Жанр: Любовные романы
Чудесный дар
...bsp;— настаивал Хэл. — Ты все-таки ужасно
выглядишь, Весельчак.
— Ни за что. Как ты поедешь с больной рукой, Хэл? — усмехнулся
Леви. — Чтобы получить немного призовых денег, мне нужно за десять
секунд успеть прижать к земле этого зверя. Весельчака не покидала удача всю
эту неделю. Надеюсь, немного его везения перепадет и мне.
При звуке открывающихся ворот и одобрительных восклицаниях толпы Голубая Утка шарахнулась в сторону.
— Похоже, ты сломаешь себе шею на этой своенравной кобыле,
Доггер, — проворчал Нэш. — И тогда уже будет совсем не важно,
займешь ли ты призовое место и сколько получишь призовых денег.
— Перестань, Весельчак, просто мне тоже хочется немного славы, —
произнес, опять усмехаясь, Доггер. — С тех пор как вы взяли меня под
свое покровительство, я все время нахожусь в тени знаменитых братьев
Гриффин. А я бы не стал возражать против того, чтобы покинуть Лас-Вегас хоть
чуть-чуть прославившимся. Итак, ты будешь мне помогать или мне придется все
сделать самому?
— Я знал, что нам не стоит соглашаться тренировать этого упрямого
ребенка, — недовольно произнес Хэл, бросив сердитый взгляд на
Доггера. — У него больше мускулов, чем мозгов.
Нэш направился к гнедому мерину, который многим ковбоям турне помог выиграть
приз. Если бы Доггер был хоть немного разумнее, он сел бы верхом на
Пучеглазого, специально натренированного Хэлом и Нэшем для этого вида
соревнований. Но, по всей видимости, Доггер решил, что Пучеглазый слишком
устал, столько раз выступив на арене за неделю. Доггеру хотелось ехать на
другой, отдохнувшей лошади, чтобы как можно быстрее одолеть быка.
— Я еду на Голубой Утке, и давай больше не будем это обсуждать, —
произнес Доггер, предупреждающе подняв руку, когда Нэш открыл было рот,
чтобы привести еще какой-нибудь аргумент в пользу необходимости поменяться
лошадьми.
— Прекрасно. Дерзай, ломай себе шею. Увидишь, мне будет наплевать на
это, — проворчал Нэш, забираясь на лошадь.
Завязав шляпу под подбородком, Нэш направил Пучеглазого к специально
отведенному месту справа от ворот, за которыми стоял бык весом в семьсот
фунтов, бился рогами об ограду и непрерывно мычал.
Внимание Нэша привлек пронзительный визг, послышавшийся с трибуны сзади.
Злопамятная блондинка в своей обтягивающей тенниске делала Нэшу непристойный
жест средним пальцем. Но ковбою было все равно. Он страстно желал только
пузырек с аспирином и мягкую постель вместо жесткого седла под собой и
блестящих огней вокруг. Ему хотелось, чтобы все поскорее закончилось, и
тогда он сможет убраться отсюда.
В его обязанности сопровождающего входило скакать галопом рядом с убегающим
быком, чтобы тот никуда не сворачивал и чтобы Доггер смог спрыгнуть с
Голубой Утки, схватиться руками за рога быка и прижать его к земле, потратив
на все как можно меньше времени.
Всего лишь одна короткая поездка, а потом Нэш сможет вернуться в гостиницу и
прийти в себя. Несмотря на похмелье и вялость, он справится с этим
поединком, даже невзирая на ноющее плечо. Кроме того, ему было не так
больно, как Хэлу, которому оторвало кусок мяса от кости. Черт возьми, Нэш
сможет выступать сопровождающим даже спросонок, если его разбудить посреди
ночи: ведь он тысячу раз делал это и для своего брата, и для Доггера.
Нэш постарался поудобнее усесться в седле, но не смог найти подходящего
положения. Это было плохой приметой для ковбоя, участвующего в родео. Нэш
снова поерзал в седле, пока мерин грыз удила.
Опытная лошадь привыкла скакать рядом с ревущим быком и отходить в сторону,
когда задача выполнена. Но сейчас Пучеглазый вел себя, как напуганный
кузнечик, находясь по другую, чем обычно, сторону ворот. Казалось, лошадь
чувствует себя так же неуютно на арене, как и Нэш.
— Успокойся, — тихо произнес Нэш, гладя мерина по напряженной шее.
