, — тайные встречи, визиты
инкогнито, секретные совещания...
Они пересекли какую-то небольшую комнату, убранство которой, состоявшее из
скамеечки и небольшого ложа с подушечками, казалось, было специально
предназначено для приема таинственных посетителей из подземелий.
Затем, толкнув еще одну дверь, они оказались в значительно большей комнате,
роскошная обстановка которой говорила, что они вышли из подземелья.
Оглянувшись, Анжелика поняла, что они находятся в приемной короля. Два
канделябра стояли на мраморном столе, за которым, низко склонившись над
бумагами, сидел человек.
Бонтан пошевелил в камине кочергой и подбросил пару поленьев. Сделав это, он
тут же растаял в стене, подобно тени. Луи, не выпуская из рук пера, поднял
голову. Он улыбался.
— Садитесь, сударыня, прошу вас.
Она примостилась на краешке кресла. В комнате повисло тяжелое молчание.
Наконец король встал, подошел к ней и остановился, скрестив руки на груди.
— Итак, вы даже не подняли шума? Не запротестовали? И это тогда, когда
вас вытащили из постели?!
— Сир, я всегда к вашим услугам.
— С чего бы это такая покорность? Где ваши вечно ядовитые ответы? Что
это за новый каприз?
— Ваше величество представляет меня в виде фурии и начинает стыдить за
это. Так какого же мнения вы обо мне?
Король не дал прямого ответа.
— Преподобный отец Джозеф в течение целого часа расхваливал мне ваши
способности. Я знаю его как человека справедливого и довольно умного и часто
прислушиваюсь к его советам. С моей стороны было бы неблагоразумно не
простить вас именно тогда, когда лучшие умы церкви защищают вас. Ну что же я
сказал такого, что вы так саркастически улыбаетесь? — неожиданно
спросил он, закончив свою тираду.
— Я не ожидала, что меня поднимут среди ночи для того, чтобы я
выслушала комплименты из ваших уст.
— Маленькая колдунья!
— Бей назвал меня
фузул-ханум
.
— Что это значит?
— То же самое. И разве это не доказывает, что король Франции и посол
Персии могут думать одинаково?
— Мы и обязаны думать одинаково в этом случае.
Он протянул к ней руки ладонями вверх.
— Куколка моя, принесите клятву своему суверену!
Улыбнувшись, Анжелика вложила свои руки в ладони короля.
— Торжественно клянусь выполнять свои обязанности и служить королю
Франции, чьим вассалом являюсь!
— Так-то лучше. Теперь подойдите сюда.
Он помог ей подняться и повел к краю стола, где стояло его кресло. На столе
была разложена громадная карта почти сплошь голубого цвета, расчерченная
линиями долготы и широты. На каждой из четырех сторон были изображены
розовощекие ангелочки. По голубому фону бежала золотая вязь:
Маре Нострум —
матер Ностра
— имя, данное древними географами Средиземному морю.
Наше
море — наша мать
.
Король водил пальцем по карте.
— Вот Франция, вот Мальта, а вот Кандия, последний оплот христианства.
Здесь у нас вечные столкновения с турками. А вот и Персия...
— Неужели вы, ваше величество, подняли меня в такой поздний час, чтобы
поговорить о Персии?
— Вы хотите, чтобы мы поговорили о чем-нибудь ином?
Анжелика, не поднимая глаз от карты, молча покачала головой. Потом сказала:
— Давайте поговорим о Персии. Так какой же интерес для нашей страны в
этом государстве?
— Этот интерес неотделим от вашего личного, сударыня. Шелк. Надеюсь,
вам известно, что три четверти нашего импорта шелка идет оттуда?
— Этого я не знала. Это много. А зачем Франции столько шелка?
Король разразился хохотом.
