Жанр: Любовные романы
Анжелика 3. Анжелика и король
..., и вечно недосыпал. Он все еще был в
трауре по брату и отчиму. Обратив внимание на одинаковый черный цвет их
одежд, отражавшихся в роскошном зеркале, Анжелика погрустнела, вспомнив, что
она - вдова, а он - сирота.
"Версаль будет ждать вас", - вспомнила она слова короля.
Нет, никто не ждет ее здесь. Уже через пару недель после ее отъезда о ней
забыли - умы придворных были заняты положением мадам де Монтеспан.
Анжелика огляделась с чувством досады и разочарования. Ей показалось, что
сейчас она должна увидеть самого стройного и красивого из всех придворных -
маршала Франции Филиппа дю Плесси де Бельер. Но нет, он навеки в земле, и
она не увидит его никогда.
Флоримон куда-то убежал, разыскивая гадкую собачонку принцессы Генриетты.
Вышла королева и села рядом с королем. А подле них, образуя полукруг,
расселись принцы и принцессы крови, а также придворные дамы и кавалеры,
имеющие привилегию сидеть. Мадемуазель де Лавальер сидела на одном краю,
мадам де Монтеспан - на другом.
Лакеи начали разносить бокалы с ликерами и настойками. И вдруг раздался
голос короля:
- Месье де Жествре, - обратился он к главному дворецкому - принесите стул
для мадам дю Плесси де Бельер.
Все разговоры в зале смолкли, и головы присутствующих повернулись к
Анжелике. Та сделала шаг вперед, низко поклонилась и заняла место рядом с
Лавальер. Когда она брала бокал с вишневой настойкой, ее рука заметно
дрожала.
- Ну вот, наконец-то вы удостоились этой "божественной" чести - сидеть за
королевским столом, - такими словами встретила Анжелику мадам де Совиньи. -
Ах, это чудесно! Все только и говорят об этом.
Она крепко расцеловала Анжелику. Мадам де Совиньи прибыла в Версаль на
представление новой пьесы Мольера.
- Завтра еще одна пьеса, а потом бал. Я не знаю всей программы, но мы
останемся в Версале на неделю. Вы знаете, что говорят при дворе? Что на этом
настаивает де Монтеспан. Она ненавидит Сен-Жермен. Кстати, что она сказала
по поводу вашего стула за королевским столом?
- Честное слово, я не знаю.
- Думаю, что она была готова испепелить вас.
- В эту минуту я не смотрела на нее.
- Могу себе представить ваше состояние. Но если бы вы тогда взглянули на
нее, то уверена, что испытали бы двойное удовольствие.
- Никогда бы не подумала, что вы такое чудовище, - рассмеялась Анжелика.
- И я тоже, - в тон ей ответила мадам де Совиньи.
Они протиснулись в узкие двери театра и пошли искать себе места.
- Давайте сядем рядом, - попросила Анжелика. - После спектакля я хотела
бы поехать в Париж с вами. Мы поболтаем, я так устала от вынужденного
шестимесячного молчания.
- Вы с ума сошли! Вам нельзя уезжать из Версаля. Вы должны присутствовать
за королевским столом все время, пока его величество здесь.
В дверях возникла какая-то суматоха, и вот появилась мадам де Монтеспан.
- Посмотрите-ка, кто пришел, - шепнула мадам де Совиньи. - Она просто
великолепна. Наконец-то Версаль имеет подлинно королевскую любовницу,
которую можно поставить в один ряд с Габриэлой д'Эстре - любовницей Генриха
IV. Она занималась политикой, покровительствовала искусству, а главное,
могла покорять мужчин, даже королей. Во время их правления Франция знала
веселые деньки.
- Так почему же вы хотите, чтобы я заняла место мадам де Монтеспан?
- Потому что мне жаль короля, - де Совиньи закрыла веер и вздохнула. - У
вас есть все то же, что и у нее, и сверх того то, чего у нее нет. Быть
может, это и придает вам силы.
