Жанр: Любовные романы
В вихре желания
...м сиденье добряк Мендоса. Он взял ее
за руку и, легонько пожав, прервал затянувшееся молчание:
- Не грусти, моя девочка. Знаешь, если бы Мануэль мог видеть тебя сегодня... Слышать,
как ты отстаиваешь дело всей его жизни... Он может гордиться такой дочерью!
Девушка подняла затуманенные слезами глаза:
- Спасибо, сеньор Мендоса, но без вашей помощи у меня ничего бы не получилось.
Благодарю вас от всего сердца. - И, помолчав несколько секунд, печально продолжила: -
Но, боже мой, столько лжи и подлости... Просто не хочется жить...
Она разрыдалась. Растерявшийся старик принялся утешать ее. При всей своей мягкости
и душевности сеньор Мендоса был весьма настойчивым человеком, и через пару минут
Жермена, все еще всхлипывая, рассказывала ему о своем только что состоявшемся
разговоре с вдовой дона Мануэля, умолчав только о тайне рождения Соледад.
- Я до сих пор не могу поверить, что есть люди, которые способны на такое, -
закончила она свое повествование.
- Ты очень похожа на своего отца, - сказал старик, обняв ее за плечи. - Если он и
совершал в своей жизни ошибки, то лишь потому, что отказывался верить в человеческую
подлость. Помню его совсем еще молодым, когда он только что вернулся из Франции. Он
рассказал мне об успешном начале деятельности филиала его компании и о том, что
полюбил девушку-француженку. Мануэль выглядел таким счастливым и жизнерадостным.
А буквально через три недели он приехал ко мне мрачнее тучи и сообщил о своей
предстоящей свадьбе. Он отказался объяснять, почему так поступает. Теперь я это знаю...
Но не сожалей о погубленной жизни своего отца, это было бы неверно. Годы спустя он
опять навестил меня, и я увидел мужчину, полного сил и уверенности в будущем. . .
Автомобиль остановился у дома сеньора Мендосы, но он не торопился выходить.
- Я тоже почувствовал себя счастливым в тот миг, когда увидел тебя. Ведь вы так
похожи на Мануэля - ты и твой брат... - Взгляд его круглых добрых глаз, казалось, был
обращен в прошлое. - Я вот что я тебе скажу на прощание. Никогда не позволяй никому
взять над собой верх. Навести меня перед отъездом. И если вам еще не надоела Испания,
погостите недельку-другую в доме старика Мендосы. Помни: его двери всегда открыты
для детей Ромеро. - Галантным жестом он приблизил ее руку к губам и поцеловал. -
Обещаешь?
Жермена радостно кивнула.
Подъезжая к нелепому зданию виллы, она с трудом сдержала нервный зевок. Чем
быстрее они с Франсуа отсюда выберутся, тем лучше.
Быстро пообедав, она попрощалась с Китерией. Вскоре Николас остановил машину у
ворот виллы Винсенте. А еще через десять минут Жермена стояла в детской спальне Вина
и задумчиво смотрела на сладко посапывающего брата.
О, беззаботное детство! Когда она пообещала Франсуа, что позже он сможет сколько
угодно купаться в бассейне, малыш беспрекословно забрался в кровать и тут же уснул.
Жермена же чувствовала себя неспокойно, в голове ее роились самые противоречивые
мысли. Правильно ли она сделала, выполнив просьбу Винсенте дождаться его здесь?
Может быть, пока не поздно, вызвать такси и отправиться в какой-нибудь отель на
острове? Тряхнув головой, девушка прогнала эту трусливую мыслишку. Нет, она останется
здесь и будет ждать... решения своей участи.
Жермена сняла туфли на высоких каблуках. Сегодня она слишком устала, морально и
физически, чтобы отправляться на поиски свободного номера в отеле. Девушка
вспомнила о приглашении сеньора Мендосы и пожалела, что не взяла с собой в город
Франсуа. А их вещи привез бы потом Николас.
Укрыв брата пледом, она быстро переоделась и спустилась к бассейну. Девушка с
разбегу прыгнула в воду и быстро поплыла сначала вперед, потом назад, и снова вперед и
назад, и опять, и опять... Она носилась по водной глади как торпеда - до тех пор, пока не
почувствовала, что напряжение оставляет мышцы, а тело покидает усталость.