— И это спрашиваете вы, женщина! Дорогая моя, подумайте, разве вы
можете обойтись без парчи, без атласа, без чулок по двадцать пять ливров за
пару?! Да скорее мы сможем обойтись без хлеба! Для нас, французов, главным
является не зерно, не пряности или какой-нибудь другой вульгарный товар, а
МОДА! Вот почему для нас так важен договор с шахом. Франции нужен шелк, и
надо постараться добыть его как можно дешевле.
— А разве месье Кольбер не смог наладить производство шелка во Франции?
Он говорил, что собирается разместить фабрики в Лионе.
— На это уйдет много времени. Нам придется еще овладеть многими
восточными тонкостями, прежде чем мы научимся изготовлять парчу и атлас. А
тутовые деревья, которые я распорядился высадить на юге, начнут плодоносить
только через несколько лет. Но и это будут деревья с красными ягодами...
— А деревья, дающие белые ягоды, растут только на высокогорных плато
Персии.
— Откуда вам известны такие подробности?
— Мне говорил об этом Бактериари Бей.
— Так вы разговаривали с ним о делах, о шелке? Значит, ему известны
наши трудности и то значение, которое мы придаем нынешним переговорам?
— Он показался мне очень образованным человеком. Он — глаза и уши
персидского шаха.
Король вздохнул.
— Похоже, что мне придется прислушаться к мнению Кольбера и отца
Джозефа. Вы, кажется, действительно, единственный человек, кто может
распутать этот клубок из шелка.
Они посмотрели друг на друга и расхохотались, будто два заговорщика,
связанные единым делом.
Глаза короля заблестели.
— Анжелика... — произнес он глухим голосом. Но тут же его голос
приобрел естественное звучание. — Кого только я не посылал к этому послу-
персу, и каждый раз мне потом рассказывали одну чушь. И Терси, и Сент-Амен
представили мне его как варвара, не способного ни освоить наши обычаи, ни
перенять хорошие манеры. В вашем же изображении он представляется мне
хитрым, но умным человеком, жестоким и благородным.
— Уверяю вас, ваше величество, если бы вы встретились с ним сами,
вместо того, чтобы посылать кого-то другого, то многие трудности сразу же
отпали бы. Вы обладаете талантом распознавать людей с первого взгляда.
— Увы, короли не все могут делать сами, но они должны подбирать себе в
помощники подходящих людей. Это первое и самое главное условие, которое
делает монарха великим. Я же допустил ошибку, послав некомпетентных людей.
Он нахмурился и махнул рукой. Потом выражение его лица смягчилось.
— Но вы, сударыня, оказались там вовремя и спасли положение.
— Совсем иначе вы говорили об этом сегодня утром.
— Согласен. Было бы непорядочно с моей стороны говорить, что я был
совершенно прав. Вы показали самый верный путь к достижению цели, которую я
наметил. Если мы не заключим соглашения с послом персидского шаха, то это
будет означать, что иезуиты потеряют свои миссии, а мы лишимся шелка. Судьба
этих обоих предприятий в ваших руках.
— И что же мне делать? Какая роль отведена мне?
— Выяснить, о чем думает посланник, и дать мне знать, как вести себя,
чтобы не наделать грубых промахов. И, по возможности, разгадать ловушки,
которые может подстроить нам перс.
— Короче, соблазнить его в отрезать ему волосы, как Далила?
Король улыбнулся.
— Решайте сами, как вам поступить.
Анжелика закусила губу.
— Это нелегкое задание. Мне потребуется уйма времени.
— Это не так уж важно.
— Мне кажется, что надо постараться заполучить его верительные грамоты.
— Не следует торопиться. Когда мне доложили, что Бактериари Бей не
хочет вручать грамоты, я разозлился. Потом пустил дело на самотек. А теперь
мне хочется оттянуть время и нашу встречу на как можно большее время. Мне
нужно встретиться с русским послом. Если Россия согласится, то у нас будет
более безопасный путь для доставки шелка. Нам не придется опасаться турок,
генуэзцев и прочих.
— Значит, тогда товары не будут поставляться морем?
— Да, они пойдут сушей. Взгляните сюда.
