Жанр: Любовные романы
Искупление любовью
...ервые в жизни Камал пожалел о том, что живет в таком большом дворце.
Сейчас все эти ступеньки и лабиринты коридоров сводили его с ума. Оказавшись
наконец в своих покоях, он отдал распоряжение своим людям не подходить к ним
ближе чем на пятьсот футов.
Они оказались в передней. До ближайшей кровати было не так уж далеко, но
голодный зверь уже вырвался наружу и требовал немедленного насыщения.
Тогда Камал, прижав Элию к закрытой двери, обрушился на ее губы в ненасытном
поцелуе. Из груди девушки вырвался стон.
— Да, да... сейчас... — бормотала она, зарывшись пальцами в его
волосы.
Он приподнял жену, и Элия выгнулась дугой, словно предлагая ему коснуться ее
груди. И Камал с радостью принял это предложение. Расстегнув ей топ, он
отдал должное этим восхитительным кремовым холмикам с темными бутонами
сосков. Одновременно с этим он задрал ей юбку, и она обхватила ногами его
бедра. Тяжело дыша, он спустил ей трусики и, раздвинув пальцем нежную
складку, проник во влажную теплую пустоту.
Запрокинув голову, Элия вскрикнула от наслаждения, и Камал понял, что она
готова. Тогда он, освободив от оков одежды свою алчущую плоть, стремительно
вошел в нее, и они закачались в ритме первобытного танца под ритуальный
грохот барабанов.
Волна экстаза накрыла их одновременно, и Камалу показалось, что он перенесся
в другое измерение, где не существовало семи лет разлуки. Элия, эта богиня
соблазна, снова принадлежала ему. Прижавшись лбом к ее лбу, он, застыв на
месте, наслаждался каждой секундой их долгожданного воссоединения.
Только несколько минут спустя, когда музыка утихла, Камал обрел способность
двигаться. Нужно найти кровать, промелькнуло у него в голове. Не отпуская
Элию, он отошел от двери, пересек помещение и, пройдя бесконечную череду
комнат, открыл наугад одну из дверей. За ней оказалась спальня, которая по
его распоряжению была обустроена специально для его будущей жены.
Все было сделано именно так, как он требовал. Камал мысленно похвалил
декораторов. Эта комната достойна королевы.
Под центральным куполом на деревянном возвышении стояла огромная, шириной в
двенадцать футов, кровать с золотистым шелковым балдахином и темно-красными
атласными простынями.
Слева у большого окна с видом на море стоял небольшой уютный диванчик на
мягком персидском ковре с причудливым орнаментом. Створки окна раздвигались
таким образом, чтобы молодые супруги могли, нежась в солнечных лучах,
купаться в ванне, располагавшейся в правом углу.
В противоположном конце комнаты находилась его небольшая прихоть — качели на
шелковых канатах. Ему всегда хотелось попробовать заняться любовью на
качелях, но он оставит это для другого раза.
Камал осторожно опустил жену на постель и начал снимать с нее свадебный
наряд, который уже вошел в историю. Затем, склонившись над ней, чтобы
покрыть поцелуями каждый дюйм ее божественного тела, простонал:
— Ну как, моя королева, обряд лишения невинности доставил тебе
удовольствие?
Все тело Элии сотрясала мелкая дрожь. Ей не верилось, что Камал столько раз
подряд доводил ее до экстаза. С того самого момента, как очутилась в его
объятиях, она была словно в лихорадке. Всякий раз, когда Камал погружался в
нее, Элия чувствовала наслаждение, стоившее семи лет отчаяния и
разочарования. Ей казалось, что она потеряет сознание, но он начинал снова и
снова, и у нее появлялись силы для дальнейшего марафона.
— Ты всегда была откровенна в своих требованиях. Скажи мне, чего ты
хочешь, Элия? — простонал он, обжигая ее щеку своим дыханием.
Звук собственного имени, произнесенного этим глубоким бархатным голосом,
вернул ее к реальности. Она оторвала губы от его плеча. Несмотря на все
удовольствие, которое ей доставил Камал, в ней взыграл дух сопротивления.
— Хочешь, чтобы я тебе ответила? Где же твое самомнение, уверенность в
том, что я все еще тебя хочу?
Его руки, ласкавшие ее грудь, замерли. В следующее мгновение он отстранился,
и она почувствовала ноющую пустоту.
