Жанр: Любовные романы
Прекрасный принц
...ись туда и того и гляди свалитесь. -
Тэйлор вздрогнула при этом воспоминании и зябко обхватила себя руками, чтобы прогнать
дрожь. - Как вас зовут?
- Виктория.
- Виктория - прелестное имя, - заметила Тэйлор, не придумав ничего лучшего. Ей
хотелось взять эту женщину за плечи и встряхнуть как следует, чтобы голова у нее встала на
место. Но она не поддалась этому порыву, а продолжала рассуждать, стараясь привести
незнакомку в чувство. - Пожалуйста, расскажите мне, что случилось. Мне бы очень хотелось
помочь вам.
Виктория прижалась спиной к перилам, когда Тэйлор сделала еще один шаг к ней. Она
была похожа на загнанного зверя, ждущего своей смерти. Глаза ее сделались огромными от
страха, и она так стиснула руки, что они задрожали.
- Мне никто не в силах помочь.
- Пожалуйста, объясните мне, в чем дело.
- Если бы вы только узнали... вы отвернулись бы от меня и убежали, - горько сказала
Виктория.
- Не думаю, - отвечала Тэйлор. - Прошу вас, доверьтесь мне и расскажите, что
случилось.
Виктория закрыла лицо руками и снова зарыдала. Тэйлор не могла больше ни минуты
выносить страданий этой женщины. Она рванулась вперед, встала прямо перед несчастной и
протянула ей руку.
- Вам надо только дать мне руку, Виктория. Об остальном позабочусь я сама.
Виктория смотрела на Тэйлор, не зная, на что решиться. И когда та уже подумала, что
ее дружеское предложение сейчас будет отвергнуто, Виктория сделала удивительную вещь -
медленно и робко она протянула свою руку.
Тэйлор помогла ей подняться на ноги и обняла за плечи, чтобы увести как можно
дальше от борта. Она хотела, чтобы расстояние между океаном и этой отчаявшейся
женщиной было максимальным, хотя это было почти невозможно, ибо океан окружал их со
всех сторон.
Виктории так Отчаянно не хватало простого человеческого участия и доброты,
ласкового слова утешения, в котором не звучало бы ни единой обвиняющей ноты, что она
буквально бросилась в объятия Тэйлор, и они обе чуть не упали. Тэйлор, однако, сумела
устоять на ногах. Виктория безутешно рыдала у нее на плече. Тэйлор ласково похлопывала
ее, стараясь успокоить. Ей было не очень удобно, так как Виктория была на один или два
дюйма выше, но Тэйлор не обращала на это внимания. Она хотела дать Виктории
выплакаться. Тэйлор знала, что рыдания - это первый шаг к исцелению. Мэриан никогда не
плакала и, может быть, именно поэтому превратилась в такую жесткую, нервную женщину.
Очень скоро рыдания Виктории вывели Тэйлор из равновесия. Она старалась сохранять
хладнокровие, но быстро поняла, что это выше ее сил, и ее взор тоже затуманили слезы.
Виктория бормотала какие-то бессвязные слова и фразы вперемешку с цитатами из
трагедий Шекспира. Из всего этого хаоса с трудом можно было понять, что она доверилась
мужчине, любила его и верила всем сердцем, что он женится на ней. И Тэйлор, наконец,
поняла истинную причину ее отчаяния.
Виктория была беременна.
Тэйлор почувствовала одновременно облегчение и злость.
- Господи, и это все? - воскликнула она. - У вас будет ребенок, не так ли? А я
подумала, что вы совершили какое-то страшное преступление.
- Но это ужасно, - запричитала Виктория.
Тэйлор совсем неаристократично фыркнула.
- Да вовсе нет, - возразила она. - Вот убить человека, который обманул вас и
воспользовался вашей наивностью, было бы ужасно. - Она сделала паузу и вздохнула. - А
впрочем, если подумать, может, и не такое кошмарное это было бы преступление.
- Жизнь моя кончена.
Тэйлор постаралась взять себя в руки. Этой бедной женщине, наверное, пришлось
выслушать массу обвинений в свой адрес. Прошло несколько минут, пока она придумала,
что сказать.