С трудом взобравшись на бортик, Жермена обессиленно опустилась в шезлонг. Почти
тотчас же из дома донесся приглушенный расстоянием телефонный звонок. Аппарат
находился в холле, на антикварном столике ручной работы. Запыхавшись от быстрого
бега, она торопливо схватила трубку:
- Слушаю.
- Значит, ты все-таки приехала. Честно говоря, не ожидал.
Этот голос она узнала бы из десятка, сотни других. Вот только звучал он нак-то
странно...
- Да, я здесь, - с готовностью подтвердила Жермена. - Ты уже едешь, Вин?
- Нe совсем. Франсуа с тобой?
- Да, конечно. - Из спальни как раз донесся тоненький голосок брата. - Прости, он,
кажется, проснулся.
- В таком случае не буду тебя задерживать. Я только хотел сказать, что приеду
попозже. Найдите себе что-нибудь поесть и ложитесь спать. Ты, наверно, ужасно устала.
Ведь целый день трудилась, не покладая рук... Бедняжка!
- Хорошо. - Телефонная трубка, казалось, просто источает яд, и Жермена не смогла
удержаться от нелепого вопроса. - Что-нибудь не так?
В ответ раздался горький смех.
- Не так? Что может быть "не так", если дома, согревая постель, тебя дожидается
любящая женщина? Чао!
Она услышала короткие гудки отбоя.
Остаток дня они с Франсуа провели на террасе. Мальчик шлепал ластами и мячом в
бассейне, Жермена лежала в шезлонге, из-под полуприкрытых век наблюдая за братом.
Когда ей наконец удалось вытащить его из воды, уже почти совсем стемнело.
Открыв холодильник, девушка не смогла сдержать улыбки: что-что, а голод им явно не
грозил! Видимо, экономка заготовила продукты для Винсенте на время своего отпуска.
Уже за столом Франсуа начал клевать носом, и Жермена взяла его на руки, чтобы
отнести в спальню. Проходя через холл, она увидела стоявшие там чемоданы, и сердце ее
болезненно сжалось. Еще не поздно вызвать такси и уехать, бежать... К десяти часам она
уже отчаянно жалела, что не сделала этого. Вчера ей без особого труда удалось убедить
себя в том, что явное отсутствие у Винсенте интереса к ее делам и нежелание помогать в
их решении вполне естественны для человека в его положении. Дальнейшее развитие
событий, казалось бы, подтвердило эту вполне разумную точку эрения, ведь ей удалось
самостоятельно справиться со всеми проблемами. Но сегодня все почему-то выглядело
иначе. Винсенте не мог знать, как все повернется. А если бы она проиграла?
Поняв, что запутывается окончательно, Жермена тяжело вздохнула и повернулась на
другой бок. Она только что приняла душ, но в спальню не пошла, а забралась с ногами на
большую и очень уютную софу, стоящую в холле. Она не решалась нырнуть в постель
Винсенте...
Уютной оказалась и старенькая футболка, которую она натянула на себя вместо
ночной рубашки. То и дело сладко зевая, Жермена прождала еще какое-то время, потом
глаза ее сами собой закрылись, и вскоре она уже крепко спала.
Настолько крепко, что даже не услышала звуков открывающейся двери и
приближающихся к ней тяжелых шагов.
- Спим сном младенца?! - услышала она сквозь сон и испуганно подняла голову.
Увидев Винсенте, девушка радостно потянулась к нему. В ее затуманенном сонном
взгляде смешались удивление и любовь.
- А-а-а, ты вернулся, - пробормотала она.
- Как видишь, - хмуро ответствовал он.
Окончательно проснувшись, Жермена рывком села на кровати и потянула книзу
коротенькую футболку.
- Что-нибудь случилось?
- Поразительное внимание к простым смертным. - Черная бровь Винсенте насмешливо
изогнулась. - Такая богатая, известная леди.
- Известная?! - удивленно переспросила девушка.
