Жанр: Любовные романы
Бегство из эдема
...сь говорить о нем, а не о
его философских взглядах. Алекс чувствовал себя до крайности неловко, но в то же время
ему польстил ее интерес.
- Так что же вы собираетесь делать? - продолжила расспросы Сара. - Где найдете
"золотую середину"? Существует ли компромисс?
- Может быть, и существует, но только я его пока не вижу, - чистосердечно признался
Алекс.
- Но что же в таком случае вы намерены делать? - настойчиво поинтересовалась она.
Ее невозможно было сбить со следа. Алекс решил искать убежища в цинизме.
- О, я надеюсь заработать кучу денег. Брошу свои способности на подражание
классическим формам, постараюсь удержаться на гребне волны, пока она не разбилась о
берег, а потом быстро поплыву назад, чтобы догнать следующую.
Его ответ не только не шокировал Сару, но даже заставил ее рассмеяться.
- Если бы я поверила всем этим словам, я вряд ли отнеслась бы к вам с большой
симпатией, мистер Макуэйд.
Алексу очень понравился такой поворот разговора.
- А как вы ко мне относитесь сейчас?
- Пожалуй, немного лучше, чем вы заслуживаете.
- Вы считаете, что я не заслуживаю хорошего отношения? Я в отчаянии.
На самом деле он был чрезвычайно доволен. Впервые за все время знакомства ему
удалось немного продвинуться вперед в их отношениях.
- А вот я к вам отношусь очень даже хорошо, - с важностью подал голос Майкл. Он
наконец-то уловил смысл слов, хотя и не понял, что разговор между взрослыми ведется в
шутку. - Мне кажется, вы очень добрый.
Все засмеялись. Алекс сказал, что это взаимно и что Майкл ему тоже очень нравится.
После этого никому не захотелось возобновлять серьезный разговор.
Когда они покинули кондитерскую Дина, в воздухе уже сгущались сумерки, но было
по-прежнему тепло, а дождь так и не начался, поэтому тринадцать кварталов, отделявших их
от 32-й улицы, было решено преодолеть пешком. Сара заверила Алекса, что ему нет нужды
их провожать: они благополучно доберутся до дому сами, тем более что ему с ними не по
пути. К тому же она пообещала, что пришлет его чертежи, которые по рассеянности забыла
захватить с собой на эту встречу, в контору с нарочным завтра же с утра. Но он ни о чем не
хотел слышать.
По возвращении домой Майкл почти без подсказок со стороны матери поблагодарил
Алекса за чудесный день, после чего ему было ведено отправляться наверх. Сара нашла
футляр с чертежами у дверей - в том самом месте, где оставила его перед уходом, - и отдала
ему.
- Бену понравились внесенные вами изменения, он сказал, что все выглядит отлично.
Он хочет знать, когда вы намерены приступить к строительству.
- Я ждал только его окончательного одобрения. Теперь смело могу отправляться в
Ньюпорт, чтобы отдать распоряжения о рытье фундамента. К тому же мне придется
подыскать место для служебного помещения на время строительства.
- Понятно. Полагаю, это означает, что в ближайшем будущем мы вас не увидим.
Она сумела сохранить внешнее самообладание, хотя и ощутила в душе сильнейшее
разочарование.
- Да, на какое-то время. Но к двадцать седьмому я непременно вернусь: надеюсь, вы не
забыли, что пригласили меня на обед?
- Нет, я не забыла, но я опасалась... - На стене у нее за спиной зазвонил телефон. Сара
вздрогнула, но тут же со смехом извинилась.
- Никак не могу привыкнуть: телефон для меня все еще в новинку. Прошу вас,
подождите одну минутку.
Она сняла трубку. Алекс из деликатности отошел на несколько шагов, чтобы она могла
поговорить без помех, но сразу же вернулся, услыхав тревогу в ее голосе.
- Что? Я не... Таша, я тебя не понимаю, говори по-английски. Что? Напал? Что ты
хочешь сказать?.. О господи... Тебе нужен врач? Ты обратилась в полицию?
Наступило долгое молчание. Дважды Сара пыталась прервать его, повторяя:
- Таша... Таша, я знаю, но...
