Жанр: Любовные романы
Роковое сокровище
...швырнул в девочку тяжелой деревянной чашей. Чаша просвистела мимо ее головы
и грохнулась об пол. Джиллиан не шевельнулась, не попыталась увернуться и
по-прежнему стояла, пронзая врага ненавидящим взглядом. Неужели она видит
его насквозь? Заглянула в душу? При мысли об этом Элфорд снова затрясся.
— Вон! — взвизгнул он. — Проваливайте! Лайза подхватила
Джиллиан и бросилась к выходу. Оказавшись в сравнительной безопасности, она
прижала девочку к груди и прошептала:
— Все кончено, крошка, мы скоро покинем это страшное место и никогда не
вернемся. Больше ты не столкнешься с убийцей своего отца, а я, слава Богу,
не узрею гнусную рожу своего муженька Эктора. Заживем себе мирно и, если
Господу будет угодно, еще обретем покой и радость.
Лайза была полна решимости скрыться, прежде чем барон Элфорд передумает.
Позволение покинуть Даненшир освободило ее, ибо это означало, что теперь она
может спокойно покинуть Эктора. Во время нападения на замок муж повредился
умом и до сих пор не пришел в себя. В таком состоянии он просто не способен
никуда ехать. Став свидетелем гибели солдат и слуг и едва избежав той же
участи, он безнадежно спятил и теперь бродил по холмам Даненшира, волоча за
собой объемистую торбу, набитую камнями и комьями грязи, которые именовал
своими сокровищами. Ночевал он в углу конюшни, постоянно преследуемый
кошмарами. Остекленевшие глаза смотрели куда-то вдаль. Бессвязные уверения в
том, что он вот-вот станет богаче короля Ричарда, сменялись непристойностями
и грязными ругательствами, поскольку мечты безумца все не сбывались. Даже
захватчики вместе с их предводителем Элфордом, в отсутствие короля взявшим
Даненшир под свою руку, старались обходить Эктора десятой дорогой, а
некоторые солдаты помоложе при виде несчастного падали на колени и
крестились, стараясь таким проверенным способом избавиться от угрозы
подхватить опасное
бешенство
. Однако никто не смел пальцем его тронуть,
поскольку все твердо верили, что демоны, вселившиеся в голову Эктора,
немедленно набросятся на обидчика и превратят его в жалкое подобие человека.
Лайза твердо уверовала, что сам Спаситель благословил ее на побег от мужа.
За семь лет супружеской жизни Эктор не сказал ей ни единого доброго слова,
не выказал ни малейших чувств по отношению к жене. Он твердо верил, что его
святой долг мужа — палкой вбивать в нее покорность и послушание, дабы
обеспечить ей место в раю, и исполнял свои обязанности с невероятным
рвением. Злобное, завистливое ничтожество, с детства избалованное любящими
родителями, Эктор считал, что любое его желание должно немедленно
исполняться и что ему с рождения предназначены особенная судьба и богатая
сытая жизнь; алчность и жадность затмили ему все на свете. Всего за три
месяца до гибели отец Джиллиан назначил его бейлифом: уж очень ловко он умел
обращаться с цифрами. Теперь он получил доступ к деньгам барона и точно знал
размеры его состояния. Горечь и зависть все росли, грозя задушить его,
потому что Эктор искренне считал, будто получаемое им вознаграждение
несоразмерно с трудами.
Кроме того, он еще и оказался трусом. Во время боя Лайза своими глазами
видела, как Эктор схватил кухарку Герту и, прикрываясь ею, как щитом, от
летящих стрел, выскочил во двор. Когда Герту убили, Эктор спрятался под ее
трупом и притворился мертвым. Изнемогая от стыда, Лайза не могла без
отвращения смотреть на мужа, хотя знала, что подвергает опасности свою
бессмертную душу, ибо Господь повелел прощать, а презрение к созданию Божию,
разумеется, страшный грех. И поэтому служанка искренне благодарила Создателя
за возможность искупить вину.