- Да, кончена та жизнь, которую вы вели, а теперь вы просто начнете новую. Идите
сюда, присядьте и успокойтесь.
Виктория совершенно обессилела от слез. Тэйлор подвела ее к скамеечке у стены,
примыкающей к прогулочной палубе.
Виктория села, поправила юбки, сложила руки на коленях и в унынии склонила голову.
Лукас, довольный тем, что прямая опасность миновала, отступил еще глубже в тень,
откуда мог наблюдать и дальше, не нарушая их уединения.
Тэйлор была слишком возбуждена и не могла усидеть на месте. Она ходила взад и
вперед перед Викторией и вслух взволнованно обдумывала ситуацию.
- Вы все еще любите этого человека?
- Нет, - ответила Виктория с жаром.
- Прекрасно, - объявила Тэйлор. - Он недостоин любви. У вас есть родственники,
которые приютят вас в Америке?
- Нет. Я и не думала о том, что доеду туда. Я потратила все деньги на оплату проезда
на пароходе. А одежду захватила только потому, что отец выбросил все мои вещи на
мостовую.
- Ваши родители выгнали вас из дома? - Тэйлор была просто ошарашена.
Виктория кивнула в ответ:
- Я не могу винить их. Я никогда не оправдывала их ожиданий.
- А я могу их обвинить, - не согласилась Тэйлор. - Они ваши родители. Они всегда
должны были оставаться на вашей стороне. Моя бабушка никогда бы не предала меня.
- Если бы моя бабушка была жива сейчас, она бы тоже поддержала меня, - вздохнула
Виктория.
- А что мужчина, из-за которого вы находитесь в этом положении? Он знает, что вы
ждете от него ребенка?
- Да.
- Ну и? - поторопила Тэйлор, когда Виктория замялась с ответом.
- Он не желает иметь к этому никакого отношения.
- Немного поздно для такого решения, не так ли?
- Он хочет жениться на леди Маргарет Кингсуорт. У нее очень богатое приданое.
Это известие разожгло любопытство Тэйлор. Она знала леди Маргарет, и ей не
терпелось узнать, кто же этот негодяй.
- А кто этот человек?..
- Я никогда не назову его имени! - почти прокричала Виктория.
Тэйлор поспешила успокоить ее.
- Я больше никогда не буду вас об этом спрашивать, - пообещала она. - Вы уверены,
что совсем не любите его?
- Сейчас не могу понять, что я вообще в нем находила. Надо было прислушаться к
совету Уильяма, потому что он писал: "Люби умеренно; этим держится любовь долгая;
слишком стремительная приходит с таким же опозданием, сколь и слишком медленная".
Боже, она опять цитирует Шекспира. И плачет, Тэйлор старалась не потерять терпения.
Это было очень трудной задачей.
- Прошлое - это прошлое, Виктория. Мы не в силах исправить того, что уже
произошло. Теперь надо смотреть в будущее.
- Я всем сердцем надеялась, что он женится на мне.
- Много хороших казней помешали плохим женитьбам, - произнесла Тэйлор, отвечая
несчастной женщине словами того же Шекспира.
Тут Виктория впервые за все время улыбнулась.
- Боюсь, я и правда хотела бы видеть его повешенным за его ложь и обман. И все же я
была добровольным... соучастником.
- Вы были наивны, а он просто воспользовался этим. Он настоящая змея.
- Но я несу такую же ответственность за свою ошибку.
Тэйлор не могла не восхищаться своей собеседницей: эта женщина отвечала за свои
поступки и никого не обвиняла, даже эту свинью, которая ее соблазнила. Она собиралась
сказать ей о том, что восхищена ею, когда Виктория спросила:
- А как ваше имя?
- Тэйлор.
- Тэйлор? Та самая леди Тэйлор?
- Вы слышали обо мне?
- Конечно, о вас все знают, миледи.
- Откуда? - поинтересовалась Тэйлор.
- Это унижение... о Боже, мне не следовало быть такой бестактной.
Плечи Тэйлор поникли. Неужели вся Англия знает о ее позоре?
