Жанр: Любовные романы
Сладкое лето
...запах ее длинных волос и наклонился, чтобы поцеловать в
губы. Она зашевелилась в ответ, крепче обнимая его.
— Я рада, что ты не уехал.
— Я хотел.
— Знаю.
— К сожалению, моя прекрасная искусительница, ты заняла мое сердце, и я
не знаю, как тебя оттуда извлечь.
В уголках рта Эбби заиграла улыбка.
— Нужно найти выход.
Его глаза таинственно мерцали.
— Я слышал, что нечистую силу можно изгнать с помощью ритуала.
Она поморщилась:
— Не сказала бы, что мне нравится, как это звучит.
— Слушай меня. Дай припомнить. Сначала ты крепко хватаешь
искусительницу — вот так. — Он прижал ее к себе. Эбби
засмеялась. — Затем ты как следует целуешь ее. Вот так... — Он
долго целовал ее губы, пока она не задрожала. — Ты пахнешь солнечным
закатом и розами, — прошептал он, покрывая поцелуями ее шею.
Эбби вздохнула. Ей так не хотелось разрушать волшебство момента.
— Кайл, дорогой, москиты просто сожрут нас заживо, если мы не войдем в
дом... — Взяв за руку, она повела его к своему дому.
Как всегда, в кухне Эбби царил беспорядок.
— Выпьешь вина? — спросила она Кайла, открывая пакет с
крендельками и высыпая их на блюдо. — У меня есть потрясающий сыр, если
только Сэм не съел его.
— Здорово. Ты питаешься нерегулярно, правда? Я имею в виду, что
сегодня, например, ты не ела ничего, кроме крендельков, сандвичей и всякой
зелени...
— Примерно. Но я что-то жую весь день.
— Эбби, так нельзя... Это вредно. — Он с трудом верил, что
произнес подобное. Ему ли при его образе жизни это говорить! Вот что с ним
делает любовь.
Она засмеялась:
— Ты беспокоишься обо мне? Прыгая по этим холмам вверх-вниз, я стала
сильной и здоровой, как горная коза. Не вздумай сказать, что я и похожа на
нее, — добавила она. — Это ты ведешь опасный образ жизни. Живешь в
Манхэттене, летаешь по свету во всякие странные места. Я действительно
беспокоюсь о тебе, Кайл.
— Не надо. Я могу поберечь себя сам. — Он крутил кнопки ее
пластикового радиоприемника, пока не поймал спокойную классику. —
Помнишь ту ночь, когда мы танцевали у тебя в гостиной... при свече?
Открыв кухонный шкафчик, Эбби достала красную свечу, зажгла ее и выключила
лампу.
Лицо Кайла с жесткой линией скул стало при свете свечи более мягким. Он
подошел к Эбби и поклонился. Это был довольно комичный жест, при том, что на
нем были потертые джинсы и футболка.
— Мадемуазель, могу я рассчитывать на этот танец? Или вы обещали его
другому? — Он обворожительно улыбнулся, протягивая к ней руку.
— Дорогой месье Таннер, какая удача! Это единственный незанятый танец в
моей бальной книжечке. — Она прильнула к нему, и они тут же начали
покачиваться в такт музыке.
Кайл двигался так, как будто на нем был изысканный фрак и галстук-бабочка.
Летнее платье Эбби, казалось, превратилось в роскошный бальный наряд. А
крошечная гостиная летнего домика вполне заменяла им бальный зал с паркетным
полом и хрустальными люстрами.
Держа в объятиях друг друга, они наслаждались волшебством ночи до тех пор,
пока огни машин за окном не оповестили о возвращении Сэма Мартина и его
друзей.
— Привет, молодые влюбленные, — воскликнул Сэм. — Надеюсь, мы
не помешали чему-то важному?
— Конечно, нет, — лукаво ответил Кайл. — Мы тут все
истосковались по вам.
— Что я тебе говорил, — обратился к другу Сэм. — Я оказываю
на людей такое действие повсюду. Эти двое, по-видимому, не могли придумать,
чем бы им без меня заняться. — Он подмигнул сестре.
Воскресенье прошло не лучше. Целый день гости заходили к Эбби и Этель.
— Укрыться от них невозможно, — сказал измученный Кайл. — По
сравнению с этим местом Центральный вокзал кажется просто пустыней.
Его мрачный юмор рассмешил Эбби.
— Так бывает не всегда. Но у Сэма действительно дар отвлекать людей от
работы.
