Жанр: Любовные романы
Бесстыжая
...лся встать, но не смог. Скорчившись на земле с ужасным криком, как
будто его сердце, легкие и все прочие внутренние органы сотрясали болезненные
судороги, он даже не видел, как Джесси ушла.
Днем Люк уехал в Сан-Франциско после долгих и мучительных раздумий. Это было
самое ужасное утро в его жизни. Признание Джесси пошатнуло его душевный покой. Если
Мэл - его дочь, то с этим надо что-то делать. Размышления на эту тему преследовали его
все утро. И от выяснения истины его удержало только одно - осознание того, сколько
вреда он уже успел нанести.
Мало того, что он изнасиловал шестнадцатилетнюю девочку. Этот грех он дополнил
тем, что заставил Джесси в деталях вспомнить эту унизительную сцену. Вряд ли он когданибудь
забудет ее жалкий взгляд, когда она напомнила ему его слова, произнесенные той
ночью. Нет, он не должен причинять ей дополнительную боль. Даже если он
действительно отец Мэл и сумеет это доказать, ничего хорошего из этого не выйдет. Люк
только внесет смятение в душу девочки. Одной искалеченной судьбы с него достаточно.
Перед отъездом он попытался извиниться перед Джесси, чувствуя себя последним
идиотом. Произносить какие-либо слова было бессмысленно. Единственным его
оправданием могли быть только травма головы и состояние опьянения, но на самом деле
это делало его еще большим подонком. Неужели Джесси простит его только потому, что
он не знал, что делает и кого склоняет к акту любви? То, что он спутал Джесси с сестрой,
не могло его извинить - лишь добавить унижения к той травме, которую он ей нанес.
Люк не мог изменить то, что произошло, но он, по крайней мере, должен был
исчезнуть из жизни Джесси и Мэл, чтобы больше не причинять им боли. Его стремление
компенсировать страдания, причиненные ему Саймоном, было так велико, что он даже не
подумал, как ранит Джесси, заставив ее выйти за него замуж. Люк все еще ненавидел
своего покойного отца. Это не могло измениться, но он уже устал раздавать смертельные
удары невинным людям, оказавшимся поблизости. Люку было стыдно.
Когда он поставил свой "мерседес" в гараж на улице Франклина, никаких экскурсий, к
счастью, поблизости не оказалось. В янтарном свете сумерек тихий и пустынный холм, на
котором стоял его дом, казался совершенно одиноким. Люк печально вздохнул, но во
вздохе этом было смирение и даже какое-то подобие умиротворенности. Он принял
решение. Джесси получит то, чего она хочет.
- Тук-тук.
- Никого нет дома, - сердито сказала Джесси, сосредоточенная на статье, которую
писала для садового отдела "Хаф Мун Бэй Монитор". Она узнала голос стоявшего за
дверью кабинета человека и уже решила принять его раскаяние, но пока не хотела, чтобы
Мэтт Сэндаски об этом знал. В эти дни она была не склонна к прощению, особенно когда
речь шла о представителях противоположного пола.
- Я все еще персона нон грата? - спросил Мэтт, входя в комнату.
Джесси повернулась на стуле, подняв бровь.
- Я думала, что ты ищешь Шелби. Она в бассейне, плавает, как щука. Мэтт усмехнулся.
- Я беспокоился. Ты не отвечаешь на мои звонки.
- Тебе совершенно не о чем беспокоиться. Я не хочу с тобой разговаривать.
И действительно, голос Мэтта на автоответчике преследовал ее все последние дни. За
два дня, прошедшие с их последней встречи с Люком, Джесси уже была близка к тому,
чтобы снять трубку. Она отчаянно нуждалась в человеке, который бы ее выслушал.
Теперь, наблюдая за тем, как Мэтт играет с узлом своего галстука, Джесси решила, что
он достаточно наказан. В своем двубортном костюме в полоску он выглядел безупречно,
но если он и дальше будет нервничать и потеть, то эта чистота очень быстро потеряется.
Снова.
- Что тебя сюда привело? - спросила она.