В это время подняли занавес. Но Анжелику мало интересовало происходящее
на сцене. Она обдумывала слова мадам де Совиньи. Жаль короля? А было ли это
чувство знакомо самому королю. Пожалел ли он в свое время, например,
мадемуазель де Лавальер, которая сейчас выглядит еще более худой и
печальной, чем обычно.
Король заставлял ее, как всегда, появляться на всех приемах, то есть
присутствовать при триумфе соперницы, а это граничило с проявлением
жестокости. Атенаис в открытую третировала Лавальер. Анжелика сама слышала,
как она обратилась к Луизе:
- Луиза, милочка, помогите мне приколоть бант. Король ждет меня, а я не
хочу опаздывать.
Это было жестоко и цинично. Бедная девочка повиновалась ей. Чего ждала
она от такого самоунижения? Неужели надеялась каким-то способом вернуть
человека, которого обожала? Нет, на это было непохоже. Досужие сплетницы
утверждали, что она уже не раз просила у короля разрешения удалиться в
монастырь, но король был глух к ее просьбам.
Анжелика наклонилась к мадам де Совиньи и шепнула:
- А почему бы королю не разрешить Лавальер покинуть двор?
- Из-за маркизы де Монтеспан, - шепнула та в ответ. - Луиза нужна для
отвода глаз ее мужу. Пока она здесь, можно утверждать, что все сплетни о
мадам де Монтеспан не более чем пустая болтовня.
Анжелика кивнула головой в знак согласия и принялась наблюдать за
происходящим на сцене. Мольер, как всегда, остроумен. По окончании спектакля
в зале долго гремели аплодисменты.
В своих апартаментах Анжелика увидела служанок - Терезу и Жавотту,
которые разжигали в камине огонь. Надпись "Оставлено для..." все еще была на
двери.
"Следует ли мне пойти поблагодарить короля? - размышляла Анжелика. - Или
дождаться, когда он первый заговорит со мной?"
Она воспользовалась услугами девушек, чтобы снять черное платье и надеть
светло-серое, расшитое серебром. В дверь постучали, и вошла мадемуазель де
Приен в состоянии крайнего возбуждения.
- Я так и знала, что старик-алхимик поможет вам обзавестись местом за
королевским столом. О, прошу вас, научите меня, что пообещать ему, чтобы он
помог и мне? Как он все это проделывает? Он дал вам порошок? И каков он на
вкус?
Казалось, что она совершенно потеряла голову. Анжелика как могла стала ее
успокаивать.
- Успокойтесь, - Анжелика дотронулась до ее плеча. - Ничего он мне не
давал.
- Тогда это была старуха ля Вуазин? Про нее тоже говорят, что она
могущественная колдунья. Но я не осмеливаюсь пойти к ней. Я очень боюсь ее
проклятия. Однако если нет никакого другого способа... Скажите, что она
сделала для вас? Неужели правда, что нужно зарезать новорожденного ребенка и
напиться его крови?
- Не говорите глупостей, моя милая, вы утомили меня. Повторяю, что я не
имела дел с колдуньями, во всяком случае - для получения этого места. Король
раздает милости по своей доброй воле тем, кого считает достойным награды без
всякой связи с черной магией.
Мадемуазель де Бриен закусила губу, но все же стала дальше развивать
теорию.
- Все не так просто. У короля сильная натура, и никто не в состоянии
заставить его сделать по-своему. Только вмешательство потусторонних сил
может подействовать на него. Взгляните только на мадам де Монтеспан, как она
этого добилась...
- Мадам де Монтеспан может вскружить голову любому мужчине. И в этом нет
ничего волшебного.
- Но она не справилась с персидским послом, - возразила молодая женщина.
- Похоже, что он так и вернется в Персию, не будучи принятым королем. А это
будет ужасно.
