Жанр: Любовные романы
Принц-пират
...егра невольно назвала его по имени.
- Осторожно, айсберг, - снова пошутил Лазар.
Она взглянула вперед и фыркнула.
"А, - подумал он, - Аллегра начинает откликаться".
Аллегра простояла за штурвалом всего четверть часа, но знала, что никогда не забудет это
непередаваемое ощущение. Она управляла огромным кораблем! Аллегру восхищало доверие Лазара,
решившегося отдать ей штурвал, и она была очень довольна, что наблюдала за восходом солнца вместе
с ним. Для этого Аллегра и вышла на палубу так рано.
Лазар утверждал, что лучше всего наблюдать за восходом из "вороньего гнезда", крошечной
платформы, установленной на самом верху главной мачты, футах в ста от палубы.
- Тебе меня туда не затащить, - заявила Аллегра, но он улыбнулся ей, и все ее страхи исчезли. Она
могла бы еще капризничать, но Лазар открыто бросил ей вызов.
- Это ребячество, - сказала Аллегра.
- Трусишка. Она прищурилась:
- Еще посмотрим, кто из нас трус!
Не успела Аллегра опомниться, как уже карабкалась по лестнице, а Лазар следовал за ней, дав слово
чести, что не будет заглядывать под юбку.
Он заставил девушку сиять туфельки, и ее босые ноги царапала пенька. Вокруг струились огромные
белые паруса, издавая такие мягкие ритмичные звуки, словно ангелы похлопывали крыльями.
Восторг и изумление рассеяли все страхи Аллегры. Она никогда еще не видела восхода солнца в
море, никогда ни с кем не разделяла восторга от самого священного для нее ритуала.
Взбираться было непросто, но девушка поняла, что самое главное - не смотреть вниз. Присутствие
Лазара успокаивало ее. Она спешила, чтобы не пропустить рассвета.
Ужас вдруг охватил Аллегру, когда она добралась до "вороньего гнезда", круглой платформы, на
которой не было
ничего, кроме небольшого поручня. Лазар поддержал ее, когда она вцепилась в огромную сосновую
мачту. Девушка не ожидала, что будет чувствовать себя так, словно раскачивается на маятнике
огромных часов. Лазар начал что-то объяснять ей, но она едва слышала его.
- Я не смогу спуститься вниз. - Глаза Аллегры расширились от страха.
Встав рядом, Лазар, как и подобает рыцарю, постарался успокоить девушку и протянул к ней руки,
но она воскликнула:
- Не трогай меня! Я упаду!
- Как скажешь.
Они стояли лицом к востоку. Чувствуя, что ветерок приятно овевает ее, а опасность для жизни не так
уж велика, Аллегра немного успокоилась и поудобнее устроилась у мачты.
Лазар, улыбаясь, взглянул на нее:
- Ну как, тебе лучше, крошка?
Она кивнула:
- Прости. Наверное, я все же немного трусиха.
- Ничего подобного. Ты прямо в лицо сказала Дьяволу Антигуа, что он бездельник и вор. Мало кто
из мужчин осмелился бы на это.
Аллегра бросила на него взгляд, выражавший благодарность за попытку поддержать ее, но испытала
грусть, вспомнив о страшных минутах на крепостной стене.
Посмотрев на Аллегру несколько мгновений, Лазар поцеловал ее в щеку.
- Доброе утро, дорогая.
Она покраснела.
- Доброе утро, капитан.
- Так что у тебя за ритуал? Расскажи мне, почему так важен восход солнца? - Свесив ноги с
платформы, Лазар положил руки на низкие поручни и оперся о них подбородком.
- Мне было семь лет, когда однажды утром мама разбудила меня очень рано, одела и повела на
вершину горы. Мы наблюдали восход солнца, и я помню, что она плакала. Тогда я ничего не поняла, но
спустя годы отрывочные воспоминания соединились. Мне было пять лет, когда убили семью Фиори, и
думаю, мама все это время скорбела по ним. Может, мне не следует говорить тебе о моей семье? -
вдруг спросила Аллегра.
- Твой отец заплатил за это, - ответил Лазар. - Продолжай. Мне интересно узнавать о твоей
жизни.