Не отвечая, он небрежным жестом сбросил с плеч пиджак и швырнул его на спинку
софы. За пиджаком последовал галстук. Движения эти казались ленивыми и
расслабленными, однако в их нарочитой медлительности угадывалась с трудом
сдерживаемая ярость. И когда он так же неторопливо опустился рядом на софу, Жермена
вся напряглась.
- Что ты этим хочешь сказать? - упавшим голосом спросила она. Сердце ее замерло:
конечно, он уже обо всем знает...
- В сегодняшних теленовостях ты выглядела в высшей степени эффектно. Хотя, по
правде сказать, узнать тебя было непросто.
- Теленовостях? - задохнулась от удивления Жермена.
- Да-да. Забавное получилось... кино. Оказывается, эта чокнутая сеньора Ромеро
решила растрезвонить о своих планах реорганизации компании на весь мир и пригласила
на совет телевидение. После встречи она дала репортерам интервью. Ну а завершала
сюжет пикантная сценка: героиня дня - мадам Руо - садится в черный "мерседес" старого
козла Мендосы.
- Что за чушь ты несешь?!
- Отнюдь, - с горечью продолжал Винсенте. - Слабость к похотливым старцам ты
впитала с молоком матери. Впрочем, что мне за дело до какого-то там Мендосы, когда
моя постель согрета и ждет меня?
Схватив Жермену за плечо, он грубо привлек ее к себе.
Удивительно, но близость этого большого и сильного тела не вызвала у нее обычного
сладкого головокружения. Страх и отвращение овладели ею. Она попыталась
высвободиться, но разорвать железные объятия ей оказалось не под силу.
- Я тебе все объясню! - вскрикнула девушка, кривясь от боли.
- В этом нет необходимости. - Те же железные пальцы приподняли ее подбородок и
повернули лицо. Теперь их глаза разделяли всего лишь несколько дюймов. - Мне и так
уже все известно. Вечер в обществе старика Диего Перейры принес большую пользу. Ты,
конечно, догадываешься, о чем мы говорили? Об одном поистине волшебном
превращении. - В голосе его звучала откровенная издевка, - Хочешь послушать? Простая и
скромная девушка, эдакая Дульсинея Парижская, по мановению жезла доброго
волшебника преображается в... ну, скажем, придворную даму некоего короля. И вместе с
ним начинает управлять его королевством.
С трудом проглотив застрявший в горле комок, Жермена попыталась защищаться:
- Я выполняла просьбу дона Мануэля. Если бы я проговорилась об этом даже тебе, все
могло сорваться.
- Не сорвалось, - прорычал он сквозь зубы. - Твой расчет оказался на удивление точен.
Корыстная маленькая дрянь заграбастала чужие деньги и всех, в том числе и меня,
оставила в дураках.
Жермене показалось, что кровь вскипела в ее жилах. Нет, eй что бы то ни стало надо
сдержаться. Объяснить этому одержимому злобой, бесконечно дорогому ей человеку,
что...
- Я не могла сказать тебе правду, пойми! Ведь ты состоишь в близких отношениях со
всеми заинтересованными лицами.
- А с тобой я не был близок?! - взревел он. - Ты лежала в моей постели, в моих
объятиях. Я...
Жестом остановив его, она напомнила:
- Но разве не ты говорил, что дела нельзя смешивать с удовольствиями?
- Неужели я это говорил? - удивленно хмыкнул Винсенте, перебрасывая ее ноги к себе
на колени. Огонек желания, которому она всегда так радовалась, вспыхнул в его глазах, но
ее тело не желало откликаться на этот могучий зов. - Что ж, тем хуже для меня!
Он завел ей руки за спину и впился в губы грубым поцелуем, заставившим Жермену
содрогнуться от боли и унижения. Нет, совсем не так она представляла себе их
прощальный вечер...
И стоило ему всего лишь на мгновение ослабить свою мертвую хватку, как она тотчас
же высвободила руки и уперлась ему в грудь ладонями:
- Вин, пожалуйста! Я не хочу, чтобы это было так!
- Ви-и-ин, пожа-а-а-алуйета, - передразнил он, криво ухмыляясь. - А ты пожалела
несчастную вдову? Мало тебе трети акций империи Ромеро? Нет, ты решила захапать все!
