Жанр: Любовные романы
Своенравная пленница
... и, позабыв обо всем, окунуться в омут наслаждений...
Но довольно! Розалин тряхнула головой и поспешно направилась к лестнице,
словно убегала от кошмара. Из кабинета
ее окликнул отец:
- Это ты, дочка?
- Да, папа! - отозвалась она, перепрыгивая через две ступеньки.
- Вечер удался?
- Нет, это был самый отвратительный вечер в моей жизни!
- Вот и прекрасно! Спокойной ночи!
На последней ступеньке Розалин едва не столкнулась с домоправительницей
Тесс - толстой, круглолицей
негритянкой, присматривающей за усадьбой уже не первый десяток лет.
- Принеси мне горячего чаю с коньяком! - потребовала Розалин. - Я устала и
хочу поскорее уснуть.
- У тебя неприятности, девочка? - пытливо взглянула на нее Тесс. -
Надеюсь, ты не поссорилась с кавалером?
- У меня разболелась голова после спектакля. В театре было душно, - отвела
взгляд Розалин, зная, что старуху
трудно провести, а признаваться в том, что истинной причиной ее неважного
самочувствия стал зеленоглазый рослый
красавец, она не собиралась.
- Ложилась бы пораньше, непоседа, и поменьше скакала бы верхом, тогда и
голова бы не болела, - проворчала
негритянка. - Носишься целый день как угорелая! Глядя на тебя, я и сама порой
чувствую себя скверно.
Служанка отправилась готовить чай, и Розалин облегченно улыбнулась: она
любила старую негритянку, хотя та,
похоже, и доносила Ленор о каждом ее шаге. Обе старухи нянчились с Розалин, как
курица с яйцом, и принимали близко к
сердцу любые сплетни о своей подопечной.
Вернувшись с чашкой ароматного горячего чая с коньяком, Тесс прочитала
Розалин нравоучение о вреде недосыпания
и пользе размеренного образа жизни. Розалин слишком устала, чтобы спорить. Ей
хотелось поскорее уединиться в спальне и
за чаем обдумать события минувшего дня.
День начался с невинной лжи во имя ублаготворения угасающей день ото дня
бабушки. Потом Розалин попыталась
обмануть самое себя и окончательно запуталась. Словно наивная дурочка, думала
устоять против магнетизма Доминика, его
изощренного ума и обезоруживающего шарма. Более того, внушила себе, что не
уступает его страстному натиску, а лишь
изображает влюбленную. Но теперь, после случившегося в карете, Розалин поняла,
что ее сердце победило рассудок и, не
помешай им кучер, она бы отдалась Доминику. Он ее умолял отвергнуть и прогнать
его, а она... Боже! Она не нашла в себе
сил справиться с соблазном! Розалин жалобно застонала и отпила глоток чаю.
Несомненно, всему виной ее бешеный
темперамент. Что еще, как не горячая кровь, могло толкнуть ее в объятия
Доминика, заставило целоваться с ним до
головокружения и откровенно предложить ему себя? Она всегда строила воздушные
замки и повиновалась минутному
капризу. Странно, что воля ее покидает лишь в обществе этого черноволосого
дьявола. В чем причина? Розалин
чертыхнулась, не найдя ответа, но ее терзала мысль, что этот мускулистый,
загорелый красавец парализует ее своими
изумрудными глазами: ведь последствия этого могут ее погубить! Она встала на
скользкий путь, и, связанная ложью по
рукам и ногам, не может повернуть назад.
Судорожно вздохнув, Розалин отставила пустую чашку и стянула с себя
платье. Нежный осенний ветерок с балкона
напомнил Розалин о ласковых прикосновениях Доминика. За один день она узнала его
лучше, чем любого из увивавшихся за
ней прежде мужчин. Он сохранил детскую непосредственность, но благодаря обаянию
и уму зрелого мужчины мог стать
коварным противником и опасным любовником. Однако он предпочел прибегнуть к
ласке и уговорам, - против них Розалин
оказалась бессильна! Его жаркие и нежные объятия подействовали на нее
убедительнее угроз и силы. Она умела
противостоять натиску мужчин, но не смогла сопротивляться искренней страсти
Доминика, наделенного всеми качествами,
милыми сердцу Розалин.
