Падение и величие прекрасной Эмбер

Аннотация

Не одно поколение женщин всего мира зачитывалось американским бестселлером
Кэтлин Виндзор Твоя навеки Эмбер. Приключения капризной и своенравной
красавицы, фаворитки короля Англии Карла II и вправду очень занимательны.
Но, увы, они обрываются на самом интересном месте. Остается только гадать,
что же случилось дальше с герцогиней Эмбер, последовавшей за своим
возлюбленным Брюсом Карлтоном в далекую Америку. Не стоит мучить себя
понапрасну. Лучше раскройте роман немецкой писательницы Катарины Фукс
Падение и величие прекрасной Эмбер, и тогда вы узнаете, что же случилось с
Эмбер в Америке, как она попала в Испанию и какие невероятные приключения
ожидали ее в сказочной России. Этот роман можно читать не только как
продолжение Твоей навеки Эмбер, но и как вполне самостоятельное
захватывающее произведение.

Глава сто восьмая

Мы остались снова втроем, не считая детей. Анхелита, ее мать и я. Малыши
тихо играли в углу комнаты. Марика что-то говорила Хуанито. Чувства мои
обострились до крайности. Мне казалось, что девочка все поняла и мучительно
переживает грозящую мне опасность. Мне? Но ведь если опасность грозит мне,
значит, и дети в опасности. Анхелита и ее мать уже отдалились от меня.
Страшное слово инквизиция оказало на них свое влияние. Я не винила их. Я
знала, что такое инквизиция. Тайный страшный суд, могущий за малейшее
свободомыслие приговорить к сожжению на костре. Анхелита и ее мать родились
и выросли с этим страхом перед инквизицией. Они по-прежнему рады были бы
помочь мне, но теперь они сознавали свое бессилие. Они начали бояться за
себя. С человеком, которого преследует инквизиция, было опасно связываться.
Итак, все кончено. Я одинока и обречена. Все кончено!
Но оказалось, я слишком дурно думала об этих смелых женщинах.
— Надо что-то придумать, — тихо и сосредоточенно проговорила
Анхелита, скрестив руки на груди, — Эльвире мы не можем помочь, надо
попытаться спасти хотя бы детей.
Я подумала, что мать сейчас начнет отговаривать ее, станет говорить, что в
таких обстоятельствах лучше позаботиться о себе. Но ничего подобного.
Старуха только погладила дочь по плечу и задумалась.
— Да, надо спасти детей, — наконец решительно произнесла она.
Затем быстро приблизилась к двери. Мы с Анхелитой замерли. К счастью, дверь
оказалась не заперта. Я лихорадочно перебирала возможные варианты. Ах, если
бы и дверь, ведущая на улицу, оказалась отперта! Но мы ведь даже не знаем,
где она находится. Боже! Нет, нечего и думать о том, что мне удастся бежать
вместе с детьми...
— Я спущусь, поговорю с нашей хозяйкой, — мать Анхелиты уже
отворила дверь и стояла на пороге.
Я лишь бессильно кивнула. Время тянулось томительно. Ужас терзал меня. Мне
хотелось хоть как-то прервать это мучительное оцепенение. Хотелось громко
закричать, ударить кулаками в стену. У меня началось головокружение. Я едва
сдерживала себя.
Шаги! Неужели все кончено? Но нет, это всего лишь мать Анхелиты и наша
хозяйка, зловещая старуха. Слышалось их тяжелое дыхание. Запыхавшись, они
быстро поднимались по лестнице.
Мать Анхелиты вихрем ворвалась в комнату.
— Скорее, скорее! — повторяла она.
Старуха схватила за руку плачущую Марику, мать Анхелиты подхватила Хуанито.
Я слышала испуганные рыдания детей, сердце мое разрывалось. Но я понимала,
что медлить нельзя. Я даже не успела проститься с ними. О, если бы я
знала!..
Обе женщины выбежали вместе с детьми... Горький плач, шаги...
О, как мне сейчас хотелось лишиться чувств! Но я оставалась в полном
сознании. Анхелита остановилась чуть поодаль, она не пыталась утешить меня,
была задумчива и печальна. Что ж, кроме моих горестей, у нее было достаточно
своих.
Тяжело переводя дыхание, вернулась ее мать. У меня не было сил говорить,
произносить какие-то слова. Я только молча посмотрела на нее. Должно быть,
мой взгляд выразил всю бездну моего отчаяния.
Все улажено, — сказала мать Анхелиты. — Все будет хорошо, —
голос ее звучал сурово. Всем нам было не до нежных утешений.
Мать Анхелиты объяснила мне, что ей удалось уговорить старуху спрятать
детей.
— Я сказала ей, что потом Ана и Мигель пришлют за детьми и хорошо
заплатят ей!
Можно было не сомневаться, что так оно и будет. В невольном порыве я
кинулась к этой простой женщине и покрыла ее руки поцелуями. Она спасла
детей!
— Не нужно, — грустно произнесла она, отводя руки.

Теперь мы молчали. Говорить не хотелось. Не было сил отвлечься, занявшись
рукоделием. Солнце начало клониться к закату. В комнате медленно темнело.
Как я устала от этого ожидания! Пусть скорее свершится то, чему суждено
свершиться. Усталость лишала меня последних сил. Я прилегла, не раздеваясь.
Мне казалось, что я ни за что не смогу уснуть. Головная боль, словно тупыми
иголками, покалывала виски.
И все же я уснула. Незаметно погрузилась в тяжелую дрему. Спала я без
сновидений, голова болела и во сне. Но внезапно в сон мой ворвались громкие
мужские голоса, топот сапог. Первым ощущением было — наконец-то мне что-то
приснилось! Но тотчас же я открыла глаза. Нет, это наяву. Свершилось!
Голова страшно болела, руки и ноги были, словно налитые свинцом. Лежа, я
особенно остро ощутила свою беспомощность и поспешила подняться. Я
пошатнулась и схватилась за спинку кресла. Представляю себе, как я выглядела
— растрепанная, с опухшим лицом, едва держащаяся на слабых ногах.
В комнате не оказалось ни Анхелиты, ни ее матери, ни старухи. Вокруг меня
теснились незнакомые мужчины, по виду чиновники и стражники.
Вот один из них выступил вперед и приказал мне следовать за ним. Голос его
резал мне уши. Я сделала несколько шагов и снова покачнулась. Стражник
крепко подхватил меня под руку.
Если еще час назад время тянулось мучительно-медленно, но теперь все пошло
быстро. Жизнь моя снова делала крутой неожиданный поворот, разлучая меня с
людьми, к которым я уже успела привыкнуть, которые стали мне близки. Значит,
я не прощусь с Анхелитой и ее матерью. Увижу ли я их снова? Дети? Когда я
увижу детей? Что сталось с моим старшим сыном Брюсом? Удалось ли ему
добраться до Мадрида? Помогут ли мне? А если схватят и мальчика?
Стражник поддерживал меня за локоть. Мучительная головная боль подавляла мои
мысли, бившиеся в сознании лихорадочным тревожным потоком. Перед глазами то
и дело возникала болезненно-алая пелена.
Я больна! Ноги заплетаются. Молодой стражник тащит меня вниз по лестнице. Я
чувствую, что он даже не считает меня настоящей женщиной. О, Эмбер-Эльвира,
неужели молодость окончательно прошла, жизнь кончена и ты превратилась в
старуху? Горе!..
Перед глазами все заволакивается душащей пеленой. Я теряю сознание.

Закладка в соц.сетях