- Отец пытался утешить маму, но... - Она замялась. - Они никогда не были близки. Уверена, он
не знал, как облегчить ее горе. Не только друзья мамы, но и вся ее жизнь была уничтожена. На
протяжении многих лет она пребывала в печали. Здоровье мамы ухудшилось, она никуда не выходила,
часто плакала и мало думала обо мне.
Глаза Лазара выразили нежность и тревогу.
- О, я вовсе не жалуюсь. У меня была прекрасная няня, - поспешно пояснила девушка и
улыбнулась, хотя сердце ее болезненно сжалось. - Думаю, в тот день, когда мы встречали восход
солнца, моя мама справилась со своим горем. Она поняла, что у нее кое-что осталось в жизни: ребенок,
нуждающийся в ней. После этого мама занялась благотворительностью, и постепенно наладилось ее
здоровье. Когда мама снова вернулась к жизни - до следующего приступа меланхолии, - она была
сильной, спокойной и выдержанной.
- Как и ты. Наверное, твоя мать была удивительной женщиной.
- Когда была здорова, - кивнула Аллегра, и у нее вдруг перехватило дыхание. Она боялась, что
если заговорит, то закричит: "Почему она оставила меня? В чем я провинилась?"
- А мы, насколько я понимаю, наблюдаем за восходом солнца потому, что все твое прежнее
существование разрушено. Я разрушил его, - сказал Лазар, встретившись с ней взглядом, - а теперь
ты должна начать все сначала. Верно?
Она кивнула.
Лазар повернулся к востоку.
- Я рад, что ты не перестала надеяться.
- Надежда всегда есть. - Смахнув слезу, Аллегра с горечью добавила: - Если ты только сам не
лишаешь себя жизни. Мои родители оба сдались, капитан, и этого я никогда не прощу им.
- Малышка, а ты никогда не думала о том, что смерть твоей матери не была самоубийством? Ведь у
твоего отца было много врагов.
- Что ты имеешь в виду? Что ее... убили?
Он пристально смотрел на нее.
- Лазар, если ты знаешь то, что неизвестно мне, скажи!
Он покачал головой и погладил Аллегру по щеке.
- Я знаю одно: что мир гораздо мрачнее, чем ты предполагаешь, малышка. Едва ли твоя мать по
своей воле оставила бы тебя одну в этом мире, как бы ни терзалась из-за гибели короля Альфонса.
Аллегра отвернулась.
- Я больше не хочу говорить об этом.
- Почему?
- Потому что она все же намеренно оставила меня, капитан. Мама бросила меня, чтобы отправиться
к своим друзьям, в могилу. Я ей была не нужна, как и отцу. Поэтому меня и отослали к тете Изабель, и,
клянусь Богом, она любила меня. Но это не означает, что я чувствовала там себя своей. А теперь, если
не возражаешь, давай сменим тему. Поговорим, например, о твоей семье. - Аллегра хотела проверить,
совпадет ли рассказ викария с рассказом самого Лазара. - Как ты потерял семью?
- Мои родители были убиты.
- Мне так жаль. Когда это произошло?
- Давным-давно. - Он пожал плечами. - Лазар был мальчиком. Ты знаешь эту историю, Аллегра.
Перевал Дорофио, ночь великой бури. Десять минут десятого. Двенадцатого июля 1770 года.
Она уставилась на него:
- Не понимаю. Вчера ты говорил, что ты - пират.
Лазар устремил взгляд вдаль.
- Тебе судить, Аллегра. Что ты видишь, когда смотришь на меня?
- Ты совершенно серьезно утверждаешь, что ты - сын короля Альфонса?
- Не важно, кто я. Я просто мужчина, а ты - женщина. И только это имеет для нас значение.
- Если Господь предназначил тебя для того, чтобы ты правил островом Вознесения и защищал его,
то очень важно, кто ты. Если ты - это он, то не должен отворачиваться от своей судьбы и обрекать
свой народ на страдания. Нельзя противиться воле Господа.
- Бога нет, Аллегра.
Она подняла глаза к светлеющему небу и протяжно вздохнула:
- Если ты - он, зачем тебе понадобилось изгонять нас с острова Вознесения?
