Жанр: Любовные романы
Прекрасная колдунья
...енно уставился на
яркое пламя, словно надеялся найти ответ именно там.
- Неужели Королева эльфов выгнала тебя из твоей собственной комнаты? -
услышал он тихий насмешливый голос и
тут же обернулся.
Из тени вышла Кейлин, с легкой улыбкой на устах и загадочным блеском в
глазах. Рон нахмурился. Он все еще
чувствовал себя неловко с этой новоявленной сестрой. Слегка помедлив, он пожал
плечами.
- Ты, очевидно, наслушалась сэра Брайена. Она вовсе не Королева эльфов.
- Нет? - Кейлин пожала плечами, тоже шутливо передразнивая его. - Но что-то
такое в ней все же есть. В ее повадке,
в ее черных глазах... Они такие черные и глубокие, словно омут. В замке уже
шепчутся, что она не иначе как ведьма. Или
просто якшается с нечистой силой.
Рон слегка улыбнулся.
- А ты? Ты так не думаешь?
Грациозно подойдя к скамейке возле очага, Кейлин уселась, обхватив руками
колени и глядя на него снизу. Рассеянная
улыбка все еще играла на ее полных губах, а отблеск огня заставлял светлые
волосы переливаться красным и золотым.
- Она мне нравится. Она не похожа на других. Мне почему-то казалось, что ты
выберешь бледную, чахлую дурочку...
Рон поставил носок сапога на край очага.
- А почему тебя заботило, что за женщину я выберу?
- Потому что знала, что однажды ты все же вернешься. Дэвид тоже верил в это,
а вот отец оставил уже всякую
надежду... Винн как-то сказал мне, что ты теперь предпочитаешь Англию. А может,
он и прав был в конце концов? - Она
испытующе посмотрела на Рона, поскольку он промолчал, и, очевидно, что-то решила
для себя. - Нет, пожалуй, прав
оказался Дэвид. Но Боже, Рон, почему ты не сумел вернуться раньше?! Ведь они все
погибли!..
Рон отвернулся, чтобы не видеть, как она плачет. Это было слишком тяжело...
Полено затрещало в огне и рухнуло среди
рассыпавшихся искр и дыма. Наконец Рон зажмурил глаза и потер лоб.
- Что ты можешь знать об этом?!
Кейлин вскинула голову.
- А что, думаешь, мы никогда не разговаривали? Ты считаешь, что, раз я
незаконная дочь, я не была членом семьи?
Ошибаешься. Наш отец любил меня, и я слышала его разговоры с сыновьями по ночам.
Я знала, какая боль его терзает,
оттого что ты забыл его!
- Забыл? Ты сама не знаешь, о чем говоришь! Не тебе судить о таких вещах.
Тебя еще на свете не было, когда я уехал.
Светло-серые глаза Кейлин, насмешливые и ясные, твердо смотрели на него. Они
были так похожи на глаза его братьев,
что Рон почти видел в ее нежных чертах их дорогие черты...
- Я все знаю, Рональд.
Это было сказано тихо, но Рону в ее словах почудилась насмешка и вызов,
который заставил его встрепенуться и
напрячься.
- Не шути со мной, девочка! Ты ничего не знаешь. Ты думаешь, я уехал по
доброй воле? Мне было восемь лет, когда
меня отправили к английскому королю. Восемь лет, когда я в последний раз в своей
жизни видел отца и мать! - Рону не
понравилось, что голос его задрожал от волнения, но он уже не мог справиться с
ним и отвел взгляд в сторону, сощурившись
на пламя. - Ты ничего не знаешь, - повторил он.
- Я знаю, что отец тосковал по тебе! Он писал тебе письма, но ты ни разу не
ответил. Он страстно желал знать о твоей
жизни, а приходилось получать все новости от твоего оруженосца. Если ты мне не
веришь, спроси его! Спроси Моргана,
которого послали с тобой, чтобы он берег и охранял тебя, чтобы напоминал тебе о
твоей родине, о семье, которая любит тебя
и помнит. Ты думаешь, отцу легко было это пережить? - Голос ее слегка дрожал. -
Ты знаешь, как он любил тебя? Мне бы
хотелось хоть раз услышать о себе то, что он говорил о тебе! О, разумеется, он
был добр ко мне. Он заботился обо мне и посвоему
любил, но я не была сыном! Я не была тем сыном, которого он потерял и
которого я не могла ему заменить... Мне
говорили, что он плакал, когда я родилась, потому что я была девочкой.
