Жанр: Любовные романы
Влюбленный герцог
... шатаясь, поплелся по
улице. Хоук затаился, как хищный зверь перед прыжком.
Надзиратель подошел ближе, и Хоук вышел из тени. Тюремщик всмотрелся в него,
щурясь, и увидел экипаж.
— Извозчик! Вези в Чипсайд! — рявкнул он.
Это приказание несколько удивило Хоука, но он тут же улыбнулся, слегка
растянув губы.
— Сию минуту.
Спустя мгновение надзиратель уже лежал на полу экипажа с кляпом во рту, а
Хоук упирался ему в спину коленом. Тюремщик был чудовищно силен, они
боролись, как дикие звери, но Хоука распирала такая ярость, что он даже не
чувствовал ударов, наносимых ему. В конце концов он связал тюремщику руки за
спиной и уселся на место кучера.
Он гнал лошадей по узким грязным улицам, и сердце его радостно билось в
груди. Бешено промчавшись мимо Тауэра, он свернул к докам Шедвелла и
остановил экипаж между двумя заброшенными складами.
Дождь лил не переставая, вокруг не было ни души.
Хоук соскочил на землю и, открыв дверцу кареты, вытащил огромного тюремщика
и отволок его, связанного, в темный проулок. Потом наклонился над ним, держа
в руке свинцовую трубу. В этом бою справедливость ничего для него не
значила. Где была справедливость, когда этот негодяй напал на беззащитную
девушку?
Тюремщик с ужасом взглянул на металлическую дубинку и перевел взгляд на
Хоука.
— Узнаете меня?
Надзиратель покачал головой.
Хоук присел перед ним на корточки.
— Я хочу сказать вам всего два слова: Белинда Гамильтон.
Замычав от страха сквозь кляп, надзиратель попытался встать. Хоук ткнул его
в грудь, и негодяй растянулся на мокрой мостовой. И тогда Хоук поднял трубу
и со всей силы нанес удар.
И еще раз.
Хруст сломанной кости громко прозвучал в ночной тишине.
Белинда.
Шел дождь, текла кровь.
Ничто в жизни Хоука не подготовило его к той свирепости, которая захлестнула
его теперь, когда он осуществлял казнь того, кто изнасиловал его подругу.
Взбешенный, с мокрыми от дождя волосами, падающими на лицо, со звериным
рычанием, он превратился в кого-то, кого он не знал и о существовании кого
даже не подозревал. Это было ужасно и восхитительно. В перерывах между
ударами Хоук разговаривал с надзирателем, кружа вокруг, точно хищный зверь,
играющий со своей жертвой. Тюремщик взревел и встал на колени. Хоук снова
сбил его на мостовую, нанося удары в ребра и в лицо и осыпая ругательствами.
Наконец он остановился, поняв, что если не прекратит избиение, то может
убить этого негодяя.
Передернувшись, он отбросил свинцовую трубу. Содрогаясь от собственной
жестокости, он неторопливо подошел к реке, а надзиратель со стонами корчился
на мостовой.
Хоук посмотрел на черную лоснящуюся воду. У последнего пропускного пункта
стоял корабль с каторжниками, которых должны были отправить на поселение в
Австралию. Глаза Хоука довольно блеснули. Вот она — высшая справедливость,
подумал он. Он даст взятку судовым сторожам, чтобы те приняли надзирателя на
борт и бросили его в трюм, к осужденным. Наверняка многие из них вспомнят
своего мучителя и отплатят ему за жестокость, которую он проявил к ним во
Флите
.
У подножия лестницы, ведущей к реке, колыхалась на волнах рыбачья лодчонка.
Хоук задумчиво взглянул на судно с каторжниками. Пожалуй, его имя здесь ему
не поможет, но вот если он сошлется на своего брата-капитана, лорда Джека
Найта... Что ж, стоит попробовать. В крайнем случае можно просто сбросить
надзирателя в воду, и пусть Темза вынесет его тело в море.
Хоук вернулся к надзирателю, протащил его через док, спустил в лодку,
отвязал веревку, которой та была привязана к столбу, и принялся грести, с
трудом преодолевая течение.
Когда он вернулся на берег, дождь уже почти смыл с мостовой кровь.
— Джентльмены, у вас две минуты, — сообщил секундант Долфа,
сверившись с карманными часами.
Бел смотрела, как Роберт совещается с Алеком.