Некоторые гости отпускали замечания по поводу неоконченного портрета Кайла и
мрачно-мистического выражения его лица.
— Мне кажется, нам надо закончить его, Кайл, — сказала Эбби ближе
к вечеру, когда ушел последний гость.
— Обещаю, что в следующий приезд я позволю тебе привязывать меня к
этому незабываемому стулу на всю вторую половину дня.
— Мм-м... Звучит привлекательно.
Кайл посмотрел на часы и нахмурился:
— Мне пора.
Ее улыбка погасла. У нее нет к нему претензий. Нет права задерживать его. Но
как ей плохо, когда его здесь нет! Несмотря на напряженный график работы,
без Кайла ее дни так одиноки. Но она не скажет ему об этом. Пока.
— Еще одна деловая неделя? — Она постаралась, чтобы голос ее
звучал небрежно и не выдал ее боль.
Ей было обидно, что Кайл возвращается к работе с другими женщинами.
Великолепными, обольстительными женщинами. Но она не выдаст своих чувств, а
то он может подумать, что действительно нужен ей. А ей не нужен мужчина,
который будет проводить с ней время от времени несколько дней.
— Боюсь, что да, — ответил он. — Завтра мы улетаем в Афины.
— На всю неделю?
— На две. Афины, Стамбул, Каир. Нам нужно отработать тему
Колыбель
цивилизации
для
Нэшнл джиогрэфик
.
Эбби вздохнула:
— Мы? — И тут же пожалела, что задала этот вопрос.
— Обычная съемочная группа — два техника и Ева для координации и
переговоров.
Ева. Это она вошла в жизнь Кайла, а не Эбби. Ева, с ее элегантными нарядами,
длинными алыми ногтями, изысканной прической и чарующей улыбкой. Он вернется
в объятия Евы, была уверена Эбби, и забудет Тукан. Почему эти мысли столь
мучительны для нее? Эбби проглотила слезы. Каждое следующее расставание
становилось все более мучительным. Но она постаралась отбросить эти мысли.
— Звучит роскошно. Пришли мне открытку... если не забудешь, —
небрежно сказала она.
Кайл как-то странно посмотрел на нее. Неужели он тоже испытывает к ней
нежность? Ему тоже трудно расставаться с ней?
Эбби пожала плечами. Вряд ли стоит на это надеяться. Надо держать себя в руках, напомнила она себе.
— Открытку? — переспросил он сердито. — Я надеюсь придумать
что-нибудь поинтереснее. — Он обнял Эбби и поцеловал ее. — Береги
себя, дитя природы. Генри, дружище, присмотри за ней.
Эбби смотрела, как он сел в машину и запустил мотор. Она помахала ему и
только после этого позволила себе заплакать.
Неделю спустя Этель Грофф сидела в гостиной Эбби рядом с тюбиками красок,
кистями и портретными набросками.
— Я так волнуюсь! — воскликнула она, обращаясь к Эбби. —
Прямо как ребенок. Но с чего мне начать? Может, у меня и способностей-то
никаких нет.
Эбби пыталась ее подбодрить:
— Не беспокойтесь. Если у вас есть потребность, значит, все получится.
Художники — это просто люди, которые стараются интерпретировать свои
внутренние чувства или отразить окружающий их мир.
Эбби была возбуждена не меньше, чем Этель. Ее подруга, неуверенная в себе,
стояла перед входом в новый волнующий мир. В шестьдесят два года она
собиралась раскрыть в себе еще одну грань своей личности.
— Учиться никогда не поздно, — сказала Этель.
В качестве первой натуры Этель выбрала простенький букетик из своего сада.
Цветы разной высоты стояли в маленьком кувшинчике. По совету Эбби Этель
сделала на холсте эскиз углем.
— Ты ничего не слышала о Кайле? — спросила она.
Эбби застенчиво улыбнулась:
— Слышала. Он звонил два дня назад из Афин.
— Подумать только! Люди сегодня запросто летают и разговаривают через
океан. Когда я была маленькой... О! Посмотри! Я все испортила! — Цветы
на ее наброске получились криво.
— Ничего страшного. — Двумя ловкими движениями Эбби исправила
эскиз.
— Бедняга. На него сейчас столько навалилось. Гвен, Брэд. А со смерти
его матери прошло только пять месяцев.
— Правда? — Кайл никогда не говорил Эбби о своей матери, этой
строгой женщине из семейного альбома Этель. — Она была замужем за твоим
братом?
