Жанр: Любовные романы
История первой любви
...но, чего мне хочется в этой жизни. И я не испугаюсь
воспользоваться своим шансом, чтобы этого добиться.
— Чего же именно?
Стеф услышала в его голосе неподдельный интерес. Билл тоже поднялся и встал
у нее за спиной. Повернувшись к нему, она вздрогнула, не ожидая, что он
окажется так близко. Его широко открытые синие глаза смотрели прямо на нее.
Она сглотнула, прежде чем начать говорить.
— Я хочу иметь семью. Мужа и детей. Думаю, это — все, что мне по-
настоящему нужно. Хочу быть счастлива с любимым человеком и сделать его
таким же счастливым.
— И это — все, что ты хочешь? Ты уверена? — произнес он с
удивлением.
Стеф не знала, что ответить, если, конечно, Билл вообще ждал ответа. Он
смотрел на нее так... Стеф облизнула губы и попыталась улыбнуться.
— Выходи иногда из своей раковины, маленькая Стеф, — тоже
улыбаясь, посоветовал он. — И быть может, ты удивишься миру, в котором
живешь.
Став старше и оглядываясь назад, Стеф подумала, что теперь она не сдалась бы
так легко Биллу Уиндхему. Но в то время она была всего лишь доверчивой,
страшно наивной девочкой.
В ту весну своей первой любви, накануне шестнадцатилетия, Стеф каждую ночь
грезила о Билле. Она часами не могла уснуть и, лежа на кровати, мысленно
повторяла каждое брошенное им слово, каждый сделанный им жест, как бы
малозначительны они ни были. А иногда она даже имела смелость так
переиначивать и так истолковывать слова и жесты Билла, что ей самой
казалось, что он любит ее так же безоглядно и страстно, как она его.
Но время шло. Их работа была уже почти закончена. И однажды ночью, уже в
середине мая, Стеф решила, что должна что-то предпринять. Она не могла
позволить, чтобы Билл так просто взял и ушел из ее жизни, и решилась
признаться ему в любви. Но вдруг он посмеется над ней и расскажет всем о ее
признании? Ведь ей еще только пятнадцать лет, и она совсем не похожа на тех
искушенных в любовных делах старшеклассниц, с которыми, она знала,
встречался Билл, холодея, думала Стеф.
Он пришел, как обычно, в восемь, и они сразу поднялись в комнату над
гаражом. Выпускная работа была уже готова, оставалось лишь провести
последнюю шлифовку. Билл приготовился заниматься, но мысли Стеф оказались
заняты дру гим. Она смотрела куда-то в сторону, думая, как начать признание,
и от волнения покусывала ногти. Наконец Билл, устав ждать, встал и, взяв за
запястье, отвел ее руку от лица.
— Ты же знаешь, что не должна этого делать.
— Чего? — растерянно спросила Стеф, не поняв сразу, о чем речь.
— Грызть ногти — нехорошо. У тебя прекрасные руки, маленькие и изящные,
а кожа подобна шелку, нежному и блестящему. — Их глаза встретились.
Билл ласково гладил ее ладонь. — Не грызи ногти, Стеф, не порти красоту
своих рук.
Она помнила, как замерло ее сердце, когда он медленно поднес к губам ее
пальцы и начал осторожно целовать их кончики, один за другим. При этом Билл
не отводил взгляда от ее глаз, словно опасаясь, что она вырвет у него руку
при первом же неосторожном движении.
Но Стеф и не думала вырываться. Губы Билла, его пальцы мягко прикасались к
нежной девичьей коже, волнующе лаская. Стеф почувствовала, что у нее
начинает кружиться голова, а глаза невольно закрываются, — сладкая нега
охватила ее.
Отпустив наконец руку, он так же осторожно прикоснулся к волосам Стеф, а
затем, взяв ее голову в большие ладони, мягко притянул к себе. Закрыв глаза,
она наслаждалась его прикосновениями, чувствуя, как он большим пальцем
легонько поглаживает крошечную родинку над ее верхней губой. Билл
прерывающимся шепотом повторял ее имя, и голос его звучал, как чарующая
музыка, все дальше и дальше увлекающая в волшебное забытье...
Она положила руки ему на грудь и почувствовала, как напряглись мускулы под
тканью рубашки. Ладони ощущали его горячее тепло, которое передавалось и ей
самой, жаркой волной разливаясь по всему телу.