Кейлин встала и слегка дрожащими руками расправила юбки.
- Долгое время я ненавидела тебя за это. И вот теперь ты здесь, а мне иногда
кажется, что я по-прежнему ненавижу тебя!
Она повернулась, чтобы уйти, но Рон остановил ее единственным словом,
произнесенным хриплым и нетвердым голосом:
- Подожди, - сказал он.
Она бросила на него гордый вызывающий взгляд, напомнивший ему Джину. И тут
Рон увидел, как она еще молода, как
уязвима и напугана - заброшенная в этот враждебный мир точно так же, как и он
сам когда-то. Он протянул руку, предлагая
забыть старое, хотя и не был уверен, что она ответит на этот дружеский жест.
Какое-то время царило молчание. Потом
Кейлин судорожно вздохнула и прижалась к его груди.
- Я рада, что ты вернулся, Рон!
Эти простые слова, словно родниковой водой, омыли ему душу, и он улыбнулся в
ответ.
- Как хорошо оказаться дома, Кейлин! Как хорошо...
Нет, это еще не освободило его полностью, не вырвало с корнем ту боль от
сознания несправедливости и предательства,
которая накопилась за много лет. Но простой жест этой девушки, его сестры, о
существовании которой он даже не знал, пока
не вернулся, облегчил его душевные муки больше, чем он мог себе представить.
Конечно, это не было окончательным
избавлением, но это было все же его началом...
"Праздничная береза" была водружена в самом центре деревни в канун Иванова
дня. Она была украшена гирляндами и
увенчана флюгером, сделанным из позолоченных перьев и струящихся по ветру лент.
Под флюгером на березе развевался
флаг, и самые дюжие деревенские парни сторожили ее, чтобы не украли жители
соседней деревни.
- Ты можешь смеяться, - сказала Кейлин Джине, - но деревня, потерявшая свою
"праздничную березу", будет
опозорена на долгие годы. Крестьяне относятся к этому всерьез. Но если мы сами
сможем украсть такую же из соседней
деревни, нас будут очень уважать, - добавила она.
- И они еще называют меня язычницей, эти погрязшие в суевериях люди! -
пробормотала Джина, качая головой, а
Кейлин разразилась веселым смехом. - А как, по-твоему, меня здесь до сих пор
считают ведьмой?
- Скорее феей, - усмехнулась Кейлин. - За твои колдовские глаза.
- Боже, как мне это надоело!
Джина снова оглядела двор замка - наверное, уже в сотый раз. Рон все еще
разговаривал с какими-то людьми, ей
незнакомыми. Хотя одного из них она как будто бы помнила: его называли сэром
Никласом и одно время считали врагом.
Значит, он тоже решил присоединиться к Рону? Это было бы прекрасно. Вообще
предложение сэра Роберта провести турнир
по случаю празднования Иванова дня пришлось очень многим по вкусу, и замок
буквально ломился от гостей.
Ее взгляд лениво скользнул по рыцарям и солдатам. Только немногие из них были
вооружены: Рональд, сэр Роберт, сэр
Клайд... Остальные носили только кинжалы, ни у кого не болтался на боку
смертоносный меч.
Внезапно Джина ощутила какое-то дурное предчувствие. Оно холодком пахнуло в
душу, и девушка сразу замерзла,
словно оказалась раздетой на дворе зимой. Что именно на нее так подействовало,
Джина не могла понять. Но, застигнутая
врасплох силой этого впечатления, замерла, словно в столбняке.
- Ты пойдешь сегодня ночью ворожить? - спросила Кейлин, выведя ее из
оцепенения, и Джина с облегчением
повернулась к ней.
- А как это? - спросила она.
- Ночью все незамужние женщины отправляются к источнику стирать одежду.
Согласно древним поверьям, пока бьешь
белье вальком, нужно несколько раз произнести: "Суженый, суженый, постирай со
мной, муж ты мой!"