- Это было вовсе не унижение. Я все больше и больше понимаю, что он меня этим
просто осчастливил. - Боже, сколько же раз она произнесла эти слова еще в Лондоне? Не
меньше ста, подумалось ей.
- А вы по-прежнему любите его? - спросила Виктория.
- Я его никогда и не любила, - задумчиво ответила Тэйлор. - Теперь я это понимаю. Я
вышла замуж за его брата, - добавила она и кивнула головой, когда увидела удивление
Виктории. - Правда, его я тоже не люблю. Однако должна признаться, он все больше
привлекает меня. Но он мужчина, и поэтому не исключено, что негодяй. Как большинство из
них. Хотя мой муж достойный человек. Я уже успела это заметить.
- Может быть, в конце концов вы и влюбитесь в него, - предположила Виктория.
Какая ужасная мысль, особенно если учесть, что они расстанутся, как только приедут в
Бостон.
- Кто знает? - проговорила Тэйлор вслух, чтобы Виктория думала, будто высказала
надежду, которой суждено сбыться.
Затем она подошла и села рядом со своей новой подругой. И осторожно перевела
разговор на ее деликатное положение.
- Сегодня вечером вы приняли очень важное решение.
- Разве? И что же это за решение?
- Продолжать жить. А все остальное уже будет нетрудно. Я вам обещаю.
Виктория не поняла. Тэйлор сказала, что объяснит свою мысль позже. И спросила
Викторию, чего та больше всего хочет от жизни. Каковы ее самые сокровенные мечты и
надежды? И если бы она могла получить все, что захочет, чего бы она пожелала?
Виктория охотно отвечала на ее вопросы. Она говорила почти два часа. Наконец-то у
нее появилась возможность выговориться. Ее пугает неизвестность, призналась она. И
будущее одиночество. Это обстоятельство внушало ей наибольший страх. Вот тут Тэйлор
понимала ее куда лучше, чем Виктория могла представить. Быть совсем одной и нести
ответственность за двоих детишек - об этом было страшно даже подумать. Но она сделает
все, что от нее зависит, чтобы малютки были в безопасности. Чутье подсказывало ей, что и
Виктория станет так же защищать свое будущее дитя.
- В первую очередь вам надо привыкнуть к этой мысли, - сказала она.
- К какой мысли? - спросила Виктория.
- К мысли о будущем материнстве, - пояснила Тэйлор. - Держу пари, что скоро вы
полюбите своего малыша всем сердцем.
- На самом деле я толком даже не думала о ребенке. Я была поглощена жалостью к
самой себе.
Тэйлор погладила ее по руке.
- Вас предали. Ничего удивительного, что вы испытывали обиду и жалость к себе.
Виктория громко зевнула, извинилась за свое неделикатное поведение и сказала:
- Ветер усилился. Капитан говорил, что будет шторм.
Вдруг по палубе пронесся резкий порыв ветра. Виктория задрожала. Глядя на нее, и
Тэйлор, до сих пор даже не замечавшая, что похолодало, тоже начала дрожать.
- Нам лучше отправляться по каютам, - предложила она.
- Да, - согласилась Виктория. Она встала, потом обернулась к Тэйлор:
- Спасибо, что выслушали меня. Вы очень добры, миледи.
Тэйлор растерялась и не знала, что ответить. Она всегда чувствовала себя неловко,
когда ей говорили комплименты. Да и не так уж много их слышала. Она редко получала
похвалы за свои действия. Мадам ожидала от внучки определенного поведения и давала
какие-то оценки, только если Тэйлор не оправдывала ее ожиданий.
Виктория явно ждала, что Тэйлор скажет или сделает что-нибудь. Поэтому она просто
кивнула в знак согласия. Потом откашлялась и серьезным голосом, почти как ее бабушка,
проговорила:
- Завтра я бы хотела встретиться с вами в судовой библиотеке в два часа дня. Я уже
заметила, что в это время там никого не бывает, поэтому нам никто не будет мешать, когда
мы будем обдумывать наши планы на будущее.
- Мы?
- Разумеется.
- Какие планы, миледи?
Тэйлор удивилась, услышав этот вопрос.