С широко раскрытыми глазами и навостренными ушами Пучеглазый неохотно
отступил назад к загону, где Доггер старался успокоить Голубую Утку.
— Проклятый настырный новичок, — проворчал Нэш. Доггеру не удастся
заработать деньги, он просто шлепнется задницей на землю. Нэшу нужно было
все-таки проявить больше настойчивости и обменяться с Леви лошадьми...
Ковбой сосредоточил все свое внимание на приготовленном к участию в
соревновании мексиканском быке с диким взглядом, который своими
десятидюймовыми рогами царапал металлические ворота загона. Вид быка грозил
неминуемой бедой. Животное непрерывно бодало то ограду, то створки закрытых
ворот. Слева от неугомонного быка Доггер все еще пытался, но практически
безуспешно, управлять Голубой Уткой.
Согласно правилам этого вида соревнований, быку предоставлялась
десятифутовая фора, когда он устремится из открытых ворот к помеченной на
земле глубокой линии. Ковбой на лошади должен выскочить из загона и
пуститься вдогонку за быком, и многое зависело от того, насколько быстро
стартует Голубая Утка, которая сейчас встала на дыбы, размахивала хвостом и
испуганно мотала мордой.
Пока обслуживающий персонал возился с ограничительной веревкой, закрепляя ее
перед загоном наездника и привязывая свободный конец к рогам быка, Нэш
наблюдал за Доггером, смотревшим прямо перед собой на арену, покрытую
дерном.
— Бык готов! — выкрикнул загонщик.
Доггер взглянул поверх ограды на Нэша, ожидая его утвердительного кивка.
Получив одобрение от Весельчака, Доггер подал сигнал загонщику выпускать
быка.
— Пусть мчится подписывать мой чек!
Ворота распахнулись, и бык громко замычал, устремляясь к противоположному
концу арены.
Все еще находясь в своем загоне, Доггер слегка натянул вожжи. Голубая Утка,
привыкшая выбегать сразу же за быком, преждевременно старалась устремиться
вперед. Доггер, сдерживая лошадь, до долей секунды рассчитал время, когда
бык пересечет помеченную линию и натянет веревку, привязанную к загону, что
являлось сигналом для старта наездника.
Пришпорив лошадь, Доггер устремился вперед. Голубая Утка достигла помеченной
линии всего на секунду позже того, как упала натянутая веревка. Доггер ругал
про себя ответственного за старт судью: тот слишком поздно махнул флажком,
разрешая ковбою старт.
Нэш едва сдержал раздражение, когда Пучеглазый, увидев выбегающего быка,
задержался у ворот, как его и тренировали. Итак, обе лошади потеряли
драгоценное время, поскольку их поменяли местами в соревновании. Оба, и
ковбой, и сопровождающий, оказались на расстоянии одного прыжка от ревущего
быка, мчавшегося со скоростью пули, выпущенной из ружья.
Пришпоривая коня, Нэш старался наверстать упущенное время, надеясь вернуть
быка обратно на прямую линию, чтобы Доггер смог выполнить свою задачу.
— Ну давай же, глупое животное, — прорычал Доггер, когда Голубая
Утка свернула налево вместо того, чтобы повернуть направо.
Расстояние между ковбоем и быком, должно быть, составляло чуть больше трех
футов, когда Доггер соскочил на землю, чтобы схватить быка за рога. Но
Пучеглазый не вел быка так, как ему следовало бы, вынуждая Нэша скакать то в
одну сторону, то в другую, чтобы загнать животное в удобное для Леви
положение.
Первая неудача постигла участников, когда левое стремя ударилось о ребра
Голубой Утки и она шарахнулась вправо, восприняв это как команду Доггера.
Впрочем, именно так и должна была поступить лошадь, натренированная для
сопровождения быка. К сожалению, в этот раз Голубой Утке следовало свернуть
налево. Лошадь налетела на быка, которого Доггер пытался прижать к земле.
Прежде чем Доггер успел пришпорить или остановить быка, Голубая Утка
кинулась в сторону.
Нэш услышал, как толпа зрителей охнула от испуга, и постарался отъехать на
Пучеглазом в сторону, чтобы предоставить достаточно места для действий
Доггера. Но увы, Нэш отреагировал на происходящее чересчур медленно. Слишком
большое количество выпитого накануне виски и практически бессонная ночь
мешали сконцентрироваться. Нэшу ничего не оставалось, как наблюдать
неминуемую катастрофу.