Не открывая глаз, Стеф чувствовала, как он наклоняется к ее лицу все ближе,
ближе...
— О, Билл!.. — только и успела выдохнуть она.
Их губы встретились.
Все было очень невинно. Теперь она не могла не удивляться остроте испытанных
тогда ощущений, ведь почти всю ночь они только целовались и ничего более.
Время летело незаметно. Стеф помнит, что окно было открыто и теплый ночной
ветерок, врываясь в комнатушку, ласково овевал их разгоряченные лица.
Обнявшись, они сидели рядом на полу, глядя на россыпи сверкающих звезд,
усыпавших иссиня-черное южное небо. Стеф доверчиво положила голову на мощное
плечо Билла.
— Уже поздно, — сказал он наконец. — Мне лучше уйти.
— Нет... — попыталась она возразить, но поцелуем в губы он прервал ее
протест. Когда Билл заглянул ей в лицо, его смеющиеся глаза лучились
счастьем. — Ты же не хочешь, чтобы твой папа пришел сюда с дробовиком?
Она тоже засмеялась, представив эту картину, но признала, что он прав. Ночь
уже перевалила за половину, отец действительно может заволноваться и
подняться к ним, пусть даже и не с дробовиком. Билл поднялся и помог ей
встать.
Они прошли через двор, и здесь он под сияющей золотом луной поцеловал ее на
прощание в последний раз.
— Я тебе позвоню, — шепнул Билл и, повернувшись, ушел в ночь, не
оглядываясь.
Стеф провожала любимого взглядом до тех пор, пока его силуэт не растворился
во тьме. Ее сердце прыгало от радости, ей хотелось петь и кричать, чтобы все
вокруг знали, как она счастлива.
Потихоньку пробравшись в дом через черный ход, на цыпочках она стала
подниматься к себе.
— Стеф? Это ты? — раздался сонный голос отца из спальни.
— Да, папа.
— Мальчик ушел?
— Да.
Билл ушел, но он мне позвонит, хотелось крикнуть ей. Позвонит и придет! И мы
будем не только работать над сочинением.
— Осторожней на лестнице, детка. И поскорее ложись. Вставать в шесть.
— Да, папа.
Но Стеф так и не сомкнула глаз. Упоительная мысль о том, что днем в школе
она снова встретит Билла, не дала ей уснуть до самого утра.
Однако на следующий день Билл так и не появился в школе. Не позвонил он ей и
в выходные. Стеф не находила себе места. Предположения, одно страшнее
другого, роились у нее в голове. Может быть, он опасно болен? Или попал в
автомобильную катастрофу? Она попыталась осторожно что-нибудь выведать у его
одноклассников, но никто ничего не знал. А может быть, им просто не было до
него дела. Стеф так переживала, что даже осмелилась набрать его номер, но,
когда ответил отец Билла, храбрость ее оставила и она положила телефонную
трубку. Когда же и в следующий понедельник он не пришел на занятия, ею
овладело отчаяние.
И все же Стеф упрямо твердила себе, что не надо падать духом. Она решила
дождаться конца недели и, если Билл так и не появится в школе, попросить у
отца разрешения воспользоваться их автомобилем (она только что получила
права), чтобы поехать к Биллу домой и узнать, что случилось.
Однако осуществить этот план ей так и не довелось. На другой день, когда в
раздевалке для девочек Стеф завязывала кеды, готовясь к физкультуре, она
случайно услышала разговор двух старшеклассниц.
— Ты знаешь про Оттилию?
Стеф узнала голос Стеллы Туффолз, капитана группы поддержки школьной
баскетбольной команды, одной из первых красавиц в выпускном классе.
— Нет, а что? — ответила ее подружка, смазливая Мэгги Льюис.
Стеф не собиралась подслушивать, но их разделял только один ряд шкафчиков
для одежды, и до нее долетало каждое сказанное ими слово. Не участвуя в
разговоре, Стеф, однако, сразу поняла, что речь идет об Оттилии Дартвелл,
самой красивой и самой богатой девочке в их школе.
— Да ты что! Слушай, ты не поверишь, но она беременна.
— Врешь! А это точно?
Стеф услышала приглушенное хихиканье.
— Ну, положим, я со свечкой не стояла, если ты это имеешь в виду. Но,
по моим сведениям, она не только беременна, но ее хахаль даже готов жениться
на ней.
— Дори? Да он никогда ни на ком не женится, разве что на себе самом!