Лазар молчал, и лицо его было совершенно непроницаемым.
Аллегра попыталась по-иному проверить его.
- А как ты убежал от разбойников?
- Это были не разбойники, а специально подготовленные наемные убийцы, твой отец нанял их, а
мне просто повезло. Нет-нет, это не было везением. Мой отец отдал свою жизнь, чтобы я мог бежать...
И его жертва не стоила того.
- О, не говори так. - Аллегра потянулась к его руке, но Лазар отстранился. Она удрученно
покачала головой, не зная, чему верить.
- Как я хотела бы что-нибудь сделать для тебя!
- Отдайся мне, - ответил он, не отрывая взгляда of горизонта.
- Это не выход.
- Для меня - выход.
- Нет, только посмотри на себя! - воскликнула она. - Кто бы ты ни был, ты же совсем
потерянный человек. Почему ты не пытаешься понять, что мучает тебя? Посмотри на свою жизнь! Ты
сильный, умный, отважный - почему же довольствуешься столь малым? Ты мог бы иметь гораздо...
Его низкий холодный смех прервал ее:
- Умная, возвышенная сеньорита Монтеверди! Опять это презрение. Я уже узнаю.
- Презрение? О чем ты говоришь?
- О твоем презрении ко мне, моя маленькая высокомерная пленница. Вот почему ты не позволяешь
мне любить тебя.
- Невозможный человек! Таков твой вывод? Что мне ответить на это? Я испытываю вовсе не
презрение к тебе - ты вселяешь в меня ужас.
- Ужас? - переспросил Лазар и поморщился. - Нет!
- Да, ты вселяешь в меня ужас. Прошу прощения, если я не горю желанием отдаться человеку, чьи
намерения по отношению ко мне колеблются между желанием убить и стремлением соблазнить,
возможно, наградить ребенком, а потом бросить в каком-нибудь чужом месте одну. Ты пугаешь меня,
- продолжала она, - потому что эгоистичен, необуздан и неотразим. Я не игрушка. Моя жизнь - не
игра. У меня есть чувства, есть права. У меня есть сердце!
Он пожал плечами:
- Ты дала клятву.
- Да, но какой выбор ты оставил мне? Как бы поступил любой другой на моем месте? Что бы ты
сделал?
- Ну как же, дорогая, я же бежал, - обронил Лазар безжизненным, холодным голосом. - Я
позволил им всем погибнуть и спас собственную шкуру.
- Нет, ты не сделал бы этого.
- А вот и сделал. Именно это я и сделал. Вот такой он, твой Принц. - Лазар снова взглянул на
море. - Ты не меня боишься. Ты боишься полюбить меня, и не могу сказать, что виню тебя за это.
Люди, любившие меня, в конце концов погибали. Но, видишь ли, я не оставлю тебе выбора. Ты теперь
принадлежишь мне, нравится это тебе или нет.
- Мне это не нравится, совершенно не нравится.
- Попробуй бежать, - холодно посоветовал он. - И посмотрим, что произойдет. Дай мне повод
взять то, что я хочу от тебя, пусть даже против твоей воли. Да, я очень желаю тебя. Чертовски желаю!
- Лазар повернулся и поцеловал ее, прижав спиной к сосновой мачте.
Аллегра оцепенела от ужаса, уверенная в том, что сейчас разобьется насмерть, сломает шею о
палубу, которая была в ста футах под ней, и все из-за его поцелуя, будоражащего ее чувства. Лазара это
явно не волновало. Его рот припал к ее губам с безжалостной, обжигающей страстью.
- А теперь вам страшно? - грубо спросил он, но не дал ей ответить. Его настойчивые, злые
поцелуи подгоняли ее к краю зиявшей в душе пропасти. Его жажда проникала в душу Аллегры все
глубже и глубже.
Она упорствовала, не желая поддаваться ему, и ухватилась за Перила. Аллегра трепетала. Даже
кончики пальцев покалывало от желания прикоснуться к нему, но она сдерживала себя.
"Какой парадокс! - думала она. - Безупречный рыцарь, выдуманный мной, превратился в демона,
в любовника, от которого нельзя скрыться".