Они склонились над картой, головы их сблизились. Анжелика почувствовала, что
локоны короля касаются ее щек. Она быстро выпрямилась, слегка задрожав.
Затем решительно обошла вокруг стола и уселась напротив, отметив про себя,
что огонь в камине потух и в комнате стало холодно. Ее пробирала дрожь, и
она пожалела, что не захватила плащ.
Не замечая ее состояния, король продолжал говорить о планах Кольбера,
который собирался открыть фабрики в Лионе и Марселе. Вдруг он замолчал.
— Вы не слушаете меня. В чем дело?
Анжелика молчала.
— В чем дело? — повторил король. — Я полагаю, что вы не
хотите нанести мне оскорбление, отказавшись от возложенного на вас
поручения?
— Никоим образом, сир. Если бы я намеревалась отказаться, я бы вовсе не
слушала вас. Неужели ваше величество считает, что я способна на такое?
— Я думаю, — спокойно сказал король, — что вы способны на
все. Что же вас беспокоит? Почему вы вдруг стали такой безразличной к моим
словам?
— Я замерзла.
— Замерзли? — удивился король. — Неужели у вас такая слабая
натура? Никто прежде не смел жаловаться на холод в моем присутствии.
— Да, все боялись, что вы будете недовольны.
— А вы?
— Я тоже боюсь. Но еще больше я боюсь заболеть. Как же я тогда смогу
выполнить поручение вашего величества?
Король ласково улыбнулся, и Анжелика впервые почувствовала, что в его гордом
сердце затеплилась нежность.
— Ладно, — решительно сказал он, — я бы с удовольствием
поговорил с вами еще, но не хочу заморозить вас.
Он снял теплый бархатный халат и накинул его на плечи Анжелики. Ее окутало
теплым мужским запахом, смешанным с запахом фиалкового корня — любимым
запахом короля. Король положил ей руку на плечо, и, почувствовав тепло, она
вспомнила сон и закрыла глаза. Но тут же открыла их вновь.
Король на коленях стоял перед камином, энергично орудуя кочергой, а затем
принялся раздувать тлеющие угли.
— Бонтан, видимо, разоспался, — оправдывался он, — а мне не
хочется больше никого звать, чтобы не разглашать тайну нашей встречи.
Король поднялся с колен. Сейчас он выглядел как разбогатевший ремесленник,
которому пришлось пережить трудную жизнь.
Людовик заметил недоумение Анжелики и улыбнулся.
— В такое позднее время можно и забыть о дворцовом этикете. На долю
королей выпал тяжкий жребий. Им приходится отчитываться за каждый жест и шаг
перед всем миром и даже перед будущим поколением. Это правило
распространяется не только на них, но и на всех, кто их окружает. И только
ночью я становлюсь самим собой.
Он провел рукой по лицу, как бы снимая маску.
— Ночью я становлюсь обыкновенным человеком. Мне нравится этот кабинет,
где я работаю в тишине и покое. Ночью я могу пригласить сюда тех, кого
искренне хочу видеть. Да, ночь — лучшая подруга короля!
Анжелика с восхищением смотрела на человека, которому приходилось так много
и тяжело работать.
— Мне приятно наблюдать, как вы смотрите на меня, — внезапно
сказал король. — Когда женщина смотрит такими глазами на мужчину, то
это наполняет его смелостью и гордостью. А если этот мужчина король, то он
готов покорить весь мир.
Анжелика рассмеялась.
— Но ваши подданные вовсе не требуют от вас этого. Они лишь хотят,
чтобы в их стране был мир. Никто не требует от вас подвигов Александра
Македонского.
— О, тут вы не правы. Никогда не думайте, что те королевские
обязанности, о которых я вам говорил, так обременительны для меня. Быть
королем — это прекрасно! Но я замолкаю, мадам.
— Ну почему же, я слушаю вас очень внимательно.
— Да, я знаю это. Вот почему мне приятно, когда вы рядом, — вы
умеете слушать. Вы слушаете всем сердцем, всей душой и с желанием понять
говорящего. И мне это очень приятно. Но я не буду больше испытывать ваше
терпение.