- Мне позвонил Джил Стрэттон. Он тоже не мог к тебе пробиться. У него есть весьма
интересные новости, Джесси. Он сказал, что с ним связался Люк и сообщил, что хочет
дать тебе безусловный развод, если ты не против. Никаких ограничений, никаких
разделов имущества, ты совершенно свободна. Он даже согласился позволить Джилу
вести это дело для вас обоих.
- Развод? - Сообщение Мэтта явно застало Джесси врасплох. - Но я не просила Люка о
разводе.
- Теперь тебе и не нужно будет этого делать, - пожал плечами Мэтт, едва ли не
подпрыгивая от удовольствия. - Ты ведь этого хочешь, не правда ли? Насколько я
понимаю, это большая удача.
Удача?.. Джесси не могла с этим согласиться. Она должна была бы испытывать счастье
или, по крайней мере, большое облегчение. Однако ничего подобного не было. Смущение
и странное чувство утраты охватили ее. Казалось, у нее что-то отнимают, что она теряет
вещи, определяющие ее существование, - прошлое со всеми его муками и радостями.
- Это не разрешает финансовых проблем компании, но исключает любую угрозу со
стороны Люка, - продолжал Мэтт. - Кроме того, ничто не угрожает тебе, не говоря уже о
Мэл.
- Да, конечно. - Джесси встала и подошла к окну, глядя на бассейн, где Мэл гордо
демонстрировала свое умение плавать Джине и Роджеру. Шелби тоже была в воде, ведя
себя как профессиональный тренер. Она выглядела невероятно гибкой и прекрасной, как
наяда, в своем ослепительно белом бикини. Может быть, стоит заняться по программе
Джейн Фонды, .подумала Джесси, но потом мысленно покачала головой. Она может
заниматься хоть тысячу лет, но у нее никогда не будет такого натренированного тела, как
у ее сестры. и Почему она так остолбенела, когда узнала о решении Люка? Это ведь
именно то, чего она хочет. И тем не менее Джесси чувствовала себя потерянной, как
бутылка без письма, плавающая по океанским водам. Ей хотелось прибиться к чемунибудь,
зацепиться за...
- Джесси? У тебя все в порядке?
- Да, - сказала она со вздохом. - Я просто не ожидала от Люка такого понимания.
Мэтт подошел к ней и встал за ее спиной.
- По-моему, это доказывает, что Бог есть.
Джесси кивнула. Его бьющий через край энтузиазм заставлял ее чувствовать еще
большую пустоту, потому что она не могла его разделить. Она не знала, как реагировать
на эти новости или на его настроение. Словно стремясь заполнить эту пустоту в душе, она
переключилась на подводное плавание Мэл.
- Здорово она это делает, правда? - Посмотрев на Мэтта, Джесси с удивлением
заметила, что он покраснел. - Я имею в виду Мэл. Она хорошо плавает.
- Да, конечно! Ты права. Несколько мгновений они молча наблюдали за происходящим
в бассейне, и Джесси спросила себя, какие чувства Мэтт должен был испытывать к Шелби
после их последней встречи. Она надеялась, что это не перерастет в глубокую
привязанность - ради его же безопасности. Он совершенно не годился для Шелби.
Несмотря на сорокалетний возраст и развод в прошлом, Мэтт, насколько было известно
Джесси, ни с кем не встречался, кроме таких шлюх, как ее сестра. В последние дни она
даже начала спрашивать себя, достаточно ли он подходит для того, чтобы управлять
"Уорнек Комьюникейшенс". Может быть, виной тому было всего лишь ее угрюмое
состояние.
- Мэл просто жаждет оказаться в плавательной команде. Я никогда не видел в ней
такого рвения, - нарушил молчание Мэтт. - Ей теперь есть к чему стремиться, правда?
- Да, но... - Джесси хотела изложить ему все причины, по которым считала это
невозможным, но поняла, что не может. Словно замерзнув, она обхватила себя за плечи,
наблюдая за плещущимися в бассейне Мэл и Шелби.