Наконец, сделав над собой заметное усилие, чтобы голос звучал спокойно, она
спросила:
- Где ты находишься? Нет, я не знаю, где это. На какой это улице? Таша, на какой
улице? Ну хорошо, оставайся там, никуда не уходи, я за тобой приеду. Ты уверена, что
тебе... не нужен доктор? Ну хорошо, оставайся на месте и обязательно дождись меня, я
сейчас приеду. Оставайся там... ты меня слышишь, Таша? Не трогайся с места, не выходи на
улицу. - Еще одна пауза.
- Я знаю, - горестным, почти плачущим голосом сказала Сара. - Мне очень жаль. Я
скоро приеду, обещаю.
Как только она повесила трубку, ее охватила нервная дрожь, но Сара решительно
двинулась к двери.
- Мне придется срочно уйти, кое-что произошло. - Увидев свое отражение в зеркале,
Сара остановилась, отколола от волос свою кокетливую шляпу и бросила ее на стол.
- Извините, я спешу. Надо найти кэб, кучер слишком долго будет закладывать карету.
- Позвольте мне вам помочь. Что случилось?
- Одна моя знакомая попала в беду. На нее напал мужчина. Я должна поехать и помочь
ей,
- Да, это я понял. - Алекс открыл для нее дверь. - Я поеду с вами. Где она?
Сара колебалась всего секунду.
- Спасибо, я буду рада, если вы поедете со мной. - Они вместе вышли из дома и
направились на восток к Мэдисон-авеню. На широком проспекте не было видно ни одного
экипажа.
- Нам лучше воспользоваться надземкой. Моя подруга сейчас в Ист-Сайде, где-то на
Хьюстон-стрит.
Алекс взял ее под руку, и они поспешили в сторону Третьей авеню. Поезд,
направлявшийся в восточную часть города, как раз подходил к платформе, когда они
поднялись по крутым ступеням. Они сели в последний вагон, к этому времени почти пустой,
и одновременно ухватились за спинку сиденья перед собой, когда поезд дернулся вперед с
головокружительной скоростью. Под стук колес Сара рассказала Алексу всю историю о
Наташе Эминеску и незнакомце, который ее преследовал.
Они вышли из поезда на Бауэри-стрит и торопливо миновали несколько
многоквартирных домов, дешевых мюзик-холлов, какой-то сомнительный ресторанчик и
бандитский на вид ирландский салун. На углу Хьюстон-стрит им пришлось повернуть
налево, в сторону Ист-Ривер. К этому часу уличные торговцы с тележками в большинстве
своем уже разошлись, палатки на рыночной площади опустели. Булыжная мостовая была
покрыта грязью, ветер гнал мусор по тротуару.
- Вы работаете где-то поблизости? - спросил Алекс, не в силах скрыть свое изумление.
- Да, на Форсайт-стрит, - рассеянно ответила Сара. - Таша ждет меня в каком-то кафе,
думаю, в этом квартале.
- Как оно называется?
- Названия она не знала. Она говорит, что это русская чайная, но их здесь так много...
Давайте заглянем вот сюда.
Единственное окно деревянного здания, на которое указала Сара, было закрыто и
задернуто шторами, а на вывеске красовалась надпись только на русском языке. Внутри
было темно и так накурено, что они с трудом различали, что творится в помещении.
- Ее здесь нет, - сказала Сара, оглядев несколько столиков, за которыми
расположились преимущественно одни мужчины, но Алекс тронул ее за плечо и указал
куда-то вглубь:
- А там?
Щурясь от густого дыма, Сара заглянула в самый дальний и темный угол и наконец
увидела Наташу. Девушка сидела одна у столика, понурив голову, глядя себе под ноги и
зажав стиснутые руки между колен.
- Таша! - ахнула Сара и пошла к ней навстречу. Алекс остался на месте, даже не
пытаясь подслушать их тихий разговор. Никто, включая владельца чайной, перепоясанного
белым фартуком, не обращал на него никакого внимания. Он с любопытством рассматривал
девушку по имени Наташа Эминеску. Насколько можно было судить, она была очень
молода, возможно, моложе двадцати. Черные волосы, томные черные глаза с поволокой,
чувственные губы. Очень щедрая, можно даже сказать, пышнотелая фигура, но при этом
непропорционально маленькие ручки с короткими плебейскими пальцами. Ответив на
торопливые приветственные объятия Сары, Наташа опять потупилась, съежилась и за все
время разговора ни разу не подняла головы.