- Как какие? Планы на будущее для вас, - пояснила она. - А вы решили, что я
похлопаю вас по спинке в утешение и пойду своей дорогой?
- Я просто не знала, что думать, миледи.
- Перестаньте называть меня "миледи". В Америке титулы вообще не имеют никакого
значения.
- Вы уверены?
- О да. Я читала об этом в одной книге, это точно. Виктория согласно кивнула:
- Вы правда поможете мне?
- А как может быть иначе?
Господи, она опять заплакала. Тэйлор уже не в силах была пройти новый круг слез и
утешений.
- Прошу вас, перестаньте, - взмолилась она. - Вы себя доведете до полного
изнеможения. Ну как можно было подумать, будто я могу оставить вас в беде. Как же вам не
стыдно, Виктория?
- Я не хочу обременять вас или допускать, чтобы вы...
Тэйлор взяла Викторию под руку и подвела ее к лестнице.
- Я знаю, что вы не хотите никого обременять. Обещаю вам, что этого не будет. Видите
ли, просто у меня ужасная привычка. Мне все время кажется, что я всегда лучше других
знаю, что именно им нужно.
- А мне совсем даже не кажется, что это такая уж плохая привычка - знать, что именно
нужно другому человеку, - отвечала Виктория.
- Да не просто другому человеку, - поправила ее Тэйлор. - А всем. И это
действительно мой серьезный недостаток. Мадам считает, что это моя беда. Она говорит, что
я не должна вмешиваться и что с моей стороны очень самонадеянно полагать, будто я
способна изменить что-то в судьбе другого человека. Именно такие слова она мне повторяла
множество раз. Боюсь, что она права. Это действительно самонадеянно. Даю вам слово,
Виктория, что не буду вынуждать вас делать то, что вы сами не захотите делать. Но все-таки
настаиваю на том, чтобы вам помочь.
- Благодарю вас, Тэйлор.
- Мы вернемся к этому разговору завтра, когда вы хорошенько выспитесь и отдохнете.
- Я очень ценю вашу готовность помочь мне советом. - Виктория помолчала
мгновение, а потом продолжала:
- Скажите, а вы всегда знаете, что хорошо для вас самой?
Тэйлор печально вздохнула.
- Это-то как раз и есть мой самый главный камень преткновения, - объяснила она. - Я
почти никогда не знаю, что хорошо для меня - только для других.
Виктория улыбнулась, услышав нотки замешательства в ее голосе.
- Может быть, я буду знать, что нужно вам. Тэйлор улыбнулась в ответ:
- Может, и так.
Лестница была недостаточно широка, чтобы по ней могли пройти одновременно два
человека, и поэтому Тэйлор сделала Виктории знак, чтобы та шла первой.
- Я провожу вас до дверей вашей каюты, чтобы знать, где вас найти.
На нижней ступеньке Виктория остановилась и повернулась к Тэйлор. Выражение ее
лица было торжественным.
- Мы будем друзьями?
Тэйлор отвечала без всяких колебаний:
- По-моему, мы уже друзья.
Обязательство было дано. Тэйлор прекрасно понимала, какую ответственность на себя
берет. И не дрогнула. Она будет заботиться о Виктории до тех пор, пока та не встанет на
ноги и не сможет позаботиться о себе сама. И о ребенке, про себя добавила Тэйлор. Она не
должна забывать о ребенке.
Друг всегда поможет другу - да, - но в обещании Тэйлор было нечто большее. Гораздо
большее. Детей, всех детей без исключения, должны нежно любить и оберегать от зла все
способные на это взрослые. В представлении Тэйлор это было не просто правило, это была
священная заповедь, и она сделает все, чего бы это ни стоило, чтобы обеспечить спокойствие
и безопасность Виктории и ее ребенка.
Любой ценой. Это не просто ее желание. Это ее долг.
