Жанр: Любовные романы
Ложь, опасность и любовь
...уинн направился к свободной комнате. Там он бросил вещи Люси на двуспальную
кровать и повернулся со словами:
— Надеюсь, тебе здесь понравится.
— Мило, — кивнула Люси и положила свой ноутбук на комод. Подойдя к
окну, она подняла жалюзи.
Куинну было интересно, что она думает о комнате, и еще было интересно,
почему это так волнует его. И тут он все понял. Он хотел, чтобы ей
понравился дом. Как будто это что-то значило. Он хотел понравиться ей. Он
совсем забыл, что она пришла к нему только потому, что страх перед убийцей
оказался выше неприязни к нему.
— Если передумала и не хочешь оставаться здесь, то я могу отвезти тебя
в какое-нибудь безопасное место, — сказал Куинн, чувствуя, что должен
предложить все варианты.
Несколько секунд Люси смотрела на него и ничего не говорила. Его
рациональная половина ждала с надеждой, что она согласится уехать, потому
что иначе ночь пройдет в адских муках.
— Я останусь с тобой, — сказала Люси.
— Мне надо забрать собаку, — сказал Куинн и направился к двери.
Она искоса посмотрела на него, он уже начал понимать, что значит этот
взгляд.
— Ту самую Милли?
— Да. Чувствуй себя как дома.
Он вышел из дома не оглядываясь, и поехал к матери. По дороге он набрал
номер Курта. Куинн рассказал ему о письме и о Люси.
— А я думал, она тебя терпеть не может, — сказал Курт.
— Так и есть, но, похоже, со мной она чувствует себя в безопасности.
— Сержант будет недоволен. Может, утром, ты придумаешь что-нибудь
получше?
Они обсудили возможность размещения в ее доме двух полицейских под
прикрытием, но чем больше Куинн думал об этом, тем меньше ему нравилась
затея оставить Люси на попечение двух посторонних мужчин.
Прежде чем стать детективом, Куинн работал под прикрытием, и ему приходилось
бывать на заданиях по охране свидетелей. В такой ситуации было два варианта:
либо свидетель раздражал так, что его хотелось убить самому, либо свидетель
начинал нравиться. Сомневаться, как именно молодые полицейские отнесутся к
Люси, не приходилось.
Он бросил трубку на сиденье, как раз когда подъезжал к дому матери. Он знал,
что прав Курт, но все равно решил оставить Люси у себя. Он уже взрослый
мальчик. Работает в полиции долгих шестнадцать лет, и ему знакомо понятие
самодисциплины. Он сможет держать своп чувства под контролем. Не станет
распускать руки.
Он посадил Милли в грузовой отсек джипа и уехал прежде, чем мать начала
задавать вопросы. Оставалось еще одно дело.
Кладбище Моррис-Хилл располагалось сразу за парком Джулии Дэвис и Кэтрин
Альбертсон. В старой части кладбища великаны-деревья нависали над склепами и
массивными надгробиями. Куинн въехал через чугунные ворота и стал петлять по
извилистым дорожкам, пока не нашел плиту из простого белого камня. Он
положил цисты к могиле Мэри и снял солнцезащитные очки. Ее лицо начало
стираться из памяти, и это лишь подстегивало чувство вины за ее смерть.
Куинн смахнул ветки и листву с камня и стоял молча до тех пор, пока не
вспомнил в мельчайших деталях, какой она была при жизни. Она заслужила хотя
бы эту малость. Затем Куинн сел за руль и поехал домой.
Когда он приехал, Люси уже спала. Она лежала на кровати поверх покрывала,
свернувшись калачиком, лицом к двери, и солнце, пробивающееся через
прикрытые жалюзи, полосами золотило ее светлые волосы. Одну руку Люси
положила под голову, вторая покоилась на животе.
Милли просунула голову между ногой Куинна и косяком, и тот едва успел
поймать ее за ошейник, чтобы она не вошла в комнату. Они стояли и смотрели,
как Люси спит, как поднимается и опускается от мерного дыхания ее грудь, как
алеют ее приоткрытые губы.
— Ты не против, если в доме поживет еще одна женщина? — спросил
Куинн у собаки.