Бык упирался, противопоставляя всю свою мощь весу Доггера. Зажатый между
двумя лошадьми, как кусок мяса в сандвиче, бык, инстинктивно мотая головой
из стороны в сторону, проткнул острым рогом плечо Доггера. Стон ковбоя
слился с громким ржанием Голубой Утки.
Ноги кобылы перепутались с ногами быка и обутыми в сапоги ногами Доггера.
Нэш громко выругался, стараясь отъехать и предоставить Доггеру необходимое
пространство, но чувствовал, что действует как в замедленной киносъемке.
Голубая Утка споткнулась и упала на Доггера, прижав несчастного к быку...
Завоеванный в Национальном финале в третий раз подряд титул абсолютного
чемпиона вдруг померк в облаке пыли. Все, что Нэш мог видеть, — это
кровавое пятно на рубашке Доггера и ужасную гримасу, исказившую красивое
лицо молодого ковбоя.
Нэш весь сжался, когда Доггер оказался под тушей лошади весом в тысячу
двести фунтов. Тело Леви распростерлось в неестественной позе на лежащем
быке. Вопль Доггера заставил зрителей на трибунах вскочить со своих мест...
С выражением ужаса на лице судья соревнований отбросил в сторону секундомер
и дощечку для записей и выскочил на арену. Хэл Гриффин перепрыгнул через
забор и тоже побежал к месту катастрофы, в то время как Нэш, не слезая с
Пучеглазого, наклонился и схватил вожжи Голубой Утки, стараясь заставить
лошадь подняться на ноги.
— Нет!..
Нэш услышал свой собственный крик, эхом прокатившийся по внезапно
замолчавшим трибунам. Голубая Утка поднялась на ноги, оставив растерзанное
тело Доггера лежать в пыли. Лошадь встряхнулась; ее уздечка зловеще звенела
в полной тишине, воцарившейся на арене.
Нэш готов был поклясться: проживи он еще двести лет, ему никогда не забыть
того ужаса, который отразился на испачканном пылью лице Доггера. Молодой
ковбой лежал распростертый на быке, его ноги в хлопчатобумажных штанах были
раскинуты в стороны так, будто он сел на шпагат, а вывернутая верхняя часть
туловища походила на штопор для открывания бутылок.
— Срочно вызовите
скорую помощь
! — прокричал Нэш дяде.
— Весельчак?.. — Доггер моргал пыльными ресницами, стараясь
сфокусировать взгляд на своем идоле и друге.
— Не шевелись, Доггер, — произнес Хэл, появившись из-за спины
старшего брата. — Держись крепче, пока мы постараемся вытащить этого
быка из-под тебя.
Хэл и Нэш ухватились за рога животного, пытаясь вытянуть его вперед, чтобы
бык смог подняться на ноги.
Где-то в подсознании Нэша всплыл образ злой рыжеволосой журналистки,
обвинявшей ковбоев в жестоком обращении с животными. Но именно ковбой сейчас
валялся в пыли. А бык весом в семьсот фунтов и лошадь весом в тысячу двести
фунтов убежали целыми и невредимыми. И это было правилом, а не исключением
из него.
Нэш смотрел сверху вниз на своего молодого друга, опиравшегося на ободранный
локоть. Когда Доггер уставился на ковбоя полным боли взглядом, тот
почувствовал, как к горлу подступил комок.
Дерзай, ломай себе шею. Увидишь, что мне будет наплевать на это...
Увидишь... что... мне... будет наплевать на это...
Нэш съежился, вспомнив эти слова. На самом деле ему было совсем не
наплевать. Леви Купер стал его близким другом, его партнером по турне, его
протеже. У сироты из Бойз-Тауна, штат Небраска, не было другой семьи, кроме
друзей по родео. И хотя Нэш нес ответственность за Леви, он не помог своему
другу именно тогда, когда тот больше всего нуждался в помощи. Нэш бесшабашно
пьянствовал, празднуя свою победу, и пришел на спортивную арену совсем
разбитым, что и привело к страшной беде.
Только одна мысль громко и ясно стучала в голове: именно его, Нэша, нужно
винить в случившемся. Он реагировал на все слишком медленно, не обращал на
происходящее достаточно внимания. И еще ему нужно было настойчивее
требовать, чтобы Доггер ехал на специально подготовленной лошади. Оба
животных оказались не по ту сторону ворот, к которой они привыкли, и поэтому
действовали неверно, даже с точностью наоборот. Именно небрежность Нэша
привела к несчастью.