Человек крайностей, неистовый, опасный, он был намного страшнее, чем предполагала Аллегра, но
ее тело трепетало, желая Лазара, его рук, поцелуев - даже самого его беззакония.
Лазар отстранился, тяжело дыша.
- А теперь скажи мне, что это не выход. Она не могла ничего сказать. Аллегра прижалась головой к
мачте, закрыла глаза и попыталась прийти в себя. Наблюдая за ней, Лазар тихо и горько усмехнулся:
- Ну разве ты не рада, что я сохранил тебе жизнь?
Она посмотрела на него, слегка дрожа, потом обратила взор к горизонту.
Они сидели рядом, не касаясь друг друга, когда взошло солнце.
Глава 12
Какая ужасная ситуация!
Лазар уже жалел, что вообще встретил ее. Он мог бы предвидеть подобное развитие событий, если
бы думал головой, а не иными частями тела, когда имел дело с Аллегрой Монтеверди. Сейчас же все
его чувства сконцентрировались в области паха и солнечного сплетения, и он не знал, что делать
дальше.
Более всего Лазар ненавидел сомнения и колебания. Куда лучше ничего не чувствовать, просто иметь
мертвую душу. Как она смеет говорить ему о его долге?
Наступил вечер, но ничего чудесного не произошло после восхода солнца. Не открылось новой
страницы в его жизни, да Лазар и не хотел этого. "Видит Бог, мне следовало овладеть ею в первый же
вечер и покончить с этим", - с отвращением подумал он.
Лазар подошел к своему рундуку и вытащил из кипы вещей сорочку, потом, решив поискать
утешения в хересе, налил себе щедрую порцию.
Надувшись, как капризный король, он решил, что с ее стороны жестоко так мучить его. Она
разбередила старые раны, и они снова начали кровоточить.
Аллегра нарушила покой его души, и сегодня прозвучали первые выстрелы, как только он впервые в
жизни признался вслух, что отец долго сражался с убийцами, дав тем самым ему возможность бежать:
пожертвовал собой, полагая, что Лазар, его наследник, выживет и продолжит род.
Но только не станет... как это она сказала... плавать по морям на пиратском корабле, наводя ужас на
людей. "Нельзя противиться судьбе", - сказала она. "Еще как можно", - подумал Лазар и снова
приложился к бокалу с хересом.
Сегодня утром, там, в "вороньем гнезде", Аллегра заставила его признаться, если не ей, то самому
себе, что он пренебрег предсмертной волей отца. Пренебрег судьбой, предопределенной ему по праву
рождения, теми обязанностями, к которым его готовили до тринадцати лет.
Да, все, что она говорила о нем, было правдой. Он трус, тщеславный, эгоистичный бандит, живущий
бессмысленной жизнью, которая никому не приносит пользы. Лазар ненавидел Аллегру за то, что она
распознала правду, и не понимал, как ей это удалось. Она же еще ребенок. Котенок, но какой сильный!
Ясноглазый ангел. Лазар злился на Аллегру за то, что она растревожила притупившуюся боль и печаль.
Она не имела на это права. Господи, она же Монтеверди! Аллегра чертовски раздражала его, но Лазар
так сильно жаждал ее, что желание ослепляло его. Он должен обладать ею. Скоро.
Боже, доктора утверждают, что вредно для здоровья жить с этим бушующим внутри вулканом
неутоленной страсти.
Проклятие, это просто в нем говорит неудовлетворенная похоть!
Нет, ему нужна она! Но после сегодняшнего спора удовлетворение казалось еще менее вероятным.
Сеньорита Монтеверди презирает его за пиратство и никогда не простит ему того, кем он стал -
принцем, отвернувшимся от своего народа. Лазар не сумеет объяснить ей, почему не может вернуться
на остров Вознесения. Это тайна, которую он унесет с собой в могилу.
С яростью взирая на море, Лазар почти прикончил бутылку хереса. Он пытался с помощью вина
притупить боль и ощутить безразличие. Спустя полчаса Лазар был пьян и радовался этому.
"Отличный напиток, - подумал он, добредя до каюты и устало рухнув в кресло. - Насколько же
разумнее ничего не воспринимать серьезно!"