Бонтан не спал. Он вновь проводил Анжелику тайным ходом.
В тусклом свете свечи Анжелика увидела перепуганное лицо старшей из девиц
Жиландон, которая, видимо, уже давно дожидалась свою хозяйку.
— Что вы здесь делаете? Я вас не звала.
— Собака залаяла, и я подумала, что вам что-нибудь нужно. А когда я
окликнула вас и не получила ответа, то подумала, что вы заболели.
— Но я могла просто крепко спать.
— Простите, мадам. Вам что-нибудь нужно?
— Ладно, раз уж вы встали, то разожгите камин и согрейте мне простыни.
Я страшно замерзла.
Улегшись в теплую кровать, Анжелика долго не могла заснуть. Голос короля все
еще звучал у нее в ушах. Звуками своего голоса он расположил ее к себе
больше, чем поцелуями.
Глава 20
— Король сказал
нет
, — услышала Анжелика чей-то голос, когда
только коснулась первой ступеньки лестницы, ведущей в королевские покои.
— Сказал
нет
— чему?
— Свадьбе Пегилена с Великой Мадемуазель. Дело решено. Вчера принц
Конде и герцог Ангулемский, его сын, валялись в ногах его величества и
умоляли не соглашаться на этот брак, который позорит весь королевский род.
Они говорили, что станут посмешищем всех королевских дворов, а король
прослывет монархом, который не заботится о чистоте своей родословной. Короля
не пришлось долго уговаривать, и он сказал
нет
! Сегодня утром он сам
сообщил об этом Великой Мадемуазель. Она расплакалась и в отчаянии укатила в
Люксембургский дворец.
— Бедная Мадемуазель!
В прихожей королевы Анжелика увидела мадам де Монтеспан, которая завершала
туалет в присутствии служанок. На ней было алое бархатное платье, шитое
серебром и золотом и отделанное драгоценными камнями.
Луиза де Лавальер, стоя на коленях, закалывала булавками ленты.
— Ах нет-нет, не так! Помогите мне ради бога, Луиза! Вы единственная,
кто может так ловко закреплять шелк. Он такой капризный. Но зато как мил, не
правда ли?
Анжелика страшно удивилась, увидев, как покорно Луиза отошла на второй план
и с каким старанием помогает сопернице примерять наряды перед зеркалом.
— Да, мне тоже кажется, что так лучше, — продолжала
Атенаис. — Спасибо, Луиза, вы как всегда правы. Я просто не могу как
следует одеться без вас. Король так придирчив! А вы — настоящая волшебница,
вы многому научились в обществе мадам де Лоррен.
— А вы как считаете, мадам дю Плесси?
— Превосходно, — пробормотала Анжелика, пытаясь отогнать собачку,
которая рычала на нее.
— Ей, очевидно, не нравится ваш черный костюм, — сказала Атенаис,
поворачиваясь перед зеркалом. — Как жаль, что вам до сих пор приходится
носить траур. Он так не идет вам. А вы как думаете, Луиза?
Мадемуазель де Лавальер, которая все еще стояла на коленях, помогая
сопернице, подняла вверх светло-голубые глаза.
— Я считаю, что мадам дю Плесси идет даже траур.
— Больше, чем мне красное?
Луиза промолчала.
— Отвечай! — взвизгнула Атенаис. Глаза ее потемнели, как море
перед штормом. — Ты, может быть, скажешь, что красное мне не идет?
— Ваш цвет — голубой!
— Почему же ты не сказала мне об этом раньше, идиотка! Дезиле, Паппи,
живо помогите мне раздеться! Катрин, неси голубое платье с алмазами!
И в это самое время вошел король в нарядном костюме. На нем не было лишь
королевской мантии, расшитой лилиями. Он вышел из апартаментов королевы.
Бонтан следовал за ним.