— Элиза? Да. Она и Эд были блестящими, но совершенно неподходящими друг
другу людьми. Эд — добрый, веселый, успешный адвокат в Манхэттене. Он с
удовольствием ходил на рыбалку с местными рыбаками. Обожал свою семью. Был
так счастлив, когда родились Кайл и Гвен.
Эбби старательно растирала краски на своей палитре. Она выбрала для картины
более сложный по составу букет.
— А Элиза?
— Она была совсем другой. Всегда великолепно одевалась. Делала подтяжки
лица, чтобы казаться моложе. В волосах ни одного седого волоса. Возглавляла
собственную фирму в Нью-Йорке. — Этель стерла ненужную линию. — Но
никогда не интересовалась детьми.
— Своими?
— И своими, и чужими. Она не обращала внимания на Гвен и Кайла. Они
были поручены заботам экономок. Эд старался исправить положение. Он делал
для них все, что мог. Бедный Эд умер, когда Кайлу было двенадцать лет. Врач
сказал, что это был рак. Но я всегда подозревала, что этот брак разбил его
сердце. Элиза могла быть чудовищно жестокой — по отношению к Эду и к детям.
Извини. Я мешаю тебе своей болтовней.
— Нет-нет. Продолжай, пожалуйста. — Эбби безумно хотелось обо всем
рассказать Этель. Сказать, что Кайл стал продолжением ее собственного
я
,
что она любит его так, как никого не любила раньше.
— И как к этому приспособился Кайл?
— После смерти Эда я видела, что Кайл изменился. Он запрятал свои
эмоции глубоко внутрь и стал внешне более спокойным — Элиза не выносила
слез. Он изо всех сил старался угодить своей матери, завоевать ее любовь. Он
хотел стать мужчиной типа тех, которые ей нравились. Жестким, холодным,
успешным. Но что бы он ни делал, не мог ей угодить. Ничем! Она почти не
обращала на него внимания — только критиковала.
— Он, наверное, любил приезжать к вам.
— Элизабет ненавидела наш сельский образ жизни. Она фыркала, уверяя,
что здесь грязно, полно всяких насекомых, и не пускала к нам детей, пока они
были маленькие. Я очень жалела об этом. Мы всегда были так близки с Эдом. Он
очень любил природу, и Элизу это просто бесило.
Эбби стала что-то понимать. Эти фото... Рассказы Этель... Нежелание Кайла
посвятить жизнь одной женщине... природа, которую его учили не любить. Кайл
Таннер всю жизнь старался угодить двум самым близким людям, которые были
столь различными, и кончилось тем, что он потерял их обоих.
Набрав на кисть охры, Эбби бросила ее на холст.
— Как умерла Элиза?
— Весьма трагично. Семь месяцев назад она попала в автокатастрофу. В ее
машину врезался пьяный водитель. Она выжила, но осталась инвалидом, ее лицо
было изуродовано. Она не позволяла своим друзьям видеть ее такой — одинокой,
испуганной. В конце концов она повернулась к своим детям. Единственным, кто
ее любил. Но ту дистанцию, которую она всегда устанавливала между собой и
Кайлом с Гвен, оказалось не так легко преодолеть. Они все трое рыдали о том,
что их жизнь сложилась именно так. Когда детей не было в городе, Элиза
умерла одна в своих апартаментах. Я думаю, Кайл до сих пор казнит себя за
это.
— Наверное, ты права, — ответила Эбби. Она жалела того мальчика,
которым он некогда был. Мальчика, которому не к кому было потянуться.
Эбби решила, что пора сделать новый шаг в отношениях с Брэдом. Она медленно,
ненавязчиво приобщала его к природе.
Каждый день она задавала ему новый вопрос.
— Знаешь, где олениха каждый день спускается к водопою? Хочешь
посмотреть со мной ее следы?
— Самые сладкие ягоды в этом лесу растут на холме. Хочешь попробовать?
— Здесь недалеко живет дрозд, который поет так, словно звучит флейта.
Хочешь послушать?
Каждый день она отыскивала для него что-то новое. Сначала раз в день. Потом
дважды в день. Наконец Брэд начал выползать из своей раковины и
интересоваться тем, что она ему предлагает. Он по-прежнему сторонился людей.
Но природа принимала его таким, как он есть, без вопросов.
И у него пробудился к ней интерес.
Глава 13
Однажды во время утреннего туалета, Кайл стал рассматривать себя в зеркале.