А что будет с остальными наследниками, тебе, конечно же, безразлично. А мне-то
казалось, что я тебя знаю. Подумывал даже о... - Нервно расхохотавшись, он сокрушенно
покачал го левой. - Вот дурака бы свалял!
- Нет! Нет! - Ей вдруг стало ясно, что он не знает всей правды. - Я... - oна остановилась,
сообразив, что признаться в том, что дон Мануэль был ее отцом, и при этом утаить, что
Соледад - его сестра, не получится. И вдруг ее пронзило страшное подозрение. Буквально
задохнувшись от ужаса, Жермена едва выдавила из себя:
- Скажи, Соледад была твоей любовницей?
- Черт подери! Ты, оказывается, ревнуешь меня к ней? - Вин вытаращил глаза и
недоуменно захлопал ресницами. - Неужели ревность была движущим мотивом твоих
поступков?! Чушь какая-то! Да я никогда и пальцем к ней не притронулся:
- Я не о том! Ты все неправильна понял!
- Конечно, ведь я всегда все понимаю неправильно. Особенно в том, что касается тебя,
- ухмыльнулся Винсенте и тоненьким голоском пропищал: - "Ах, эти акции, дивиденды,
сертификаты и аккредитивы... Нет, это выше моего понимания". Черта с два! Ты все
прекрасно понимала. Впрочем, - все с той же улыбкой добавил он, - кое-что из этой
грязной истории я все же извлеку. Попользуюсь твоим телом. А то, что в этом прекрасном
сосуде бьется черное сердце, не имеет особого значения.
Удар был настолько жесток, что у Жермены потемнело в глазах. Происходящее
казалось даже каким-то неправдоподобным. Может быть, все это - в том числе и
Винсенте, истязающий ее с жестокостью палача, - ей просто снится?
- Ты ничего, ну ровным счетом ничего не понял! - отчаянно вскрикнула она.
Но он, точно не слыша, молниеносным движением сорвал с нее рубашку и, зажав в
ладони обе ее руки, завел их за голову.
- Да что тут понимать!
Никогда она еще не видела на его лице такой жуткой улыбки. А он, продолжая
удерживать ее запястья, свободной рукой принялся тискать ее обнаженные груди... Потом
его ладонь оказалась у нее на талии... Затем он сделал непристойное движение.
- Вот что тебе нравится и вот ради чего ты здесь, у меня. Не так ли, крошка?
Судорожно вздохнув, Жермена взглянула в его лицо, пытаясь обнаружить в этих
суровых, точно из камня вырубленных чертах огонь страсти. Но от них веяло холодом.
Раздавить ее, унизить - вот что он намеревался сделать.
- И ты знаешь, что я это понимаю, - продолжал Винсенте с той же издевательской
интонацией. - Вообще тут у нас с тобой полное взаимопонимание, да?
Рука его покинула талию и вновь переместилась на грудь. Ее тело с готовностью
откликнулось на его прикосновение. И когда он, нагнув голову, прильнул губами к ее
напрягшимся соскам, ей показалось, что еще мгновение - и она не выдержит и сойдет с
ума. Противостоять собственному желанию было невероятно мучительно.
- Нехорошо, Жермена, - шептал он сквозь поцелуи. - Ведь ты же хочешь меня, хочешь...
- Вин, пожалуйста... - теперь она и сама не знала, просит ли его остановиться или же
продолжать.
Конечно, если бы поцелуи его оставались такими же грубыми, она, наверное,
сражалась бы до конца. Но руки и губы Винсенте неожиданно сделались такими
нежными... И она, закрыв глаза, подчинилась его воле. Кровь, словно расплавленное
серебро, тяжело пульсировала в венах, воспламеняя каждый нерв ее тела, и она, не
предпринимая уже никаких попыток освободиться, с наслаждением погрузила пальцы в
густую гриву его волос.
Она даже не заметила, как он снял с себя одежду, но уже готова была его принять. И
все было именно так, как она хотела. Оба они одновременно достигли пика наслаждения,
а потом, обессиленные и умиротворенные, лежали, прижавшись друг к другу, ничего не
говоря и ни о чем не думая...