Снова раздалось хихиканье. Они говорили о Дориане Фитцпатрике, капитане
футбольной команды и старосте старших классов. О его романе с Оттилией знала
вся школа.
— Нет, не угадала. Дори — это бы еще куда ни шло, но не он сделал ей
ребенка.
— Ты хочешь сказать...
— Да-да-да, — пропела Стелла. — Похоже, Отти бегала через
окошко на ночные свидания не только с Дори. Представляешь, какое будет лицо
у папаши Дартвелла, когда он узнает, что его куколку затрахал не кто иной,
как Билл Уиндхем?!
Зазвенел звонок, и обе с хохотом выкатились из раздевалки. Стеф же не могла
пошевелиться. Ей казалось, что от нестерпимой душевной боли сердце ее сейчас
разорвется на тысячу частей. Он никогда не говорил ей о своих отношениях с
Оттилией! Ни разу даже не намекнул, что встречается с ней. Стеф не могла
поверить, что это правда. Ведь он бы не стал тогда ее целовать и говорить
все те прекрасные слова, которые она от него услышала.
Так она уговаривала себя, пока очень скоро не поняла, что лишь усиливает
свою боль, отказываясь взглянуть правде в глаза. Выходит, об отношениях
Билла и Оттилии знает вся школа. Вся, кроме Дориана Фитцпатрика и самой
Стеф.
Она почти не помнила, как прошел остаток того дня. Да и последние две недели
школьных занятий тоже. По традиции выпускники заканчивали учебу на неделю
раньше, чем остальные классы. Ну а поскольку Стеф не пошла на торжественную
церемонию проводов, то после той ночи, когда Билл ее поцеловал, она видела
его еще один лишь раз. Правда, к тому времени он уже женился и стал отцом
ребенка.
Отцом Джеффа. Странно, подумала Стеф, она еще помнит имя мальчика. Что же
касается Билла, сегодняшнее ее волнение при встрече с ним оказалось
сюрпризом для нее самой. Глупо!.. Абсурдно!.. Они ведь даже с трудом узнали
друг друга. И все же в глубине души что-то говорило, что ей лучше держаться
от него подальше. Довольно сюрпризов!
Шел десятый час вечера, когда Билл завез к ним домой вещи Стеф. Айрин
встретила его у дверей, объяснив, что сестра устала и уже легла. Билл так
толком и не понял, что испытал он, узнав об этом: разочарование или
облегчение.
Возможно, сказал он себе, садясь в машину, — и то, и другое понемногу.
Наверное, это даже лучше, что ему не представилась возможность увидеть Стеф
снова. По крайней мере, надо сначала разобраться с теми, казалось, давно
уснувшими чувствами, которые вновь пробудила встреча с ней.
— Ну, куда теперь? — спросил Брайен Маккиган, сидевший рядом с ним
в пикапе.
Коренастый толстяк, которому уже давно перевалило за сорок, Брайен был
отличным плотником, у которого Билл когда-то учился премудростям этого
ремесла. Теперь Брайен на него работал.
— Обратно к машине Стеф, — ответил Билл, разворачивая на дороге
свой автомобиль. — Днем я уже ликвидировал поломку. Теперь потребуется
твоя помощь, чтобы доставить машину ко мне домой. А уж там я и займусь
окончательной регулировкой.
Брайен покорно пожал плечами и натянул бейсболку поглубже, чтобы ее не сдуло
ветром, врывавшимся в открытое окно.
— О'кей, я не против. У моей старухи с утра было препаскуднейшее
настроение. Так что могу тебя заверить, домой я не тороплюсь.
Билл покосился на друга.
— Как я ее понимаю! Если бы каждое утро, просыпаясь, я тоже видел тебя
рядом с собою, думаю, у меня настроение было бы не лучше.
— Спасибо, дорогой, — буркнул Брайен. — Ты настоящий друг.
Билл засмеялся. Несколько минут спустя он затормозил возле маленькой зеленой
ауди
, принадлежавшей Стеф.
— Посиди пока тут, я попробую ее завести, — бросил Билл через плечо, выбираясь из пикапа.
Отперев ключом дверь
ауди
, он протиснулся внутрь. В полутемной кабине
легкий запах духов Стеф закружил ему голову. Билл завел мотор, дал Брайену
сигнал следовать за ним. Всю дорогу до города он думал о Стеф.
Уже лежа в постели и глядя сквозь открытое окно на звездное небо, Билл
вздохнул: если бы она только знала, как сильно он хотел бы ее увидеть снова!