Лазар откинул голову на спинку кресла, и тут же все его мысли устремились к тому проклятому
месту.
Его мысли становились затуманенными и странными каждый раз, когда он думал об Аль-Куме. Все
воспоминания об. этом месте возвращались к нему через опийный ту-. ман, ведь Малик нашел
прекрасный способ держать в узде своего самого непокорного раба.
Заставить мальчишку зависеть от опиума! Великолепная идея.
Как ни странно, Лазар и до сих пор иногда жаждал его. Чувствуя отвращение к себе, он осушил
бутылку. Потрепанный корабельный кот уселся на стол, с любопытством глядя на Лазара
фосфоресцирующими зелеными глазами.
- Чего тебе, черт возьми?
Кот, почувствовав дурное настроение хозяина, бросился наутек.
Лазар закрыл глаза; перед его затуманенным взором все еще стоял Аль-Кум, нулевая долгота.
Нулевая надежда.
Как же он был красив с его высокими белыми арками, ярко-красной черепицей, - просто
восхитительный ад, с журчащим фонтаном. Уже одно это журчание было облегчением в бесконечно
тянувшихся днях жаркой пустыни. Причудливое бормотание муллы, призывавшего правоверных к
молитве, переливчатая, плавная музыка в ночи, пистолет Малика у виска Лазара, заставлявший
мальчика опуститься на колени.
Дрожь пробежала по его телу, и он крепко стиснул веки, чтобы прогнать воспоминания.
Что подумала бы Аллегра, если бы узнала, что на самом деле стало с ее возлюбленным молодым
принцем? На губах Лазара мелькнула улыбка. Он жалел, что у него нет фамильного кольца. Когда-то у
Лазара было доказательство его благородного происхождения. Давным-давно.
Это было его кольцо-печатка с фигуркой льва из оникса, с глазами из рубинов, взятых из эфеса
Эксцельсиора, по древней традиции Фиори. Оправа в эфесе осталась пустой, и ее следовало вновь
заполнить, когда Лазар взойдет на трон. Рисунок тогда был бы полным, а потом, через много лет, Лазар
снова вынул бы камень из эфеса и вставил бы его в перстень своего наследника.
Но круг разорван.
Перстень, последнее свидетельство происхождения Лазара, украли у него вместе с верой, гордостью
и уважением к себе. Саиф-дель-Малик, которого называли Мечом Чести, теперь владел этим трофеем,
взятым у мальчика-принца, которого его корсары выловили полумертвым из моря и привезли в АльКум.
И никогда Лазар не вернется туда, что бы ни случилось.
Аллегра вздохнула и устало потерла затылок, заметив, что лампа вот-вот погаснет. В поисках правды
она, по совету Лазара, провела день в тесной, тускло освещенной каморке, роясь в ящиках с пыльными
документами, украденными Лазаром из кабинета ее отца. За последние несколько часов Аллегра узнала
об отце больше, чем ей удалось бы, проживи она вместе с ним много-много лет.
Аллегре не понравилось то, что она узнала. Как больно так скоро после смерти отца обнаружить, что
он брал взятки, использовал в корыстных целях государственные средства, отправлял десятки молодых
людей, якобы мятежников, в тюрьму без всяких оснований.
Все это, несомненно, делало более вескими утверждения Лазара о том, что отец предал короля
Альфонса, желая разбогатеть и обеспечить себе высокий пост, и с этой целью нанял убийц для
кровавого дела. Позднее он повесил этих людей за то самое преступление, которое и поручил им
совершить. В таком свете самоубийство отца было подтверждением его вины.
Но как же это можно понять умом? И как Аллегре признать, что ее неистовый пират и похититель -
не кто иной, как исчезнувший принц великих Фиори?
Задвинув тяжелый деревянный ящик, она потянулась и вышла наверх подышать свежим воздухом.
Вечер был ветреным; отблеск заката окрасил паруса в розовый цвет. Аллегра взглянула на верхнюю
палубу, потом на нос корабля, но капитана нигде не было видно. Она не встречала его с тех пор, как они
расстались утром. Сейчас он, должно быть, где-то внизу и опять готовится к ночной вахте.