Поднявшись с кровати, Камал спустился вниз и направился к ванне размером с
небольшой бассейн. Он нажал кнопку, и послышался шум воды. Затем открыл
несколько флакончиков, и сухой воздух наполнился ароматами мускуса и
жасмина. Элия не могла отвести взгляд от его совершенного тела, которое с
годами стало еще зрелее и красивее.
— То, что было до сегодняшнего дня, уже не имеет значения, Элия. Зачем
продолжать говорить о том, чего больше не существует?
Элия скептически посмотрела на него.
— Представляешь, что было бы, если бы в суде учитывался подобный
аргумент? Зачем упоминать о жертве, которой больше не существует? Зачем
расследовать убийство, которое осталось в прошлом? Звучит страшно, правда?
Так что перестань нести этот абсолютистский ревизионистский бред.
Губы Камала растянулись в снисходительной улыбке, но глаза оставались
серьезными.
— Хотя я люблю наши с тобой словесные баталии, я не позволю тебе
завести нас в порочный круг вины и горечи. Что бы ни случилось, это осталось
в прошлом. Тогда мы были совсем другими людьми.
Элия язвительно фыркнула.
— Ты был другим человеком еще пять дней назад, когда с полной
уверенностью утверждал, что я все еще тебя хо...
Бросившись к ней, он легко подхватил ее на руки, словно она ничего не
весила, и, вернувшись к ванне, погрузился вместе с ней в воду, расположив
Элию таким образом, что она оказалась на нем верхом. Почувствовав под собой
его гладкую, как атлас, кожу и упругие мышцы, Элия громко застонала. Теплая
вода и ароматические добавки подействовали на нее расслабляюще, и она не
стала продолжать этот спор. К счастью, Камал решил направить его в шутливое
русло.
Сняв с нее украшения и подколов ей волосы так, чтобы они не намокли, он с
самодовольной ухмылкой заметил:
— Будь это не так, разве ты стала бы нарушать старинный обычай и проникать тайком на коронацию?
Налив себе на ладонь немного жидкого мыла, он принялся водить ею по шее,
плечам и рукам Элии.
— А кто сказал, что я пришла туда из-за тебя? Я просто хотела
посмотреть церемонию.
Ее еле слышный лепет прозвучал неубедительно.
— Хочешь, я прямо сейчас докажу тебе обратное?
— Что мне на это сказать? Я презираю себя за то, что так быстро пала
жертвой твоих чар. Вероятно, все дело в моей неопытности.
— Обещаю быть хорошим учителем, — обольстительно улыбнулся
Камал. — Кстати, я рад, что ты присутствовала на коронации.
Добавив в ладонь еще немного мыла, он начал нежно массировать ей грудь.
Другая его рука тем временем скользнула вниз и нашла центр ее женского
естества.
Этот мужчина сводил ее с ума своими сладкими пытками. Казалось, его руки
были повсюду. Еще никогда в своей жизни она не была так близка к капитуляции
перед противником.
— Я хочу тебя, Камал, и всегда хотела... — призналась она.
— Ты меня получишь, но всему свое время.
В его потемневших от страсти глазах загорелись озорные огоньки.
Плеснув воды ей на грудь, чтобы смыть остатки мыла, он притянул ее к себе и,
накрыв ртом темный бутон соска, слегка прикусил его.
Это было выше ее сил.
— Ты убьешь меня, Камал... Мне так пусто без тебя... Заполни меня
собой, — взмолилась Элия.
— Ты хочешь знать, как сильно я по тебе изголодался за эти годы?
После этих слов он, приподняв ее за бедра, неоднократно исполнил ее просьбу.
Они продолжали этот головокружительный марафон до тех пор, пока вода не
остыла, а их тела не покрылись мурашками.
Тогда Камал вылез из ванны и, вытершись полотенцем, помог ей спуститься
вниз, а сам быстро пересек комнату и исчез за одной из колонн в арабском
стиле. Неожиданно старинные светильники на стенах погасли, и комната
погрузилась в полный мрак, поскольку плотные шторы на окнах были задернуты.
Что еще придумал этот мучитель? — думала Элия, вытираясь. Играть с ней
в прятки, когда она так устала? Ему ведь известно, что ей не нравится
заниматься любовью в темноте. При этом она чувствовала себя так, словно ей
завязали глаза.
— Иди сюда, — послышался его голос со стороны кровати.