Глубокой ночью его разбудил пронзительный телефонный звонок. Опрометью
скатившись с кровати, он схватил трубку:
— Алло! — и бросил взгляд на часы: О, Господи, три!
— Билл?..
Он услышал дрожащий голос своей бывшей жены.
— Оттилия, что стряслось?! Что с Джеффом?! — прежде чем она успела
ответить, в его голове пронеслись самые ужасные предположения.
— Да он-то жив и здоров. Я тебе скажу, что стряслось. Твой сын
разбивает мою жизнь, и это после всего, что я для него сделала! Ума не
приложу, как он мог выкинуть такой финт!
У Билла отлегло от сердца: с сыном все в порядке. Вздохнув с облегчением, он
подпер голову рукой.
— Оттилия, ты напугала меня до смерти. Знаешь, который час?
— Конечно, — огрызнулась та. — Передо мной висят часы. Прямо
над столом офицера полиции в отделе по делам несовершеннолетних. Думаю, тебе
лучше сюда приехать самому.
— Лечу, — бросил он уже на ходу.
В мгновение ока натянув джинсы, Билл кинулся к машине и уже на бегу вспомнил
о том, что должен был сегодня позвонить еще в одно место.
Глава 5
Воскресным утром первые лучи солнца проникли через неплотно задернутые шторы
и, ласково прикоснувшись к лицу Стеф, разбудили ее. И все же она не спешила
покидать сладкие объятия сна. Перевернувшись на спину и не открывая глаз,
она нежилась в полудреме, наслаждаясь знакомым с детства ощущением родного
дома. Бодрящая свежесть накрахмаленного постельного белья, тонкий аромат
ванильных свечей, ветерок, доносивший через распахнутое окно пьянящий запах
омытых росою трав, — все это наполняло ликованием каждую клеточку ее
существа.
Где-то вдалеке послышался детский смех. На какое-то мгновение ей, еще
находившейся во власти ночных грез, почудилось, что это маленькие сестренки
Кэт и Вики играют на лужайке перед домом в салки, ожидая, когда и она
присоединится к ним.
Воспоминания мягкой лапой стиснули ей горло. Больше всего на свете Стеф
захотелось перенестись в то далекое прошлое, когда она была ребенком. Боже
милостивый, она бы сейчас все отдала, чтобы вернуться в свое детство с его
невинными забавами и сладкими мечтами, когда большой и удивительный мир
расстилался перед ней, наполненный ярким светом, когда казалось, что в жизни
нет ничего невозможного. О, как бы она хотела не знать сейчас многое из
того, чего она не ведала тогда!
Звук открывающейся двери заставил Стеф вернуться на землю. Она открыла глаза
и протянула руку, нащупывая на спинке кровати свой халат. Из-за полуоткрытой
двери показалась голова Айрин.
— Доброе утро! — Ее улыбка была такой же яркой, как солнечный
свет, уже полностью затопивший маленькую желтую спальню. — Я хотела
проверить, не проснулась ли ты, — сказала Айрин, входя. —
Выспалась?
Стеф ответила благодарным взглядом.
— Да, замечательно!..
Она улыбнулась, с удовольствием отметив про себя, что это действительно так.
Впервые за многие недели Стеф могла честно признаться, что по-настоящему
расслабилась и отдохнула. И впервые за многие месяцы она чувствовала себя
спокойно и уютно.
— Есть хочешь? — мягко спросила Айрин, пройдя к окну и раздвигая
шторы.
Комната наполнилась утренней свежестью.
Стеф отрицательно покачала головой и, встав с кровати, облачилась в легкий
халат изумрудного цвета, который ей одолжила Айрин.
— Нет, я в последнее время вообще отвыкла завтракать.
Чтобы не беспокоить сестру, Стеф не стала продолжать, что за прошедшие после
развода месяцы еда превратилась для нее в крайне неприятную, хотя и
вынужденную процедуру. Садясь за стол одна, Стеф особенно остро чувствовала
себя брошенной и никому не нужной. Из-за этого она практически полностью
отказалась от регулярного питания, лишь легко перекусывала на ходу.
Айрин повернулась к ней, с тревогой вглядываясь в широко раскрытые глаза
Стеф.
— Я приготовила твое любимое, — и она соблазнительно
облизнулась. — Булочки домашней выпечки с корицей и апельсиновый джем.
И еще настоящее сливочное масло!..