Она улыбнулась, надела ночную рубашку и легла в постель. Поглаживая
ладонью атласное покрывало, Розалин
вспоминала то, что в отличие от других мужчин Доминик не собирался ее
использовать в корыстных интересах. Он прямо ей
сообщил, что богат и не нуждается в ее приданом и что она его интересует только
как красивая женщина. Поначалу она
вспылила, услышав его откровенное предложение. Но позже, проведя в его обществе
вечер и убедившись, что он ведет себя
как истинный джентльмен, сделала скидку на его пылкий темперамент и расценила
его слова как своеобразный комплимент.
В конце концов, какой женщине понравится мужчина, не помышляющий о физической
близости с ней? Доминик нашел ее
желанной. Неудивительно поэтому, что ей было хорошо в его объятиях.
Он был с ней честен, и это главное. Уж лучше отдаться Доминику, чем такому
мерзавцу, как Джеффри, - у того на
уме одни деньги, хоть он и клянется ей в любви. Доминику нужна только она, он
сам ей сказал. И вежливо извинился за
несдержанность, даже пытался обуздать свою страсть, предложив ей самой решить,
как поступить.
После долгих безуспешных поисков она наконец встретила сильного и
привлекательного мужчину, сохранившего
очарование мальчишки-сорванца.
Мелькнувшая на балконе тень испугала Розалин, и она резко села на кровати.
Однако из-за портьеры вышел не
разбойник или насильник, а ее идеал, обладатель волшебных изумрудных глаз, перед
которыми она не могла устоять.
Доминик не просидел в карете и трех минут после того, как из нее
выпорхнула Розалин. Ее образ и аромат жасмина,
носившийся в воздухе, его возбуждали. И сколько ни убеждал он себя, что разумнее
успокоиться, переспав с другой
женщиной, Розалин все так же стояла перед его глазами, будоражила его чувства и
мешала забыться с другой.
Он сбросил сюртук, впитавший в себя ее запах, и отправился бродить по
улице, надеясь отвлечься от навязчивой
мысли. Ноги сами привели его к ее дому. Из-за портьеры на балконе пробивался
свет. Словно мотылек, летящий на огонь,
Доминик легко вскарабкался на второй этаж и замер, пораженный открывшимся ему
зрелищем.
Его юная богиня распустила волосы, вынув из них шпильки, и они упали на ее
обнаженные плечи, словно темные
струи воды на белые камни. Высокая девичья грудь ждала его прикосновения,
стройная талия - его объятий, крутые бедра и
длинные ноги ласкали взор.
Доминика бросило в жар, он задрожал как в лихорадке. Видит Бог, он не
хотел возвращаться, его намерения были
благородны, но плоть оказалась сильнее разума, руки сами тянулись к чарующей
наготе Розалин, скрытой за голубым
муслином занавесок.
- Мне не следовало сюда приходить, - хрипло сказал он, подходя к ее
кровати.
- Да, не следовало... - повторила Розалин словно завороженная.
Она смотрела на распахнутый ворот его рубахи с чернеющим в нем
треугольником. В мерцающей свете лампы
Доминик казался ей особенно привлекательным, и внезапно она поняла, что перед
ней живой мужчина - из крови и плоти,
сильный и стройный.
Доминик присел на край кровати, сверкая зелеными глазами, и погладил ее по
плечу, прикрытому шелком.
- Я пытался уйти, - хрипло сказал он, - но после случившегося в карсте не
смог тебя забыть. Я должен перед тобой
извиниться.
- За что? - удивилась Розалин.
Скорее чувство вины должна испытывать она. Ведь она в страхе убежала от
Доминика, чего с ней раньше не
случалось: она привыкла встречать опасность лицом к лицу.
- За свой поступок... - прошептал он, виновато склоняя голову и не сводя
глаз с ее губ.
Розалин слишком поздно поняла, что приняла его извинения и тем дала ему
повод продолжить прерванные попытки
овладеть ею. Коньяк затуманил ее сознание и сломил волю к сопротивлению. И
вместо того чтобы строго спросить наглеца,
по какому праву он вторгся в ее спальню, она обвила руками его плечи и потянула
на себя.