— Вы еще не готовы, мадам? — нахмурился он. — Поторопитесь,
польский король должен появиться с минуты на минуту, а я хотел бы, чтобы вы
присутствовали на приеме.
Король был явно не в настроении, ибо обида, которую он нанес своей кузине
— Великой Мадемуазель, лежала на его совести. А тут еще замешкалась
фаворитка.
— Вам следовало бы пораньше подумать о своем туалете.
— Откуда мне было знать, что вашему величеству не нравится мое голубое
платье? Это не честно.
Король повысил голос, стараясь перекричать шум, поднявшийся в комнате.
— Не становитесь в позу! Сейчас не время. Лучше прислушайтесь к моему
совету: мы уезжаем в Фонтенбло завтра утром, и, пожалуйста, не опаздывайте!
— Мне тоже готовиться к отъезду в Фонтенбло, сир? — робко спросила
Лавальер.
Луи неодобрительно глянул на хрупкую фигуру бывшей возлюбленной.
— Нет! — отрезал он грубо. — Вам незачем ехать туда.
— Но что же мне делать? — застонала она.
— Оставаться в Версале. А еще лучше — поехать в Сен-Жермен.
Лавальер опустилась на скамеечку и залилась слезами.
— Одна? И со мной никого не будет?
Король подхватил собачонку и кинул прямо на колени плачущей женщине.
— Вот кто составит вам компанию!
Быстрыми шагами он направился к выходу из комнаты, сделав вид, что не узнал
Анжелику, но вдруг, обернувшись, резко спросил:
— Вы отправляетесь завтра к персидскому послу?
— Нет, сир, — в тон ему ответила Анжелика.
— А куда?
— На сен-жерменскую ярмарку.
— Зачем?
— За вафлями.
Король до ушей залился краской и прошествовал в соседнюю комнату, в то время
как Бонтан придерживал другую дверь, через которую служанки вносили голубое
одеяние для мадам де Монтеспан.
Анжелика подошла к Лавальер. Та продолжала рыдать.
— Почему вы позволяете мучить себя? Почему сносите такие унижения?
Мадам де Монтеспан играет с вами, как кошка с мышкой, и чем больше вы
покорны, тем она становится злее.
Лавальер подняла заплаканные глаза.
— Вы тоже предали меня.
— Я никогда не клялась вам в верности, — печально сказала
Анжелика, — и никогда не навязывала вам свою дружбу. Я никогда не
предавала вас, и мой искренний совет вам: покиньте двор! Верните себе
чувство собственного достоинства. Зачем добровольно обрекать себя на
существование предмета насмешек этих бессердечных людей?
Заплаканное лицо Луизы осветилось ореолом мученичества.
— Мой грех был на виду у всех людей. Богу .угодно, чтобы и муки мои
были на виду.
— Вы действительно кающаяся грешница. Но неужели вы думаете, что богу
угодны такие страдания? Вы лишитесь здоровья и разума.
— Король не разрешает мне уйти в монастырь. Я много раз просила у него
разрешения.
Она посмотрела на дверь, в которую только что в гневе вышел монарх.
— Может быть, он еще вернется ко мне...
Анжелика не сдержалась, чтобы не передернуть плечами. В эту минуту вошел паж и склонился перед ней.
— Будьте добры следовать за мной, мадам. Король зовет вас.
Между королевской спальней и залом Совета находилась комната, в которой
хранились парики короля. Не часто женщине приходилось видеть, как Луи
подбирал себе парик с помощью парикмахера Бине и его помощника.
Тут было множество париков: для мессы, для охоты, для приемов... Бине
предлагал королю парик под названием
королевский
, который был так высок и
пышен, что скорее был пригоден для статуи, чем для живого человека.
— Нет, давайте оставим его для чрезвычайных случаев, например, для
приема персидского посла.
Король посмотрел на Анжелику. Та присела в реверансе.
— Подойдите сюда, сударыня. Вы были вчера у посла, это правда?