Винсенте встал с софы и, отвернувшись к окну, начал натягивать брюки. Жермена
следила за ним, боясь упустить тот момент, когда можно будет заговорить... В том, что он
ее выслушает, она теперь не сомневалась. Но он заговорил первым.
- Переночевать ты можешь в комнате рядом со спальней Франсуа. А завтра утром вас
отвезут к парому, - ровным, лишенным всяких эмоций голосом сказал он. Затем
повернулся и насмешливо добавил: - Одевайся. На сегодня с меня достаточно.
Потрясенная не столько его словами, сколько тоном, обыденным и бесстрастным,
каким отдают распоряжение прислуге, она сначала не среагировала. Тогда он, брезгливо
поморщившись, добавил:
- Поторопись, пожалуйста.
Теперь Жермена поняла. Глядя на него переполненными болью глазами, начала
нащупывать свою майку, как вдруг, на какую-то долю секунды, ей показалось, что и во
взгляде Вина мелькнул отблеск той же муки. Это придало ей мужества сделать еще одну,
последнюю попытку:
- Винсенте, я не знаю, что тебе рассказал отец. Но, сделай милость, выслушай меня...
- Незачем. Все кончено. - Он собрал остатки одежды и направился к двери. - Тебе не
место в доме моей матери...
Переходя от одного куста роз к другому, Жермена с лейкой в руках медленно
продвигалась по садику сеньора Мендосы, время от времени поглядывая вверх на
плывущие по небу пушистые облака. День близился к концу, скоро должен был
возвратиться Франсуа, которого старик повез в местный Диснейленд.
Убедившись, что все цветы получили свою порцию влаги,
Жермена выпрямилась и огляделась. На лице ее появилась печальная улыбка. Она
поставила лейку и, подобрав подол, опустилась на колени. Земля была горячая и влажная,
совсем как женщина после ночи любви. Как я в ту ночь, с грустью подумала девушка.
Закрыв глаза, она вспомнила ту последнюю ночь на вилле Винсенте Перейры.
Поднявшись с софы и пройдя в указанную комнату, она так и не сомкнула глаз, и к восьми
утра они с Франсуа уже были готовы к отъезду.
Жермена как раз вызывала по телефону такси, когда появился мрачный, но
безукоризненно вежливый Винсенте и настоял на том, чтобы самому отвезти их к
переправе. Воспоминание о холодном презрении, которым светились его глаза, до сих пор
вызывало у нее дрожь...
Она открыла глаза и вздохнула. Какой смысл ворошить прошлое? Все слезы уже
выплаканы. Первые три дня в доме добряка Мендосы она только и делала, что рыдала. Но
теперь - хватит! Она смирилась и перестала терзать себя бесплодными упреками. К
сожалению, история с отцовским наследством представляла собой слишком сложное
хитросплетение лжи и недомолвок, чтобы у их отношений с Вином оставался хоть какойто
шанс...
Здесь, в этом гостеприимном уютном доме, она обрела душевное равновесие,
согрелась, почувствовала себя нужной кому-то еще, кроме Франсуа. Старик Мендоса
рассказывал ей о прошлом, об отце... Когда-нибудь Франсуа услышит их уже из ее
собственных уст. Жермена решила провести еще день-другой в этом оазисе покоя и добра
и потом вернуться во Францию.
Париж... Там ее ждет интересная работа, подруга Вик, которой можно позвонить в
любое время дня и ночи... Не так уж и много, наверное, но это ее жизнь. Жизнь, в которой
до сих пор не было места лжи, ненависти и презрению. Они появились вместе с сеньорой
Ромеро и Соледад... И Винсенте, как это ни грустно сознавать.
Погруженная в свои невеселые мысли, она не услышала приближающихся шагов и
очнулась, лишь услышав над самой головой такой желанный и вместе с тем совершенно
неуместный здесь голос:
- Бонжур, Жермена.
Вздрогнув от неожиданности, она подняла голову и тут же, опрокинув пустую лейку,
вскочила на ноги.
- Винсенте...
Его загорелое лицо казалось тоньше и бледнее, чем обычно.
Жермена сделала шаг назад и облизнула мгновенно пересохшие губы:
- Ты... Зачем ты здесь?