Ее нежные, как летний дождь, губы растаяли от его поцелуя. У Доминика
перехватило дыхание. Но ему уже было мало
одного поцелуя и головокружительного запаха жасмина. Его руки ласкали ее плечи и
спину, потом легонько сжали ее грудь и
скользнули ниже, по шелковистому животу. У влюбленных в этот миг замерли сердца.
А у Розалин захватило дух, но она
выгнулась дугой, навстречу его ласке. Доминик поцеловал ее в губы, погасив
сладострастный стон, и по ее телу разлился
жар. Он целовал ее в грудь, доводя до неистовства. Розалин почти лишилась
рассудка, отдавшись во власть своих чувств. Она
бросилась в омут любовной игры, дарующей незнакомое наслаждение, вверила себя
рукам и горячим губам Доминика, умело
приводящим ее в экстаз.
Розалин страстно вздохнула, стремясь испытать еще более сильное ощущение,
и, угадав ее желание, он вошел в нее,
погасив ее невольный вскрик поцелуем. Губы Доминика были нежны, как бархат,
дыхание и запах тела свежи, как ночной
воздух за окном, а тело, к которому она прижималась, - упругое и сильное.
Резкая боль пронзила Розалин, она инстинктивно отпрянула, хватая воздух
раскрытым ртом. Доминик сжал ее бедра и,
медленно отстраняясь, прошептал ей на ухо:
- Эта короткая боль скоро обернется бесконечным райским наслаждением.
Доверься мне, дорогая! Я не причиню
тебе вреда, но доставлю сладостное удовольствие.
Она расслабилась, хотя и не до конца ему поверила. Доминик, однако, не
лгал. По мере того как он осторожно ускорял
ритм, боль у нее внутри утихала, перерастая в новое, неведомое прежде ощущение.
Оно заполняло ее до краев, делая
воздушной и вознося все выше и выше.
Розалин тонула в море поцелуев Доминика, то падая в бездну, то воспаряя к
небесам с каждым новым столкновением
их разгоряченных тел. Они уже ни о чем не думали, целиком отдавшись любовной
страсти. Доминик все стремительнее
возносил их обоих за облака, туда, где сверкают яркие звезды. И когда он достиг
вершины, его затуманенное страстью
сознание молнией пронзила мысль о том, что он пожертвовал частицей самого себя,
рискнув познакомить эту девственницу с
истинной страстью. Но мир казался ему в этот миг прекрасным, и он не пожалел о
содеянном и перестал думать о будущем.
Ногти Розалин впились ему в спину, ее тело отвечало его движениям, и перед
тем, как умереть сладкой мгновенной
смертью, он почувствовал на губах вкус коньяка. На гребне высочайшего
наслаждения Доминик, казалось, растворился в
Розалин. Чувства переполняли его, подобно нарастающей музыке, и внезапно
изверглись огненной лавой.
Содрогаясь в экстазе, он сжал Розалин так крепко, словно хотел умереть в
ее объятиях. Их сердца бились в унисон,
они парили над миром, утратив способность что-либо осознавать.
Когда Доминик ослабил объятия, на глаза Розалин навернулись восторженные
слезы. Умиротворенная, она
испытывала желание прикасаться к нему и ласкать в ответ на его ласки, трогать
сильное тело, подарившее ей подлинное
счастье. И когда он откатился на бок, Розалин слегка приподнялась на локте и с
неподдельным интересом стала изучать его
обнаженное тело. Дотронувшись кончиками пальцев до его подбородка, провела ими
по шее, обвела соски на его груди и
искренне удивилась, когда Доминик рассмеялся.
- Какая ты, оказывается, ненасытная! - воскликнул он, глядя в ее наивные
глаза. - И любопытная!
На ее щеках вспыхнул румянец, но рука продолжала скользить ниже по его
животу.
- Память о свидании с кугуаром или гризли? - дотронувшись до шрама на его
боку, поинтересовалась Розалин.
- Нет, мою лошадь хотели съесть волки, а я им помешал! - ответил Доминик.
- А откуда этот шрам? - Она коснулась пальчиком его правого бедра.