Милли громко заскулила, как будто хотела возразить, и он одернул ее за
поводок. Он знал, чего она хочет. Она наверняка почувствовала запах кошки и
хотела разобраться, в чем дело. Куинн понимал, что едва ли Люси обрадуется,
если ее разбудит возбужденная собака.
— Познакомишься с ней завтра, — пообещал он и потащил Милли из
комнаты. Собака сопротивлялась, скулила, и ему пришлось запереть ее в своей
спальне. — Перестань, — велел он, затем достал из шкафа одеяло и
пошел в комнату Люси. Он накрыл ее одеялом, а когда хотел встать, она резко
села и схватила его за руку.
Куинн вздрогнул он неожиданности.
— Боже, Люси, это я.
— Куинн? — Она испуганно смотрела на него, свет полосами освещал
ее лицо.
— Да.
— Что ты здесь делаешь?
Волосы разметались по ее плечам. Грудь вздымалась и опускалась, тонкая белая
блузка просвечивала на солнце.
— Ты заснула, пока я ездил. Я хотел укрыть тебя одеялом.
— Понятно. — Она отпустила его руку и пригладила волосы, убрав
непослушные пряди за уши. — Сколько сейчас времени?
Он посмотрел на часы:
— Начало шестого.
Люси нахмурилась:
— Тебя довольно долго не было.
— У меня было важное дело.
— Это как-то связано с делом о
бездыханных
?
Он покачал головой.
— Я забрал Милли, а потом завез цветы на кладбище.
— Кто-то умер?
— Одна девочка. — Куинн переступил с ноги на ногу и скрестил руки
на груди. Люси смотрела на него и молча ждала продолжения. — Она была
моим информатором, и за это ее убили.
Люси встала на колени, матрац под ней прогнулся.
— Прости. Ты потом поймал убийцу?
— Да. Мотает пожизненный срок.
— И ты привозил цветы на ее могилу? — Она покачала головой. —
Как это мило.
— Нет. Ничего милого в этом нет. — Он не мог оторвать взгляда от
ее груди. При каждом вдохе полоска света скользила по округлым холмикам под
полупрозрачной тканью блузки. Уж что-что, а милым парнем он не был. А вот
быть достойным постарается, даже если это приведет к смерти. — Кроме
меня, некому навещать ее могилу, — объяснил он и посмотрел Люси в
глаза. — Я делаю это, потому что совесть мучает. Потому что плохо
выполнял свою работу и из-за этого она погибла. Наркоманка и проститутка —
да, но она была хорошим человеком. Когда ее убили, я думал только о том, что
это может поставить под удар мое дело. Я думал только о работе.
— Так вот почему я здесь? Чтобы быть в безопасности, а иначе кто будет
приносить вам эти треклятые письма?
Надо было солгать и сказать ей, что так оно и есть. Что ему наплевать на
нее. Ведь он врет ей с первой встречи, точнее, еще до нее, когда они только
начали переписываться через Интернет. Но врать ей он больше не мог.
— Я действительно хочу, чтобы ты была в безопасности, но это не
единственная причина, почему ты сейчас находишься в моем доме. На самом деле
мне здорово влетит, когда сержант узнает об этом.
— Так в чем же тогда дело?
Его спас шум, доносившийся с другого конца дома.
— Что это?
Куинн бросил взгляд на дверь, затем снова посмотрел на Люси.
— Это Милли. Она кидается на дверь спальни, где я ее запер. Она не
привыкла, чтобы в доме были другие женщины, кроме нее.
Люси посмотрела на него подозрительно, сдвинув брови.
— И как много здесь было женщин?
— Здесь-то? Помимо сестры и племянниц? Только одна, но Аманда ушла,
когда Милли была еще щенком, так что вряд ли она ее помнит.
— Кто такая Аманда?
— Женщина, на которой я собирался жениться.
— И что случилось?
Куинн пожал плечами:
— Она предпочла жить с моим лучшим другом.
Люси поморщилась:
— Господи...
— Да уж. Я застал их в постели.
— Я встречалась с парнями, которые изменяли мне, но лицезреть эту
гадость своими глазами мне не пришлось. Ну и стерва. Наверное, это было
ужасно.
Сейчас Куинну хотелось прижать Люси к себе и поцеловать. Но он обещал ей не
распускать руки. Он был человеком слова и не собирался менять привычек, даже
если ему придется провести бессонную ночь в одиночестве.