Дуэль должна была состояться в отдаленной рощице Гайд-парка в сером
предрассветном тумане.
Долф нервно вышагивал взад-вперед у своего экипажа. Врач и хирург,
привезенные лордом Алеком, с безучастным видом стояли в стороне. Приехал
также и граф Колдфелл сидя в роскошной карете, он с интересом наблюдал за
происходящим, постукивая костлявыми пальцами по ручке трости.
Кивнув Роберту, Алек направился к секунданту Долфа согласовать условия дуэли и проверить пистолеты.
Охваченная смятением, Бел смотрела, как Роберт идет к ней. Это испытание
отнимало у нее все силы, но она ни за что на свете не отказалась бы от
возможности присутствовать на поединке.
Она не осмеливалась спросить, где он был, пока она спала, — знала, что
он не скажет. Подойдя к ней, он вынул из жилетного кармана подаренную ею
флягу и быстро сделал глоток. Ей он тоже предложил глотнуть — весело
улыбнувшись, чтобы заставить и ее улыбнуться, — но она лишь покачала
головой. Он сунул флягу в карман, взял ее за руку и отвел под большой дуб.
— Роберт, — произнесла она дрожащим голосом, едва сдерживая слезы.
Он поднес ее руки к губам и поцеловал их.
— Не нужно слов, василек мой. Только поцелуй на счастье.
Она обвила его шею руками, притянула к себе и постаралась вложить в свой
поцелуй всю любовь, какую она к нему испытывала, но тут подошел Алек и
позвал его к месту дуэли. Она чувствовала, как слезы горячим потоком текут
по щекам, пока она старалась впитать его в себя, ощущая вкус коньяка на его
языке, запоминая шелковистость его черных волос и колючую кожу щек, целые
сутки не знавших бритвы. Он оторвался от нее, взял в ладони ее лицо и нежно
прошептал:
— Вы — моя леди, и я дерусь за вашу честь.
И он ушел, вырвавшись чуть ли не грубо из ее объятий.
Бел зажала рот рукой, чтобы не закричать, и смотрела ему вслед, дрожа всем
телом. Такое короткое слово
леди
— он не мог не знать, что для нее оно
значит очень многое.
Роберт пошел туда, где ждал его Долф. Лорд Алек подошел к Бел, положил ее
руку себе на локоть и отвел к карете.
Она и представить себе не могла, что этот белокурый ангел может держаться
столь хладнокровно в такую минуту.
— С Робертом все будет хорошо, мисс Гамильтон, уверяю вас. Он слишком
озабочен тем, чтобы Джек не унаследовал его титул.
Роберт и Долф с пистолетами в руках стояли спиной друг к другу на маленькой
поляне, когда первый кровавый луч солнца пробился сквозь листву черных
деревьев.
Бел начала читать молитву.
Лорд Колдфелл, опираясь на палку, ковылял к дуэлянтам, потому что был
удостоен чести бросить свой белый платок, подавая тем самым сигнал к началу
поединка. Стоя на краю поляны, он держал платок в костлявой руке и ждал.
Секундант Долфа подал знак, и противники начали расходиться, отсчитывая по
двенадцать шагов.
Наконец Долф и Роберт, повернувшись друг к другу боком, одновременно подняли
пистолеты. Вид у обоих был весьма кровожадный.
Граф бросил белый платок. Бел схватилась за сердце и побледнела. Казалось,
прошла вечность, когда шелковый квадрат медленно опустился наконец на мокрую
от росы траву.
И в ту же секунду раздались выстрелы. Бел в ужасе смотрела на дуэлянтов,
закрыв рот рукой. И вдруг мимо нее промчались врачи.
Он ранен.
На поле чести творился хаос. Полные боли ругательства Долфа наполнили воздух
одновременно с криками хирурга. Оба противника лежали на земле. Внезапно
обретя способность двигаться, Бел побежала к Хоуку, задыхаясь от ужаса.
— Роберт! — закричала она.
— Белинда!
Он был в сознании, он искал ее глазами среди толпившихся вокруг людей.
Оттолкнув стоящих около него, Бел упала на колени рядом с ним. Хирург стянул
с него фрак, чтобы выяснить, куда он ранен. Бел без конца спрашивала, все ли
с ним в порядке, а он отвечал, что да, в порядке; она не слышала стонов
Долфа и его просьб подойти к нему. Внезапно хирург воскликнул:
— Смотрите!