— Подними меня, — требовал Доггер, хватая ртом воздух. —
Клянусь, я никогда не позволю вынести меня с арены на носилках, особенно с
большого шоу. Пусть я не заработал призовых денег, но уж с чувством
собственного достоинства я не намерен расставаться.
— Я восхищаюсь твоим мужеством, Доггер, — сказал Нэш, — но на
этот раз тебе придется немного поступиться гордостью уроженца штата
Небраска. — Нэш обернулся к приближающейся машине
скорой помощи
,
потом снова посмотрел на своего друга. — Иногда уйти с арены на своих
двоих — не самое мудрое решение, ты можешь сделать себе только еще хуже.
— Прекрасно, тогда я поднимусь без твоей помощи, — прошипел
Доггер, испытывая боль и унижение. Он попытался выпрямить ноги, но тело не
слушалось его. Ужас исказил лицо Леви. — Проклятие, я не могу
пошевелиться!
Нэш отпрянул назад, как будто его ударили. В шоке оба брата наблюдали за
тем, как врачи положили Доггера на носилки и быстро понесли к машине
скорой
помощи
.
— Я не должен был разрешать ему ехать верхом на Голубой Утке, — со
страданием в голосе прошептал Нэш. — Эта лошадь не готова к
соревнованиям. Мне нужно было проявить больше настойчивости и заставить
Доггера выступать на Пучеглазом.
— Мы оба должны были проявить больше настойчивости, — мрачно
пробормотал Хэл.
Пока носилки ставили в машину, Доггер с отчаянием на лице смотрел назад — на
Нэша и Хэла. Он испуганно и умоляюще поднял окровавленную руку.
— Помогите мне! Я не могу заставить эти проклятые ноги
двигаться!.. — успел прокричать он, прежде чем дверцы машины
захлопнулись.
Истеричные слова Доггера резанули Нэша как ножом. Яркий неоновый свет Глиттер-
Галча, ослеплявший любого, заставлявший поверить в то, что в Лас-Вегасе —
каждый день праздник, вспыхнул в сознании Нэша и погас, уступив место
кромешной тьме. Для Весельчака Гриффина вечеринка закончилась. Его триумф
превратился в пытку, он нес ответственность за теперешнее состояние своего
друга.
Моя вина, — жалобно повторял Нэш. — Моя вина!..
Нэш заключил с собой сделку раз и навсегда. Кодекс чести гласил, что ковбой
ни при каких обстоятельствах не имеет права подвести друга. Нэш совершил
самый страшный грех. И до тех пор пока Леви Купер снова не встанет на ноги,
Нэш будет заботиться о нем, делая все необходимое, чтобы Доггер ни в чем не
нуждался. Нэш просто обязан сделать это для Леви. Это и гораздо больше.
Глава 1
Криста Делани cняла очки и убрала их в футляр. У нее ушло целое утро на то,
чтобы ознакомиться с данными обо всех пациентах, проходящих курс
физиотерапии, с графиками работы персонала, их отчетами, в том числе и о
больных, получающих помощь на дому. Как новый начальник отделения окружной
больницы города Канима, Криста обязана была знать о каждом пациенте больше,
чем просто имя и статистические данные о курсе лечения. Если она лично
посетит каждого больного, проходящего курс реабилитации, она будет
чувствовать себя более комфортно на новой должности, которую считала
подарком судьбы.
Три недели назад Криста собрала все пожитки и уехала подальше от своего
прошлого. Из Оклахома-Сити она отправилась на машине на юг по дороге,
ведущей через несколько небольших селений, в больницу, обслуживающую такие
городки, как Кеота-Флэтс, Канима-Спрингс и Хачукби.
Эта замечательная холмистая местность, с заросшими лесом бухтами и заливами,
со сверкающими речками, изобилующими рыбой и дичью, в прошлом веке
составляла часть индейской территории. Это был настоящий рай для рыболовов и
охотников, скрытый от посторонних глаз благодаря особенностям изрезанного
рельефа.
Местность напоминала Кристе ранчо в северной части штата Оклахома, где она
выросла. Единственная разница заключалась в том, что здесь не было ее отца,
навязывающего ей во всем свою точку зрения и предъявляющего бесконечные
требования, ни на секунду не дающего дочери вздохнуть свободно.