- И что же будет? - засмеялась Джина.
- Ничего-то ты не знаешь! Так говорят, чтобы приворожить мужчину навеки, -
пояснила Кейлин и с лукавой улыбкой
взглянула на нее. - Испробуй это на моем брате!
Джина опустила взгляд на цветы, которые вплетала в гирлянду, и пожала
плечами, стараясь, чтобы ее голос звучал как
можно беззаботнее.
- С чего ты решила, что я хочу быть женой твоего брата?
- Не нужно быть ясновидящей, чтобы заметить это. Но не беспокойся - я никому
не скажу.
Джина резко подняла голову и наткнулась на твердый взгляд Кейлин. Девушка не
отвела глаза, не уклонилась, а прямо
смотрела на нее. Странно! Джина привыкла к тому, что немногие люди способны были
выдержать ее взгляд. Разве что
Элспет и Бьяджо - да и то лишь в том случае, если не боялись, что она прочтет их
мысли. И еще, конечно, Рон... Может
быть, все дело в том, что Кейлин - его сестра? Неужели над ними обоими ее дар
бессилен? Джина нахмурилась, а Кейлин,
поспешила сменить тему разговора.
- Вечером рыцари собираются бросать жребий, - кто против кого будет выступать
завтра на турнире. Кстати, я
разрешила сэру Брайену носить мои цвета. Пусть, если хочет...
Последние слова Кейлин произнесла таким небрежным тоном, что Джина
улыбнулась.
- А я уже все подготовила для моего сюрприза. Бьяджо говорил тебе о нем?
- Только то, что ты, не иначе, опять попадешь в беду. Он уже заранее боится,
потому что все твои блестящие идеи
кончаются для него кровопусканием. Или вашим бегством ради спасения жизни.
- Некоторые - да, но не все. - Джина улыбнулась и покачала головой, стараясь
отбросить вновь возникшее дурное
предчувствие. - Он просто никогда не слушает моих указаний. Он считает, что и
сам все знает, а потом... ну, ты можешь
себе представить, что бывает потом. Но на этот раз я уверена, что представление
выйдет на славу. Оно буквально изумит
всех! И для этого достаточно, чтобы Бьяджо просто делал то, что я ему скажу.
- Гм. Не понимаю, зачем тебе вообще все это нужно. Я, конечно, не знаю тут
всех деталей, но твоя затея мне кажется
рискованной.
- Это совсем не опасно! Я видела такое однажды на Кипре. Вышло очень
впечатляюще.
Джина замолчала, прикусив губу. Кейлин вовсе не обязательно знать, почему она
решила во что бы то ни стало устроить
этот сюрприз. Как могла она признаться, что хочет, чтобы Рон восхитился ею, был
покорен ее ловкостью и умом? Возможно,
тогда он скажет наконец-то, что любит ее, что ни одна женщина не может
сравниться с ней... И тогда в груди исчезнет то
ощущение пустоты, которое так угнетало и беспокоило ее.
Вздохнув, Кейлин опустилась на скамью и оперлась локтями о спинку.
- Ах, на Кипре... А я вот никогда не покидала Уэльс. Хотя, по правде говоря,
никуда не хочу уезжать. Мне и здесь
нравится.
Джина бросила на нее недоверчивый взгляд.
- Не могу себе представить этого.
- Почему? - улыбнулась Кейлин. - Разве нет на свете места, где бы ты готова
была прожить всю жизнь?
Джина сразу подумала о своем доме, о белоснежных башнях и минаретах, о том,
как солнце золотит купола на закате, о
легком ветерке и аромате апельсиновых деревьев... Вспомнила мозаичные плитки,
которыми был вымощен главный двор,
позолоченный фонтан в виде морского чудовища, извергающего воду изо рта, и ярких
живых рыбок, плавающих в чаше
этого фонтана. Там шелковые занавеси шевелились, мягко колеблемые легким ветром,
а нежные звуки струнных
инструментов словно аккомпанировали им. Да, она все еще тосковала об этом!
Тосковала по матери, об отце, который,
лаская, называл ее "цветок", "захарат"...