Она чувствовала себя очень одинокой. Как будто вернулась в детство и снова стала
грязным изгоем, с которым никто не играл. Может быть, прогресс Мэл радовал бы ее
гораздо больше, если бы не столь интенсивное участие Шелби. Она даже была бы
благодарна своей сестре, если бы не боялась, что ее влияние на девочку не ограничится
обучением плавать. Джесси уже отмечала признаки благоговения в отношении Мэл к
восхитительной тете. Девочка наблюдала за ней крайне внимательно, повторяла ее шутки,
подражала мимике и грудному смеху. Джесси признавалась себе, что ревнует, но она была
также очень обеспокоена.
Постепенно до нее дошло, что Мэтт Сэндаски наблюдает за ней.
- В чем дело? - спросила она.
- Ты умеешь плавать?
Это была попытка завязать разговор, но .Джесси поняла, что невольно истолковала
этот -I вопрос иначе. Не предлагает ли ей Мэтт тоже .заняться плаванием, чтобы
окончательно не потерять свою дочь? Джесси уже думала об этой возможности, но
жаловаться было слишком унизительно. Она чувствовала себя удивительно беспомощной,
как всегда, когда дело касалось Люка или Мэл. Кроме дочери, у нее теперь ничего не
осталось. И это была еще одна причина, по которой Шелби может попытаться украсть у
нее сердце девочки.
Но настороженный взгляд Мэтта говорил о том, что он не думает ни о Шелби, ни о
Мэл. Он размышлял о ней, о Джесси.
- Я просто пытаюсь представить тебя в купальнике, - сказал он.
Пораженная Джесси оглядела свой черный свободный свитер и джинсы.
- По крайней мере, я знаю, какого он цвета. - Оба рассмеялись.
- Ты не любишь черный цвет? - спросила Джесси.
- Мне нравится черное белье, - признался Мэтт, слегка покраснев. Джесси с
удивлением обнаружила его руку на своей. В этот момент она спросила себя, хорошо бы
ей было с Мэттом Сэндаски или нет. Удивительно, что раньше ей это в голову не
приходило. Он был добрым, заботливым человеком, и она искренне привязана к нему.
Никаких искр влечения между ними раньше не было, но это даже хорошо. Она может
общаться с мужчиной, который не скручивает ее в узел. Пусть он будет ей другом.
Джесси подняла голову, встретила уверенный взгляд голубых глаз Мэтта и улыбнулась.
Смех и крики, доносившиеся из бассейна, контрастировали с их дружелюбным
молчанием.
- Что мы будем делать с этим разводом, Джесси? - в конце концов спросил Мэтт
серьезным голосом. - Я скажу Джилу Стрэттону, чтобы он этим занялся?
Развод. Улыбка исчезла с лица Джесси.
- А теперь немножко хоррошей пиццы, - сказала Мэл, целуя кончики своих пальцев
при .виде кусочка пиццы с сыром, грибами, луком и острым перцем.
- Я тоже думаю, что это замечательно, - согласилась с ней Шелби, наклоняя кусок
пиццы так, чтобы невероятно длинная нитка расплавленного сыра оказалась у нее во рту.
Перец и соус, склеенные сыром, шлепнулись Шелби на лицо. Все сидевшие за столом
рассмеялись.
- Вот дерьмо, - пробормотала Шелби, вытирая глаз. В конце концов она тоже не
выдержала и расхохоталась.
- А как будет "дерьмо" по-итальянски? - громко поинтересовалась Мэл.
- Мэл, - предупреждающим тоном произнесла Джесси.
- Я знаю! - воскликнул Роджер Мэткалф, доставая ручку из кармана рубашки. Он
написал что-то на салфетке и показал всем. - Глубокое дерьмино?
Джина в отчаянии вздохнула.
- Ты что, рехнулся?
Шелби поперхнулась сыром, а Мэл громко расхохоталась.
- Не поощряй этого дурачка, - сказала Джесси, вырывая салфетку из рук Роджера и
засовывая это вещественное доказательство в карман.
- А что, дерьмино... Не так плохо, - начала была спорить Мелисса, - но я бы сказала подругому
- дерьмола, или любая вариация на тему какашки.
- Мэл, - взмолилась Джесси. - По край ней мере, не за обедом.
- Ну и язычок у этой крошки, - безнадежно сказала Джина, бросая взгляд в сторону
Шелби. - Но теперь я понимаю, откуда что берется.