- Где это произошло? Таша, я знаю, что это тяжело, но ты должна мне все рассказать.
Прошу тебя, - Сара ласково провела рукой по щеке девушки, - не молчи.
Еле ворочая языком и не глядя на Сару, Наташа ответила:
- Это было в переулке позади моего дома, где я живу.
- Расскажи мне, что случилось.
- Я поздно вернулась домой, потому что не успела закончить работу в срок... И вот я
задержалась, а этот человек... он ждал меня в темноте. Прятался в переулке. - Она опять
умолкла и замерла, горестно понурившись. - Он... схватил меня. Зажал мне рот рукой
крепко-крепко, чтобы я не могла закричать.
Наташа осторожно провела пальцами по губам, словно они болели. Когда она начала
плакать, Сара обняла ее за плечи.
- Ты его разглядела?
- Нет, было слишком темно. Он сбил меня с ног и потом он... сделал это. А когда все
кончилось...
Она запнулась и умолкла. Сара еще крепче обняла ее. Остальное Наташа досказала
шепотом:
- Он сказал, что это только начало. Что он будет приходить снова и снова, сколько
захочет... - Закрыв лицо руками, Наташа разрыдалась. Сара подняла голову, ища глазами
Алекса, и он тотчас же подошел к ней. Она взяла его за руку и крепко сжала ее, стараясь
успокоиться.
- Таша, - сказала Сара, поглаживая склоненную голову девушки, - это мистер
Макуэйд, он мой друг.
Наташа упорно отводила глаза.
- Он привез меня сюда, а сейчас он проводит домой нас обеих.
Услыхав такие слова, Наташа вскинула голову.
- Я не могу туда возвращаться! Прошу вас, мне так страшно... Я не могу...
- Нет-нет, тебе не придется туда возвращаться! Ты поедешь вместе со мной ко мне
домой и останешься у меня, пока мы не придумаем, что делать дальше.
Огромные черные глаза Наташи наполнились слезами. Она схватила руку Сары и
поднесла ее к губам.
- О, миссис Кокрейн... - начала она и тотчас же перешла на смесь языков, которых
Сара не понимала.
Излияние благодарности оказалось столь бурным и продолжительным, что ей стало
неловко. Отняв у Наташи руку, Сара заговорила почти сурово:
- Все, Таша, довольно. Идем, надо выбираться отсюда. - Она поднялась и,
повернувшись к Алексу, спросила:
- Вы не могли бы найти для нас кэб?
Он отрицательно покачал головой. Ни за что на свете ему не хотелось оставлять
женщин одних в таком месте.
- Нет, не думаю. Только не в этом районе. Идемте все вместе, мы что-нибудь найдем на
Третьей авеню.
Наташа с трудом встала. Сара поддержала ее, обхватив за талию. Женщины вышли из
кафе, Алекс последовал за ними.
Ни одного кэба на Третьей авеню не оказалось. Они долго ждали на оживленном,
кишащем людьми перекрестке, глядя на юг. Наташа подавленно молчала, Сара и Алекс
изредка обменивались отрывочными замечаниями. Наконец, отчаявшись отыскать наемный
экипаж, они воспользовались конкой. Путь к дому Кокрейнов прошел в полном молчании.
Оказавшись дома, Сара сказала Алексу, что хочет поскорее отвести Наташу наверх.
- Вы были очень добры, даже не знаю, как вас благодарить. Если хотите, я позвоню
вам...
- Я подожду.
- Нет, честное слово, нет никакой...
- Я предпочел бы подождать.
Она была ему несказанно благодарна.
- Ну хорошо. Не знаю, точно, сколько времени это займет. Спасибо вам большое.
В конце коридора появилась горничная. Сара попросила ее подняться наверх,
приготовить комнату для гостьи и наполнить ванну.
- Налейте себе чего-нибудь выпить, мистер Макуэйд, и вообще... будьте как дома.