Последнее она произнесла с нескрываемой гордостью. Айрин сама взбивала
масло, предпочитая его всевозможным суррогатам из супермаркета. Всем
перечисленным можно было, наверное, соблазнить даже самого стойкого
отшельника, каким Стеф отнюдь не была. Она почувствовала, что у нее уже
потекли слюнки.
— Ладно, ладно, уговорила, — засмеялась она. — Булочки с
корицей и настоящее масло! Кто ж тут устоит?
И она последовала за Айрин на кухню, завязывая по пути поясок халата на
своей тонкой талии. Айрин шла впереди, одетая, как обычно, в домашние брючки
и белоснежную блузку из чистого хлопка.
— А ты разве не пойдешь сегодня в церковь? — с удивлением спросила
Стеф, вспомнив, что сестра старается не пропускать воскресные мессы пастора
Эда Бартона, мужа Вики, а также активно участвует в благотворительной
деятельности церкви.
— Надо бы, конечно, — бросила Айрин через плечо, — но мы с
тобой так давно не виделись. Сегодня же у нас есть наконец возможность
поговорить как следует. Так что я решила остаться, а то завтра праздник и
здесь будет полно народу.
Стеф благодарно улыбнулась. Айрин всегда инстинктивно чувствовала то, что
нужнее всего ее близким. Стеф восхищалась этим качеством своей старшей
сестры. Но сегодня восхищение уступило место глубочайшей признательности.
Слишком долго находясь в одиночестве, Стеф остро ощущала потребность в
общении и была рада провести весь день в компании Айрин.
Они подошли уже к лестнице, когда Стеф, наклонив голову, чтобы поправить
оказавшиеся под воротником халата волосы, заметила на полу свои вещи. С
вечера их здесь не было, и сейчас она чуть не споткнулась о два огромных
чемодана и большую дорожную сумку, стоявшие у стены напротив дверей ее
спальни.
Нахмурившись, Стеф взглянула на Айрин:
— Это ты их сюда принесла?
Чемоданы были просто неподъемными, и еще не хватало, чтобы сестра одна
тащила их по лестнице, с беспокойством подумала Стеф.
Но Айрин помотала головой, встряхнув густой копной волос, казавшихся в
утреннем свете скорее золотистыми, чем пепельными.
— Нет. Когда Билл заезжал сюда вечером, я попросила его оставить твои
вещи в гостиной, но он сам предложил поднять их. Он даже слышать ни о чем не
пожелал. Ты уже спала, и Билл оставил их в холле.
Стеф была по-настоящему тронута этим знаком внимания. Она почувствовала, что
принятое ею накануне намерение не переходить в общении с Биллом Уиндхемом
границ обычной учтивости стало уже не таким твердым, как вечером.
— Мм, да. Это очень любезно с его стороны, — произнесла она
дрогнувшим голосом.
Ее воображение нарисовало вдруг весьма рискованную картину: Билл стоит у
полуоткрытых дверей ее комнаты и в вечернем сумраке, не отводя глаз,
рассматривает ее спящую и ничего не подозревающую.
Ну-ка, стоп! — мысленно приказала она себе и энергично встряхнула
головой, чтобы отогнать излишне смелое видение. Куда еще ее могут завести
эти глупые фантазии?
— Я, однако, удивилась, что ты набрала с собой столько вещей, —
продолжала старшая сестра, пока Стеф пыталась справиться с разыгравшимся
воображением. — Ты же обычно путешествуешь налегке. Я даже сказала
Биллу, что на сей раз ты, похоже, прихватила с собой весь свой
гардероб, — засмеялась Айрин.
Они уже спустились вниз и заворачивали на кухню. Айрин по-прежнему шла
впереди, и Стеф была рада, что сестра не видит, как от этих слов лицо ее
залилось краской смущения.
Скажи ей скорее! — потребовал внутренний голос. Стеф чувствовала, что
надо поделиться с Айрин всем, что скопилось на душе за прошедшие месяцы. Она
хотела, чтобы сестра поняла: хоть ей и удалось пережить крушение своего
брака — измену Энди, расставание и развод, прежней Стеф больше нет. Что-то
сломалось в ней окончательно и непоправимо.
Хуже всего, что оказалось разрушено до основания ее прежнее представление о
себе, и на руинах она обнаружила странное, незнакомое существо, робко
скрывавшееся за фанерным фасадом показной уверенности в своих силах. Стеф
всегда казалась себе самодостаточной, но только теперь поняла, как легко
считать себя независимой, когда рядом постоянно есть кто-то, на кого ты
можешь полностью положиться.