- Кстати, об обеде, - сменил тему Роджер, указывая на последний кусок пиццы на
блюде. - Кто-нибудь собирается это есть?
Раздался целый хор "нет". Никто был не в состоянии проглотить еще хотя бы кусочек,
в том числе и Джесси. Этот обед был устроен по настоянию Мэтта. Он растормошил в
"Эхе" буквально всех, включая Джину и Роджера, и повез их всех в небольшой
итальянский ресторан на Главной улице.
Как подозревала Джесси, Мэтт хотел отпраздновать ее решение развестись, хотя вслух
он об этом не сказал. Когда выбор в конце концов был сделан, она стала такой
решительной, думая только о том, как защитить компанию и свою дочь. Правда,
оставалось очень много проблем. Если бы речь шла только о ней, Джесси действовала бы
иначе, но это, казалось бы, личное дело, касалось не только ее.
Теперь она была очень благодарна Мэтту за то, что он устроил этот обед с пиццей. Он
явно разрядил обстановку, если не считать того, что -Шелби была недовольна тем
вниманием которое Мэтт уделял Джесси. Она весь вечер пила и смотрела на них так, как
будто вот-вот затеет ссору.
- Еще вина? - спросил Мэтт у Джесси. Он наполнил их бокалы, а потом поднял бутылку
кьянти, собираясь налить остальным.
- На этот конец, пожалуйста, - произнесла Шелби.
- А мне вина, per favore ? - спросила Мэл, постучав ножом по своему пустому бокалу.
- Конечно, маленькая итальяночка. - Смеясь, Шелби налила себе большой бокал и
повернулась к Мэл, чтобы налить и ей. - Чин-чин! - добавила она.
- Я думаю, что не стоит этого делать, Шелби, - произнесла Джесси тихо, но твердо,
сразу же обратив на себя внимание всех сидевших за столом. - Мэл совершенно ни к чему
вино.
- Ты шутишь, - сказала Шелби и без всякого колебания плеснула кьянти в бокал Мэл.
- Вовсе нет, - заверила ее Джесси, борясь с желанием вырвать графин у нее из рук и
вылить вино на голову сестре.
- Ма-а-ма, - с упреком сказала Мэл. - Итальянские дети пьют вино все время. Это
семейная традиция.
- Мы не в Италии, Мэл. И у тебя аллергия.
- Это не у нее аллергия, - снова вступила в разговор Шелби, - а у тебя шило в одном
месте. Остынь, Джесс, немного вина повредит ей не больше, чем плавание. Ты же не
экзотическую орхидею растишь, а ребенка.
- И ты специалист по воспитанию? Шелби вспыхнула и подняла бокал.
- Ты бы удивилась глубине моих познаний. Я думаю, что у каждого из сидящих за этим
столом есть масса жгучих тайн. И у тебя больше всего, не правда ли, сестренка?
Напряжение достигло своего пика. Джесси молчала. Она прекрасно поняла угрозу,
скрытую в словах Шелби, но ее остановило не это. Джесси терпеть не могла публичные
сцены, она не будет ссориться со своей сестрой в присутствии посторонних, хотя Шелби,
возможно, сама на это нарывается. Но вот когда они вернутся домой, им предстоит
серьезный разговор. Уж в этом-то Шелби может не сомневаться.
Джесси успела попасть в комнату сестры до того, как она задвинула щеколду. Одежда
Шелби была брошена на стуле, а из проигрывателя доносились пронзительные звуки
новой поп-баллады. Джесси прошла за Шелби в ванную. Старшая сестра стояла около
зеркальца на дверце аптечки и чистила ниткой свои белоснежные ухоженные зубы.
- Мне они кажутся достаточно острыми, - заметила Джесси.
Глубоко вздохнув, Шелби прервала свое занятие и посмотрела на сестру с выражением,
которое ей удавалось особенно искусно,- крайней усталости.
- Ты по поводу вина, да? Господи, Джесс, до чего ты провинциальна. Тебя не удивляет,
что твоя дочь предпочитает меня?