Все ее благородные намерения гибли вместе с ней. Она уже никому не сможет помочь,
тем более себе. Корабль тонет, и она не в состоянии ничего сделать. Она не сомневалась, что
через какие-нибудь несколько минут все они будут покоиться на дне океана. Тэйлор очень
хотелось встать на колени и помолиться Создателю, чтобы он простил ее за все плохое, что
она когда-нибудь о ком-нибудь подумала, кроме, разумеется, дяди Малькольма. Она
полагала, что если искренне раскается в том, что любит покомандовать и бывает
высокомерной, то, возможно, сумеет пробраться на небеса, но встать на колени было просто
невозможно, потому что ураганный ветер без конца кидал их небольшое судно из стороны в
сторону. Тэйлор забилась в угол кровати и прижалась к стене. Она очень старалась не
бояться, но Бог свидетель, это было выше человеческих сил. Может быть, все было бы не так
страшно, если бы не глубокая ночь и не кромешная темнота в каюте. Тэйлор была в ужасе от
этого мрака, но боялась зажечь лампу, чтобы не устроить пожар. И поэтому сидела в
потемках, зажмурив глаза, обхватив руками подушку, и слушала, как ее чемоданы ударялись
сначала об одну, а потом о другую стену. В ожидании неминуемого конца она старалась
заглушить страх и панику молитвами, обращенными к Создателю.
А что же будет с детьми ее сестры? Двойняшкам нужна мать. Она не могла даже
представить, что произойдет с малышками без нее. А Виктория... Что будет, если она
останется в живых, а Тэйлор - нет? Как Виктория сможет выжить в Америке без средств и
без родственников? Тэйлор ведь обещала помочь своей новой подруге...
Господи, а сколько всего она собиралась сделать было несправедливо умирать таким
образом. Она громко всхлипнула и дала волю слезам. Никто, даже такая высокомерная
командирша и всезнайка, не должен так умирать. Она не хотела умирать совсем одна. Ей
нужна была компания.
А больше всех ей нужна была Мадам.
Дверь вдруг с грохотом распахнулась. Тэйлор подпрыгнула от неожиданности. На
пороге стоял мистер Росс. Он почти полностью закрывал собой дверной проем. Она видела
его отчетливо, потому что сзади его ярко освещала лампа, укрепленная высоко на стене
коридора в кожаном чехле.
Еще ни разу в жизни Тэйлор не была так рада кого-нибудь видеть. Он ей показался
богом. Или принцем. Он промок с головы до ног. Темные волосы падали на лоб, а белая
рубаха и черные штаны облепляли его тело, четко очерчивая мускулы на руках, плечах и
бедрах. Он показался ей непобедимым. Он был как могучий воин из прошлого, этот
принц-гигант, за которым она была замужем. И Тэйлор почувствовала, что одно его
присутствие успокаивает ее.
Лукас Росс не мог бы показаться ей более привлекательным, даже если бы на нем было
сейчас элегантное королевское одеяние.
- Чертовски сильный ветер, - как бы невзначай заметил он и шагнул в каюту. - Я
промок насквозь.
Потом он повернулся, бросил свою свернутую постель в угол каюты рядом со своими
сумками, встряхнул головой, как собака после дождя, и капли веером разлетелись вокруг
него.
Лукас улыбнулся Тэйлор. По ее лицу он сразу понял, что она страшно напугана. По
щекам ее катились слезы. Глаза сделались огромными от ужаса. Она смотрела на него не
отрываясь, но было ясно, что ужас в ее глазах вызван отнюдь не его вторжением в каюту
посреди ночи. Хотя Лукас использовал эту каюту только для того, чтобы оставлять одежду,
он в течение дня много раз заходил сюда. Нет, не он причина ее слез. Она была перепугана
штормом.
Он не мог винить ее за это. Если честно, то в душе он чувствовал то же самое, что было
написано у нее на лице. Лукас и раньше видел шторма, но не такие сильные, как этот. Им
грозила самая настоящая опасность пойти ко дну.
Однако он не собирался делиться своим мнением об этих ужасных обстоятельствах с
Тэйлор. Меньше всего на свете ему была сейчас нужна женщина в истерике, и потому он
заставил себя двигаться не торопясь, действовать так, словно у него в запасе масса времени.
И вообще старался вести себя как можно более беззаботно. Он даже посвистывал.
Она нервно вздрогнула, когда корабль снова накренился.
- Вам больше нравится сидеть в темноте? - поинтересовался Лукас.