Впрочем, в последнее время Джина замечала, что ей все труднее припомнить эти
сцены с прежней отчетливостью. Другие
образы вторгались в ее воспоминания! Рон - такой, каким она в первый раз увидела
его: солнечный бог на черном коне с
сияющим нимбом золотых волос. Такой красивый и высокомерный, что дух
захватывало! А потом поляна, голубое небо и
цветущий боярышник над ними... Светло-серые глаза Рональда, его руки, ласкающие
ее и уносящие далеко-далеко, в какието
волшебные сферы, так что все остальное уже не имело значения!
Джина считала подобные мысли изменой своей памяти о доме, изменой своему
пророчеству. И все же временами она не
могла отделаться от чувства, что было бы не так уж плохо навсегда остаться с
Роном в Уэльсе, не расставаться с ним
никогда...
- Джина?
Словно очнувшись, она посмотрела на Кейлин и глубоко вдохнула.
- Я подумала сейчас об этом и поняла, что единственное место, которое я бы
никогда не хотела покидать, это мой дом. Я
там родилась и рано или поздно намерена туда вернуться.
Кейлин улыбнулась.
- Тогда и я желаю тебе этого. Кстати, а не попробовать ли нам поколдовать,
чтобы ты могла очутиться дома?
- Не дай тебе Бог сказать что-нибудь подобное сэру Брайену! - воскликнула
Джина, невольно оглянувшись. - Он
решит, что я и тебя превратила в ведьму. - Меня просто-напросто сожгут на
костре! - Она вплела последний цветок в
гирлянду и протянула ее Кейлин. - Вот, готово. Укрась ею тот шест, что вы
втыкаете в землю.
- "Праздничную березу"! - со смехом поправила ее Кейлин. - Если ты
собираешься остаться в Уэльсе, то должна хоть
немного знать наши обычаи.
- Для этого я еще слишком мало здесь прожила. - Она прикрыла глаза рукой,
высматривая Бьяджо. - Ага, вот и он.
Надеюсь, он закончил все наши приготовления.
Подойдя к ней, Бьяджо проворчал:
- Не нравится мне все это, bella. А всякий раз, как у меня возникает такое
чувство...
- Это означает, что за обедом ты слишком много съел. Не беспокойся, все будет
хорошо. Элспет закончила мой костюм?
Бьяджо кивнул, но с тем же мрачным выражением на лице. Только заметив Кейлин,
он слегка улыбнулся, но потом снова
помрачнел, взглянув на Джину.
- Учти: если его светлости не понравится наш сюрприз, я скажу, что все это
была твоя идея. Так и знай - я тебя
защищать не стану!
- Ничего удивительного. Последнее время ты стал таким серьезным и скучным...
- А ты просто сумасшедшая! Но я надеюсь, что разум вернется к тебе не слишком
поздно, - вздохнул он. - Ладно, я
все равно буду там.
- Я знала, что будешь. Ты никогда не подводил меня.
Бьяджо смотрел куда-то мимо нее. Ветерок откинул со лба черную прядь его
волос. Джина вдруг поразилась, насколько
же старше он стал выглядеть. И когда это Бьяджо успел так повзрослеть? Голос его
огрубел, на подбородке появилась темная
тень щетины... И это характерное мужское самодовольство... Да, он стал взрослым.
И не будет больше ее товарищем во
всяких приключениях и отчаянных предприятиях. Но неужели Бьяджо, как и все
мужчины, начнет надоедливо твердить ей об
опасности и отговаривать от любых проделок?
Она все еще сожалела по поводу того, как сильно он переменился, когда Бьяджо
вдруг с комическим испугом схватил ее
за руку.
- Внимание! Приближается наш лорд и господин. Бежим, пока есть время!
Кейлин тихо засмеялась и тут же прикрыла рот рукой, а Бьяджо подмигнул ей,
довольный, что шутку она оценила. Джина
вздохнула с облегчением: все-таки ее верный товарищ остался прежним. Она шагнула
навстречу Рональду.
- Похоже, все идет по плану, милорд?
- Да, - улыбнулся он, слегка приподняв брови. Это была ее самая любимая
улыбка - мягкая и нежная, словно
предназначавшаяся для нее одной. Взяв Джину за локоть, Рон посмотрел на свою
сестру, потом на Бьяджо. - Друзья, вы
тоже будете на празднике костров сегодня вечером?