Анжелика тут же вспомнила о письме Кольбера. Выпроводив мадемуазель де
Бриен и узнав, где остановился Бактериари Бей, она решила навестить его. Она
подумала, что успеет вернуться к полудню, если поедет пораньше с утра.
Король не заметит ее отсутствия, если она вернется ко времени прогулки по
саду.
На следующее утро она позвала Мальбрана, двух лакеев, кучера, затем
добавила Флико, чтобы увеличить свиту и произвести благоприятное впечатление
на персидского посланника. Ее эскорт в бледно-желтых и голубых ливреях
скакал на черных лошадях. Сама же она отправилась на своей любимой Церере.
- Я слышал, что он подарил королеве ожерелье из ста шести жемчужин, -
сказал Флико.
Анжелика подозрительно посмотрела на него.
- Уйми свой зуд и постарайся сидеть на лошади как следует.
Флико никогда не изучал науку верховой езды, поэтому ерзал на лошади,
стараясь сохранить равновесие.
- Посмотрите-ка, что это впереди? - неожиданно воскликнул Флико.
Они ехали по дороге из Парижа на запад. И вот на перекрестке они увидели
толпу и возвышающуюся над ней стражу с пиками.
- Мне кажется, там идет казнь, - продолжал зоркий Флико. - Они собираются
распять беднягу на колесе.
Анжелика тоже увидела священника в черном, палача и его помощника в
красных плащах, стоявших рядом с деревом, голые ветки которого выделялись на
фоне угрюмого свинцового неба.
Казни такого рода частенько производили в окрестностях Парижа, чтобы
избежать скопления черни. Но это не спасало от многочисленной толпы
крестьян. Колесо, как орудие казни, было завезено из Германии еще в прошлом
столетии. Осужденного привязывали к спицам колеса так, что его руки и ноги
были растянуты наподобие андреевского креста. Палач крошил их ломом.
- Мы не опоздали, - обрадовался Флико. - Они только начали бить его по
ногам.
Но хозяйка разочаровала его. Она приказала галопом мчаться мимо ужасного
места, чтобы не видеть страданий несчастного. Но тут они услышали голос:
- Стойте, никто не проедет, пока не рассеется толпа!
Юный офицер подъехал к ним и поклонился. Это был Миримон, которого
Анжелика знала по Версалю.
- Разрешите мне проехать, сударь. Я должна увидеть его превосходительство
персидского посла.
- В таком случае позвольте мне лично проводить вас, - с поклоном ответил
офицер, направляясь к месту казни.
Анжелике пришлось следовать за ним. Офицер повел ее прямо к колесу,
откуда раздавались громкие крики и стоны человека, которому дробили кости.
Анжелика опустила глаза, чтобы не видеть происходящего. И тут она услышала:
- Ваше превосходительство, позвольте представить вам маркизу дю Плесси де
Бельер, которая желает видеть вас.
Маркиза подняла глаза и увидела рядом персидского посла, сидящего верхом
на черной лошади. У Мохаммеда Бактериари Бея были огромные черные глаза в
красивом обрамлении бархатных ресниц и бровей и желтоватое лицо с курчавой
черной бородой. Его одеяние было подбито горностаем с серебряным поясом и
длинными рукавами. Распахнутое сверху, оно обнажало кольчугу, украшенную
серебряной филигранью. С плеча свисал длинный светло-зеленый парчовый плащ,
расшитый цветами из жемчуга. На голове его возвышался тюрбан из белого шелка
с плюмажем, скрепленным алмазом. Рядом с ним на лошади сидел черный
маленький слуга. В свиту посла входили еще три рослых перса верхом на
лошадях.
Посол даже не повернул голову на голос офицера, его глаза были устремлены
на колесо. Он старался не пропустить ни одного стона осужденного.