Викарий, расположившись под навесом, читал вслух Библию матросам. Девушка подошла к ним и
прислушалась. Она застенчиво улыбнулась, когда мужчины подвинулись, стараясь угодить ей.
Пока викарий читал из Евангелия от Иоанна, мысли Аллегры пошли совсем в ином направлении. Она
хорошо понимала, почему капитан больше не проводит ночи в одной постели с ней. И хотя Аллегра
ценила учтивость Лазара, пустынное бескрайнее море угнетало ее, когда его не было рядом. Как ни
странно, ей не хватало его теплого тела, которое прижимало ее к матрасу; недоставало уверенности в
себе без глубокого, размеренного дыхания Лазара. Ночью одиночество было особенно острым, а скрип
корабля напоминал стоны призраков.
Попрощавшись с викарием и матросами, Аллегра отправилась вниз, такая же встревоженная и
задумчивая. Проголодавшись, она зашла на кухню. Поскольку в этот вечер Эмилио ничего не готовил,
девушка поискала что-нибудь легкое и набрала миску фруктов. Она так и не нашла Лазара. Господин
Харкорт сказал ей, что вечером, проходя через Гибралтарский пролив, они могут столкнуться с врагом.
Девушка вошла в кают-компанию, откусив на ходу кусок сочного персика, и постучала в дверь, но
никто не откликнулся. Войдя в каюту, она тут же увидела, что капитан крепко спит на дальнем краю
кровати.
Улыбнувшись, Аллегра тихо закрыла за собой дверь. Ее взгляд упал на опорожненную им бутылку.
Нахмурившись, она положила персик, поставила миску с фруктами на стол, открыла балконную дверь и
несколько иллюминаторов, надеясь, что ветерок приведет капитана в чувство. Она взглянула на Лазара,
проходя мимо постели, где только вчера он познакомил ее с новыми ощущениями, которые мать
Беатрис назвала бы искушением плоти.
Рукой Лазар обхватил подушку; его лицо было повернуто к ней, и он спокойно спал.
Его вид и возбуждал Аллегру, и вызывал в ней грусть. Как он красив! Но сколько в нем усталости и
боли! Он казался таким незащищенным! Лазар никогда намеренно никого не обидел бы, думала она. Он
хороший человек, хотя и жесткий, и если Лазар наносил удар, то только потому, что ему самому было
больно.
Дорогой, просыпайся! Где-то тебя ожидает твоя судьба.
А он все спал.
Аллегра вышла на балкон. Выбросив косточку от персика в море, она принялась за спелые вишни.
Девушка смотрела на серебристых рыб, прыгавших над водой, когда Лазар издал странный звук.
Аллегра удивленно обернулась.
Он все еще спал, но его лицо выражало гнев и боль - отголоски снов.
Пробормотав: "Нет, нет", - Лазар снова крепко заснул.
Будь Аллегра другой женщиной, она забыла бы об осторожности, ласкала бы его, разбудила бы,
отдалась бы ему - и не только ради того, чтобы покончить с этим.
Люби меня.
Аллегра заметила, что более всего Лазара радует их любое физическое соприкосновение. Казалось,
он изголодался, но она знала, что это не так. Однако Лазару действительно нравилось, когда к нему
прикасаются, словно это давало ему некие гарантии. И какая-то часть ее души, о существовании
которой Аллегра и не подозревала, жаждала дать ему все, чего он желал.
"О, может, он и прав, - думала она, слизывая вишневый сок с пальцев. - Может, простая радость
прикосновения и есть ответ на наши терзания, потому что слова, решая проблемы, тут же создают
новые".
Иди к нему.
Аллегра тяжело вздохнула, поставила миску с фруктами и сказала себе, что ему нужен отдых перед
ночной сменой.
Решив, что, таращась на него, она нарушает его уединение, Аллегра стала искать в каюте экземпляр
"Здравого смысла" Томаса Пейна, который ей дал викарий. Она решила почитать при меркнущем свете
дня, пока капитан не соберется и не покинет каюту.
Девушка взяла книгу с заваленного бумагами стола, когда Лазар вдруг сел и закричал.