Элия, точно загипнотизированная, медленно пошла на зов. Камал ждал ее у
кровати.
Когда он отодвинул полог, Элия удивилась при виде тонкого серебристого луча,
падающего прямо на постель. Забравшись на нее и устремив глаза к потолку,
она испытала благоговейный трепет. Сквозь огромный стеклянный купол на нее
смотрело звездное небо с серпом луны посередине. Понадобилось несколько
минут, прежде чем она смогла отвести взгляд от этой красоты и переключить
внимание на лежавшего рядом Камала. В тусклом свете луны его волосы сверкали
как вороново крыло, а весь облик дышал какой-то сверхъестественной красотой.
— Все это для тебя, моя богиня. Я знал много женщин, но ни с одной из
них мне не было так хорошо, как с тобой.
На этот раз они ласкали друг друга неторопливо, словно изучая, после чего
Камал пообещал ей, что завтра они займутся любовью под солнцем, и забылся
блаженным сном.
Глаза Элии были полны слез. Она оказалась слишком слаба. Она снова отдала
ему всю себя. И это после того, как он ясно дал ей понять, как сильно ее
презирает. А теперь, наверное, станет презирать еще больше. Ее единственный
выход — воспринимать все это только как хороший секс.
Но разве это возможно теперь, когда она окончательно поняла, что не
переставала его любить? Как ей жить, когда все закончится?
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Когда Камал проснулся, ему показалось, что он находится в раю. Это ощущение
возникало у него всю прошедшую неделю. И оно никак не было связано с
живописным пейзажем за окном. Все дело было в прекрасной богине, с которой
он провел ночь.
Скорее всего, это и есть рай — снова ощутить то, что он считал потерянным
безвозвратно. Более того, на этот раз все было гораздо лучше, чем в прошлом.
Он не мог назвать это иначе, кроме как райским наслаждением.
И все же ему хотелось большего.
Вытянув в сторону руку, Камал, к своему глубокому разочарованию, не
обнаружил рядом с собой Элии. Должно быть, она, как обычно по утрам,
работала в студии, оборудованной специально для нее.
Приняв душ и одевшись, он спустился вниз и, приоткрыв дверь студии,
обнаружил Элию за мольбертом. На ней была длинная, заляпанная краской
рубашка, с которой она отказалась распрощаться. Элия не заметила его
присутствия, потому что слушала плеер.
Тогда Камал, желая немного понаблюдать за ней, тихонько прошмыгнул внутрь, и
его сердце замерло.
Она рисовала его. И не с фотографии. По памяти. Он никогда не
фотографировался в таком виде.
На картине, которая была почти закончена, он лежал поверх женщины. Поверх
нее. Его смуглая кожа блестела в свете луны, глаза горели от страсти.
Камала захлестнула волна чувств, глаза начало покалывать. Никто никогда еще
не делал для него ничего подобного. Портретное сходство было потрясающим,
эмоции — точно переданными. Такого эффекта мог добиться только человек,
заглянувший в душу другого во время первобытного таинства. Элия была так
потрясена тем, что увидела в нем в эти волшебные мгновения, что решила
запечатлеть свои ощущения на холсте. Это был портрет его души.
Сделав над собой невероятное усилие, Камал неслышно двинулся к двери.
Он мог бы овладеть ею прямо здесь, но Элия вряд ли сейчас этого хочет. Он
знал, что не должен на нее давить, но ему хотелось быть рядом с ней,
касаться ее. Сейчас.
— Камал?
Он вознес немую хвалу небесам. Она почувствовала его, позвала его!
— Я могу войти?
Элия ухмыльнулась.
— Камал Аль Масуд просит позволения войти в одну из комнат в его
дворце? Объявляйте тревогу. Сейчас мир перевернется, — произнесла она,
занавешивая картину.
Значит, она не хотела, чтобы Камал ее видел. Возможно, собиралась сделать
ему сюрприз. Сохраняя спокойствие, он вошел в комнату.
— Оставь глобальную тревогу на случай, когда запретишь мне войти, и я
подчинюсь.
— Я не разрешала тебе войти, — поддразнила его Элия.
В ее глазах был озорной блеск. Камал приблизился, и его ладони начало
покалывать от желания обнять ее.
— Я уже вошел. Если хочешь меня прогнать, тебе придется драться со мной
на кистях, — пошутил он.