Целую минуту она не могла сказать ни слова. Потом прошептала:
- Нет, - и подвинулась так, что он снова стал видеть ее в луче света из коридора. - Но я
боялась, что в каюте начнется пожар, если я снова зажгу лампу.
Лукас повернулся, собираясь выйти.
- Куда вы, мистер Росс?
От паники голос ее сделался резким и дрожащим. Она никак не могла успокоиться. И в
то же время ей не хотелось, чтобы он видел, как ей страшно. Вдруг подумает, что она
трусиха. Господи, до чего смешно, мелькнула у нее мысль, волноваться о его мнении сейчас,
за какие-то минуты до их неминуемой гибели, но, как бы это ни было глупо, она старалась
скрыть страх. Лукас Росс не очень хорошо знал ее, и она не желала, чтобы он ушел в эту
страшную водяную могилу, думая, что женился на тряпке.
- Сейчас принесу из коридора фонарь, - крикнул он. И буквально через мгновение
вернулся в каюту.
Она наблюдала, как он закрыл дверь, потом пересек каюту и привязал фонарь к
железному крюку, торчащему из стены. Один из ее чемоданов буквально пронесся мимо
него, пока он закреплял лампу. Корабль при этом резко и опасно пошел вниз. Тэйлор
прижалась спиной к стене, уперлась пятками в постель и попыталась в очередной раз
сохранить равновесие. Тем не менее ее бросило на бок. А Лукас даже не шевельнулся. На нее
это произвело впечатление. Вот так же он воспринимает происходящее, решила она.
Ужасающая ситуация, в которой они находятся, кажется, так же мало его трогает.
Она почувствовала, что необходимо сказать о главном:
- Мы в самом центре урагана, сэр. По-моему, то, что наш корабль пойдет ко дну, -
только вопрос времени...
Лукас пожал плечами, сделав вид, что ему все равно. Он не торопясь снял рубашку,
обошел чемодан, отодвинул его в угол, потом сел на него, чтобы снять туфли.
- Вы разве совсем не обеспокоены, мистер Росс?
- Просто ветер немного усилился, Тэйлор. В это время года еще не бывает ураганов.
Вот увидите: ветер стихнет через пару часов.
Он солгал не моргнув глазом. Она внимательно смотрела на него, выискивая малейшие
признаки озабоченности. Но ничего не увидела.
- Вы не волнуетесь, мистер Росс? - спросила она. И, не давая ему ответить, задала
следующий вопрос:
- Вы раньше бывали в подобных штормах?
- Сто раз, - солгал он.
- Тогда ладно. - Тэйлор протяжно и с облегчением вздохнула. Ей даже удалось
улыбнуться.
Она чувствовала себя намного лучше, почти в безопасности. И тут он взял и разрушил
ее почти восстановленное спокойствие. Он снял брюки.
Тэйлор зажмурилась:
- Мистер Росс, что вы задумали?
Она почти кричала. Его терпение лопнуло:
- Вы когда-нибудь перестанете называть меня "мистер Росс"? Требование прозвучало
достаточно грубо. Тэйлор была ошарашена тем, что он сорвался.
- Если вам угодно, - ответила она, не открывая глаз. Услышала, как Лукас пробурчал
что-то себе под нос, но не разобрала слов. Однако на всякий случай нахмурилась - вдруг это
было какое-нибудь богохульство. И от всей души надеялась, что он это заметил.
Лукас разделся и подошел к чемодану, чтобы достать сухие брюки. Обычно он спал
нагишом, но так как в последнее время ему приходилось спать на палубе, он, естественно, не
раздевался. И сегодня ему тоже придется оставаться в брюках, и все потому, что эта юная
леди у него на шее держит себя так чертовски щепетильно и чопорно.
Боже спаси меня от девственниц, подумал он. У нее случится сердечный приступ, когда
она поймет, что он серьезно намерен лечь с ней в одну постель.
Однако он не собирался прикасаться к ней. Близость со своей законной супругой
только осложнит их финансовый договор. Меньше всего на свете Лукасу хотелось быть
женатым, и он понимал, что если притронется к ней, то уже будет связан долгом чести и не
сможет порвать эти узы. Лучше повеситься. Или снова оказаться в тюрьме.