Пока Айрин варила кофе и доставала из холодильника масло, Стеф мысленно
подбирала слова, чтобы объяснить сестре: она не собирается возвращаться в
Оклахома-Сити, во всяком случае, пока. Ей сейчас просто необходимо побыть с
родными, дома.
Окончив завтрак и вымыв посуду, остаток утра они провели в обычной для
воскресенья неспешной манере. Айрин принялась мыть и чистить зелень к обеду,
а Стеф поднялась наверх, чтобы принять душ и переодеться.
Стало жарко, дом начал постепенно нагреваться. Айрин, всегда старавшаяся
быть ближе к природе, не допускала даже мысли об установке кондиционера и
просто включала на целый день все имеющиеся в доме вентиляторы.
После душа Стеф натянула на еще влажное тело бежевые шорты и надела
хрустящую от свежести блузку цвета хаки, которая была лишь немногим темнее
нежно-оливкового света ее загорелой кожи. Она не стала перевязывать, как
обычно, волосы и лишь тщательно, до блеска их расчесала, позволив затем
свободно рассыпаться по плечам и спине.
Уже несколько раз за утро ей чудился телефонный звонок. Стеф вскакивала,
чтобы бежать к аппарату, но тут же понимала, что это ветер раскачивает
колокольчики над входной дверью, заставляя их напевать серебристыми
голосками грустную, протяжную мелодию.
Как глупо, корила она себя. Почему я так волнуюсь? Билл сказал, что
позвонит, значит, позвонит. У него же, в конце концов, остался ее
автомобиль. Почему же она себя ведет так, будто он должен позвонить для
того, чтобы назначить ей свидание, а не просто сообщить о состоянии машины?
Уже перевалило за полдень, когда Стеф, чтобы хоть чем-то занять себя, села
перед крыльцом лущить горох, собранный Айрин в огороде. Дело совсем
нетрудное, если приладиться так нажимать на стручок, чтобы створки его сами
расходились в стороны, открывая, словно зубы в улыбке, ряд зеленых горошин.
Но Стеф никак не удавалось освоить этот простой фокус: стручок в ее пальцах
оказывался либо сломан пополам, либо раздавлен вместе с содержимым.
— Проклятье!.. — цедила она сквозь зубы, выковыривая ногтями
горошины из очередной половинки разломанного стручка и бросая в коричневую
миску, стоявшую возле ее ног.
За полчаса работы Стеф уже возненавидела весь горох на свете и готова была
поклясться, что никогда больше не возьмет его в рот. Шум приближающегося
автомобиля заставил ее поднять голову.
Она вскочила и приложила руку козырьком к глазам, пытаясь разглядеть, кто
это мчится на такой скорости, почти не притормаживая на поворотах, по узкой
пыльной дороге, ведущей от шоссе к их дому. Наконец в клубах пыли ей удалось
разглядеть свою зеленую
ауди
. Она заметила также белую шевелюру водителя,
и сердце ее учащенно забилось. Но уже через мгновение Стеф безжалостно
выругала себя за такую реакцию, потому что, когда машина затормозила перед
домом, из нее вышла сияющая улыбкой Вики.
— Ай-яй-яй, и как ты могла пропустить мессу? — вместо приветствия
с напускной строгостью обратилась она к Айрин и лишь затем, обернувшись,
тепло поздоровалась с другой сестрой. — Привет, Стеф! Ужасно рада тебя
видеть!.. Надолго к нам?
— Поживем — увидим, — неожиданно для нее самой ответ получился
довольно сухим.
Она была по-настоящему раздосадована: Билл так и не позвонил. Впрочем,
утешила она себя, что же тут удивительного? В конце концов, история опять
повторяется. К счастью, Вики не заметила горькой нотки, прозвучавшей в
словах Стеф, и, смеясь, обняла сестру.
Тем временем возле дома остановился и красный
форд
Эда Бартона. Муж Вики,
будучи, в отличие от супруги, водителем аккуратным и осторожным, по дороге
далеко отстал от нее и лишь теперь с опозданием присоединился к честной
компании.
— Здравствуйте, леди, — громко объявил он, степенно выбираясь из
машины.
Довольно легкомысленный вид его автомобиля мало соответствовал тому
представлению о почтенном проповеднике, которое издревле сложилось у жителей
...Закладка в соц.сетях