Он вытащил из жилетного кармана Роберта серебряную флягу. Она была сильно
покорежена, но именно она остановила пулю. Бел и Роберт изумленно уставились
на нее. Невероятно! Он ошеломленно посмотрел на Белинду:
— Мне показалось, что выстрел прозвучал как-то не так...
— Испорченная фляга и отлетевшая при выстреле жилетная пуговица, ваша
светлость, — потрясенно сказал хирург. — Кто-то охранял вас.
— Дайте мне взглянуть!
Бел не успокоилась до тех пор, пока не обнажила грудь Роберта и не убедилась
собственными глазами, что он ничуть не пострадал — разве только на ребре был
синяк, оставленный флягой, преградившей дорогу пуле.
Облегченно вздохнув, Бел громко закричала от радости.
Он притянул ее к себе и поцеловал. Солнце уже заливало светом рощицу. Не
обращая внимания на врачей и на всех остальных, забыв о приличиях, они
самозабвенно и страстно целовались. Наконец Бел оторвалась от него, тихо
рассмеявшись, потому что почувствовала, как его плоть шевельнулась под ее
бедром.
— Ничего себе образец всех мыслимых достоинств, — прошептала она,
проведя пальцами по его волосам. — Дуэта, куртизанки, контрабандный
коньяк. Что сказали бы дамы-патронессы?
— К дьяволу патронесс, милая моя! Поехали домой. Они помогли друг другу
встать. Роберт обнял ее за плечи, и они медленно направились к его экипажу.
С сияющим видом Бел обнимала Роберта за талию, не сводя с него глаз. К ним
подошел лорд Алек:
— С вашим везением вам нужно играть в карты.
— Как там Брекинридж?
Алек бросил взгляд на другой конец поляны.
— Вообще-то он умирает. Бел остановилась.
— Умирает?
Тут она осознала, что Долф зовет ее, причем так жалобно, что не отозваться
на его зов она не смогла. Она нерешительно оглянулась.
Долф лежал на земле в луже собственной крови, опираясь на поддерживающего
его друга. Он был смертельно бледен.
— Роберт, прошу вас, на одну минуту, — попросила она.
— Бел, не нужно...
— Я должна это сделать, — твердо сказала она, высвободив руку, и
пошла к Долфу.
При виде Белинды глаза его наполнились слезами.
— Бел.
Хирург расстегнул на нем жилет и рубашку, чтобы рассмотреть рану на груди.
Шрам от когтей медведя заливала кровь. Бел стало нехорошо.
— Я не могу умереть, пока вы меня не простите, — с трудом произнес
он. — Я жалею, что засадил вашего отца в тюрьму. Я сделал это потому...
вы знаете почему. Вот. — Он поднял что-то в окровавленной руке. Бел
опустилась на колени рядом с ним и взяла из его руки ожерелье с зубом
медведя, который однажды чуть не убил его. — Я действительно люблю вас,
на свой манер.
— Я знаю, Долф. — Она положила руку ему на лоб. —
Постарайтесь расслабиться.
Он схватил ее за руку.
— Я не боюсь, — прошептал он, содрогаясь от попыток напустить на
себя презрительный вид. — Дядя! Где мой дядя?
— Вы что-то хотите мне сказать?
Лорд Колдфелл вышел вперед со своей тростью. Судя по всему, графа совершенно
не трогало, что его наследник вот-вот испустит дух. Бел обменялась
настороженным взглядом с Робертом, который тоже подошел к группе,
собравшейся вокруг умирающего.
Долф крепче сжал руку Белинды, словно ища у нее защиты.
— Пожар в
Семи дубах
. Дядя, это я поджег. Это был я. — Да, Долф,
я знаю, — проговорил граф с видом холодным и удовлетворенным.
Внезапно Долф начал задыхаться. Его секундант закричал и в страхе оглянулся
на врача, хирург подбежал к Долфу, но все уже было кончено. Искра пни
померкла в его глазах, и он выпустил руку Бел. Долф Брекинридж скончался.
Она никогда не видела смерть так близко. Роберт подошел к ней и помог
подняться.
— Хоуксклиф!
Обернувшись, они увидели, что лорд Колдфелл поспешает за ними. Бел
почувствовала, как напрягся Роберт.
— Славно проделано, Роберт, — сказал старик с добродушной улыбкой,
подходя к ним. Его бледные голубые глаза блестели. — Вы поступили по
справедливости, Роберт.