- Это след от зубов голодной пумы. Она пригласила меня на обед, но я, как
ты догадываешься, отклонил ее
приглашение.
Розалин хихикнула и провела ладонью по его левому бедру.
- А это?
- Память об одном бандите! - с ненавистью в голосе ответил Доминик.
- А он за это поплатился?
- Лучше тебе ничего не знать.
Он был, пожалуй, прав. Розалин видела, как Доминик расправился с Джеффри,
дерзнувшим наброситься на него с
кулаками. Страшно было даже представить, что он сделал с обидчиком, занесшим над
ним нож.
Розалин примялась покрывать его грудь и бока легкими, как прикосновение
бабочки, поцелуями, и Доминик потерял
интерес к разговору. Розалин действовала наивно, но, как ни странно, ее пылкие
ласки возбудили его в мгновение ока.
Доминику казалось, что он исчерпав свой пыл, предаваясь любви с игривой
колдуньей, но ее чары вновь зажгли в нем огонь.
Неостывшие воспоминания об их бурных сладостных забавах подлили масла в это
пламя, и оно охватило Доминика, как
лесной пожар.
Ее нежные руки ласкали его, мягкие губы прикасались к груди, возбуждая и
вынуждая стонать от нарастающего
вожделения. Он позволил Розалин вести любовную прелюдию, что было не в его
правилах. Обычно он солировал в этой
песне страсти до конца и, взяв заключительный аккорд, уходил со сцены. Но сейчас
он лежал в объятиях ее бархатных рук,
наслаждаясь их лаской, и вздрагивал от легких прикосновений теплых губ. Это
блаженное состояние заставило его забыть о
благоразумии, хотя ему и пора было спросить себя, почему он не торопится
покинуть эту спальню.
Когда жар охватил его с головы до ног и стало уже невозможно сдерживать
всепоглощающее желание, грозящее
лишить Доминика остатков разума, он подчинился дикой страсти. Словно голодный
тигр, Доминик набросился на Розалин и,
перевернув ее на спину, приподнялся на локтях. В его изумрудных глазах она
прочла непоколебимое намерение овладеть ею
и затаила дыхание. Оказывается, ее прикосновения воздействовали на этого
самолюбивого и сильного самца. Его
мускулистое тело и длинные стройные ноги лишили ее рассудка, а любовные ласки
дарили неземные ощущения. Розалин
неудержимо потянуло в пучину наслаждения, и она позволила Доминику увлечь ее
туда. Их тела сомкнулись, и они
предались первобытной чувственной игре.
Когда усталая Розалин заснула, Доминик потихоньку начал одеваться. Но его
так и подмывало обернуться и
полюбоваться спящей в серебристом лунном свете красавицей. Он нагнулся и прикрыл
обнаженные плечи Розалин атласным
покрывалом.
Она пошевелилась и во сие потянулась к подушке, на которой недавно
покоилась его голова. Ей снилось, что Доминик
ее обнимает и вот-вот унесет, словно коршун, в облака, где они будут долго
парить на крыльях любви, то стремительно
взмывая к звездам, то падая вниз с головокружительной высоты...
Собрав всю свою волю, Доминик отвернулся от женщины, только что
предававшейся бурной страсти в его объятиях.
Ему потребовалось мужество, чтобы выйти на балкон, а не улечься рядом с Розалин
и сладко уснуть. Но меньше всего ему
хотелось быть застигнутым в ее постели. И потому Доминик поспешно перелез через
перила балкона и спустился по резному
столбу на газон. Обри Дюбуа непременно застрелил бы его, не дав вымолвить ли
слова в оправдание, застань он его здесь.
- Проклятие! - пробурчал себе под нос Доминик, сунув руки в карманы и
ускоряя шаг.
Лишив Розалин невинности, он навлек на себя серьезные неприятности. Но Бог
свидетель, перед ней невозможно
устоять! Их потянуло друг к другу с первой же встречи, и это влечение,
вспыхнувшее яркой молнией, охватило обоих.