Опасаясь, что Эктору взбредет в голову последовать за ней, Лайза в день
отъезда отправилась попрощаться с мужем в конюшни вместе с девочкой. Крепко
держа маленькую хозяйку за руку, она решительно промаршировала в стойло, где
нашел приют незадачливый супруг. При виде выпачканной навозом и кровью
торбы, висевшей на колышке, женщина брезгливо сморщила нос. От мешка несло
такой же невообразимой вонью, как от нервно бегавшего по крошечной клетушке
владельца. Услышав свое имя, тот съежился и, сорвав с колышка торбу,
поспешно спрятал за спиной. Глаза блудливо забегали.
— Ах ты, старый дурень, — пробормотала жена. — Никому твой
хлам не нужен! Я пришла сказать, что покидаю Даненшир вместе с леди Джиллиан
и оставляю тебя на веки вечные. Слышишь, осел ты этакий? Прекрати причитать
и посмотри на меня. Я не желаю, чтобы ты меня разыскивал, понятно?
Эктор тихо хихикнул. Джиллиан прижалась к Лайзе и предусмотрительно
уцепилась за ее юбку. Женщина, забыв обо всем, немедленно принялась утешать
малышку.
— Не бойтесь его, леди, — прошептала она. — Я не позволю ему
и пальцем вас тронуть.
Горничная выпрямилась и смерила мужа взглядом, полным неподдельного
отвращения.
— Я не шучу, Эктор. Посмей только преследовать меня! Я видеть тебя
больше не желаю! Для меня ты умер. Умер и похоронен навеки.
Но муж, похоже, и не думал обращать внимание на жену.
— Уже недолго... я получу свою награду... все будет моим... такой
куш! — выпалил он, захлебываясь и заикаясь. — Мне воздается по
заслугам... наконец-то! Целое королевство... выкуп... мое... только мое...
Лайза приподняла голову девочки так, чтобы взглянуть ей в глаза.
— Запомни эту минуту, дитя мое. Видишь, что способна сделать с
человеком трусость?
И, не оглядываясь, увела Джиллиан.
Барон Элфорд отказался дать им солдат в сопровождение. Его забавляла сама
мысль о том, что ведьмам придется идти пешком далеко на север. Но юные
братья Хатуэй пришли на выручку одиноким женщинам. Уолдо и Генри, арендаторы
барона Ранульфа, помнили добро и поэтому запрягли пахотных лошадей в убогую
повозку. Оба вооружились чем могли, опасаясь разбойников, во множестве
подстерегавших беззащитных путников на дорогах.
К счастью, поездка прошла без особых происшествий, и девочку с радостью
приняли в доме барона Моргана Чапмена, слывшего в округе отшельником и
затворником. Барон приходился Джиллиан дядей по материнской линии и, хотя
пользовался репутацией человека достойного, все же считался чужаком не
слишком высокого происхождения, а потому редко приглашался ко двору. В его
жилах текла кровь шотландских горцев, и уже одно это обстоятельство не
заслуживало доверия в глазах короля и его приспешников.
Кроме всего прочего, одно появление Моргана внушало посторонним ужас и
страх, ибо ростом он был свыше шести футов двух дюймов — настоящий великан
по тому времени, с густой беспорядочной копной черных волос и неизменно
угрюмым лицом.
Родство между ним и Джиллиан было весьма отдаленным, но хотя Элфорд
вообразил, что примерно наказал строптивую девчонку, отправив ее к
нелюдимому Моргану, ссылка оказалась для нее настоящим спасением. Под внешне
неприступной и мрачной внешностью скрывалось сердце святого. Дядя оказался
любящим, нежным человеком, с первого взгляда признавшим в несчастном, жалком
создании родственную душу. Правда, сперва он заявил Лайзе, что не позволит
какому-то чужому ребенку разрушить его мирную жизнь, но немедленно опроверг
свои же слова, посвятив всего себя Джиллиан. Именно он помог исцелению ее
души. Он полюбил Джиллиан как родную дочь и делал все возможное, чтобы она
вновь заговорила. Морган страстно желал услышать смех малышки, но опасался,
что надежды его пропадут втуне.