— Отец гордился бы вами. Я этого не забуду. Я многое могу для вас
сделать.
Хоук устало покачал головой:
— В этом нет необходимости.
Бел крепче обняла Роберта, напуганная тем, что смерть наследника доставила
графу удовольствие.
— Извините нас, милорд, но его светлости нужно отдохнуть. Пойдемте,
дорогой, — сказала она.
Роберт простился с графом и повел Бел к экипажу. Оглянувшись, она увидела,
что лорд Колдфелл все еще стоит там, где они его оставили, устремив на нее
оценивающий и презрительный взгляд.
Глава 17
Спустя час Хоук лежал на широкой кровати, обнимая полуодетую Белинду. Им
необходимо было отдохнуть после испытаний этой ночи. Утреннее солнце
заполняло спальню и танцевало на теплой шелковистой коже Бел, а Хоук
размышлял о событиях последних двенадцати часов. Ее правая рука лежала на
его обнаженной груди, а голова покоилась на его плече.
Страх, который охватывал его при мысли о том, какое зло могло грозить ей в
будущем, заставлял его крепче прижимать ее к себе. Срок их соглашения истек,
но он и подумать не мог о том, чтобы расстаться с ней. Он ни в коем случае
не позволит Бел вернуться к жизни куртизанки со всеми ее опасностями, но кто
он такой, чтобы объяснять ей, что она должна делать? Ведь она
свободна и
независима
.
— Роберт, — задумчиво заговорила она, вторгаясь в сумятицу его
мыслей.
— М-м-м?..
— Я вот о чем подумала. — Она приподнялась, опираясь на локоть и
положив подбородок на руку. Он смотрел на нее заинтересованно и
восхищенно. — Меня немного смущает эта история с леди Колдфелл.
Действительно ли ее смерть была несчастным случаем, как сказал следователь?
Он пожал плечами:
— Ничего другого я не могу придумать. Она нахмурилась:
— Я так и не поняла, зачем ей понадобилось соблазнять Долфа, если ей
были нужны вы.
— Поскольку я составил о ней совершенно неверное мнение, я не рискну
даже предположить, какими мотивами она руководствовалась, — вздохнул
он, играя длинной прядью ее льняных волос.
— У меня есть гипотеза, хотя вам она и не понравится. — И в ответ
на его вопрошающий взгляд пояснила: — Долф сказал, что леди Колдфелл хотела
стать вашей женой.
— Да.
— А как же лорд Колдфелл? Он человек немолодой, но, кроме хромоты,
здоровье у него, кажется, отменное.
Хоук скептически поднял брови.
— Я понимаю, это странная мысль, — торопливо продолжала
она, — но предположим, что леди Колдфелл действительно мечтала поскорее
избавиться от старого мужа и заполучить вас в мужья прежде, чем ваше
внимание привлечет более подходящая кандидатура. В то же время у нее был
Долф — умелый убийца, жаждущий вступить в права наследства после смерти
своего дядюшки. И прошу прощения, но я совершенно не верю, что Долф нужен
был леди Колдфелл исключительно ради наслаждений. Женщины не таковы. Если мы
соблазняем мужчину, мы делаем это с какой-то целью.
— Так вы полагаете... что они сговорились убить лорда Колдфелла?
— Представьте себе на минутку такую картину. Когда граф упокоится в
могиле, Люси будет вольна выйти за того, кто ей действительно нужен, —
за вас. А Долф получит титул и состояние. Разве Долф не говорил что-то такое
перед смертью? Что он поджег
Семь дубов
. Может быть, именно Люси подбила
его на это?
Хоук покачал головой, похолодев от мерзкой картины, которую нарисовала
Белинда.
— Если бы вы знали Люси, вы бы поняли, что это совершенно невозможно —
то, что вы предполагаете. Она не была убийцей...
— Ну да, она была добродетельна и строга, вам это хорошо
известно, — фыркнула Бел. — Относясь к вам с должным уважением,
дорогой мой, я считаю, что вы вряд, ли хорошо знали леди Колдфелл.
Эти слова заставили его задуматься.
— Возможно, Люси и вела тайную жизнь, состоявшую из побед и романов, но
я не могу поверить, что она могла замыслить убийство. Что же до старого
Колдфелла, я, во всяком случае, не намерен рассказывать ему правду о связи
Люси и Долфа. Есть тайны, которые лучше унести с собой в могилу.