Направляясь к своей усадьбе, Доминик улыбался: он повидал немало женщин на
своем веку, но ни одна из них не
могла сравниться с Розалин. Она сначала чуть было не сбила его с ног, а лотом
унесла в романтическое путешествие за
облака. Что ж, он рисковал не зря, подумал Доминик. Вновь нахлынули воспоминания
о самых захватывающих моментах их
свидания, которые невозможно выразить словами. Да, Розалин вовсе не снежная
королева, с усмешкой подумал Доминик.
Под холодной внешностью голубоглазой брюнетки скрывалась на редкость пылкая
натура. А он-то, самодовольный глупец,
тешился надеждой ее забыть, удовлетворив свою похоть. Не тут-то было: эта
красотка крепко опутала его паутиной своих
чар! И вот теперь ему предстоит избавиться от навязчивых воспоминаний. Но как
забыть вкус ее полных губ, нежных, как
лепестки розы? Не думать о ее трепещущем теле, о прикосновении к ее бархатистой
коже...
Но хватит об этом! Он вернулся в Сент-Луис, чтобы разобраться с Обри.
Теперь ему следует быть поосторожнее с
Розалин, ведь она влюбилась в него по уши. Нет, нужно было с самого начала
держаться на расстоянии. Тогда бы не
пришлось ломать голову над тем, как не дать чувствам возобладать над рассудком.
А теперь, когда невинная девица вкусила
наслаждений, невозможно предсказать последующих событий.
- Да выбрось ты все это из головы! - пробормотал себе под нос Доминик.
Он взбежал по парадной лестнице и прошел в свой кабинет, чтобы освежиться
чем-нибудь покрепче. С бутылкой в
руке он уселся в кресло и принялся обдумывать ситуацию, подстегивая мысли
бренди. За два часа ему удалось забыть
стройную красотку и опустошить бутылку.
До кровати его донесли слуги. Они не обмолвились ни словом, обнаружив
хозяина мертвецки пьяным возле лестницы.
Но, уложив Доминика на кровать, не смогли сдержать улыбки: приоткрыв один глаз,
тот пробормотал слова благодарности.
Правда, он почему-то назвал женским именем двоих пожилых толстяков, стянувших с
него ботинки и накрывших одеялом.
- По-моему, наш хозяин пал жертвой колдовства, - закрыв за собой дверь
спальни, сказал Чадуэлл.
- И то верно, - согласился Мосли, спускаясь по лестнице в свою комнату. -
Я знаю лишь одну ведьму с таким
именем.
- Только особа по имени Розалии способна довести мужика до такого
состояния, - кивнул Чадуэлл.
- Это она! - вскинул указательный палец Мосли. - Она дружит с разбойниками
и ворами, и она же доводит
джентльменов до белой горячки. Наш хозяин еще пожалеет, что спустился с гор. Они
едва познакомились, а у него уже куча
неприятностей.
- Говорят, она чертовски хороша! Будь я лет на двадцать моложе... -
Чадуэлл мечтательно вздохнул.
- Будь ты на двадцать лет моложе, приятель, ты сейчас тоже валялся бы без
чувств! - усмехнулся Мосли. Он
остановился у двери своей комнаты и добавил: - Краем уха я кое-что слышал о
женщине, с которой Доминик сегодня был в
театре. И кое-что смыслю в этой жизни. Нет дыма без огня! Наш хозяин кончит так
же, как и все, кто пытался завоевать
сердце этой дикарки. Скорее он одолеет бешеного медведя!
- Доминик молод и способен держать удар! - Чадуэлл принял сторону хозяина.
- Только чем для него это обернется? Попадется в сети этой ведьмы - не
выпутается, - уверенно заявил Мосли и,
достав из кармана золотую десятидолларовую монету, показал ее приятелю.
Внимательно на него взглянув, Чадуэлл тоже достал золотой.
- Бьюсь об заклад, что завтра в это же время Доминик Бодлер будет с другой
красоткой! Никакой голубоглазой
ведьме не поставить его на колени. Он вернется в торы и выкинет ее из головы.
- Что ж, согласен на пари! - Мосли повернулся на каблуках и пошел к себе.
- Можешь распрощаться со своим
золотым, Чадуэлл! Попомни мои слова, приятель: Доминик женится на этой
взбалмошной девчонке! Готов удвоить ставку,
если хочешь.