Миримон повторил свое представление еще раз, потом объяснил Анжелике, что
посол, видимо, не понимает по-французски. Тут им на помощь пришел человек,
на которого Анжелика раньше не обращала внимания. Это был священник в черной
сутане и с большим распятием в руках. Он направил лошадь к Бактериари Бею и
обратился к нему по-персидски.
Посол обратил к Анжелине пустые, невидящие глаза, но тут же взгляд его
потеплел. Он заговорил властным, надменным голосом.
- Сударыня, - переводил священник, - его превосходительство просят вашего
позволения осмотреть зубы вашей лошади. Так он узнает о чистоте породы.
Скрывая досаду, Анжелика сказала, что Церера очень нервная и наверняка не
захочет, чтобы какой-то незнакомец заглядывал ей в рот.
Священник перевел. Перс улыбнулся, встал перед кобылой и что-то тихо и
ласково сказал ей. Животное вздрогнуло, но тем не менее открыло рот и
позволило осмотреть свои зубы без всяких возражений. Она даже лизнула его
украшенную драгоценностями руку, а он в ответ ласково погладил ее по шее.
У Анжелики появилось такое ощущение, будто ее предали. Она даже забыла о
несчастном, воющем на эшафоте. Она явно нервничала и чувствовала себя
пристыженной. Перс же скрестил руки на груди и несколько раз поклонился, что
означало знак глубокого почтения.
- Его превосходительство сказали, что это первая лошадь, достойная своего
имени, которую он увидел с тех пор, как сошел на берег в Марселе. Он хотел
бы знать, имеются ли у короля Франция еще хоть одна или две лошади, подобные
этой.
- Даже целая конюшня, - бесстыдно соврала Анжелика.
Бей нахмурил брови и сердито заговорил.
- Тогда его превосходительство удивляются, почему король не счел
возможным предоставить ему хотя бы одну приличную лошадь, достойную его
ранга посла. Маркиз де Терси, которого ему дали для сопровождения, показался
ему каким-то неряхой и оборванцем, и его превосходительство предпочли бы
путешествовать без него.
Поток персидских слов лился рекой, переводчик с трудом успевал
переводить.
- Он говорит, что не видел еще ни одной женщины, достойной его. Что ему
не дарят подарков, что за весь месяц пребывания во Франции его никто не
посещал. Что те женщины, которых он привез с собой, вовсе не подходят для
походов на базар... И он хочет знать, не означает ли ваш приход, что король
Франции опомнился и хочет оказать ему достойное уважение?
Анжелика даже приоткрыла рот от изумления.
- Отец, что за странный вопрос слышу я?
Легкая усмешка пробежала по каменному лицу священника.
- Мадам, я понимаю, что мои слова шокируют вас. Но в течение пятнадцати
лет я был переводчиком при дворе персидского шаха, и можете мне поверить,
что я совершенно правильно перевожу слова посла.
И не без юмора священник добавил:
- И в течение этих долгих лет мне приходилось слышать и переводить вещи
похуже этих. Но что вы ответите послу?
- Скажите ему... я в затруднении. Я прибыла сюда не как официальное лицо
и вовсе не по приказу короля, который, похоже, не очень заботится о
персидском посланнике.
Лицо иезуита снова приняло каменное выражение.
- Это позор! - пробормотал он.
Он явно колебался. Ему не хотелось дословно переводить слова Анжелики. Но
тут несчастная жертва издала дикий вопль, и внимание Бея обратилось к
осужденному.
За время разговора палач успел раздробить жертве локти, колени, тазовые
кости и теперь, связав вместе руки и ноги, пронзил несчастного вертелом,
чтобы пригвоздить его к повозке, которая была специально предназначена для
этого. В таком положении осужденный должен был закончить свое существование
на диком холоде, да еще и атакованный бесчисленными стаями ворон, уже
сидевших на деревьях.
- Его превосходительство жалуется, что ему не удалось посмотреть
заключительную часть казни, - обратился иезуит к Миримону.