— Я бы с удовольствием, но кисти нужны мне для работы.
Тогда Камал снял пиджак и начал расстегивать рубашку.
— Можешь использовать мое тело как холст, дорогая.
Поднявшись со стула, Элия обняла его.
— Это хорошая идея, но для создания из тебя шедевра понадобится
несколько часов, а за мной через пять минут придут Анна и Фара. Я обещала
помочь им выбрать детские вещи.
Камал заглянул ей в глаза.
— Я могу сделать так, чтобы за пять минут ты получила большее
наслаждение, чем за пять часов, — сказал он, после чего стремительно
накрыл ртом ее губы.
У него не было времени для церемоний, да они были и не нужны. Элия послушно
приоткрыла губы и ответила на его поцелуй со всей страстью, на которую
только была способна. Тогда он запустил руку ей под рубашку и сжал грудь.
— Ой, простите...
Голос Анны подействовал на Камала как удар между лопаток. С трудом
оторвавшись от губ Элии, но не размыкая объятий, он пробормотал:
— Анна, Фара, доброе утро.
— Доброе утро, Ваше Величество, — произнесла Фара, подмигнув
Элии. — Простите, мы, наверное, не вовремя...
Еще как не вовремя!
— Иди с ними, Элия. Я заглянул к тебе только на пять минут перед
государственным собранием.
— Поторопись, Элия, а то еще станешь причиной какого-нибудь
международного конфликта. Мы будем ждать тебя в гостиной.
Когда Фара с матерью удалились, Камал, поцеловав на прощание Элию, покинул
студию.
Оказавшись в парадном зале, он первым делом перенес собрание. Ему нужно было
побыть одному, чтобы успокоиться. Подойдя к окну с видом на море, Камал
увидел на бесконечном полотне небесной лазури лицо Элии.
Он не мог думать ни о чем, кроме нее. Открывая в ней новые восхитительные
качества, он чувствовал, как его привязанность к ней растет.
Его восхищала ее внутренняя сила, умение постоять за себя, открытость,
дружелюбное отношение к Анне, способность отдавать всю себя без остатка. Все
это делало его любовь к ней безграничной.
Да, любовь. Он больше не мог прятаться от своих чувств или давать им другое
имя. И все же это слово не вмещало всех его чувств к ней.
Он любил ее в прошлом, но это было несравнимо с тем, что он испытывал к ней
сейчас. Новая Элия не только поборола свою пагубную привычку, но и стала
талантливой художницей. Она пробуждала в нем еще более глубокие чувства, чем
любовь.
Элия вернула его к жизни, изменила его, стала его частью, и он делал все
возможное, чтобы она была счастлива.
Но это никак не оправдывало того, как он обошелся с ней в прошлом. Он не
только не поверил в нее, но и бросил в трудные для нее времена, чуть не
погубив.
Что еще хуже, он обвинил ее в том, чего она определенно не могла совершить.
Элия не могла изменить ему с другим даже под действием таблеток. Тому, что
он увидел в тот злополучный день, должно было быть другое объяснение.
Достав из кармана мобильный телефон, Камал связался со своими людьми в
Штатах и велел им разыскать мерзавца, который настроил его против Элии. Он
заставит Шейна признаться во всем, а потом расквитается с ним.
Перелет был длинным, и с каждой прошедшей секундой Камал все больше скучал
по Элии.
Но он не мог привезти ее кузена Шейна в Джудар. Он должен был встретиться с
ним втайне от Элии, чтобы она ни о чем не догадалась. Ему не хотелось
доставлять ей лишних волнений.
Приземлившись в Лас-Вегасе, он не стал выходить из салона своего частного
самолета. Шейна должны были доставить к нему через две минуты.
Наконец в салон вошли королевские телохранители. Через мгновение к Камалу
подвели какого-то обрюзгшего типа. Неужели это Шейн?
Осознав, что именно пороки превратили энергичного молодого человека в жалкую
развалину с лысиной и выпирающим животом, Камал испытал чувство отвращения.
Они были ровесниками, но Шейн выглядел лет на десять старше.
— Вот мы и встретились снова, Камал, — фыркнул Шейн. —
Кажется, ты теперь управляешь какой-то страной третьего мира, которая сидит
на нефтяной игле. — Он насмешливо поклонился.
Глубоко вдохнув, Камал приказал охране удалиться. Ему не хотелось, чтобы кто-
то видел, как он вытрясет из этого человека его жалкую душонку.