Она продолжала быть любезной хозяйкой, но ее мысли уже витали далеко.
- Обо мне не беспокойтесь, - с легкой улыбкой заверил ее Алекс.
Она чуть было не улыбнулась в ответ, но поспешно отвернулась, чтобы помочь
продолжавшей упорно молчать Наташе подняться по лестнице. Алекс направился по
коридору к голубой гостиной, включая по пути свет. Он вспомнил, где находится
лакированный шкафчик тикового дерева - безвкусная подделка под стиль рококо,
скрывавшая в своих недрах спиртное, - и налил себе щедрую порцию шотландского виски.
Потягивая крепкий напиток, он огляделся по сторонам. В дальнем конце комнаты
находилась открытая дверь. Прежде она была закрыта, и Алекс подумал, что там стенной
шкаф, но теперь стало видно, что за дверью скрывается комната. Захватив с собой стакан, он
решил ее осмотреть.
На стене не было электрического выключателя, только старомодное бра с газовым
светом. Алекс зажег его. Комната оказалась крошечной - чуть больше обычной кладовки.
Всю мебель составляли небольшой письменный стол, задвинутый в оконную нишу между
двумя книжными шкафами, вращающееся кресло с подлокотниками, скамеечка для ног и
изящный торшер. Персидский ковер в ярких рубиновых и вишневых тонах покрывал почти
весь пол.
Стена, не занятая высокими, уходящими под потолок книжными шкафами, была
увешана картинами и фотографиями. На всех фотографиях был только Майкл, многие из них
представляли собой не слишком умелые, любительские снимки. Картины показались Алексу
любопытными и по своему содержанию, и по разнообразию. Более половины полотен были
подписаны "Л. Хаббард", и он с улыбкой вспомнил эксцентричную на вид подругу Сары, с
которой познакомился в воскресенье. Тут были и пейзажи, и обнаженная натура, и
натюрморты, и портреты, явно свидетельствующие о том, что художница еще не нашла
своей истинной темы в искусстве.
Все картины Лорины Хаббард отличались буйством фантазии и чисто мужским
пренебрежением к условностям. Однако, кроме них, тут были еще два небольших, но
изумительных пейзажа Коро, а также несколько полотен Мане, Сезанна и Дега. Алекс знал,
что такие картины нечасто встречаются в домах американских нуворишей, где почетное
место традиционно отводилось "старым мастерам" с солидной, устоявшейся репутацией.
Он пододвинул кресло поближе к книжному шкафу, с удобством расположился в нем,
не выпуская стакана из рук, и принялся изучать книги. Еще одна причудливая коллекция:
Диккенс, Золя, Твен, книги на французском по садоводству, сборники итальянской поэзии,
сонеты Шекспира, все романы Джейн Остин, потрепанные томики Генри Джеймса. Все
книги выглядели читанными и перечитанными, но Алекс улыбнулся, увидев последний
экземпляр дамского журнала мод, забытый в открытом виде на столе. Он наугад извлек с
полки старый номер "Скрибнера" и начал его перелистывать.
- Итак, вы меня разоблачили.
Алекс удивленно поднял голову и увидел, что Сара стоит, прислонившись к дверному
косяку. Он не слыхал, как она вошла. Она выглядела усталой, но успела поправить прическу
и привести себя в порядок: опять у нее был вид невозмутимой и уверенной в себе светской
дамы.
- Вы же сказали, что я могу быть как дома, - напомнил Алекс.
- Совершенно верно.
- К тому же вам все равно не удалось бы скрыть от меня потайную комнату: я же
архитектор.
- Я этого не учла.
Он повел рукой вокруг:
- Мне нравится эта комната. Больше всех остальных в доме.
- Мне тоже.
- Я знаю.
Удерживая ее взгляд, Алекс медленно поднялся с кресла и подошел к ней. Сара
отступила назад.
- Позвольте мне налить вам что-нибудь, - любезно предложил он и прошел мимо, не
коснувшись ее в дверях.
- Да, спасибо.
- Шерри?
- Да, лучше шерри.
Сара вернулась в гостиную вслед за ним.
- Как она? - спросил Алекс.