- Мне очень жаль, что его превосходительство разговаривал с мадам.
- Вам следовало бы подождать, пока его превосходительство не закончит
разговора и не переключит внимание на казнь.
- Принесите ему мои извинения и объясните, что во Франции так не
поступают.
- Плохое оправдание! - вздохнул священник.
Посланник остыл, и его лицо осветилось радостью. Он что-то сказал, и
священник с явной неохотой перевел:
- Его превосходительство просит вас начать все сначала.
- Что начать сначала?
- Пытки.
- Но это невозможно, отец. У нас больше нет осужденного.
Священник перевел. Бактериари Бей показал на перса, сидевшего на лошади
прямо за ним.
- Он сказал, чтобы взяли одного из его стражников. Он настаивает на этом
и обещает пожаловаться королю, который прикажет обезглавить вас.
Несмотря на холод, на лбу у Миримона проступили капельки пота.
- Но я же не могу этого сделать, отец. Я не могу отправить невинного на
смерть.
- Тогда мы скажем ему, что законы вашей страны запрещают вам касаться
даже единого волоска на голове чужестранца, пока он считается гостем вашей
страны, даже с его согласия.
- Правильно! Ради бога, объясните ему.
Бактериари Бей слегка улыбнулся, но явно с пониманием отнесся к такому
закону.
- А какова цель вашего визита, сударыня?
- Любопытство.
Иезуит скептически усмехнулся.
- Отец, - сказал Миримон, - я надеюсь, вы понимаете, что мы мучаем и
убиваем человека не ради того, чтобы доставить удовольствие какому-то
варвару?
- Конечно. Но я против того недоброжелательства и бестактности, с
которыми принимают во Франции персидского посла. Он приехал сюда как друг, а
уедет, похоже, как недруг и к тому же враждебно настроит персидского шаха к
Франции и к церкви. Если это произойдет, то вы, имеющие сейчас на Востоке
двадцать миссий, не только не сможете увеличить их число, но и потеряете
даже эти. От этого проигрывает дело веры. Теперь вы понимаете, почему я так
терпелив с этим персом?
- Согласен с вами, святой отец, дело это важное, - согласился Миримон
каким-то скучным голосом. - Но зачем тогда ему эти новые пытки?
- Посол никогда прежде не видел такого рода пытки. И когда сегодня утром
он по своему обыкновению прогуливался, то попал на место казни, и теперь он
хочет представить шаху точное описание этого способа. Вот почему он так
раздосадован, что пропустил большую часть казни.
- Его превосходительство довольно легкомысленный человек, - улыбнулась
Анжелика, - но я восхищена его смелостью.
Священник перевел, и воцарилось тягостное молчание. Потом Бей заговорил,
и священник стал опять переводить:
- Его превосходительство удивлен, но считает, что иногда женщина более
остроумна, чем мужчина, и он хотел бы знать, что она имеет в виду? Пусть она
выскажется.
- Не кажется ли его превосходительству, - заговорила Анжелика, - что шах
шахов вдруг решит, что этот изысканный вид пыток будет пригоден только для
высокой знати? И ему может прийти в голову мысль, что самым достойным
объектом для этого нового способа будет его превосходительство, особенно
если его миссия окажется не столь успешной.
Как только иезуит перевел, лицо посла озарилось радостью. К великому
облегчению присутствующих, он рассмеялся.
- Маленькая колдунья! - воскликнул он и, скрестив руки на груди,
несколько раз поклонился Анжелике.
- Он говорит, что отказывается от мысли передать своему повелителю этот
вид пытки... в его стране достаточно и старых, испытанных методов. И он
просит вас посетить его резиденцию.
Мохаммед Бактериари Бей возглавил кавалькаду. Он мигом изменился, стал до
неузнаваемости галантным и все внимание уделял Анжелике, расточая
комплименты.