— Все лучше, Шейн, чем быть алкоголиком и игроманом, которого
собственная мать предпочла бы видеть мертвым.
— Эта старая мегера довела бы до алкоголизма даже сатану, — заявил
Шейн.
Очевидно, он уже успел с утра прикончить бутылку спиртного.
— Но я пришел сюда для того, чтобы говорить не о своей старушке, а о
твоей сумасбродной женушке.
Камал поднялся.
— Еще одно оскорбление в адрес Элии, и я переломаю тебе все кости!
— О, Его Величество защищает честь своей невесты. Ведь только благодаря
ей ты смог заполучить трон. Какая ирония судьбы! Помнится, однажды ты
выбросил ее, как ненужную тряпку.
Камала задели его слова, но он сохранил спокойствие.
— Помнится, ты тоже был к этому причастен, Шейн, — процедил он
сквозь зубы. — Я хочу знать правду.
— Хочешь знать правду? Ха! У тебя есть целое королевство, миллионы
долларов, самая восхитительная женщина, которая когда-либо жила на свете, но
ты хочешь большего. Что вы хотите знать, Ваше Величество? Что я так сильно
любил Элию, что мне было трудно дышать? Что я желал тебе смерти с того
самого момента, как увидел? Что я сходил с ума от ревности? Но, видимо,
стоит начать с того момента, когда ты узнал о моем существовании.
Внутри у Камала все кипело от ярости. Как бы он хотел размазать по стенке
этого наглеца!
— Именно так, — отрезал Камал.
Налитые кровью глаза Шейна наполнились ненавистью.
— Знаешь, что я подумал, когда увидел тебя в машине возле ее дома? Что
это мой шанс выставить тебя перед ней жестоким мерзавцем, которым ты и был
на самом деле! Итак, я позвонил ей и сказал, что со мной случился обморок. И
наша великодушная подруга поспешила домой. А ты сделал собственные выводы,
не так ли? Поверил в худшее, потому что это был отличный повод уйти от
женщины, которая тебя боготворила, с гордо поднятой головой и чистой
совестью. Ты растоптал чувства Элии, и это чуть не убило ее.
На душе у Камала скреблись кошки, но он должен был знать все.
— Ты был с ней после того, как я ее бросил? — спросил он.
— Хочешь знать, как на нее подействовала твоя жестокость? Она
уничтожила ее. Наблюдая за тем, как она угасает, я ненавидел тебя. Ненавидел
ее за то, что она позволила тебе так с ней обойтись. Ненавидел и себя за то,
что стал причиной долгих месяцев ее страданий, которые чуть не погубили ее,
за собственное бессилие.
Камал отвернулся. Он больше не мог слушать жестокие откровения этого
негодяя.
Король нажал на кнопку в подлокотнике, и охранники вернулись.
— Проводите нашего гостя, — с трудом произнес он.
Шейн направился к выходу, бросая оскорбления, которые Камал уже не слышал.
Внешний мир перестал для него существовать, когда он осознал, что подонок во
многом был прав.
Бросив Элию, он нанес себе удар в сердце, зато избавился от проблем, которые
могли отрицательно повлиять на его имидж, его репутацию. Он панически боялся
нести ответственность, именно поэтому и выгнал ее, даже не дав ей
возможности оправдаться. Он выбрал легкий способ решения проблемы,
позволивший ему скрыть свои страхи и слабости.
Если все это было правдой, если он причинил ей такую боль из-за собственной
трусости, он заслуживал самого страшного наказания. Собственный стон
отчаяния вернул Камала к реальности, и король ощутил вспышку ярости,
направленной на самого себя.
Как он смел страдать? Он давно лишился этой привилегии. Единственное, что
ему оставалось, это попытаться искупить зло, а затем умолять Элию о
наказании.
Камал уронил лицо на руки. Что ему делать? Что ей сказать? Как поступить,
чтобы не причинить ей еще больший вред? Он видел только один выход, который
не требовал слов.
В любом случае красноречие не было его сильной стороной, и он не знал, как
выразить словами всю глубину своих чувств. Камал Бен Харет Бен Эссам Эд-Дин
Аль Масуд был человеком действия.
Он сделает все, чтобы вернуть ее доверие и любовь. Посвятит этому остаток
жизни.
Жизни, которая отныне принадлежит ей.