Мысли об ужасах семейной жизни настолько заняли его, что он не заметил, как корабль
снова накренился. Огромный чемодан изо всей силы наехал на его правую ногу. Лукас тихо
выругался, отмахнулся от своих мрачных мыслей и надел штаны.
Тем временем Тэйлор, уверенная, что он об этом не подозревает, не сводила с него
глаз. Красота его тела заворожила ее, и она просто вся залилась краской от этого зрелища.
Лукас Росс был грациозен, как пантера. Мускулы его ног и плеч, казалось,
перекатывались от каждого движения. Кожа имела золотистый оттенок, наверняка от солнца.
Узкая талия и необыкновенно широкие плечи. Боже, он был настоящим образцом мужского
совершенства. Если бы она была из слабонервных, она бы наверняка уже потеряла сознание.
С ее точки зрения, он был просто великолепен.
Тэйлор поймала себя на мысли, что ей хочется, чтобы он повернулся кругом. Но Лукас
не оказал ей такой любезности. Он застегнул брюки и подошел к постели. Его грудь была
покрыта густой порослью темных волос, клином спускавшихся к талии. Корабль вновь
накренился. Тэйлор, поглощенная созерцанием своего супруга, забыла, что надо держаться.
Ее подбросило вверх. Он поймал ее и не дал упасть на пол каюты.
Лукаса удивила ее реакция: она рассмеялась. Он надеялся, что это не истерика.
- Что здесь смешного?
Она пожала плечами. Кожа его была такой теплой. Тэйлор заметила это, когда обвила
руками его шею. Корабль снова покачнулся. Именно этого она подсознательно ждала. Она
положила голову Лукасу на плечо и крепко прижалась к нему.
- Вы ведь не пойдете обратно на палубу? Иначе снова вымокнете до нитки.
- Нет, я не пойду на палубу.
Тэйлор и не подумала ослабить свои объятия. Она не даст ему ускользнуть. Ей было
слишком страшно оставаться одной. Лукас стал ее тихой гаванью во время шторма.
- Но вы не можете спать на полу, - неожиданно выпалила она. - Чемоданы не дадут
вам покоя, они просто летают по каюте.
- И что вы предлагаете?
- Вам придется лечь со мной.
Он чуть не уронил ее. Она отклонилась назад и посмотрела на него. Черт побери, у нее
самые прелестные глаза, какие он когда-либо видел. И рот. Любой мужчина сойдет с ума,
глядя в эти голубые глаза и думая о том, что могут делать с ним эти обворожительные,
чувственные губы.
- Я буду спать под одеялом, а вы сверху, - быстро проговорила она. Выражение его
лица смутило ее. Ей хотелось, чтобы он понял, что она не бесстыдна, а просто практична.
- Это мудрое решение, - заявил он. - И вполне цивилизованное.
Он почти уронил ее на середину кровати. Тэйлор поняла, что ее ночная рубашка
собралась у нее на коленях. Поспешно поправила ее и забралась под одеяло. И пока Лукас
стоял, упершись руками в бока и глядя на нее со странным, необъяснимым выражением на
лице, она прижалась поближе к стене, взбила свою подушку и закрыла глаза. Лукас
чувствовал себя слишком усталым, чтобы гадать, почему вдруг Тэйлор ведет себя так,
словно больше его не боится. Он намеревался воспользоваться временной удачей и лечь в
постель, пока она не передумала. Он подошел к лампе, убавил пламя, оттолкнул с дороги
чемодан и вернулся к кровати.
Тэйлор старалась неподвижно лежать на боку, но качка делала это почти невозможным.
Она была слишком легкой, чтобы удержаться на месте, а уцепиться ей было не за что, и
Лукас, только-только удобно вытянувшийся на спине, вдруг обнаружил, что она буквально
прилепилась к его левому боку. Она долго извинялась, а потом снова откатилась к стене.
И началось. Каждый раз, когда корабль качало, Тэйлор сильно ударялась о Лукаса,
громко
...Закладка в соц.сетях