— Что было, то было. Особенно мне запомнилось, как лучший друг сидел
голый на моей кровати и обвинял меня в том, что моя невеста мне изменяет.
— С ума сойти. — Люси усмехнулась. Уголки ее губ поползли вверх, и
Куинн почувствовал, что теряет контроль над собой. Пора уходить. Задком,
задком — и за дверь.
— Можно и так взглянуть на это. — Бегом, бегом от заспанной
блондинки с невинным взглядом. — Но в чем-то она была права. Порой я
задерживался на работе допоздна.
Люси покачала головой, на губах ее играл солнечный свет.
— Ерунда это все, Куинн. Всем порой приходится много работать. Это не
оправдание неверности.
Ему снова захотелось обнять ее и расцеловать в губы.
— Я тоже встречалась с парнями, которые изменяли мне, — сказала
она. — Они тоже всегда пытались выставить меня виноватой, но не я спала
с другими. Секса у них было предостаточно. Я ублажала их по полной. Просто
все они были неудачниками. И я всегда считала, что лучше узнать об этом до
свадьбы. А не то и глазом моргнуть не успеешь, как окажешься дома с тремя
детьми, а муженек твой будет ошиваться в баре и снимать проституток. И
лечись потом бог знает от чего.
Куинн сглотнул.
— По полной?
— Что?
— Ублажала их по полной?
— Ну, не всех, конечно. У меня было не так много мужчин, но в постели
я... огонь. — Она пожала плечами. — А разве можно иначе?
Нет, определенно пора уходить. Надо проявить благородство. Прочь из комнаты,
пока он еще в состоянии двигаться.
— Я всегда считала, что если уж я разделась перед кем-то, то чего
стесняться.
Он снова сглотнул. Вспоминалась их интимная сцена в холле у стены.
— Боже правый, — выдохнул он.
— Что с тобой?
— Ты нарочно мучишь меня?
Несколько томительных секунд ожидания, и вот уголки ее губ поползли вверх.
— Мне остановиться, Куинн?
— Нет, конечно, — прошептал он. — Расскажи лучше все в
подробностях, какая ты в постели.
Глава 14
Paidevochka: хочу секса... Люси ослабила защиту, и Куинн этим воспользовался. Единственным ее
оправданием была усталость. Она устала бояться. Устала скрывать свои чувства
к нему.
Она смотрела в глаза Куинна и видела там горящую страсть желания, похоть,
призывающую ее к греху. Чувствовалось это и в бархатистом тембре его голоса.
Она возбудилась и не могла больше скрывать это.
— Хороший секс всегда начинается с мужчины, который знает, что ему
делать, знает, как доставить женщине наслаждение, знает все ее эрогенные
зоны и способен любить всю ночь. — Она поправила волосы. — А
теперь ты должен ответить мне на пару вопросов.
— Задавай.
Ей надо было знать кое-что, пока они не зашли слишком далеко.
— Я была для тебя только работой?
— Временами... — Он рассмеялся мягко. — Если бы ты знала, как
тяжело мне было с тобой работать, ты бы не хмурилась так сейчас. В первое
наше свидание в
Старбаксе
я все поражался, какая ты умная и красивая. Мне
было тяжело сосредоточиться на работе, я все время думал, как было бы
здорово тебя поцеловать.
— Ты шутишь? — Она не знала об этом. Даже не подозревала.
— Нет. А потом, когда я поцеловал тебя, то думал, каково это — целовать
тебя всю. С макушки до розовых пяточек, останавливаясь на мягких округлых
частях.
Во рту у Люси пересохло, а внизу живота она почувствовала сладостное
томление.
— Но ты же думал, что я могу убить тебя.
Он ухмыльнулся:
— Было дело. Но знаешь, мне было все равно. Даже когда мы были уверены,
что убийца — это ты, Люси, я все равно хотел тебя. Был момент, когда я
думал, что не прочь умереть во время интимной близости с тобой. — Он
сжигал ее взглядом, но не подошел, а, напротив, попятился.
Еще ни один мужчина не говорил ей, что готов умереть за нее. Она понимала,
что любит его, невзирая ни на что. Она не могла больше сдерживаться, встала
с кровати, подошла к нему и погладила по щеке. Куинн повернул голову и
поцеловал ее раскрытую ладонь. По телу побежали мурашки.