На него обескураженно смотрела его душа.
Каждую встреченную им теперь женщину он поневоле сравнивал с Эбби Мартин.
Все они не проходили испытания. Ни одна из женщин не могла сравниться с ней
по доброжелательности, жажде жизни, бескорыстному отношению к людям.
Господи, как же она умела успокоить его душу! Он вспоминал нежную красоту ее
лица, грацию движений. Когда Эбби лежала в его объятьях, когда они танцевали
или занимались любовью, Кайл с ума сходил от радости. Что же делать?
Брак?
Ни в коем случае! Опыт его собственных родителей свидетельствовал о том, что
брак — это мышеловка и несчастье. Кайл помассировал скулы, глубоко
задумавшись. Брак — это для дураков.
Но как быть тогда с чувствами к Эбби Мартин?
Кайл взял в руки сделанную им фотографию Эбби. В облаке утреннего тумана она
была похожа на большеглазую олениху из лесов Тукана. Красива, полна
любопытства, естественна. Невероятно сексуальна.
Она перевернула весь его мир. Дразнила при пробуждении, мучила ночами, когда
он мечтал о ее шелковистых волосах, ее хрупком чувственном теле. Он скучал
по звуку ее голоса. Он готов был заплатить любую цену за телефонный разговор
с ней из любой точки земного шара. Но... Брак? Он холодел при мысли об этом.
Эбби и так уже заставила его делать то, чем он никогда в жизни не занимался.
Вешать какие-то безумные надписи, строить домики для птиц. И он делал это с
довольной улыбкой на лице! Если он не поостережется, то она скоро заставит
его мастерить колыбельки.
В голове Кайла роились эксцентричные идеи, решения, планы. Сумасшедшие
настолько, что ему было странно, как они вообще могли прийти ему в голову.
— Привет, мисс. Это ваш поставщик. Рахат-лукум угодно?
— Кайл! Ты где?
— В Стамбуле.
— А слышно так, будто ты звонишь из соседнего дома.
— Жаль, что это не так.
— Как дела?
— Великолепно. Идем по графику. Но если бы я звонил из соседнего дома,
то тут же открыл бы дверь и пригласил тебя на танец.
Эбби потянулась, как довольная кошка, и улыбнулась, хотя знать это Кайлу
было не положено. От его глубокого голоса все в ней задрожало. В Кайле
удивительно присутствует мужское начало. Она отчетливо представляла его
поросший щетиной подбородок, его тугие мышцы, черные волосы на груди.
Напряжение в его темно-синих глазах, когда он старается сдержать свою
страстность.
— Приезжай скорее, — прошептала она. — Я люблю танцевать.
Медленно. Прижавшись к тебе.
Он застонал:
— Тебе нравится мучить меня?
Эбби усмехнулась.
— Ну подожди. Вот вернусь домой, разыщу тебя в лесах Пенсильвании и
поймаю голыми руками.
— Если я захочу, чтобы ты меня поймал.
Он заколебался.
— А ты захочешь?
Эбби хотела ответить, но тут услышала на другом конце провода женский голос.
— С тобой кто-то есть? — спросила она.
— Только Ева. Она говорит, что все готово для следующей съемки.
Роскошный закат солнца на Босфоре. Сейчас мы туда поедем.
Ну так и есть. На какое-то время Эбби забыла о существовании Евы Макколл.
Как глупо с ее стороны! Она уже стала думать, что Кайл дорожит ею столь же
сильно, как сильно она любит его. Глупая ошибка. Ее голос стал холоден.
— Я... я опаздываю на экологический семинар. Счастливой поездки... всем
вам.
Она быстро положила трубку. Если бы она могла прикоснуться к нему! Ее глаза
наполнились слезами. Ее руки... ее жизнь... пусты без Кайла Таннера.
Но их отношения ни к чему хорошему привести не могут. И он так далеко. На
задании с Евой Макколл, его так называемой ассистенткой. Он, конечно,
влюблен в нее. Она делит с ним его мир, его жизнь, его... Эбби не хотелось
добавить слово
постель
.
У нее нет будущего с Кайлом. Она обыкновенная учительница из Пенсильвании.
Как бы он ни ценил ее работу, ее беспокойство и чувство ответственности за
этот уголок мира, его туда не заманишь. Его дом — весь мир. Он рожден для
странствий.
А она, к сожалению, влюбилась в него. Ей нужно забыть о нем — выбросить из
головы и из сердца. Так будет лучше.