И здесь нет Джонатана Хейвуда Третьего...
Криста намеренно подавляла в душе беспорядочный вихрь эмоций, связанных с
именем ее бывшего мужа.
Пусть прошлое остается в прошлом
, — без конца
напоминала она сама себе. Когда-то она совершила трагическую ошибку, выйдя
замуж за Джона, но сейчас у нее начиналась новая жизнь. Она получила
независимость, а также трудную, но интересную работу вдалеке от городской
суматохи и суеты.
Криста взяла в аренду уютный, частично модернизированный фермерский домик,
расположенный к западу от поселка Канима-Спрингс, население которого
составляло восемьсот тридцать семь человек. Жители гордились наличием в их
городке ресторана, пивного бара, двух бензозаправочных станций и двух
маленьких продуктовых магазинчиков. От поселка до Оклахома-Сити можно было
добраться на машине за час, если ехать быстро, или за час двадцать минут,
если не спешить.
Именно в таком месте хотелось, вернее, нужно было пожить Кристе. Она
пыталась упорядочить свою жизнь, и, к ее радости, это ей удавалось.
Криста уже изучила две трети формуляров по работе персонала, когда Джил
Форрестер просунула голову в дверь.
— Лучше потренируйся отдавать приветствие, босс, — спокойно
посоветовала Джил. — Инспектор только что вошла в коридор.
Криста невольно вздохнула. Дэйзи Дарвин, военная медсестра в отставке,
служившая раньше в морских войсках, получила свою должность только благодаря
военному удостоверению. Она была несокрушимым поборником соблюдения
жесточайшей дисциплины. Криста это поняла с самого первого дня знакомства со
своей начальницей. Та была настоящим старым воякой и абсолютно ничего не
понимала в физиотерапии, однако требовала, чтобы в отделении составлялись
подробные отчеты по работе с каждым пациентом — не важно, бывшим или
настоящим. Кабинет Кристы с полками, стоящими в три ряда и до отказа
забитыми папками с медицинскими формулярами и данными о пациентах, был таким
маленьким, что Криста едва могла повернуться в нем.
Стараясь придать лицу вежливое выражение, Криста слушала, как каблуки
ортопедических ботинок Дэйзи стучат по натертому до блеска полу. Потом
спокойно, но в то же время оценивающе осмотрела рослую фигуру Железной
Маски, когда та возникла в дверях. Ей даже удалось изобразить на лице
радушную улыбку, когда Дэйзи уставилась на нее.
— Как дела, Дэйзи?
Начальница высокомерно взглянула на Кристу и недовольно шмыгнула носом. Она
была не из тех, кто тратит время на пустые любезности. Ее белое как мел лицо
и перекошенный рот застыли во всегдашней гримасе неодобрения. Кристе
казалось, что Дэйзи вообще не умеет улыбаться. Образ ласковой,
сострадательной медсестры из зоны военных действий никак не сочетался с
прозвищем Адмирал: так Криста часто за глаза называла Дэйзи.
— Ты здесь находишься уже три недели, — без всякого вступления
заявила Дэйзи. — Медовый месяц кончился. Надеюсь, все твои досье
разобраны и теперь лежат в порядке. А почему администрация больницы
предоставила тебе должность начальника отделения — в твоем-то возрасте и с
твоими внешними данными, — мне совершенно понятно.
Пальцы Кристы, лежавшие на папке, невольно сжались в кулаки. Ей безудержно
хотелось стиснуть что-нибудь. Для начала — голову Дэйзи с копной седых
волос. Криста получила свою должность не за то, что рассыпала обаятельные
улыбки перед администрацией и высокомерно относилась к подчиненным. К своим
двадцати восьми годам Криста получила очень неплохое медицинское образование
и усердным трудом наработанный опыт, а ее организаторские способности
считались безупречными. Вопреки всем дурацким домыслам Дэйзи Криста получила
самые лучшие рекомендации для этой должности.
Прикусив язык, Криста наблюдала, как бывшая военная медсестра развернулась,
будто солдат на параде, и промаршировала к полкам в надежде найти хотя бы
одно досье на пациента, стоящее не в хронологическом порядке, хотя бы один
незаконченный отчет. К явному разочарованию Дэйзи, все формуляры были
составлены в трех экземплярах, и все данные по каждому пациенту, как и все
медицинские отчеты с датами, были расставлены в безупречном порядке.