Он проснулся посреди крика и оборвал его. Лазар тяжело дышал, и его широко раскрытые глаза
выражали панический страх. Сейчас он казался Аллегре очень молодым и растерянным.
Лазар вздрогнул всем телом, когда кто-то забарабанил в дверь.
- У вас там все в порядке, кэп?
- Да... да! - выдохнул Лазар, проведя рукой по коротко остриженным волосам.
- С вами все в порядке? - спросила Аллегра.
- О Господи! - Он откинулся на подушку и закрыл рукой глаза. Она поняла, что ему стыдно.
- С вами все в порядке? - повторила Аллегра.
Лазар не ответил.
Аллегра перепугалась, увидев, каким страхом объят ее защитник, человек, который казался ей
непобедимым воином. Дрожащими руками она налила воду в стакан, подошла к кровати и присела на
краешек.
Лазар не шелохнулся и даже не убрал руку, прикрывавшую глаза. Девушка заметила, как он
напряжен. Должно быть, Лазар делал над собой неимоверные усилия, чтобы не дать отчаянию
вырваться наружу. Она протянула ему стакан.
- Не прикасайся ко мне!
- Выпейте воды, капитан.
- Меня зовут Лазар! - гневно бросил он. Аллегра вздохнула:
- Не соблаговолит ли ваше королевское высочество выпить воды?
- Иди к черту!
Она улыбнулась с облегчением, увидев, что Лазар опять в воинственном настроении.
- Итак, - сказала она через минуту, - теперь я знаю, как напугать вас. У Доминика это не вышло,
у моего отца тоже. И солдаты не сумели запугать вас, ничего не получилось у Голиафа, и у меня - тем
более. Не испугал вас и генуэзский флот. Полагаю, единственное, чего вы боитесь, это себя.
- Не только.
- Полно, полно, дорогой, у всех нас бывают кошмары. И крепкие напитки тут не помогают.
- Если ты продолжишь нотации, то я заткну твой рот кляпом.
- О, что же случилось? - Аллегра дразнила его, поглаживая живот через тонкую батистовую
сорочку. - Ты смущен, мой дорогой? - спросила она, пародируя ту вкрадчивую учтивость, которую
он использовал каждый раз, когда желал выглядеть снисходительным.
- Распутница!
- Прошу прощения?
- Распутница. Нахальная, вульгарная маленькая распутница.
Аллегра вылила воду из стакана ему на голову.
Лазар сел. Вода бежала по его лицу и груди, а он удивленно смотрел на нее.
Аллегра невинно улыбалась.
- Вам нравится рисковать, не правда ли, сеньорита Монтеверди? - Он слизнул воду с губ.
Ей тоже хотелось слизнуть капли с его губ.
Глаза Лазара сверкнули. Он схватил девушку за руку, повалил на смятую постель, уселся сверху и
щекотал до тех пор, пока она не взмолилась о пощаде. Аллегра лишь для вида толкнула Лазара в грудь,
радуясь, что сумела отвлечь его.
- Ты пахнешь вином, - капризно заметила она.
- А от тебя пахнет вишнями. Я люблю вкус вишен, - сказал он, целуя ее.
Обвив рукой шею Лазара, Аллегра жадно припала к его губам.
Он залился пьяным смехом, оторвавшись от ее губ.
- Каюта вращается. Я все еще пьян. - Он рухнул на нее всем своим весом.
- Ну не замечательно ли! - воскликнула Аллегра, спихивая его, чтобы глотнуть воздуха. - Ты
должен быть на вахте через пять минут. Так и корабль потопишь.
- Ну и что? Мне все равно. Я хочу только тебя, - сказал Лазар тихим, глубоким голосом, пьяно
улыбаясь и устраиваясь между ее ног.
- Я думала, ты злишься. Ты целый день избегал меня.
- Глупости. Я никогда не таю зла.
- Никогда? - Аллегра усмехнулась. - Разве не ты человек, одержимый местью? Разве не ты сжег
город дотла? Он сердито посмотрел на нее:
- Мы утолим твою страсть к спорам позже. А сейчас для разнообразия займемся тем, что нравится
мне. Обхвати меня ногами.
...Закладка в соц.сетях