- Приняла ванну и заснула. Уснула мгновенно, как младенец, - удивленно добавила
Сара.
- Это защитная реакция организма.
- Да. Хорошо, что у нее это есть, - в голосе Сары послышалась легкая зависть.
- Вы уже позвонили в полицию?
- Нет. Я вызвала доктора, но не полицию.
- Хотите я их вызову? - предложил Алекс.
- Спасибо, но... нет, не нужно. Я думаю, лучше подождать до завтра. Да и что они
могут сделать сейчас? Только расстроили бы ее еще больше. Таша говорит, что даже не
видела его лица и не сможет его описать.
- Он ее изнасиловал?
Сара быстро подняла голову, в ее глазах было смятение. Но Алекс смотрел
сочувственно и доброжелательно; она успокоилась и кивнула.
- Да.
Допив шерри, Сара сразу же протянула ему свой бокал. Он молча налил ей еще шерри,
а себе виски. После всего того, что случилось, им обоим не хотелось разговаривать, но Сару
нисколько не тяготило наступившее молчание. Напротив, она находила в нем утешение и
поддержку. Она подошла к окнам, задергивая гардины на каждом по очереди.
- Просто ума не приложу, что бы я стала делать, если бы вас здесь не было, мистер
Макуэйд.
- Полагаю, вы прекрасно справились бы и без меня.
- Да нет, я так не думаю... Вы, должно быть, с голоду умираете, почему бы вам не
остаться на обед?
- Спасибо, но... нет, мне пора.
- Вот как? Ну да, конечно, у вас есть свои дела... - Она умолкла. Ни один из них не
двинулся с места.
- Когда вы уезжаете в Ньюпорт?
- Скорее всего в четверг.
Ей хотелось спросить, "Когда я снова вас увижу?", - но она промолчала.
- Если будут какие-нибудь вопросы, можете звонить мне по телефону. Сама я на них
ответить не сумею, но смогу перезвонить Бену. Или... - эта мысль только что пришла ей в
голову, - вы могли бы позвонить ему сами, пока он в Чикаго. У вас есть его номер?
- Да.
- Хорошо.
Она наконец повернулась и прошла впереди него в холл, к входным дверям.
- Еще раз спасибо вам за вашу доброту.
Алекс скрипнул зубами, устав выслушивать слова благодарности. Он вдруг понял, что
уже привык к ее очарованию, к ее прелестному лицу, к глазам, хранившим живое тепло,
несмотря на внешнее спокойствие и невозмутимость. Ему казалось, что он уже узнал ее
гораздо лучше, чем позволяло то краткое время, что они провели вместе. Оставить ее сейчас,
просто повернуться и уйти, отделавшись на прощание вежливой улыбкой и несколькими
ничего не значащими словами... какое оскорбительное лицемерие!
Больше всего на свете Алекс мечтал к ней прикоснуться. Позволит ли она? Ему
хотелось взять ее длинные белые пальцы и держать их, пока они не потеплеют, не оживут, не
задвигаются в его руках. Хотелось обнять ее оцепеневшие от усталости гордые плечи.
Просунуть пальцы под этот чопорный белый воротничок, плотно облегавший шею.
Услыхать, как она вздыхает. А потом расстегнуть пуговицы на ее жакете и прикоснуться к
ней сквозь тонкий кремовый шелк блузки.
Сара протянула руку, и он пожал ее. Что-то промелькнуло в ее глубоких глазах,
оттененных густыми черными ресницами, но она сказала только одно:
- Доброй ночи, мистер Макуэйд.
- Доброй ночи, миссис Кокрейн.
- Желаю вам благополучно добраться до Ньюпорта.
- Спасибо.
Их руки расцепились. Алекс помедлил еще две секунды, потом повернулся, бегом
спустился по ступеням крыльца и ушел.
Сара еще на минуту задержалась в дверях, провожая его взглядом, пока он не скрылся
из виду. Она не была наивна и прекрасно поняла ход мыслей мистера Макуэйда. Во всем
этом не было ничего необычного или шокирующего: в конце концов, она и раньше не раз
становилась предметом мужского восхищения. Иногда она находила такое внимание
приятным, порой - утомительным, но оно ничего для нее не значило. Так что же произошло
на этот раз? Не желая заниматься бесплодными размышлениями, Сара захлопнула входную
дверь и поспешила наверх, чтобы посидеть с Ташей до прихода врача.