— А что, если он знает об этом? Вот что я хочу сказать, Роберт. Именно
Колдфелл затеял эту возню, обратившись к вам за помощью, как вы мне
рассказали. Честно говоря, я не доверяю этому старому интригану.
— Белинда, Колдфелл был другом нашей семьи с тех пор, как я себя помню.
Он знал моего отца. Он не стал бы лгать мне.
Вздохнув, Белинда ласково потрепала его по волосам.
— Милый мой, вы человек чести и не в состоянии поверить, что кто-то,
кто вам дорог, способен на предательство. Вы слишком щедры на доверие. Вы
видели, как радовался граф, когда Долф умер? Вам не показалось это
противоестественным?
— Противоестественно было то, что Долф спал со своей теткой, пусть даже
она всего лишь жена его дяди. Сегодняшнее поведение Коддфелла прекрасно
сочетается с его уверенностью, что Долф убил Люси. Вы — единственная, чье
мнение в данном вопросе нельзя учитывать, мисс Гамильтон. Ваш главный
недостаток заключается в том, что вы никому не верите. Нет, я больше не
желаю говорить об этом, тем более что здесь мы никогда не придем к согласию.
Тема исчерпана. Люси и Долфа нет в живых. Ни один из них не может теперь
стоять между нами, так что давайте лучше подумаем о нас с вами.
— Ах, Роберт! — вздохнула она.
— Вот это уже лучше. Прошу заметить, что я сегодня уже пообщался со
смертью и поэтому склонен смотреть на вещи философски. Я хочу увезти вас к
себе в Камберленд. Я хочу показать вам озера, и горы, и болота — все места,
которые я люблю. Они почти так же красивы, как вы. Мы уедем завтра же утром.
Она грустно посмотрела на него и отвела взгляд.
— Ах, Роберт!
— Что такое, колокольчик? — спросил он, ласково улыбаясь.
— Я сбита с толку.
— Что могло сбить вас с толку? — Он посмотрел ей прямо в
глаза. — Оставайтесь со мной. Я буду заботиться о вас до конца вашей
жизни.
— Что вы имеете в виду? — Она замерла, устремив на него взгляд
бездонных фиалковых глаз.
Хоук вдруг понял, какую страшную ошибку совершил. Господи, да ведь она
решила, что он предлагает ей вступить с ним в брак. Побледнев, он смотрел на
нее — и не знал, что сказать.
Он видел, что она сделала определенные выводы. Ее губы слегка раскрылись,
словно она хотела заговорить, но она этого не сделала и просто иронически
улыбнулась.
Он подавил вздох, вызванный угрызениями совести, наклонился к ней и
поцеловал бледную шелковистую кожу между грудей.
— Ах, ангел мой, если бы это было возможно... — жалобно проговорил он,
кладя голову ей на грудь и обнимая ее за талию, чтобы она, рассердясь, не
ушла, чего он вправе был ожидать.
— Я понимаю, Роберт, ничего страшного, — выпалила она, вспыхнув от
смущения и поднимаясь. — Не говорите больше об этом. Признаюсь, я
никогда и не предполагала, что вы на мне женитесь, и если вы считаете, что я
на это надеялась, я уйду сейчас же и вы больше никогда меня не увидите...
— Стойте! — Он привлек ее к себе, сердце у него гулко забилось от
страха потерять ее. — Я так не думаю. Не уходите, Бел... Останьтесь.
Она смотрела на него опасливо, враждебно и предупреждающе. За синим блеском
ее глаз скрывалась страшная ранимость, и сердце у него сжалось. Не приведи
Господи оскорбить ее! Такая гордость, такое пламя подо льдом, подумал он.
— Честно говоря, я никогда не встречал такого человека, как вы, мисс
Гамильтон, — признался он с улыбкой.
— Да, не встречали, — согласилась она и гордо вскинула
голову. — Я не вижу пользы в замужестве, даже с герцогом. Я не откажусь
от независимости ради клубничных листьев на вашей герцогской короне, даже
если вы будете меня умолять стать вашей женой.
Очень смелое высказывание, подумал он с любовью.
— Бел, я никогда не покину вас. Я никогда не предам вас. Кажется,
теперь вы это уже поняли. Оставайтесь со мной.
Под ее длинными густыми ресницами блеснули слезы; она сморгнула их и
посмотрела на него, скривив губы в вымученной улыбке. Потом села на кровати,
обхватила руками колени и тяжело вздохнула.