Кроме Люка Уорнека, на свете был только один человек, который вызывал у Джесси
приступы бездумной жестокости. И это была Шелби. Не имело значения то, что Шелби
была выше Джесси сантиметров на десять и гораздо лучше натренирована. Беспечную
жестокость, свойственную старшей из сестер Флад, простить было нельзя. Ее слова
прозвучали как удар хлыста, добавив еще одно унижение к тем страданиям, которые ей
причинила Шелби.
- Я не понимаю, что в тебе нашел Мэтт, - пробормотала Шелби, снова занявшись своей
ниткой. - Может быть, только деньги.
- Интересно, что он нашел в тебе? Может быть, только рот.
Шелби посмотрела на свою сестру со смесью усталости и презрения.
- Мы что, ссоримся? Ты для этого пришла? Дело в том, что у меня совершенно нет
времени. Я очень занята.
Шелби швырнула кусочек использованной мокрой нитки в Джесси, хлестнув ее по
лицу.
Джесси поморщилась и сняла отвратительно скользкую нитку со щеки. Когда они были
детьми, она терпела издевательства Шелби, потому что у нее не было другого выхода.
Шелби была больше и сильнее, и ее защищал Хэнк. Но теперь детство кончилось, и Хэнка
больше нет. Задир надо наказывать, подумала Джесси. А с Шелби это нужно было сделать
давно. Еще одна подобная шутка - и Шелби придется выковыривать зубную нитку из
своей глотки!
- Нет, мы не ссоримся, - спокойно сказала Джесси. - Это просто разговор. Если бы мы
ссорились, я бы давно положила тебя на лопатки.
- Вот зараза, - равнодушно пробормотала Шелби.
- Не смей переходить мне дорогу, если дело касается Мэл, - предупредила Джесси
серьезным тоном. - Я не намерена с этим мириться, Шелби. Ты поняла?
Шелби нетерпеливо подняла голову.
- У меня есть на это право, Джесси.
- Нет у тебя никакого права. Нет!
- Иди к черту! В Мэл есть и моя кровь.
- С точки зрения закона, она твоя племянница, Шелби. Племянница!
Две женщины смотрели друг на друга, и в голове каждой метались слова, которые
нельзя было произнести. Продолжать этот спор не хотелось никому. Они были повязаны
взаимной враждой и ложью.
Обволакивающий запах духов разнесся по ванной комнате. Это был любимый запах
Шелби. Певец наконец-то закончил свои сожаления по поводу утраченной любви.
- В любом случае, это не имеет значения, - холодно сказала Шелби. - Утром я уезжаю.
- Уезжаешь? - Джесси слышала об этом впервые.
Шелби снова вернулась к зеркалу.
- Да, я еду в Сан-Франциско. - Она внезапно улыбнулась, испытывая удовлетворение от
того, что последнее слово осталось за ней. - Мне нужно кое-чем заняться, и, кроме того, я
обедаю с Люком.
- С Люком? - Джесси вскинула голову, не веря собственным ушам. - Но зачем?
- Он согласился обсудить со мной мое деловое начинание. В этом занюханном
городишке не имеет никакого смысла открывать имидж-агентство. Чтобы укрепить связи
и сделать так, чтобы дело пошло, мне нужен офис в Сан-Франциско. Я думаю, мне
удастся раскрутить все это, чтобы клиенты ринулись со всего побережья. Ты же меня
знаешь.
Джесси казалось, что на нее налетела какая-то слепая сила. Или это новая форма
шантажа и вымогательства? "Если ты не дашь мне то, что я хочу, это сделает Люк", -
словно говорила Шелби.
Она была в слишком большом смятении, чтобы попытаться распознать, что именно
движет ее сестрой. Унижаться до расспросов было нельзя. Ей хотелось только поставить
ее на место, как она только что сделала с отношениями Шелби и Мэл. Джесси с
удовольствием предъявила бы своей сестре ультиматум. Не подходи к моему мужу, черт
побери! Я этого не допущу!. Но Люк не был ее мужем. Он был мужчиной, который один
раз уже встал между ней и Шелби. Он был недосягаем. Нет, она не сможет бороться за
него с собственной сестрой. Это было невозможно, немыслимо. На это существовали
тысячи причин, в том числе, гордость и самоуважение. Но, даже если бы не была
затронута ее личная честь, Джесси не стала бы вступать в борьбу с Шелби, потому что эта
борьба была заранее обречена на проигрыш.