6
Никто не отозвался на ее робкий стук в дверь спальни для гостей. Сара постучала еще
раз, чуть громче, и, услыхав тихий ответ, заглянула в комнату.
- Ты спишь? - шепотом спросила она.
- Нет-нет, входите, пожалуйста.
Наташа встретила ее появление слабой улыбкой.
- О, вы принесли мне чай! Вы так добры.
- А к чаю - несколько ячменных лепешек нашей поварихи со сливовым вареньем:
никто не может перед ними устоять.
Поскольку Наташа, по ее собственному признанию, в этот день съела на ленч один
только апельсин, Сара решила, что от чая она не откажется.
- Дать тебе сливок и сахару?
- Только сахар, если можно. Вы побудете со мной?
- Да, если хочешь. Давай, Таша, возьми лепешку, ты должна что-нибудь съесть.
Сара села на край кровати, глядя, как смуглая черноволосая девушка послушно
откусывает от сладкой треугольной лепешки. Ей невольно пришло в голову, что шелковая
ночная рубашка персикового цвета, которую она одолжила Наташе, странно выглядит в
сочетании с ее оливковой кожей. Но, возможно, дело было не только в цвете кожи: по
контрасту со знойной, чувственной красотой Наташи светлая рубашка казалась слишком
детской, наивно-девственной.
- Как ты себя чувствуешь?
- Уже лучше, спасибо. Доктор наложил повязку на руку - сразу стало легче.
Доктор Паттерсон сказал, что это сильный ушиб, хотя рука и не распухла. Он
посоветовал щадить левую руку и по возможности не пользоваться ею, пока боль не пройдет.
- Мы бы так и не узнали, что ты поранилась, если бы доктор случайно не обнаружил
повреждение. Не надо так скрытничать, Таша. Тебе вовсе не обязательно быть стоиком.
Особенно сейчас.
Наташа опустила глаза, нервно кроша лепешку на тарелке у себя на коленях.
- Я не знаю это слово, - пробормотала она.
- Стоик? Это человек, который скрывает, что ему больно, и все терпит молча.
- Но теперь со мной все в порядке, мне не больно.
- Нет?
Девушка упорно опускала глаза, избегая взгляда Сары.
- Очень скоро я смогу уйти. Может, даже завтра.
Сара пересела на край кровати.
- Глупости. Ты останешься здесь, пока не поправишься окончательно.
- Но нет, я не могу! Вы слишком добры, но я не должна злоупотреблять...
- Хватит, Таша, и не спорь со мной. Работать ты не сможешь. Как ты собираешься
вращать швейную машинку больной рукой? И потом, куда ты пойдешь? Тебе страшно
возвращаться в свою старую квартиру, да я бы все равно тебя туда не пустила - это
небезопасно. Почему ты плачешь? Не надо, все уже в прошлом, все в порядке, прошу тебя,
не плачь.
- Я не могу удержаться, - прошептала Наташа, закрывая лицо руками. - О, миссис
Кокрейн, мне так стыдно! Ужасно стыдно.
Сара отставила в сторону чайный поднос и обняла девушку.
- Но почему? - спросила она, хотя и знала ответ. О сексуальном унижении ей было
известно все.
- Для меня все изменилось. Того, что было раньше, уже никогда больше не будет.
Не в силах ей солгать, Сара тяжело вздохнула.
- Скорее всего, ты права. Но важно помнить одно: ты ничего плохого не делала. Ты
стала жертвой этого мужчины, но не ты толкнула его на насилие своим поведением или
каким-нибудь поступком. Запомни это, Таша. Не в твоей власти было изменить ход событий.
Наташа вырвалась из ее объятий.
- Я это знаю. Умом я все понимаю, но все равно... Мне так грустно. И стыдно. Я
ничего не могу с собой поделать.
