Жанр: Любовные романы
Леди, будьте паинькой
...ому решила
последовать его совету. Она попробовала было изучать меню, но тут же
отложила в сторону. Все равно он закажет за нее.
Эмма оказалась права. Вскоре появился официант с коктейлями, и Кенни
принялся перечислять блюда так долго и подробно, что она окончательно
потеряла нить беседы и положилась на судьбу. Когда официант отошел, она
снова повторила вопрос, от которого настойчиво уклонялся Кенни:
— Ну скажете, наконец, кто такой антихрист?
— Вы опять за свое?
— Мужчина или женщина?
Кенни вздохнул:
— Мужчина.
— Вы давно его знаете?
— Вечность.
— Он каким-то образом связан с вашей личной или деловой жизнью?
— Можно сказать, и то и другое.
Эмма решила было расспросить Кенни о внешности неизвестного, но передумала.
— Так вы назовете его имя или нет?
Кенни поколебался, но все же пожал плечами:
— Муж вашей лучшей подруги.
— Далли?!
Кенни досадливо поморщился:
— Не смейте произносить это имя! Я не вынесу.
— Даже я знаю, что он знаменитый игрок в гольф...
— Один из лучших в мире. В свое время становился победителем почти всех
крупных и мелких турниров. В следующем году ему исполнится пятьдесят.
Перейдет в старшую возрастную категорию и задаст всем жару.
— Но Франческа, кажется, упоминала, что он — президент Профессиональной
ассоциации гольфа или чего-то в этом роде.
— Только временно. Недавно он перенес операцию на плече и согласился
занять этот пост на весь восстановительный период. Члены совета хотели
выбрать постоянного главу и совершили непоправимую ошибку, вообразив, что он
один из тех немногих, кому они могут доверять. Правда, он не слишком рвался
занять это кресло, но некоторые идиоты его убедили. — Кенни нахмурился.
— И вы — один из этих некоторых?
— Большей глупости я в жизни не совершал, учитывая тот печальный факт,
что должность дает ему куда больше власти, чем южноамериканскому диктатору,
и он использовал все мыслимые способы, чтобы раздавить меня.
— Трудно поверить. Франческа поет Далли дифирамбы. В ее представлении
он самый добрый, самый справедливый, самый беспристрастный человек на свете.
— Кровожадный, хитрый, расчетливый, чванливый сукин сын — вот кто он
такой. Ну а теперь — нельзя ли поговорить о чем-нибудь еще? У меня с самого
завтрака крошки во рту не было, но кажется, из-за вас я потерял всякий
аппетит.
— Официантка в загородном клубе упомянула что-то насчет петиции.
Означает ли это, что вы пока вне игры?
— Дисквалифицирован на неопределенный срок, — сухо заметил он.
Взгляд стал привычно жестким.
— Это все Дал... муж Франчески?
Кенни коротко кивнул.
— Почему?!
— Всякое бывает.
Видя, что он не собирается вдаваться в объяснения, Эмма вопросительно
приподняла брови:
— Но как я оказалась причастна ко всему этому?
Появление официанта с закусками дало Кенни предлог избежать ответа. Он
сосредоточенно занялся фаршированными шампиньонами, пока она прихлебывала
охлажденную
Маргариту
. Несколько крупинок соли прилипло к ее нижней губе.
Она поспешно слизнула их.
— Все, что мне требуется, — просто позвонить Франческе.
Кенни так и ел глазами ее нижнюю губу, Эмма даже слегка испугалась. Должно
быть, что-то неладно.
Она поспешно промокнула рот салфеткой. Кенни ошеломленно моргнул.
— Франческа имеет большое влияние на мужа.
— И?
— Она обещала сделать все, чтобы вернуть меня в игру.
— Понятно.
Наконец все стало ясно.
— Но только если согласитесь мне помочь?
— Примерно в таком разрезе.
Нет, все-таки что-то не так. Почему Франческе вдруг понадобилось навязывать
Кенни Эмму? Странно.
— О чем она только думала? Знала ведь, что свести нас — все равно что
столкнуть огонь и воду.
— Думаю, все эти ток-шоу каким-то садистским образом подействовали ей
на мозг. Она находит особое удовольствие в том, чтобы сводить совершенно
разных людей. И наблюдать, как они рвут друг друга на части, чтобы потом
самой полакомиться останками.
Совершенно не похоже на Франческу. Все равно, что-то тут не сходилось, но от
Кенни она вряд ли узнает больше.
Он недовольно поморщился.
— Вы собираетесь есть или будете губы облизывать?
— Губы?
