Новобрачная

Аннотация

Юную Джейми, дочь английского барона, по приказу короля отдают в жены
могущественному шотландскому лорду Алеку Кинкейду. Но то, что начиналось как
брак по принуждению, переросло затем в неистовую страсть, обжигающую сердце.
Нерушимые узы связали прекрасную девушку, достойную быть подругой великого
воина, и отважного героя с пламенной душой. Такова история великой любви,
изменившей человеческие судьбы...

Пролог

Пробил смертный час.
Душа женщины Алека Кинкейда обрела наконец покой. Погода стояла мерзкая, и
столь же мрачное выражение было на лицах людей, собравшихся на краю
холмистой гряды — последнем пристанище несчастной.
Тело Елены-Луизы Кинкейд, молодой жены вождя, решением церкви должно было
быть предано земле именно в этом мрачном месте, подальше от христианского
кладбища, ибо она совершила один из самых страшных смертных грехов — лишила
себя жизни. Черная душа подобна червивому яблоку, и ей не место среди чистых
христианских душ, на которые распространится ее тлетворное влияние.
Дождь лил как из ведра, и представители клана, присутствующие на погребении,
промокли до нитки. Тело самоубийцы, завернутое в черно-красный клетчатый
плед, разбухло от дождя и с трудом вмещалось в сосновый гроб. Алек Кинкейд
сам хоронил жену — остальные молча наблюдали. В стороне от всех стоял старый
священник, отец Мердок. Лицо его выражало страдание: Елена ушла без
покаяния, без отпущения грехов. Он даже не мог прочитать над ней молитву,
так как нет молитв, которые читают над самоубийцами. Церковь строго осудила
Елену, и душе ее, уже сейчас стоящей на пороге ада, предстояло гореть в
вечном огне.
Мне приходится нелегко. Стоя неподалеку от священника, я стараюсь сохранить
на лице подобающее случаю выражение и шепчу молитвы. Я молюсь не о душе
Елены, а о том, чтобы все поскорее закончилось.
Елена умирает тяжело и долго. Целых три дня она борется со смертью, и все
эти дни я молюсь, чтобы она не пришла в себя и не раскрыла правду.
Жена Кинкейда перед смертью заставила меня хорошо помучиться. Пока она
умирала, все в моей душе трепетало от страха. Чтобы прекратить эту пытку, я,
улучив момент, накидываю плед на ее бледное лицо и тем самым способствую ее
последнему вздоху.
Господи, какое облегчение я испытываю после ее смерти! От страха, что правда
может выплыть наружу, я покрываюсь липким потом, от него деревенеет
позвоночник, сжимается сердце.
Я изгоняю из себя этот страх, совершив убийство! Мне хочется петь от радости
— кончено! Но я сдерживаю себя и ни словом, ни взглядом не выдаю своего
торжества.
Сейчас все мое внимание сосредоточено на Алеке Кинкейде. Он стоит у
разверстой могилы, безвольно опустив руки и склонив голову. Печаль или гнев
наполняют его сердце? Как он относится к греховной смерти Елены? Жалеет ли
ее? Кинкейд всегда хорошо умел скрывать свои чувства, и еще никому не
удавалось заглянуть ему в душу.
Хотя какое мне дело до того, что чувствует сейчас Кинкейд? Время залечит его
раны. Время будет работать и на меня — наступит момент, и я займу свое
законное место. Священник внезапно закашлялся сухим дребезжащим кашлем, и
мой взор обратился к нему. Похоже, он собирается заплакать. Я в упор смотрю
на него, и он постепенно берет себя в руки. В раздумье он качает головой, и
я читаю все его мысли. Они написаны на его лице.
Женщина Кинкейда опозорила их род.
Мне хочется смеяться. Боже, помоги мне!

Закладка в соц.сетях