— Кажется, здесь все на своих местах, — произнесла Дэйзи, и ее
темные глазки сузились от зависти и разочарования; седая голова вертелась
над широкими плечами как на шарнирах.
Отлично исполнив поворот кругом, Железная Маска скрестила руки на своей
обширной груди и в упор посмотрела на сидевшую за столом привлекательную
блондинку.
— Не забывай ни на минуту, что я буду внимательно следить за тобой,
хотя тебе и удалось неплохо начать свою новую работу.
Неужели, — подумала Криста, — есть на свете такие глупые люди,
которые собираются думать об этом?
— Ты, наверное, также знаешь, что пожилая женщина, на чью должность ты
заступила, ушла именно из-за моих рекомендаций. Она не справилась со своими
обязанностями. С подчиненными вела себя неофициально и нестрого. Здесь твое
рабочее место, а я считаю, что на работе себя нужно вести соответственно.
Она не шутит
, — подумала Криста. Единственная проблема заключалась в
том, что лучше бы Криста больше времени тратила на посещение больных, чем на
досье, которые переписывала много раз только потому, что Адмирал любила
копаться в бумажках.
Слегка кивнув, Дэйзи повернулась направо и, печатая шаг, направилась к
выходу, распрямив плечи.
— Я не спущу с тебя глаз, Делани. Даже и не рассчитывай на это, —
бросила она через плечо, на секунду задержавшись в дверях.
Криста про себя произнесла несколько нецензурных слов в адрес инспектора.
Дэйзи Дарвин была такой же приятной, как бородавка на ступне. Она никогда
никого ни за что не хвалила, всегда искала повод обвинить в чем-то. Криста
подумала, можно ли сравнить Дэйзи с ее отцом-вдовцом. У них очень много
общего, именно поэтому Криста старалась держать язык за зубами, общаясь с
начальницей. За плечами Кристы были восемнадцать лет печального опыта, когда
все решают за тебя, постоянно тебя поучают, даже не позволяя слова сказать в
свою защиту.
Джил Форрестер появилась в дверях, не спуская голубых глаз с уходящей Дэйзи.
— Как я заметила, Адмирал Дарвин умудрилась выпустить пару торпед,
прежде чем пойти на дно.
— Ш-ш-ш! — чуть слышно произнесла Криста. Она чуть не упала со
стула от смеха. — В чем же ее проблема?
— Полное отсутствие личной жизни, — игривым тоном поставила
диагноз Джил. Она зашла в кабинет и плюхнулась на свободный стул. — Ни
один мужчина не может ласкать Железную Маску и салютовать ей в то же самое
время.
Криста хихикнула, пытаясь представить себе эту картину. Прежде чем она
успела сказать что-либо в ответ, в комнату вбежала Венди Йорк и кинула на
стол еще одно досье.
— Есть какой-нибудь прогресс у Даниэля Ригса? — спросила Криста
молодого врача-физиотерапевта.
— Поправляется медленно, но верно. Думаю, он уже готов к визиту
специалиста по трудотерапии. Даниэль будет себя чувствовать намного лучше,
когда научится самостоятельно одеваться и принимать ванну, то есть станет
хоть немного меньше зависеть от других.
— Достаточно ли окрепли его руки и торс?
— Вполне для того, чтобы приступить к следующей стадии
реабилитации, — кивнула своей милой белокурой головкой Венди.
Криста обсуждала с физиотерапевтами успехи подростка, когда в кабинет
влетела Уильма Эллиот; ее глаза покраснели от слез. Она с такой силой
швырнула на стол досье больного, что все три молодые женщины вздрогнули.
— Все! Я ухожу! — выпалила Уильма. — Вы ни за какие деньги не
сможете уговорить меня вернуться. В последний раз я терпела язвительные
выпады этого хищного дракона. Или вы забираете от меня этого больного, или я
увольняюсь сегодня же, сию минуту, сию секунду!
Криста взглянула на имя, написанное на обложке досье. Она уже успела
внимательно изучить карту Леви Купера. Правда, ей не удалось много узнать о
пациенте, только медицинские показатели в его пухлой карте за пять лет
физио— и трудотерапии и отчеты об улучшении его состояния.
В досье ничего не говорилось о
хищном драконе
. Но с другой
...Закладка в соц.сетях