Куинн закрыл глаза и сделал еще один шаг назад.
— Я хочу тебя так, как никого не хотел за свою жизнь. — Он открыл
глаза и пристально посмотрел на нее.
Ей было знакомо это чувство.
— Так почему же ты уходишь?
— Я пообещал тебе, что не стану давать волю рукам. Я врал тебе всю
прошлую неделю и причинил этим боль. Но того требовала моя работа. А теперь
речь идет совсем о другом, и я хочу, чтобы ты знала, что я умею держать
слово.
Сейчас? Его беспокоит это сейчас?
— Очень благородно с твоей стороны. — Люси прикусила губу, чтобы
не улыбнуться.
— Ты смеешься надо мной? — спросил Куинн удивленно.
Она подошла к нему и положила руку ему на шею.
— А мне можно дать волю рукам?..
— Конечно, да.
— Ты не станешь думать, что я не умею держать данное слово?
— Не стану. — Он покачал головой. — Делай со мной все, что
хочешь. Могу даже подсказать, с чего лучше начать.
Люси встала на цыпочки и поцеловала его в щеку.
— Я и сама знаю, с чего лучше начать, твои подсказки мне не нужны.
Его запах кружил голову. Она принялась целовать его шею. Он учащенно задышал
у нее над ухом. Люси положила руку на грудь Куинна и почувствовала, как
бьется его сердце. Она игриво поцеловала его в губы, и он томно выдохнул.
Тогда Люси наградила его настоящим поцелуем, долгим и страстным. Куинн не
выдержал и обнял ее.
Люси вырвалась.
— Куинн, держи себя в руках.
— Что? — Он посмотрел на нее затуманенным взором. Ему хотелось
еще.
— Ты не должен прикасаться ко мне, — сказала она и стала
расстегивать его рубашку. Затем она вытащила ее из джинсов и стянула с плеч
Куинна. — Я не хочу, чтобы ты шел на сделки с совестью.
— Солнце мое, эту битву я проиграл лет в шестнадцать.
— Мне кажется, или ты хвастаешь этим? — Люси бросила рубашку на
пол.
— Я констатирую факт.
Она гладила его грудь и чувствовала ладонями упругие мускулы.
— Сколько тебе лет?
— Тридцать семь.
— Так, значит, у тебя более двадцати лет практики.
— Больше, если считать, сколько лет я тренировался в одиночку.
Люси рассмеялась и поцеловала его в плечо.
— А мне тридцать четыре.
— Я знаю, сколько тебе лет, — прошептал Куинн. — Я все о тебе
знаю. — Внешне он был совершенно спокоен, но его выдавало прерывистое
дыхание.
Она тоже хотела все о нем знать, и ей казалось, что начать можно с его
обнаженного тела. В ту ночь они предавались страсти в холле этого самого
дома, она ничего не смогла разглядеть. Теперь ей представилась такая
возможность. Люси отошла на пару шагов и внимательно посмотрела на Куинна. У
него была превосходная фигура. Мускулистые ноги, мощный торс, накачанный
пресс, широкие плечи и длинные жилистые руки. Но больше всего ей нравилось
его лицо: широкие скулы, покрытые двухдневной щетиной, четко вычерченные
линии губ, прямой нос и карие выразительные глаза.
Куинн не прикасался к ней, но эти глаза говорили Люси все, они ласкали ее
тело, обращая внимание на каждую деталь. Он пылал страстью, и это отражалось
в его карих глазах.
Люси медленно расстегнула пуговицы на своей блузке и позволила ей
соскользнуть на пол. Затем она медленно расстегнула джинсы. Куинн неотрывно
следил за ее руками. Люси стянула джинсы, открыв его взгляду ножки.
Он сжал кулаки.
— Ты меня убиваешь.
Люси видела, как сильно хотелось ему схватить ее и прижать к постели.
— Погоди, не умирай. — Она расстегнула лифчик и сняла его. —
Мы еще не добрались до самого интересного, — сказала она и сжала свои
прелести ладонями.
— Не знаю, доживу ли я до самого интересного. — Она улыбнулась и
развела руки, открыв грудь. — О, Люси, — застонал Куинн, —
иди ко мне.
Она покачала головой:
— Ты обещал не распускать руки.