- Приехал за тобой.
Винсенте шагнул вперед и оказался так близко, что она ощутила запах его одеколона.
Он протянул руку и придержал ее за локоть.
- Осторожно!
Проследив за его взглядом, Жермена увидела, что чуть не споткнулась об опрокинутую
лейку.
- Извини, я занята. Обещала сеньору Мендосе проследить за его садом, - заявила она,
вырвав руку, и отошла в сторону. - Так что, будь добр, избавь меня от своего присутствия.
Я хочу закончить.
Он окинул взглядом влажную землю под кустама.
- По-моему, ты уже все сделала, - тихо заметил он. - Старик не будет в претензии. И,
наверное, простит меня, если я тебя похищу.
- Перестань, Винсенте, я не хочу тебя слушать.
- И все-таки выслушай. Много времени это у тебя не займет. И тогда, если захочешь,
сможешь вернуться к своим цветам. - Он поднял лейку и застыл, вертя ее в руках.
Довольно вместительная, она казалась детской игрушкой, попавшей в лапы великана. -
Я... Прости меня. Теперь я знаю, что во всем, что произошло, виноват я сам.
В первый момент Жермена не поверила своим ушам, но ей хватило одного взгляда,
чтобы понять, что Винсенте говорит искренне.
Она мягко вытащила начавшую потрескивать пластмассу из его рук.
- Удивлена? - невесело улыбнулся он. Просто мне наконец удалось одолеть свою
непомерную гордость и... узнать правду. И вот я здесь, перед тобой.
- Правду? - Ее губы презрительно скривились. - И кто же тебе все рассказал? Сеньор
Перейра-старший? Вдова Ромеро?
Она отвернулась. Этот человек вычеркнут из ее жизни окончательно и бесповоротно!
Но он опустился на колени и взял ее за руку.
- Выслушай, что я тебе скажу!
Кто дал ему право врываться в чужой дом? И еще разговаривать с ней в таком тоне!
- Почему я должна тебя слушать? - спросила она, стараясь все же говорить спокойно. -
Ты же заткнул себе уши тогда на вилле. Считай, что и я оглохла...
- Я тебя люблю!
Неужели у нее действительно что-то неладно со слухом? Но Винсенте снова повторил
эту так странно звучащую в его устах фразу, повторил, глядя прямо в ее широко открытые
изумленные глаза.
- Да, я, Винсенте Перейра, стою перед тобой на коленях. Дай мне возможность сказать
тебе все, что я хочу.
Итак, ей это не почудилось. Он сказал, что любит ее. Сколько раз за последние дни она
воображала себе эту сцену? Высокомерный, надменный Винсенте у ее ног. Но можно ли
ему верить?
- Я люблю тебя, Жермена. - Почти болезненная гримаса исказила его правильные
черты. - Знаю, тебе трудно поверить в это после того, как... Но прошу тебя, позволь... - Он
умоляюще протянул к ней руки. - Позволь мне объяснить.
Слезы подступили к горлу девушки. Как она молила его о том же всего лишь три дня
назад! Пальцы Винсенте сжались вокруг ее запястья:
- Черт возьми, Жермена! Ну скажи же хоть слово. О чем ты думаешь, отвечай!
Она посмотрела ему в лицо:
- Я... Я не думаю...
- Тебе и не нужно ни о чем думать. - Порывисто вскочив, он прижал Жермену к себе и
прильнул к ее губам в долгом страстном поцелуе.
Пальцы ее непроизвольно потянулись к его черным кудрям.
- Дорогая, - сказал он, поднимая голову. - Разве это не так?
- Я... Я всегда это знала. А ты...
- О боже, какой же скотиной я был! - Он не дал ей закончить. - Я ведь так не хотел,
чтобы ты уезжала. Это все моя гордость... Или эгоизм? Впрочем, называй, как хочешь.
Теперь-то я вижу, каким самоуверенным и надменным мерзавцем был в тот вечер.
Никогда не прощу себе, что так с тобой обращался! Но неужели мы не сможем забыть все
плохое, что разделяло нас? И снова, уже другими, соединиться навсегда.