Шелби повернулась к раковине и стала умываться.
- В чем дело, Джесси? - спросила она голосом, холодным, как льющаяся из крана вода.
- Ты же не будешь возражать, если Люк мне поможет. У нас просто общее дело.
- Ты никогда не занимаешься просто делами, Шелби.
Шелби сняла с кольца полотенце и начала вытирать лицо.
- Ну что же, а если и так? Ты же отказалась от любых притязаний на него. Давай
поставим точки над "i", а, Джесси? У тебя был шанс завоевать Люка, и ты его упустила. А
я не хочу упустить свой.
Джесси казалось, что внутри у нее что-то сохнет и умирает. Ей хотелось встать и
убежать из комнаты, но у нее не было сил и желания, показывать Шелби, какая дрожь ее
бьет. Через мгновение она вскочила на ноги, поморщившись от внезапной боли в бедре,
но тут же взяла себя в руки.
- Делай, что хочешь, - холодно и равнодушно произнесла она, - пока это не касается
моих отношений с Мэл. И убирайся из этого дома. Я не хочу, чтобы ты здесь жила. С
этими словами она повернулась к двери.
- Ты допускаешь ошибку, Джесси, - крикнула Шелби ей вслед. - Мэл тебя за это не
похвалит.
- Посмотрим, - пробормотала Джесси.
Глава 25
Люк еще не совсем напился, но был близок к этому. Остановившись на маленьком
перекрестке на Пасифик Хайте, он некоторое время не мог понять, куда ему идти - вверх
или вниз. В конце концов он выбрал направление, прошел мимо двух викторианских
домов и удовлетворенно улыбнулся. Целый день он провел в "Рейли", баре неподалеку, и
сидел бы там до сих пор, если бы бармен не хлопнул его по плечу и не посоветовал
подышать свежим воздухом.
Свежим воздухом? Трезвая мысль. Люк содрогнулся от сознания того, что рано или
поздно протрезвеет и вновь вернется к своему безрадостному существованию, и
направился к дому, где спиртное было в достатке, а советов никто не давал. Взбираясь по
деревянному крыльцу дома Уорнеков, он вдруг увидел какой-то белый клочок. Это была
смятая бумажка, и Люк осторожно нагнулся за ней, понимая, что может легко потерять
равновесие.
Любопытство заставило его вглядеться, а количество выпитого - сесть на крыльцо, что
он и сделал с некоторым усилием.
Это был листок из кухонного блокнота. Точно такой же Люк видел около настенного
телефона в "Эхе". Раскрашенная во все цвета радуги бабочка в углу делала его легко
узнаваемым. Это был знак Джесси. Интересно, когда она это написала. Адрес его дома в
Сан-Франциско был слегка размыт, но все равно читался.
Наверное, она выронила его во время их медового месяца, решил он. Между
медленным танцем и посещением китайской аптеки. Люк сунул бумажку в карман, и
волна отчаяния охватила его. Это из-за нее он сидел сейчас на этих ступеньках, не
различая перед глазами почти ничего. Наверное, он поступил благородно, уехав из Хаф
Мун Бэя, чтобы не причинять ей дополнительную боль, но что будет делать с тем возом
дерьма, который он на себя взвалил?
"Будь мужчиной, Люк, - подумал он. - Умойся и иди дальше".
Работа, которая обычно служила ему обезболивающим, на этот раз не поможет. Она не
может заделать заполнить пустоту его жизни, тишину, когда он в одиночестве будет
садиться есть или просыпаться по утрам в пустой постели. Работа не поможет... и Люк
обратился к выпивке.
- Люк? Что ты тут .делаешь? Его зрение было размытым, но со слухом было все в
порядке. Он прекрасно знал, кому принадлежит это сексуальное контральто. Сестра его
бывшей жены была другой причиной того, что он прятался в барах. Он понятия не имел,
что делать с Шелби Флад, хотя и знал, .что она будет счастлива подсказать ему.