- Уж я-то никогда не пропущу костер на Иванов день! - с готовностью ответила
Кейлин. - А в полночь мы пойдем с
сэром Брайеном искать волшебную траву. Он говорит, что корень ее отгоняет
нечистую силу.
- Боюсь, Брайен совсем заморочил тебе голову, - заметил Рон с улыбкой. - Он
уже одарил тебя амулетами?
- Он преподнес мне их целых три!
- Я так и знал. - Рон обвил рукой талию Джины и заглянул ей в глаза. - Мне
придется опять ненадолго оставить тебя,
цветочек. Я еще не успел поговорить со всеми гостями.
- Хорошо. А нам с Бьяджо нужно встретиться с Элспет. - Джина улыбнулась: все
шло как нельзя лучше. А она-то
раздумывала, как ухитриться незаметно ускользнуть от него! - Мы обязательно
увидимся там, милорд.
Когда Рональд уже уходил, Бьяджо, прищурившись, посмотрел на нее.
Не иначе, это магия, bella! Как только тебе удается все всегда устроить посвоему?
- прочитала она его невысказанную
мысль.
Джина удовлетворенно улыбнулась. Похоже, у нее и в самом деле все получится
как надо...
ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
Посылая вверх мириады искр и завитки дыма, огромный костер освещал багровыми
бликами двор замка, а обитатели его
и жители окрестных деревень весело плясали вокруг огня. Пляски начались еще с
полудня, и вот уже упали длинные
вечерние тени от высоких башен и стен, а веселье не затихало. Дети визжали,
собаки лаяли, воздух звенел от громкого пения
и смеха.
С небольшого возвышения, установленного в стороне под высоким деревом, Рон
наблюдал за веселящимися людьми. По
взаимному согласию, все гости были без оружия, на поясах у них висели лишь
небольшие кинжалы. Не всем это
понравилось, но большинство съехавшихся в замок баронов сочли эту меру разумной:
теперь можно было беззаботно
веселиться, не тревожась о чьем-либо предательстве. Вооружены были только люди
Рональда: на тот случай, если придется
поддерживать порядок среди подвыпивших гостей. Некоторые уже и в самом деле
напились так, что их пришлось оттащить
вниз, в подвальные помещения, чтобы они проспались там до вечера в тишине.
Но кроме этого, ничто не омрачало веселья - не было ни беспорядка, ни драк.
Все бароны были настроены удивительно
миролюбиво и один за другим присягали знамени Рональда. Встретившись с Никласом
Рэгланом наедине, Рон выяснил, что
тот никогда не выступал на стороне Гэвина, а слухи о его предательстве
представляли собой обыкновенный навет. За всем
этим чувствовались уловки и козни принца Джона, желающего ослабить влияние
принца Дегебарта и утвердить свою
собственную власть в Уэльсе.
Но все его затеи провалились. И теперь Рональд окончательно убедился в том,
что защитил свои права, заручившись
поддержкой соседей. Лишним подтверждением этому служило появление самого принца
Дегебарта, прибывшего
несколькими часами раньше в сопровождении многочисленной свиты.
Так что все как будто бы шло хорошо. Рон с облегчением оглядел поляну,
чувствуя, однако, что в глубине души не
затихает до конца тревога. Всегда есть вещи, которые могут испортить все дело и
которые невозможно предугадать:
случайно оброненное слово, перебранка между баронами, невольное оскорбление...
Но пока что не было и намека на
неприятности.
- Да что ты беспокоишься? - воскликнул Брайен, когда Рональд снова, в который
уже раз, спросил его, все ли гости на
месте. - Все просто замечательно! Даже твоя дама ведет себя на удивление
благопристойно.
Усмехнувшись, Рон бросил взгляд на рыцаря.
- Не понимаю, что именно тебя удивляет.
- Ну, по крайней мере, она перестала произносить свои тарабарские заклинания
и плясать при луне...
- Да Джина же просто смеялась над тобой, ей нравится дразнить тебя! - сказал
Рон примирительно. - Ты сам
провоцировал ее на это, так что пеняй на себя, дружище.