Вскоре они прибыли во временную резиденцию персидского посла, который все
еще ожидал официального представления в Париже и Версале. Посол извинился за
скромные апартаменты, где уже распорядился построить турецкую баню, чтобы
совершать ритуальные омовения. Отсутствие таких бань в Париже страшно
удивило его.
На поднятый их приездом шум явились несколько персов-слуг с кривыми
саблями и кинжалами. За ними появились два француза, один из которых в
высоком парике, видимо, компенсирующем его малый рост, ехидно сказал:
- Еще одна потаскуха! Надеюсь, отец Ришар, вы не будете долго задерживать
эту шлюху. Месье Дионис не хочет, чтобы порочилось доброе имя этого дома.
- Я вовсе не говорил этого, - запротестовал другой француз. - Я понимаю,
что его превосходительству нужно развлекаться. Но уж если ему нужно
развлекаться и нужны развлечения такого рода, то ему надо отправиться в
Версаль.
Тут иезуиту удалось вставить слово, и он представил Анжелику. На лице
маленького человека в высоком парике отразились все цвета радуги.
- Простите, сударыня. Моя фамилия Сент-Амен. Я из протокольного отдела и
приставлен королем к послу. Пожалуйста, простите мою бестактность!
- Вы прощены, Сент-Амен. Я понимаю, что мое появление здесь должно было
смутить вас.
Подошедший Бактериари Бей обнял Анжелику за талию. Сопровождаемые
слугами, они прошли через вестибюль, украшенный мозаикой, потом еще через
одну комнату.
У Флико округлились глаза, когда он увидел богатейшие ковры, красивейшие
занавески, роскошные портьеры... Мебель из ценных пород дерева, восточные
вазы, кубки из голубого фаянса дополняли декор комнаты.
Посол уселся на ковер, скрестив ноги, и пригласил Анжелику сделать то же
самое.
- Неужели в обычаях Франции, - неожиданно спросил он, - ссориться в
присутствии слуг?
По-французски он говорил медленно, но правильно.
К ним присоединились Сент-Амен и священник. Посол вновь перешел на
персидский язык и потребовал подавать угощение. Появились слуги с
серебряными подносами и разлили по маленьким хрустальным чашечкам какой-то
темный напиток с дурманящим запахом.
- Что это? - спросила Анжелика, с беспокойством глядя на поднос.
Сент-Амен одним глотком выпил содержимое чашки и, сделав страшное лицо,
ответил:
- Кофе. Я глотаю эту гадость десять дней подряд, и все для того, чтобы
проявить нашу хваленую любезность. И сейчас мне становится нехорошо от
одного его вида.
Сознание того, что посол понимает по-французски, смутило Анжелику. Но
Бактериари Бей не выразил никакого раздражения. Он жестом обратил внимание
Анжелики на хрустальные чашечки и фарфоровые кувшины, расписанные
ляпис-лазурью, потрескавшиеся от времени.
- Эти предметы дошли до нас со времен царя Дария.
- Если его превосходительство так интересуется предметами искусства, то
он получил бы большое удовольствие от Версаля. У нашего короля хороший вкус,
и он окружил себя чудесными изделиями.
Посла очень заинтересовали слова Анжелики, и он засыпал ее вопросами.
Анжелика как могла описала ему все красоты Версаля. Посол был изумлен и
через отца Ришара выразил упрек Сент-Амену за то, что тот еще не ознакомил
его с этим великолепием.
- Да разве в этом дело? Величие короля Франции исчисляется не роскошью
его дворцов, а его славой. Красивые безделушки могут занимать лишь детский
ум.
- Для дипломата вы, кажется, забыли, что имеете дело с представителем
Древнего Востока, - сухо сказал иезуит. - Во всяком случае, маркиза
несколькими словами оказала Франции большую услугу, чем вы за десять дней.
- Так-так! Уж если вы, человек духовного сана, так носитесь с этим
владельцем гарема, то мне, представителю дворянства, не о чем с вами
разговаривать. Я удаляюсь.