— Знаете, о чем вы просите? Чтобы мы с вами выпестовали для себя
серьезные страдания, когда придет время расставаться.
— Расставаться? Не говорите о расставании, ангел мой. Вы должны
остаться со мной навсегда. — Он улыбнулся, потрясенный собственными
словами.
— В качестве вашей любовницы?
— В качестве моей любимой, — возразил он настойчиво.
— Я не знаю, что делать. Я так привязалась к вам... — Она провела рукой
по волосам и вздохнула. — Когда я думаю о том, что чуть было не
потеряла вас сегодня... В общем, это похоже на то, как если бы нам дали еще
один шанс, верно? Вы знаете, что я хочу быть с вами, только вот...
— Только что? — спросил он, терпеливо дожидаясь, когда она решится
довести свою мысль до конца.
— Это непрофессионально.
— Вы о деньгах? Если хотите, я заплачу долги вашего отца...
— Нет! Это не имеет никакого отношения к деньгам. — Она бросила на
него испуганный взгляд. — Что же до папы, он, пожалуй, должен немного
пострадать за то, что случилось. Может, это послужит для него уроком. Он сам
в это ввязался, пусть сам и выкручивается. Так сказала бы моя матушка.
Он коснулся ее плеча утешающим жестом, потом погладил гладкую гибкую спину.
— Бел, я думаю, вы должны это знать: я все рассказал вашему отцу.
Она некоторое время размышляла над этой новостью, не поворачиваясь к нему,
вся сжавшись, притянув согнутые колени к груди и обвив их тонкими руками.
— Как он принял это?
— Почти так, как вы могли ожидать.
Она спрятала лицо в коленях, словно отгораживаясь от всего мира.
— С ним все будет хорошо, милая.
— У меня такое ощущение, будто вы сделали что-то ужасное с
надзирателем, — сказала она, и голос ее звучал приглушенно. — Я
ничего не имею против, но вдруг вас за это накажут?
— Не накажут, — мягко ответил он. — Вам не нужно больше
бояться его или вообще вспоминать о нем. Теперь вам ничто не грозит... а я
вас люблю.
Услышав эти слова, она подняла голову и повернулась к нему. Губы ее
задрожали.
— Я тоже люблю вас, Роберт, — проговорила она очень тихо. — Я
не должна, но это не зависит от моей воли.
На лице его медленно расплывалась широкая улыбка. Не обращая внимания на ее
сердитый вид, он сгреб ее в охапку и повалил на кровать.
— Не должны? Ах вы, маленькая глупая улитка! Вы не должны любить меня,
а? — фыркнул он, голос его звучал мягко и взволнованно. — Не
должны — какое глупое слово! Почему это вы не должны меня любить?
— Потому что вы никогда не будете моим по-настоящему.
Он нахмурился, но угрозы его лицо не выражало.
— До сей поры я считал вас умной женщиной.
Она рассмеялась. Он провел пальцем по ее щеке, не сводя с нее глаз.
— Останьтесь со мной. Я уже ваш, вот уже некоторое время как я стал
вашим, только вы этого не заметили.
— Прошлой ночью вы собирались выгнать меня. Вот что мне не нравится в
этом — отсутствие уверенности.
— А-а, теперь я понял, — прошептал он, глядя ей в глаза. —
Уверенность.
— Потому что вы вышвырнете меня на улицу, как только я вам надоем.
Он потянулся к ночному столику и взял помятую флягу, которую положил туда,
когда раздевался. Он протянул ее Белинде.
— Вот вам доказательство, дорогая, что я вас не вышвырну на улицу.
Она взяла флягу и принялась рассматривать ее, поворачивая то так, то этак.
Глаза ее наполнились слезами.
— Вы могли умереть из-за меня, — прошептала она.
— Да. И если понадобится, я снова сделаю то же самое, чтобы защитить
вас. С радостью.
Не говоря ни слова, она повернулась к нему и обвила его шею. крепко прижав к
себе. Он услышат, как она всхлипнула, а потом ее слезы упали на его голое
плечо.
— У меня нет права сомневаться в вас. Вы такой сильный человек и так
терпеливы со мной — вы не заслуживаете моих подозрений. Я прошу прошения,
Роберт. Я не хочу быть неблагодарной. Я к этому не привыкла, наверное, но
думаю, что теперь я буду вам доверять.
— С этой хорошей новости стоит начать д
...Закладка в соц.сетях