Он выпрямился на стуле и посмотрел на помост, где во всем своем великолепии
восседал принц Дегебарт. Его окружали
многочисленные вассалы и свита, но, учитывая особое положение этого гостя,
место, где он сидел, находилось чуть выше,
чем у всех остальных. Принц улыбался. Казалось, он наслаждается весельем и
радушием, окружавшим его в замке
Гленлайон.
- А кстати, где она? - спросил Брайен, не слишком успокоенный словами Рона. -
Я уже давно не видел ни Джины, ни
твоей сестры.
Рон пожал плечами.
- Я встретил Джину час назад. Она сказала, что хочет переодеться. Ты знаешь
этих женщин: вечно они озабочены
своими нарядами и прическами.
Брайен нахмурился.
- Что-то я не припомню, чтобы Джина слишком заботилась о таких вещах. Она,
кажется, вообще способна предстать
перед чужими мужчинами без ничего... О, прошу прощения, милорд! Я не должен был
напомнить вам об этом.
- Да, - пробормотал Рон, - не стоило.
А ведь верно, черт бы ее побрал! Брайен был абсолютно прав: прежде Джина не
очень заботилась о своих нарядах. Тогда
где же она?
- Все готово, пора начинать представление, - сказал, подойдя к ним, сэр
Роберт. Его всегда озабоченное лицо на этот
раз светилось удовлетворением. - Акробаты и фокусники готовы, милорд. Можно
подавать им сигнал к началу?
Ждать Джину не имело смысла: гости уже проявляли нетерпение, тени становились
все длиннее, и Рон, подумав, кивнул.
- Да, сэр Роберт, давайте сигнал, пока еще не совсем стемнело.
В конце двора, напротив сидений, отведенных для баронов, была устроена сцена
- достаточно высокая, чтобы и в задних
рядах простой публике все происходящее было хорошо видно. Люди начали
собираться, как только на сцене появились
музыканты, и вскоре двор замка заполнила целая толпа.
Горели факелы, бросая дрожащий свет на подмостки. Акробаты прыгали в
головокружительных сальто и пируэтах,
крутились колесом, тела их изгибались в самых немыслимых позах. Дрессированные
собачки лаяли и прыгали через обручи,
кружась, точно заправские танцоры, а ладони барабанщика бешено колотили по туго
натянутой бараньей коже, обеспечивая
необходимый аккомпанемент. Резко и нестройно бренчали колокольцы, гудели дудки,
визжали струнные инструменты,
воздух наполнен был шумом и смехом.
Рон снова оглядел толпу, но нигде не заметил Джину. А он-то думал, зная ее
страсть к подобным развлечениям, что она
окажется в первых рядах! Ему так хотелось, чтобы она наконец повеселилась - ведь
сам он не мог уделять ей достаточно
много внимания в эти дни. Рон был непрерывно занят: все его встречи, переговоры,
множество важных вещей, которые
нельзя было просто поручить Оуэну, постоянно отвлекали его. Конечно, она
скучала... Но ведь по ночам он все же был с ней!
Входил в темноте в ее комнату и, скользнув в широкую постель, будил своими
поцелуям и пылкими ласками... Нельзя
сказать, что он совершенно забросил ее!
Вдруг Брайен издал легкий возглас, и, проследив за его изумленным взглядом,
Рон увидел Джину... на подмостках!
Завернутая в просторный плащ, с распущенными по плечам черными волосами, Джина
стояла там, словно готовясь к
выступлению перед публикой. С ней рядом был Бьяджо в новом костюме: узкий
камзол, обтягивающие штаны и новый
колпак с бубенчиками, нашитыми на его длинный свисающий конец. Черт побери! Рон
выпрямился и схватился за ручки
кресла. Ведь он не позволял ей участвовать в Представлении! Впрочем, его,
разумеется, даже и не спросили. Она и словом не
обмолвилась о своем намерении! Пальцы Рона изо всех сил сжимали ручки кресла, но
на лице не дрогнул ни один мускул -
пусть никто не думает, что для него это неожиданность.
Подняв руки, Джина призвала к тишине, и, как ни странно, шумная толпа тут же
замолкла. Девушка медленно обвела всех
взглядом своих бездонных черных глаз и загадочно улыбнулась.