- Хозяин - женится? - затряс головой Чадуэлл. - Разве он не заявлял во
всеуслышание, что у
него нет времени на подобные глупости? Он - вольная пташка и любит горы.
Женитьба не для него, уж я-то знаю.
- Поживем - увидим! - саркастически усмехнулся Мосли, закрывая за собой
дверь. - Не он первый...
- Доминик Бодлер? - фыркнул Чадуэлл. - Да ни за что на свете!
Он продолжал что-то бормотать и посмеиваться, даже когда лег в постель и
задул лампу.
Глупец Мосли скоро лишится своих денег! Доминик Бодлер не из того теста,
чтобы остепениться, он законченный
холостяк и бродяга. Городская жизнь быстро ему надоест, и он вернется в милые
его сердцу Скалистые горы. Розалин Дюбуа
- всего лишь игрушка на время для такого, как его хозяин. Доминик вновь
отправится на поиски приключений и вернется в
Сент-Луис не раньше, чем лет через пять. Что до его женитьбы... Такая глупость
могла прийти в голову только Мосли. И он
заплатит за нее двадцать долларов золотом!
Глава 7
Когда на следующий день Чадуэлл вошел в столовую и увидел Доминика,
сидящего в одиночестве за столом, он
удовлетворенно хмыкнул: хозяин явно страдал от похмелья. Подперев взлохмаченную
голову кулаком, он смотрел
невидящими красными глазами в одну точку и тяжело вздыхал.
- Добрый день, сэр! - тихо приветствовал его лакей, боясь причинить ему
боль громким голосом.
- Разве уже день? Как быстро летит время! - проворчал Доминик и застонал,
почувствовав, как собственные слова
болезненно отдаются у него в висках и ушах. - Кофе! Принеси мне кофе... -
прохрипел он, растирая лоб и затылок
ладонями.
Чадуэлл проворно сбегал на кухню за чашкой кофе и поставил ее перед
Домиником на стол.
- Вы сегодня не в своей тарелке, сэр! - осторожно заметил он.
Доминик что-то пробурчал в ответ и медленно отхлебнул из чашки.
- Я всегда говорил, сэр, что верный способ забыть женщину - завести себе
другую! Это гораздо лучше, чем топить
горе в вине, - глубокомысленно наморщив лоб, изрек лакей.
- Разве я говорил о женщинах? - покосился на него мутными глазами Доминик.
- Но об этом нетрудно было догадаться, сэр! - пожал плечами Чадуэлл. - Вы
называли то меня, то Мосли одним
женским именем, когда мы укладывали вас вчера в постель.
В самом деле? Доминик, опорожнивший целую бутылку бренди, ровным счетом
ничего не помнил. Разве только то,
что под конец вечера Розалин уже выглядывала из горлышка, и ему приходилось,
наполнив бокал, закупоривать бутылку
всякий раз, чтобы назойливая малышка не убежала.
Поскольку Чадуэллу очень хотелось победить в споре с Мосли, он упорно
поддерживал неприятную для Доминика
тему разговора.
- Так вот я и толкую, сэр! По-моему, лучший способ забыть о красотке - это
найти себе другую. Я немало слышал о
похождениях Розалин Дюбуа. Благоразумный джентльмен предпочтет держаться от нее
подальше. Люди говорят, что ее
невозможно приручить. Вы не первый, кто на ней обжегся! Мой вам совет: не лезьте
вы в пекло!
- Легко давать советы! - горько усмехнулся Доминик и, сделав еще глоток,
рассеянно потянулся за куском пирога,
услужливо поданным слугой.
- Когда дело касается женщин, сэр, все далеко не просто! - философски
изрек Чадуэлл. - Но должен заметить, что
еще мальчиком вы были не прочь приударить за разными особами. И я не сомневаюсь,
что как только вам на глаза попадется
новая смазливая мордашка, Розалин Дюбуа будет забыта. Так что осмелюсь вам
порекомендовать поскорее найти замену
мадемуазель Дюбуа. Поверьте, она скучать не будет.
С этими словами Чадуэлл с поклоном удалился. Он был уверен, что хозяин
задумается над его советом.