Но сказать легче, чем сделать.
Когда Кайл позвонил ей на следующей неделе из Каира, его голос звучал мягче,
в нем не было обычной иронии.
— Мне нужно с тобой кое-что обсудить, — сказал он, но их
разъединили. Тон его поразил Эбби. Он не перезвонил.
Ну вот, — подумала она, — Кайл и Ева, путешествуя вместе, видимо,
окончательно определили свои отношения. Он, наверное, женится на ней на
верхушке пирамиды на рассвете и приедет с ней на белом верблюде. Все, хватит
фантазировать
, — приказала она себе. Он скажет ей об этом, когда
приедет.
Эбби с головой ушла в работу. Поздно ночью она сидела за микроскопом, готовя
срезы растений для уроков по биологии. Любовь — это, черт возьми, потеря
времени и энергии. У нее серьезная работа. Спасать дикие растения, учить
детей составлять планы уроков, защищать Центр природы. Она не откажется ни
от чего во имя парня, который заполнил ее мечты.
Посмотри правде в глаза, — сказала она себе. — Забыть его
невозможно. Мягкость его сильных рук, тепло мускулистого тела...
Эбби смахнула с глаз слезы и вновь склонилась над микроскопом.
Этель сказала Эбби, что Кайл уже едет. Он не теряет времени после
возвращения из путешествия, подумала Эбби. Она видела, как у дома Гроффов
остановилась его машина, как оттуда вышла Гвен. Часом позже после
телефонного звонка он появился у двери Эбби.
Она не выдержит этого разговора. Ее рука дрожала, когда она стала открывать
дверь.
Кайл стоял на крыльце, переминаясь с ноги на ногу и засунув свои огромные
кулаки в карманы штанов.
— Добро пожаловать, — сказала она с напускным весельем. — Ты
поздоровался за меня со сфинксом? — Упираясь руками в его широкую
грудь, она скользнула по его щеке быстрым поцелуем и, не ожидая ответного,
пошла на кухню, чтобы принести ему пиво.
Его лицо, с торжеством заметила она, покраснело от волнения. Может быть, все-
таки есть какая-то надежда.
— Эбби, — заикаясь, проговорил он, — мы... то есть нам нужно
поговорить. — Он провел рукой по волосам.
Нет. Она не позволит ему сказать это. Чтобы там ни случилось между ним и
Евой, она ничего не хочет об этом знать. Она уйдет от разговора и не даст
ему возможности сказать, что между ними все кончено.
— О, я знаю, — воскликнула Эбби, стараясь заполнить паузу потоком
слов. — Рада тебя видеть снова, нам нужно обговорить тысячу вещей.
— Да. Хорошо. Дорогая... Я знаю... Видишь ли...
— Кайл, ты слышал последние новости? Возле Индейского центра появился
большой грузовик с буровой установкой. Они делают пробное бурение. Кто-то
предложил за землю деньги, но мы пока не знаем кто. Должно быть, все та же
компания. — Эбби нервно ломала кренделек на маленькие кусочки. —
Что нам делать?
Лицо Кайла исказила гримаса. Эбби таким образом удалось отвлечь его внимание
от сообщения о Еве. Он сел на старенькую табуретку и, наклонившись, уперся
локтями в колени.
— О'кей, Эбби, — начал Кайл. — Расскажи все по порядку. Все
подробности, которые заметили на этой неделе ваши люди. Медленно и подробно.
О! Она рассказала ему все, что видела. Он внимательно слушал, Эбби заметила
на его лице глубокую озабоченность.
— У нас мало времени, Кайл. Я никоим образом не могу конкурировать с
фирмой даже в самом начале.
Кайл заметил, что в ее глазах появились слезы, и, не сказав больше ни слова,
обнял ее.
Эбби постаралась успокоиться. Она не собиралась так вот тут рассыпаться
перед ним. Она должна принять факты такими, какие они есть. Он добрый,
красивый, умный, сексуальный. Но он всегда будет далеко.
— Забудь об этом, Кайл. Ты все равно ничем не можешь помочь.
Задумавшись, Кайл поцеловал ее в лоб и посмотрел ей в глаза.
— Вот в этом я не уверен, дитя природы. Мне тут надо кое-что соединить
воедино. Тогда, может быть, я сумею помочь.
После того как Кайл ушел, Эбби, потягивая чай со льдом, задумалась о том,
что он мало что сказал этим утром. И ни слова о Еве Макколл. Он вообще был
как-то очень молчалив в этот раз.