То ли отстраняя его, то ли боясь, что он уйдет, Жермена положила руки на его
широкие плечи.
- Нет, - печально сказала она. - После всего, что тогда случилось, это невозможно.
- Все возможно, если очень сильно захотеть. Если ты считаешь, что я недостаточно
тебя люблю, - возьми мою страсть и вылепи из нее любовь.
В груди Жермены шевельнулась робкая надежда. Он говорил так искренне. Но... Она
мягко отстранилась.
- Давай-ка лучше пройдем в дом.
Винсенте сжал ее в объятиях и торжественно произнес:
- Я не хочу, чтобы ты уходила из моей жизни.
Вновь освободившись, она с грустью подумала, что он, в сущности, всего-навсего
большой ребенок. Поцелуи, страстные объятия... По-южному жаркое утро любви. Но
каким будет день? Ведь позади у них столько обмана, обид, боли! Конечно, магия его глаз
и прикосновений по-прежнему заставляет ее таять. Но теперь... Теперь она знает, что это
колдовство небезопасно. Оно не только возносит на небеса, но и низвергает в пропасть.
Вернувшись в гостиную, она занервничала еще больше. Развязка близилась, но
последнее слово еще не было произнесено. Жермена и сама не знала, что скажет этому
красавцу.
Войдя в гостиную, Винсенте устало опустился на диван и вытянул свои длинные ноги,
не замечая, что солнечный свет бьет ему прямо в глаза. Его измученный вид - землистый
цвет лица, ввалившиеся щеки - поразил Жермену.
- Хочешь чего-нибудь выпить? Кофе?
Он отрицательно покачал головой:
- Спасибо, но мы еще не закончили. Присядь.
Девушка почувствовала, что горло ее пересыхает и колени подгибаются. Несколько
секунд помедлив, она осторожно присела на самый краешек софы.
- Правильно, - с едва заметной горечью в голосе заметил он. - Разумная
предосторожность. Ведь я изнасиловал тебя тогда, верно?
- Нет! - горячо запротестовала она. - Все было вовсе не так.
- Разве? - Он посмотрел на нее с искренним изумлением. - Ты очень добра, Жермена. И
все равно я знаю, в тот вечер вел себя как последний подонок. Меня и самого это
удивляет! Как такое со мной могло произойти? Если бы не отец... Сразу же после
совещания он позвонил в Афины, сказал, что произошло нечто ужасное, и попросил меня
немедленно приехать. При встрече он изложил свою версию произошедшего: алчная
авантюристка разорила несчастную женщину. Я достаточно резко возразил, сказав, что
знаю тебя лучше, чем он. В ответ он расхохотался и, назвав меня глупым мальчишкой,
выложил свой главный козырь. Мадам Руо вновь обманула всех, скрыв истинную цель
своего приезда. Она собиралась прибрать компанию дона Мануэля к рукам, и я, его сын,
все это время был для нее лишь марионеткой.
- И ты поверил?
- Не сразу. Есть яды, которые действуют медленно, но... неотвратимо. Поэтому,
подъезжая к вилле, я уже знал, что не могу просить твоей руки.
- Моей руки? - растерянно прошептала Жермена. - Ты хотел просить моей руки?
- Подожди, не говори ничего. Позволь мне закончить. Моей гордости в тот вечер был
нанесен жестокий удар. Значит, все это время ты просто развлекалась со мной,
одуревшим от любви дуралеем... Пользовалась мной как прикрытием для своих
махинаций. И в том, что я думал, согласись, была своя идиотская логика. Ведь тем, кого
любят, доверяют. - Винсенте горько усмехнулся. - Теперь-то я знаю, чем ты
руководствовалась. А тогда... Я просто жаждал причинить тебе ту же боль, что ощущал
сам.
Жермена инстинктивно протянула руку и положила ему на колено.
- Нет, Винсенте. Это не только твоя вина, но и моя тоже... Мне надо было рассказать
тебе все еще на пароме. А вместо этого я устроила тебе сцену. Потом я не раз пыталась
начать этот разговор, но... - В ее золотистых глазах появилась улыбка. - Помнишь тот
первый день на вилле и чем о
Закладка в соц.сетях