Куинн посмотрел на нее жадным взглядом.
— Ну хорошо, но смотри у меня.
Люси зашла ему за спину и прижалась к нему грудью. Затем расстегнула ремень
на его джинсах, расстегнула молнию на ширинке и пробралась к самому
сокровенному, целуя одновременно шею сзади.
— Что это у нас тут? — спросила она, поглаживая его вставшего
братца через ткань трусов.
Куинн пытался сказать что-то, но из горла его вырвался лишь клекот. Люси
стянула с него джинсы вместе с трусами и взяла его братца в руку.
Задержав на мгновение дыхание, Куинн сказал:
— Осторожнее, он заряжен.
— Это что, полицейский юмор?
— Нет. Это предупреждение. Я могу разрядиться прямо тебе в руку.
— Такого мы недопустим, — сказала Люси и опустилась перед ним на
колени.
Куинн застонал. Люси ублажала его несколько минут, пока он не выдержал и не
подхватил ее на руки.
— Ты что? — спросила она.
— К черту правила, — ответил Куинн, положил ее на кровать и
пристроился сверху.
— И что ты со мной сделаешь?
Куинн ничего не ответил, лишь стянул с нее трусики и вошел в нее осторожно.
Но Люси обвила его талию ногами, обняла за шею и прошептала:
— Не бойся, я не хрустальная. Трахни меня.
Дважды просить Куинна не пришлось.
Спустя полчаса, когда они оба лежали без сил, Куинн признался:
— Это был лучший секс в моей жизни.
Люси улыбнулась:
— Я знала, что тебе понравится.
Он приподнялся на локте и посмотрел на нее.
— Никуда не уходи, я сейчас, — сказал он, встал и вышел, чтобы
принять душ.
Люси тоже встала, подобрала с пола блузку, достала свежие трусики из
чемодана и пошла в гостевую ванную. Приняв душ, она надела блузку прямо на
голое тело и подошла к зеркалу. На нее смотрела женщина, которая только что
занималась сексом. Но за припухлостью губ и розовостью щек она увидела то,
чего так боялась. Она увидела глаза, полные любви. Интересно, заметил ли это
Куинн? Люси надеялась, что не заметил. Она не хотела, чтобы он знал о ее
чувствах.
Люси причесалась и провела пальцем по красному пятну на подбородке, это
Куинн натер щетиной. Она ему действительно нравилась, на этот счет она не
ошибалась. Она никогда не ошибалась в таких вопросах, но все же это не
любовь.
Он не любил ее, и это было обидно. Он хочет проводить с ней время. Ей хорошо
с ним, он веселый и такой сексуальный. С ним она не помнила, почему живет в
его доме, и сейчас для нее это важно. А о том, что будет завтра, она будет
думать, ну, скажем, завтра.
Когда она вышла из ванной, Куинн уже ждал ее. Он стоял, навалившись спиной
на дверь. На нем были только джинсы, и Люси заметила, что он надел их на
голое тело, У его ног сидел ирландский сеттер.
— Это Милли, — сказал Куинн.
Собака действительно была красивая, с длинной каштановой шерстью и умными
карими глазами. Она смотрела на Люси, свесив язык.
— Так ты и есть та самая Милли? — Люси нагнулась и почесала собаку
за ухом. — Что ж, твой хозяин не наврал хотя бы про цвет волос.
Куинн улыбнулся.
— Если я ее отпущу с поводка, она обнюхает тебя. Люси вытянула руку,
чтобы собака смогла обнюхать ее ладонь, а сама посмотрела на Куинна.
— Поэтому я держу кота.
— Коты не принесут палку и не прыгнут в пруд, чтобы распугать уток.
— Что говорит об их уме.
Куинн покачал головой:
— Пойдем, я покажу тебе кое-что.
Люси пошла за ним. Когда они оказались на кухне, Куинн взял собачью галету и
отдал Милли команду:
Сидеть
. Когда собака села, он положил галету ей на
нос и велел не двигаться. Бедная Милли смотрела на угощение и поскуливала.
Тогда Куинн скомандовал:
Можно
, — и собака подбросила галету в
воздух, схватила зубами и тут же съела.
— Вот, — сказал Куинн, — кошки так не умеют.
— Малыш, когда хочет есть, способен и не на такие фокусы.