Никто не ожидал, что дама сердца владельца замка собирается выступать перед
публикой. Многие в толпе раскрыли рты
от изумления, другие начали перешептываться, но все взоры обратились на нее. А
Джина как ни в чем не бывало прошла по
помосту и указала на какое-то задрапированное шелком сооружение.
- Чудо для вашего развлечения! - звонко выкрикнула она при всеобщей тишине. -
Чудо, которое поразит и изумит
всех! Мой помощник покажет вам сейчас, что внутри кабины ничего нет. Эта кабина
- вместилище только воздуха и...
магии!
Магии?! Она что, с ума сошла? На нее и так уже смотрят косо! Рон прекрасно
знал, что о Джине, с ее черными
колдовскими глазами, ходит дурная слава. И вдруг она решила устроить сеанс
черной магии, да еще в канун Иванова дня!..
Нет, она определенно кончит тем, что ее сожгут на костре, как ведьму! Но ему
ничего не оставалось делать, как только молча
сидеть и наблюдать. А Джина в это время уверенно прохаживалась по подмосткам
перед ошеломленной толпой.
Бьяджо широко распахнул струящиеся под дуновением ветерка занавеси, слегка
потряс ими - и бубенцы на его колпаке
зазвенели в такт. Курчавые черные волосы Бьяджо, его сверкающие зубы и одежда с
блестящими украшениями еще больше
привлекли внимание толпы к этой странной паре на подмостках. Показав, что
обтянутая шелком кабина пуста, Бьяджо обвел
толпу медленным взглядом и насмешливо улыбнулся. А Джина выступила вперед.
- Нам нужны свидетели, чтобы подтвердить силу магии, - обратилась она к
зрителям с высоты помоста. - Вот вы, сэр
рыцарь, не могли бы подняться сюда? Будьте столь любезны! Ведь вы кажетесь таким
сильным и бесстрашным, способным
устоять перед любым волшебством.
По толпе прокатился смешок, хотя и немного боязливый, и Рон, прищурив глаза,
увидел Боу-эна, влезающего на помост.
Что она задумала? Руки его невольно сжались в кулаки, и он, напрягшись, подался
вперед.
- Милорд, - прошептал Брайен за его плечом, - милорд, за вами наблюдают.
И правда: любопытные взгляды перебегали с подмостков на него и обратно.
Сознавая, что его реакция будет всеми
замечена, Рон откинулся назад и изобразил на лице улыбку, в душе проклиная Джину
за ее дерзость и глупость.
Между тем она вызвала еще одного свидетеля, и на помост ступила Кейлин. Тут
уж Брайен, в свою очередь, невольно
подался вперед, а Рон едва заметно придержал его рукой.
- Сэр Брайен, за тобой наблюдают, - не разжимая губ, пробормотал он.
Но этого насмешливого напоминания оказалось недостаточно, чтобы удержать
Брайена в должных рамках. Он покраснел
как рак, бросил на Рона полный ужаса взгляд и отвернулся от подмостков. Нет, он
не мог смотреть на это спокойно! А
Рональд снова перевел взгляд на помост, где Джина еще раз продемонстрировала,
что в задрапированной шелком кабине
действительно ничего нет. Она предложила Кейлин и Боуэну оглядеть все вблизи, и
те обошли кабину кругом, приподняв
углы ткани, и даже слегка потрясли ее.
Когда они отступили и толпа умолкла, Джина медленно, исполненным плавной
грации движением надела на голову
капюшон. Теперь плащ полностью скрывал ее, ниспадая потоком черной ткани.
Единственным признаком того, что под ним
находится человеческая фигура, были руки, выступающие из складок.
Тонкий ореховый прутик со свистом рассек воздух - и Бьяджо вошел в кабину,
остановившись лицом к зрителям. Еще
один взмах прутика-и шелковые занавеси сомкнулись, скрыв его от глаз.
Напряженная тишина повисла над толпой, а
Джина плавно двинулась по помосту, бормоча какие-то магические заклинания.
Внезапно фонтан белых цветочных
лепестков взметнулся в воздух над ее головой; одни, точно снегом, усыпали
помост, другие были подхвачены порывом ветра
и упали в толпу. Вздо
...Закладка в соц.сетях