Вечером, держась за руки матери и дяди, Брэд Стивенс появился на крыльце
Эбби. Он искал Генри.
— Мамочка, дядя Кайл! Посмотрите на филина, который мне помогла сделать
Эбби, — воскликнул он, указывая на лежащие на крыльце поделки. —
Смотрите, я приклеил маленькую сосновую шишку на большую. И желтые ягоды
вместо глаз. Эбби сказала, что я могу взять это домой, когда высохнет. Он
будет стоять у меня в спальне, как раз рядом с чучелом колибри. Генри
нравится мой филин, правда, Генри? — Брэд ласково обнял золотистого
ретривера.
Кайл смотрел, как Генри и Брэд побежали в сад.
— Мамочка, хочешь я покажу тебе, где живет черепашка? Пошли!
Гвен пошла следом за своим счастливым сыном к реке, восторженно оглянувшись
на Эбби.
Кайл искал слова, чтобы выразить свою благодарность Эбби, его глаза
застилала влага.
— Не знаю, как тебе это удалось. Ты заслуживаешь медали.
— Не я, — ответила Эбби. — Это Генри и природа. Природа
вообще лучший лекарь, Кайл. Брэд боится людей. Он должен возвращаться к
жизни шаг за шагом, день за днем, пока к нему не вернется уверенность в
себе.
Кайл, прислонившись к косяку кухонной двери, рассматривал Эбби с видимым
удовольствием.
— Ты нечто особенное, Эбби Мартин. Как я могу отблагодарить тебя?
Действительно — как? Он что, не знает, не понимает? Она так хорошо маскирует
от него свою любовь? Что ж, игра в шарады продолжается. Ева Макколл — вот
настоящая любовь и страсть Кайла Таннера. У них общий мир, в который Эбби
нет хода, общая работа, выполняя которую они бывают в самых удивительных
местах. Домашняя, провинциальная Эбби не в силах конкурировать с блестящей
Евой.
Эбби отвернулась, чтобы Кайл не видел ее лица. Никогда раньше она так
отчаянно не нуждалась в ком-то. Никогда мужчина так не овладевал ее сердцем.
Эбби старалась забыть его прикосновения, вкус его губ.
Он научил ее любить, и ей казалось, что она может умереть от счастья, тая в
его доброте и ласке, растворяясь в тепле его грубоватой мужественности,
разделяя крошечные моменты радости. Никогда в жизни ей больше не познать
такой любви. Никогда!
Но Кайл Таннер не принадлежит ей. Он принадлежит Еве Макколл. Счастливой
женщине Еве.
Эбби почувствовала, как Кайл приближается к ней, и вдохнула его естественный
мужской запах. Его сильная рука гладила ее спину и плечи. Его прикосновения
доставляли ей неземное блаженство. Ласковые, успокаивающие, расслабляющие.
Эбби чувствовала его мягкое дыхание. Как ей хотелось прильнуть к его груди.
Подавлять свои чувства к нему становилось для нее день ото дня все труднее.
Его губы щекотали ей шею. Эбби чувствовала, как все ее тело пронизывает ток.
Она вновь и вновь повторяла себе, что эти ласки ничего не значат для него.
Но для нее это было и счастье, и мука. Кайл был любовью всей ее жизни!
Эбби вся дрожала.
Кайл выругался про себя. Черт побери! Да ему больше всего в жизни хочется
заключить ее в свои объятия и укрыть от... всего. Она так отдает себя
другим. Он хотел приласкать, успокоить и... да... отнести в кровать и
заниматься с ней любовью до утра. Ну и что дальше? Вступить с ней в брачные
отношения? Да... в его жизни появился новый центр притяжения, и этим центром
была Эбби Мартин. Он не отрицает, что хочет быть с ней всегда. Но разве это
возможно?
Она неожиданно повернулась. Выражение ласки и желания в его дымчато-голубых
глазах, полнота губ... Эбби, забыв обо всем, обвила рукой шею Кайла и
дотронулась до его лица.
Они слились в поцелуе и не могли оторваться друг от друга до тех пор, пока
не услышали на улице шаги и громкий лай. На кухню ворвались Брэд и Генри.
— Дядя Кайл! Тетя Этель спрашивает, идете ли вы обедать? И устроит ли
вас суп из кукурузы с курицей, — закричал Брэд.
Кайл усмехнулся.
— Нет
...Закладка в соц.сетях