Куинн бросил на Люси скептический взгляд и погладил Милли по голове.
— Твой кот так быстро двигаться точно не сможет.
Что ж, тут он прав.
— Не обижай Малыша.
— Он жирный.
— Нет, ухоженный.
Милли обошла Люси вокруг и обнюхала ее колени.
— Фу, Милли, сидеть, — приказал Куинн, и собака тут же
повиновалась.
Люси уперла руки в бока.
— Малыш страдает расстройством желудка. Он не виноват в том, что много
ест.
Куинн хмыкнул, обнял ее за талию и притянул к себе.
— Ты такая красивая, когда защищаешь этот комок с мехом.
— Эй... — Люси и дальше бы защищала Малыша, если бы не
почувствовала на ноге, выше коленки, мокрое и холодное прикосновение. От
неожиданности она подпрыгнула. — Твоя собака ткнулась в меня носом.
— Я знал, что вы не поладите. — Куинн отпустил Люси, подошел к
двери во двор и открыл ее. — Милли, гулять.
Собака медленно пошла к двери и на пороге оглянулась, бросив осуждающий
взгляд на Люси.
— А она не замерзнет?
— Нет. — Куинн закрыл дверь. — У нее будка в гараже и своя,
собачья, дверь. С ней все будет в порядке. — Он пошел к холодильнику,
мягкий свет падал на его широкие плечи. — Есть хочешь? — спросил
он.
— Смотря, что в меню.
Куинн открыл холодильник.
— Имеется малиновый шербет.
— Шербет я могу съесть в любом состоянии и в любом количестве.
Он достал из холодильника картонную коробку.
— Здесь немного, так что поделим по-братски. — Куинн взял глубокую
тарелку и пару ложек.
Люси хотелось о многом расспросить Куинна, и не только о работе, маньяках и
письмах убийцы. Ей хотелось, к примеру, чтобы он...
— Расскажи мне про Аманду.
Он оторвался от коробки с шербетом.
— Зачем?
— Просто ради поддержания беседы. — Она подошла к кухонному
столу. — Знаешь, как в игре — я тебе что-то рассказываю, ты мне что-то
рассказываешь.
— Аманда была маленькой, с темными волосами, зелеными глазами и
большими сиськами... прости, с большой грудью.
— Да неужели? — сухо вставила Люси.
Он рассмеялся и выскреб остатки шербета в тарелку.
— У нее была отвратительная привычка оставлять повсюду свои
волосы. — Он подошел к Люси и поднес к ее рту ложку, полную лакомства.
Шербет был сладким и холодным, Люси нравилась смесь этих ощущений.
— Как можно повсюду оставлять свои волосы?
— Меня это приводило в бешенство. — Он съел ложечку
шербета. — У нее были густые волосы, и они просто выпадали и валялись
по всему дому.
Девушка с большой грудью и густыми волосами, Люси уже ненавидела ее.
— А после нее у тебя были подружки?
— Нет.
— Девочки по вызову?
— Не припомню.
Отлично. Он знал все о ее парнях, но не желал рассказывать о своем амурном
прошлом.
— А меня ты будешь помнить, когда я уйду из твоей жизни? —
спросила она.
Куинн дал ей еще одну ложечку сладости.
— А кто сказал, что ты уйдешь? — спросил он вместо ответа и провел
холодной ложкой по ее соску, который виднелся через полупрозрачную
ткань. — Люси вздрогнула, по телу пробежали горячие искры.
— Что ты делаешь?
— Мне нравится, когда твои соски торчат. Безумно возбуждающее зрелище.
— И давно ты об этом думаешь? — Она посмотрела ему в глаза, но его
взгляд был прикован к ее груди.
— С того самого момента, как ты вышла из ванной.
— Ну ты и мазохист. Ты думал о моей груди, пока мы мило беседовали о
твоей собаке, моем коте, твоей бывшей девушке?
— Да, я умею сосредоточиваться на нескольких задачах
одновременно. — Куинн посмотрел Люси в глаза и пожал плечами: —
Говорить я могу о чем угодно, но думаю только об одном.
— Это, наверное, ваши детективные штучки.
Он хмыкнул:
— Скорее это наши мужские штучки. Мы говорим о чем угодно, но думаем
лишь о том, как затащить женщину в постель.
&mda
...Закладка в соц.сетях