К нему вернулись его обычная снисходительность и театральность жестов, но
даже всего этого было недостаточно, чтобы охладить пыл Анжелики.
— Как вы объясните свое дерзкое поведение? — глухо спросил
король. — Я не узнаю одну из самых обходительных женщин Лувра.
— А я не узнаю самого любезного монарха во всем мире.
— Мне нравится смотреть на вас, когда вы в гневе. Ваши глазки сверкают,
а носик морщится. Пожалуй, я и в самом деле был грубоват.
— Вы были... невыносимы! Как петух на навозной куче!
— Мадам, вы разговариваете с королем!
— Нет, я разговариваю с мужчиной, который шутя играет женскими
сердцами.
— Каких женщин вы имеете в виду?
— Мадемуазель де Лавальер... мадам де Монтеспан... я сама... и вообще
все женщины!
— Это слишком тонкая игра для мужчины? У мадемуазель де Лавальер сердце
чересчур большое, у мадам де Монтеспан его вовсе нет. А что касается вас...
я совсем не уверен, что играю вашим сердцем. Мне кажется, что я еще не
овладел этим искусством настолько, чтобы играть вашим сердцем.
Анжелика опустила голову. Он попал в цель. Она ждала последнего завершающего
удара, который навсегда должен был отвратить ее от короля. Но какие-то
грустные нотки в голосе короля доставили ей беспокойство.
— Что-то сегодня все идет не так, как надо, — произнес
король. — Меня очень растрогало отчаяние мадемуазель де Монпансье, в
которое она впала, услышав мое решение. И вот я вновь хочу пересмотреть
вопрос о ее замужестве. Она любит вас, так пойдите и успокойте ее.
— А что месье де Лозен?
— Я даже не знаю, какова была реакция бедного Пегилена. Но я знаю, как
поднять его дух. Вы видели Бактериари Бея?
— Да, сир.
— И как продвигаются наши дела?
— По-моему, очень хорошо.
Дверь с шумом распахнулась, и на пороге появился Лозен в сдвинутом набок
парике. Глаза его сверкали гневом.
— Сир! — выкрикнул он, даже не извинившись за вторжение. — Я
пришел спросить ваше величество, чем я заслужил бесчестье, которое творится
вашими руками?
— Ну, старина, успокойтесь, — ласково сказал король.
Он чувствовал, что гнев его любимца неподделен.
— Нет, сир, я не вынесу такого унижения! — широким жестом Лозен
вытащил шпагу и протянул ее королю. — Вы лишили меня чести, так
возьмите же и мою жизнь! Я ненавижу эту жизнь!
— Возьмите себя в руки, сударь!
— Нет, нет! Это конец! Убейте меня, сир!
— Пегилен, я знаю, какую боль причинил вам, но я компенсирую это. Я
подниму вас так высоко, что вы перестанете сожалеть об этом несостоявшемся
браке.
— Мне не нужны ваши дары, сир. Я ничего не приму от монарха, который не
держит своего слова.
— Месье де Лозен! — вскричал король звенящим голосом.
Анжелика вскрикнула от испуга.
Лозен тут же обратил свое внимание на нее.
— А, и вы здесь, дурочка! И вы заодно! Куда же вы запропастились вчера?
Наверное, опять отправились торговать своим телом, и именно тогда, когда я
вас кое о чем просил?
— Довольно, сударь! — ледяным тоном произнес король. —
Уймитесь. Я могу понять ваше состояние, но больше не желаю видеть вас при
дворе, если вы не способны покориться судьбе!
— Покориться?! Ха! Как вам нравится это слово, сир? Вы хотите видеть
вокруг себя лишь рабов. Время от времени вы позволяете кому-нибудь поднять
голову, но при условии, что он тут же сунет ее в пыль у ваших ног, как
только у вас переменится настроение... Я прошу вашего разрешения удалиться.
Я рад был служить вам, но пресмыкаться никогда не буду. — И Лозен гордо
удалился, не попрощавшись.
— Мн
...Поділитися у соцмережах