Лакей не ошибся: Доминик принял его слона к сведению и после недолгих
размышлений заключил, что Чадуэлл прав.
Главное в его положении - отвлечься от навязчивых мыслей. До званого ужина лучше
вообще не встречаться с Розалин!
Хотя это совсем не просто: голубоглазая чертовка, способная разжечь в нем
пламенную страсть одним поцелуем, прочно
засела в голове.
Доминик решительно встал, намереваясь проверить теорию на практике и найти
другую женщину. Поднявшись на
второй этаж, он принял горячую ванну. Еще не представляя, сможет ли он обнять
кого-то, кроме Розалин, он поклялся во что
бы то ни стало ее забыть. Если в другой женщине ему не померещится голубоглазая
чертовка, значит, наваждение от него
отступило.
Он облачился в костюм из оленьей шкуры и направился к пристани, где без
труда найдется легкомысленная девица,
зарабатывающая на жизнь тем, что развлекает мужчин, а не морочит им голову.
Темные глаза негритянки с осуждением осмотрели с головы до ног оборванца в
мешковатых штанах, грязном жилете и
в засаленном картузе, натянутом на уши. Тесс преградила Розалин дорогу и строго
спросила:
- И куда же ты направляешься в таком непристойном наряде, хотелось бы мне
знать?
- На улицу! - с вызовом ответила Розалин, не замедляя шага.
- Видела бы тебя твоя бабушка! Она бы умерла на месте, - погрозила ей
пальцем домоправительница. - И сдается
мне, что твой кавалер тоже не пришел бы в восторг от такого костюма.
- Считай, что это мой последний каприз перед замужеством! - усмехнулась
Розалин.
Не дожидаясь, пока Тесс схватит ее за рукав, она ловко проскользнула в
дверь.
- Чертова непоседа! Вот увидишь, ты влипнешь в какую-нибудь скверную
историю, если не одумаешься! - крикнула
ей вслед Тесс. - Не девчонка, а сорвиголова! Нет на нее никакой управы!
Вытворяет черт знает что и не желает никого
слушать.
Оказавшись на улице, Розалин с облегчением вдохнула прохладный ночной
воздух, Ей требовалось развлечься, чтобы
забыть события прошлой ночи. Проснувшись от сладкого сна и не найдя рядом
Доминика, она прокляла себя за легкомыслие.
Она отдалась малознакомому мужчине, как заурядная шлюха! Да еще и вытворяла черт
знает что, возбуждая его. От стыда
Розалин покрылась красными пятнами.
"О чем я тогда думала?" - спросила она себя, направляясь к конюшне, чтобы
прогуляться верхом до набережной.
Ведь абсолютно ясно, что блаженство не может длиться вечно. Но как легко она
поддалась страсти! Впрочем, подумала
Розалин, причина в том, что она впервые испытала подобное чувство. Но держать
себя в узде, как норовистого скакуна, было
не просто. Она ощущала себя совершенно по-иному и осознавала, что не сразу
привыкнет к чувствам, разбуженным в ней
Домиником.
По пути на пристань Розалин убеждала себя, что она всего лишь очарована
Домиником, но не влюблена в него. Он
ничего ей не обещал и не признавался в любви. ЕЙ тоже нужно держать себя в
руках, а после званого ужина не видеться с
Домиником, чтобы все хорошенько взвесить на трезвую голову. Если он не станет
искать с ней новых встреч, она не будет за
ним гоняться.
Дав себе эту клятву, Розалин направила жеребца к таверне Сэди. Но мысли о
Доминике не выходили у нее из головы.
Как она могла позволить этому дьяволу с зелеными глазами разбить ее сердце,
которое так берегла все эти годы? Неужели
она не устояла перед его самодовольной ухмылкой? Доминик ее уверял, что питает к
ней глубокое чувство, но можно ли ему
верить? Опыт подсказывал Розалин, что мужчинам доверять опасно.
Выбросив на время из головы все опасения, Розалин спешилась и вошла в
насквозь прокуренную таверну. Харви
Дункан сидел за столиком в углу и сдавал карты троим партнерам.
Узнав Розалин даж
...Закладка в соц.сетях