Лайза, со своей стороны, тоже старалась как могла заставить Джиллиан если не
забыть, то хотя бы оправиться от трагедии, постигшей ее семью. Но шли
месяцы, а терпение и ласка не возымели никакого воздействия, и служанка была
близка к отчаянию. Все это время она спала в комнате девочки, чтобы при
малейшем шуме вскочить и попытаться успокоить бедняжку, когда ту начинали
терзать безжалостные кошмары.
Обрывки леденящих кровь воспоминаний о той ночи, когда погиб отец,
продолжали терзать дитя. В таком возрасте трудно отличить истину от выдумки
и игры воображения, но она отчетливо видела драку с сестрой из-за сверкающей
драгоценностями шкатулки, падение с узкой лестницы, туннель под замком.
Неровный шрам под подбородком служил доказательством того, что все это
случилось на самом деле. В ушах звучал вопль Кристен. И кровь... Ей
казалось, что и она, и сестра были залиты кровью с головы до пят.
Кошмары, преследовавшие ее, никогда не менялись: безликие чудовища с
красными горящими глазами и длинными, тонкими, как у крыс, хвостами
преследовали ее и Кристен, бегущих по узкому темному проходу. Но в этих
повторявшихся снах она никогда не убивала сестру. Это делали монстры.
В одну из таких ночей, во время страшной грозы, Джиллиан наконец заговорила.
Лайза разбудила девочку, и, по обычаю, завернув ее в один из мягких
шотландских пледов дяди, села с ней в кресло у очага. Тучная женщина
принялась укачивать малышку, приговаривая:
— Не годится так, Джиллиан. Днем ты молчишь, как немая, а по ночам воешь, словно одинокий волк.
И все потому, что копишь боль в сердце, а ее нужно кому-то излить! Разве не
так, мой ангелочек? Поговори со мной, детка. Поделись своим горем.
Лайза не ожидала ответа и едва не уронила подопечную, услышав хриплый шепот.
— Что ты сказала? — вырвалось у нее, чуть резче, чем следовало бы.
— Я не хотела убивать Кристен. Не хотела. Лайза разразилась слезами.
— О, Джиллиан, ты вовсе никого не убивала, сколько раз повторять? Я
слышала, что сказал барон Элфорд. Неужели не помнишь — я все твердила, что
он солгал! Почему ты мне не веришь? Он просто хотел ранить тебя побольнее.
— Она мертва.
— Вовсе нет.
Джиллиан, нахмурившись, взглянула на Лайзу, словно пыталась определить,
правду ли та говорит. Ей отчаянно хотелось поверить горничной.
— Кристен жива, — кивнув, подтвердила Лайза. — Честное слово.
И знай, как бы ни была ужасна истина, я никогда не солгу тебе.
— Я помню кровь.
— В твоих кошмарах?
— Ну да. Я столкнула Кристен вниз. Папа держал меня за руку, но потом
разжал пальцы. И Эктор стоял рядом.
— У тебя в головке все смешалось. Ни твоего отца, ни Эктора там не
было.
Джиллиан зарылась лицом в плечо Лайзы.
— Эктор спятил.
— Уж это точно, — согласилась та.
— А ты была со мной под землей?
— Нет, но я знаю, что произошло. Пока Мод зашивала твою рану, один из
воинов, который был там, рассказал, что тебя и сестру разбудили и отнесли в
отцовскую спальню.
— Меня нес Уильям, — сообщила девочка.
— Знаю.
— Было совсем темно.
Лайза почувствовала, как вздрогнула Джиллиан, и прижала ее к себе.
— Ну да, стояла ночь, а Элфорд со своими солдатами уже ворвались во
внутренний двор.
— Я помню, как открылась стена в папиной опочивальне.
— Этот лаз вел к лестнице и дальше, в коридор под кухней и винными
погребами, — подтвердила служанка. — С твоим отцом было четыре
человека, те, которым он доверил самое драгоценное, что у него было. Ты
знаешь их, Джиллиан. Том, Спенсер, Лоренс и Уильям. Они захватили с собой
факелы.
— Мне велели никому не рассказывать про потайную дверь.