- Трезвею, - сказал он, вставая на ноги и встречая самую яркую улыбку, какую когдалибо
видел. Ей-богу, сейчас он поверит, что действительно что-то из себя представляет, -
нечто вроде последнего нетронутого мужчины на планете. Шелби могла бы ему помочь,
признался себе он. Черноволосая, подмигивающая одним глазом, она выглядела
превосходно. Или ему спьяну кажется, что она подмигивает?
- Ты идешь домой? - спросила она. - У меня есть немного вина со льдом, и я даже
готова растереть тебе ноги, если ты очень хорошо попросишь.
- Ладно, на вино уговорила. Подойдя к стоявшей на крыльце Шелби, он вдруг вспомнил
маленькую деталь.
- Погоди, Шелби, я ошибаюсь или ты собиралась сегодня найти себе квартиру?
Шелби пожала плечами, и пушистый воротник ее нежно-голубого джемпера чуть было
не обнажил одно из них. "Господи, какой теплой, мягкой и уютной она выглядит", -
подумал Люк. Шелби? Уютной? Да, он действительно пьян.
- Менеджера не оказалось на месте, - объяснила она. - Но я продолжаю искать. И очень
благодарна тебе за то, что ты разрешил мне пожить здесь. Люк. Я имею в виду, что тебя
тут почти не бывает, и здесь так просторно, и потом, мне здесь просто нравится...
- Конечно, - сказал он, отстраняя ее со своего пути. - Ты можешь оставаться здесь,
сколько тебе понадобится. Завтра я все равно уезжаю.
У него была командировка - прекрасный повод для того, чтобы протрезветь. Прежде,
чем лететь на Восточное побережье в поисках потенциальных инвесторов, которые
требовались ему для выполнения его задачи, нужно будет заглянуть в офисы в Денвере и
предоставить Мэри Гринблатт, своему верному адъютанту, доказательства того, что он
жив и здоров.
- Завтра? - озабоченно переспросила Шелби. - Я надеюсь, что ты вернешься к
официальному ленчу, который я устраиваю? В пятницу вечером, Я забронировала "Яхтклуб"
на Нортпойнте.
- Официальный ленч? И что ты делаешь? Покупаешь лодку?
- Не совсем. - Она поманила его пальцем и с загадочным видом отступила в фойе. -
Заходи, мой дорогой. Именно поэтому я и хотела с тобой поговорить.
С прошлой недели, когда Шелби позвонила ему и сказала, что хочет с ним пообедать,
Люк понял, что дело плохо. Каким-то образом случайное свидание превратилось в
постоянное проживание. В тот день она что-то говорила о своем деле, но никакой
конкретной информации не дала, и с тех пор Люк стал ее избегать. Было ясно, что сейчас
его положение стало просто отчаянным. Шелби выбрала хороший день. Он был слишком
навеселе, чтобы противостоять ей.
- Поговорим здесь, - предложила она, приведя его в парадную гостиную, где около
большого кресла у камина стояла бутылка вина в корзине со льдом. - От камина идет
сильное тепло, но ты просто сядь и расслабься, ладно? Я налью тебе шардонне.
Люк чувствовал, что за все это внимание ему потом придется дорого платить, но, по
крайней мере, Шелби неожиданно становилась достойным способом отвлечься. На это
она была мастерица. И действительно, его соблазнительница была так искусна, что ему не
оставалось ничего другого, как развалиться в кресле и подчиниться ее заботе и помощи.
Когда он снял куртку и повесил ее на спинку кресла, записка Джесси выпала из
кармана и спланировала на пол, на мгновение создав ощущение полета бабочки. Люк
подобрал ее и чуть было не бросил в камин. Слава Богу, хранить подобные свидетельства
прошлого было не в его привычках. Но что-то удержало его, и он принялся вновь изучать
записку. Неужели он так плохо видит из-за алкоголя, или это у Джесси что-то с
почерком? Он никогда не замечал того, как интересно она пишет, например, букву "i" - с
черточкой вместо точки.
Повинуясь внезапному импульсу, он достал из заднего кармана джинсов бумажник и
извлек - оттуда письмо с угрозой, полученное им несколько недель назад. "ДЕРЖИСЬ
ПОДАЛЬШЕ ОТ ХАФ МУН БЭЯ, - гласило оно. - ХЭНК ФЛА
...Закладка в соц.сетях