С этими ядовитыми словами Сент-Амен вышел. Вслед за ним удалился и
священник.
Мохаммед широко улыбнулся Анжелике, и на его лице сверкнули белоснежные
зубы.
- Отец Ришар знает, что мне не нужен переводчик, когда я разговариваю с
дамой.
Он поднес ко рту трубку и пустил кольца, не спуская глаз с Анжелики.
- Мой астролог говорил, что среда - мой день. И вот вы пришли... Скажу
вам... мне нелегко в этой стране. Ваши обычаи кошмарны и запутаны для меня.
Он приказал слуге принести шербет, фрукты и халву.
Анжелика осторожно заметила, что не понимает, отчего его
превосходительству так тяжело во Франции. И что такого необычного во
французских обычаях?
- Эти феллахи... или как вы их называете... обрабатывающие землю...
- Крестьяне?
- Да, они. Какая наглость! Ни один не коснулся лбом земли. Наверное, ваш
король хочет, чтобы я приехал к нему как преступник... в повозке со стражей
по бокам. И этот маленький человек сказал мне: "Торопитесь, мы едем в
Версаль!" - будто я ишак, которого нужно подгонять. А я бы в знак уважения к
вашему монарху вовсе не стал торопиться. Но почему вы смеетесь... вы, чьи
глаза блестят ярче драгоценных камней?
Она попыталась объяснить ему, что во Франции не принято падать ниц ни
перед кем, что мужчины кланяются, а женщины делают реверанс. И она тут же
продемонстрировала свое искусство к удовольствию перса.
- Понимаю... похоже на танец... неторопливый и ритуальный. Мне очень
нравится. Я обязательно научу своих жен таким же поклонам. Все-таки король
подумал обо мне, раз послал вас. Вы первый человек во Франции, который
развлек меня. Французы очень скучные люди.
- Скучные?! - искренне изумилась Анжелика. - Ваше превосходительство
ошибается. Французы слывут веселыми и жизнерадостными людьми.
Анжелика собралась прощаться, и разочарование посла было очевидным. Она
прибегла ко всякого рода объяснениям и метафорам, дабы он понял, что женщина
во Франции занимает определенное положение в обществе, что она не рабыня и
не проститутка, и что любовь женщины во Франции нужно заслужить.
- Я буду называть вас "фирюза" - ханум... мадам Бирюза... приятнейший из
всех драгоценных камней, эмблема древней Мидии в Персии. А в нашей стране
самый любимый цвет голубой.
И, прежде чем она смогла вымолвить слово, он снял с мизинца массивное
кольцо и надел его ей на палец.
- Мадам Бирюза... это выражение моего восхищения, которое охватывает
меня, когда я смотрю в ваши глаза. Этот камень обладает способностью менять
свой цвет, если человек, который его носит, начинает лгать.
Он повернулся к ней с ласковой и немного насмешливой улыбкой, которая
очаровала ее. Она не могла отказаться от подарка и только бессвязно
бормотала слова благодарности, глядя на сверкающий на своей руке камень.
Шурша шелковыми тканями, Бактериари Бей поднялся. Его движения напоминали
кошачьи - ловкие, полные скрытой силы, выдававшие в нем искусного атлета и
наездника.
- Вы научитесь персидскому языку очень быстро. Скажите, а много ли при
дворе короля Франции таких красавиц, как вы?
- Столько, сколько волн в океане.
Анжелика порывалась уйти.
- Я должен отпустить вас, раз уж в вашей стране существует такой странный
обычай - посылать подарки, а потом забирать их обратно. И почему только
король Франции так обращается со мной? Шах Персии очень могуществен! Он
может изгнать из страны всех французских подданных и закрыть все двадцать
миссий. Он может отказаться продавать вам шелк. А где же еще ваш король
с
...Закладка в соц.сетях