- Я понимаю, поверь. Так легко взять вину на себя, потому что ты чувствуешь себя
грязной из-за того, что случилось. Но послушай меня, Таша. Не позволяй этому негодяю
отравить свою душу. Загляни поглубже в свое сердце, и ты увидишь, что ты ни в чем не
виновата. Только так ты сможешь себя спасти. Ты меня понимаешь? Вспомни, какой была
твоя жизнь до этого ужасного случая, вспомни, какой была ты сама. Вспомни все свои
надежды и мечты, веру в то, что окружающие люди так же добросердечны, как ты сама...
Сара запнулась, утирая слезы со своих собственных щек. Она поняла, что сказала
слишком много: Наташа следила за ней напряженным взглядом.
- Вот что я могу тебе сказать, - закончила она уже более спокойным голосом, - со
временем тебе станет легче. Время заживляет раны, они рубцуются. И тогда боль уйдет. -
Сара криво усмехнулась. - Боль может даже закалить тебя. Она сделает тебя сильнее.
Обе женщины замолчали. Через некоторое время Наташа сказала, что теперь ей
хотелось бы уснуть. Сара забрала поднос и оставила ее одну.
- Это потрясающий наряд, - одобрительно заметила Наташа из глубины обитого
атласом кресла в спальне Сары. - Очень вам идет. Вы бледная, но вам можно носить
контрастные цвета, потому что вы высокая. А таким коротышкам, как я, надо носить
одноцветное.
Сара посмотрела на себя в зеркало на дверце гардероба. На ней была новая блузка из
розового гипюра с буфами на плечах и узкими рукавами до запястья, юбка из черной тафты с
пышной оборкой "гребешком" и шляпа из розовой соломки, отделанная черным
брабантским кружевом. Ей хотелось надеяться, что у нее хороший вкус в одежде, но ее
подход был скорее интуитивным, в то время как Наташа всегда точно знала и могла
объяснить на словах, почему тот или иной предмет одежды кому-то идет или не идет.
- Ты не коротышка, - машинально откликнулась Сара, потуже затягивая задорный
черный бант на поясе. - Просто ты чуть ниже среднего роста.
- Я уже ухожу, мама, - прокричал Майкл в открытую дверь.
- Тебе уже пора на урок? - воскликнула она, оборачиваясь.
Майкл брал уроки игры на фортепьяно, и на этой неделе их перенесли на час вперед.
- Ну тогда подойди и поцелуй меня.
Он вошел, застенчиво поглядывая на Наташу и бормоча приветствия себе под нос. На
новую гостью он взирал как на некую диковинку, исподтишка рассматривал ее, но почти
никогда с ней не заговаривал. Однако Сара была уверена, что скоро он оттает и почувствует
себя свободнее. Ей еще не встречался человек, к которому Майкл отнесся бы
недоброжелательно. Ему нравилась даже миссис Драм. Как говорится, дальше ехать некуда.
Майкл торопливо чмокнул ее в щеку.
- Ой, я чуть не забыл! Смотри, что пришло для меня по почте!
- Что, мой родной? Просто скажи мне, что это такое: я тоже спешу.
Сара опять повернулась к зеркалу и принялась вдевать серьги в уши.
- Это открытка от мистера Макуэйда.
Сара опять обернулась к нему.
- Правда? Ну-ка покажи.
- Смотри, он написал печатными буквами. Он не знает, что я хорошо умею читать.
- Придется тебе написать ему ответ и объяснить, что ты уже грамотный. Прочти мне,
милый. Что он пишет?
- "Дорогой Майкл, - с важностью прочел мальчик, - посмотри, какое великолепное
здание на открытке. В нем есть магазины и рестораны, читальни, ке... ке-гель-бан, биль...
билъ... ярдная, даже теннисный корт и поле для игры в поло. На втором этаже имеется
галерея, где посетители могут сидеть и беседовать, одновременно глазея на идущих мимо
горожан, которых они называют "зеваками" за то, что те имеют на... наглость глазеть
на них в ответ".
Майкл засмеялся: слово "зеваки" показалось ему забавным.
- Это все?
- Нет, там еще говорится: "Передай своей маме, что я с нетерпением жду 27-го.
Искренне твой Александр Макуэйд". Мам, а что будет двадцать седьмого?
- Это тот вечер, когда он п
...Закладка в соц.сетях