Элия уставилась на полоску в своей дрожащей руке. На ней начала проявляться
линия. Когда она приобрела отчетливый розовый цвет, у Элии подкосились
колени.
Беременна. Опустившись на кровать, девушка застонала. Скользнув рукой по плоскому
животу, она почувствовала, как ее душат противоречивые эмоции. Она снова
потеряет Камала. И на этот раз навсегда. Но...
Может, она его и не потеряет. Может, все изменилось. Они изменились. После
их первой брачной ночи. Тогда Камал словно забыл о прошлом, обо всех обидных
словах, которые наговорил ей. Словно стал новым человеком, еще более
восхитительным, чем тот, которого она знала семь лет назад. А главное — их
брачная ночь, которую она посчитала неповторимой, стала нормой их
супружеских взаимоотношений.
Камал посвящал ее в свои дела, советовался с ней, позволял ей распоряжаться
во дворце. Казалось, он был в восторге от всего, что бы она ни говорила и ни
делала, проявлял интерес к ее проектам, поддерживал ее в новых начинаниях.
Она чувствовала себя так, словно у нее выросли крылья.
Камал тоже словно парил. Он выполнял большую часть своей работы дома и
строил свой рабочий график таким образом, чтобы как можно больше времени
проводить с женой и дарить ей незабываемое наслаждение. Она еще никогда не
видела его таким воодушевленным.
Элия больше не думала о нем как о человеке, который принудил ее выйти за
него замуж. Ей уже было безразлично, что заставило его так измениться. Она
брала все от каждой минуты, проведенной с ним. Говорила себе, что все его
слова и поступки означают, что он передумал с ней разводиться после рождения
ребенка. Но она могла и ошибаться...
Возможно, он просто старается получить максимум удовольствия от их брака,
пока не добьется своей цели.
И он уже ее добился.
Элия застонала, уткнувшись лицом в подушку.
Она должна перестать об этом думать и помнить только о последних счастливых
шести неделях. О том, что у нее будет ребенок. Славный малыш, который
унаследует от Камала его силу и красоту.
Проведя рукой по животу, она снова застонала. На этот раз от радости.
Шум в передней прервал ее размышления, и она, соскочив с кровати, побежала в
ванную. Камал вернулся из своей поездки. Заперев дверь, Элия завернула
полоску теста в бумажную салфетку и выбросила в мусорную корзину, после чего
открыла кран и сбрызнула лицо холодной водой.
Она должна ему сказать. Лучше сразу узнать о его намерениях, чтобы быть
морально готовой ко всему.
Чувствуя себя словно перед прыжком со скалы, Элия вышла из ванной. Камал
стоял у качелей и водил пальцем по шелковистому канату. Он выглядел так,
словно у него на плечах лежал груз всего мира. Боже, как она его любила!..
Затем он поднял глаза, и ее сердце остановилось.
Его мрачное лицо, тревожный взгляд... что все это значит? Господи, неужели
это конец? Сейчас он скажет ей, что ничего не изменилось и условия их сделки
остаются в силе. Она поймет, что все это время жестоко себя обманывала и ее
чувства были безответными.
Казалось, он колеблется, и именно эта его нерешительность заставила ее
действовать. Она не могла позволить ему сказать об этом сейчас.
Подойдя к мужу, Элия бросилась ему на шею. Застонав так, словно внутри у
него что-то оборвалось, Камал крепко сжал жену в объятиях, после чего
опустился на качели. Оседлав любимого, Элия принялась покрывать поцелуями
его лицо, при этом помогая ему избавляться от одежды.
— Элия... — взмолился он, но она накрыла губами его губы.
— Ничего не говори, позволь мне все сделать самой.
И Камал подчинился. Мгновение спустя они уже были единым целым, и Элия,
поднимаясь на вершину наслаждения, забыла о своих страхах.
Элия уставилась на свои брюки, висевшие на ней как на вешалке.
Она очень похудела. Камал снова сказал ей об этом сегодня утром. С тех пор
как она сделала тест на беременность, прошло три недели. Она была беременна
девять недель и не сомневалась, что это произошло в их первую брачную ночь.
Но причиной потери веса была вовсе не утренняя тошнота. Со дня возвращения
Камала из Америки ее изнутри что-то глодало, и его, казалось, тоже.
Он по-прежнему уделял ей много внимания, оказывал подд
...Закладка в соц.сетях