— В твоей комнате тоже была такая, — улыбнулась Лайза.
— Откуда ты знаешь? Кристен сказала?
— Нет, — покачала головой женщина. — Просто каждую ночь я
укладывала тебя спать, а утром находила в постели Кристен. Вот я и
сообразила, что ты пробираешься к ней потайным ходом, поскольку очень
боишься темноты, а в коридоре за дверью спальни не видно ни зги. Значит,
нашла другой способ ночевать у сестры.
— Теперь ты отшлепаешь меня за то, что я проболталась? — боязливо
пробормотала девочка.
— О Господи, Джиллиан, конечно, нет! Я и пальцем тебя не трону.
— Папа тоже не бил меня, хотя вечно грозился. Наверное, это он нарочно,
да, Лайза?
— Ну конечно, — поддакнула горничная.
— Папа держал меня за руку?
— Нет, дорогая. Он даже не спустился вниз. Уклониться от битвы
считалось бы для него бесчестьем, а твой отец был благородным человеком. Он
вернулся к своим солдатам.
— Я столкнула Кристен со ступенек, и она была в крови. Она даже не
плакала. Это я ее убила.
— Ты слишком мала, чтобы понять, — вздохнула Лайза, — но все
же попытайся. И ты, и Кристен вместе скатились с лестницы. Спенсер сказал
Мод, что Уильям, похоже, споткнулся и сбил с ног Лоренса. Каменный пол был
скользким, но Уильям все твердил, что кто-то ударил его под коленки.
— Наверное, это была я, — встревожилась девочка.
— Ты чересчур мала и легка, чтобы проделать такое со взрослым мужчиной.
Просто сил бы не хватило. — Но что, если...
— Ты ни в чем не виновата, — твердо объявила Лайза. — Чудо
еще, что никто не погиб! Однако рану необходимо было зашить, и Уильям отнес
тебя к Мод, а сам стерег под дверью хижины, пока бой не разгорелся совсем
близко. Мод все твердила, что он отчаянно пытался тебя спасти, но к тому
времени, как вы пустились в путь, солдаты барона Элфорда уже окружили двор.
Тебя схватили и отнесли в замок.
— А Кристен тоже поймали?
— Нет, ей удалось сбежать.
— А где сейчас Кристен?
— Не знаю, — вздохнула Лайза. — Может, твой дядя Морган
скажет, что с ней случилось. Завтра обязательно спроси. Он любит тебя,
Джиллиан, и, конечно, поможет найти сестру. Она наверняка скучает по тебе.
— А вдруг Кристен потерялась? — всхлипнула девочка.
— Не потерялась, — заверила Лайза.
— Но она, должно быть, боится и плачет.
— Детка, с ней все в порядке. Она в безопасном месте и вырвалась из
когтей барона Элфорда. Спроси свое сердечко. Оно подсказывает тебе, что
Кристен жива?
Джиллиан кивнула, прилежно наматывая на палец прядь волос Лайзы.
— Верю, — прошептала она, зевая. — А когда приедет папа и
отвезет меня домой?
Глаза служанки снова наполнились слезами.
— Ах, дорогая, папа не может приехать. Он мертв. Элфорд его убил.
— Он воткнул нож в живот папы.
— Господи милостивый! Ты видела?
— Папа не плакал.
— О, мой бедный ангел...
— Может, Мод зашьет папу? Он встанет и заберет меня.
— Нет, — покачала головой Лайза. — Он мертв, а мертвые не
оживают.
Джиллиан выпустила волосы Лайзы и закрыла глаза.
— Папа на небесах, вместе с мамой?
— Конечно, девочка.
— Я тоже хочу на небо, — попросилась крошка.
— Тебе еще рано. Сначала нужно прожить долгую жизнь, дорогая. И только
потом отправляться на небо.
Девочка зажмурилась, чтобы не заплакать.
— Папа умер ночью.
— Да, родная.
Прошло несколько минут, прежде чем Джиллиан снова заговорила.
— Все плохое случается по ночам, — едва слышно пролепетала она.
Закладка в соц.сетях