— Я не из тех, кто бросает камни в других, поскольку у меня куча
недостатков и дурных привычек, но вам лучше бы оставить в покое свою нижнюю
губу. Что за манера беспрерывно покусывать ее, лизать, выпячивать? Это
ужасно отвлекает. Сбивает с мысли.
— Знаете, Кенни, мне начинает надоедать ваша непрерывная критика.
— Угу.
Он сунул ей в рот намазанную соусом тортилью.
Соус оказался огненным, и к тому времени, как Эмма отдышалась, принесли
остальные блюда. Пока они ели, Кенни развлекал ее местными байками, и вскоре
Эмма уже громко смеялась. Он, когда хотел, мог быть остроумным и
занимательным спутником, или Эмма сама непонимала, по какой причине мир
окрасился в радужные тона, а в голове стало легко: то ли из-за побасенок
Кенни, то ли под влиянием огромного бокала с
Маргаритой
, уже почти
пустого.
Извинившись, она проследовала в дамскую комнату, а по возвращении ее ждала
еще одна
Маргарита
, с иным привкусом, но такая же восхитительная.
Воспоминание об иглах дало ей повод немного побаловать себя. На темных
стенах вспыхнули многоцветные огни.
Наконец Кенни отодвинул недоеденное мороженое с корицей и, подозвав
официантку, расплатился, хотя Эмма настаивала, что сегодняшний ужин пойдет
за ее счет.
— Скоро десять, — заметил он. — Нам пора, если, конечно, не
передумали.
— Ни за что! — чересчур громко объявила она и, заметив, что почти
кричит, попыталась понизить голос: — Немедленно в путь.
Она встала, и комната медленно поплыла перед глазами.
— Осторожно, — предупредил Кенни, взял ее за руку и повел к
выходу, раскланиваясь налево и направо с бесчисленными фэнами.
Эмма ожидала, что на воздухе ей станет легче, но, очевидно, ошиблась:
окружающий мир завертелся с угрожающей скоростью, и ей пришлось принимать
срочные меры.
— Кенни, а за что вас отстранили? — пробормотала она, стараясь
четче выговаривать слова. — Вы так и не сказали мне.
— Вряд ли вам понравится ответ.
Ей хотелось раскинуть руки, обнять его, обнять весь свет.
— Сегодня я счастлива... мне нравится все... все...
— Так и быть. Среди всего прочего я ударил женщину.
Это было последнее, что запомнила Эмма.
Она услышала шум воды и подумала, что второклассницы, должно быть, снова
включили шланг под окнами ее коттеджа. Они страшно любили наливать воду в
птичью ванночку, но не всегда помнили о необходимости вовремя завернуть
кран. Эмма задумчиво свела брови и попыталась подобрать нужные слова, чтобы
приструнить воспитанниц, но язык не хотел слушаться.
Шум воды прекратился. Она блаженно вздохнула и устроилась поудобнее.
— Эмма!
Она чуть-чуть приоткрыла глаза, ровно настолько, чтобы видеть белый потолок.
Слишком белый для ее милого коттеджа. А где трещина над кроватью, похожая на
лепесток? И вообще, что здесь делает Кенни?
Одно полотенце было обернуто вокруг его бедер, другое свисало с плеча. Волосы мокрые и взъерошенные.
Коловращение мира внезапно прекратилось, и Эмма поняла, что находится в его
доме и в его кровати.
И тихо застонала.
— Проснись и пой, королева Элизабет.
— Что я здесь делаю? — прошептала она.
— Внизу у меня полный кофейник кофе, который, думаю, вам не помешает.
Вы, как видно, совершенно не умеете пить.
— Пожалуйста... — выдавила она, с ужасом глядя на смятые
простыни, — скажите, что я не должна вам тридцать долларов.
— Радость моя, после того, что случилось прошлой ночью, это я у вас в
долгу.
Эмма взвыла и зарылась лицом в подушку. Кенни безжалостно хмыкнул:
— Должен признаться, в постели вы настоящая тигрица.
Она вынудила себя взглянуть на Кенни, но не снесла дьявольского блеска в его
глазах и вновь уткнулась носом в подушку.
— Не расточайте зря комплименты. Ничего не было, — пробормотала
она.
— Откуда вам знать?
— Вы еще способны держаться на ногах.
Очередной смешок.
Учитывая ее растрепанные чувства и далекое от совершенства физическое
состояние, она посчитала этот ответ довольно наглым, но, поскольку
приходилось бороться с приступами накатывающей дурноты, дать достойный отпор
не смогла. Все, на что хватило ее сил, — осторожно приподняться и
сесть, стараясь не двигать головой. Опустив глаза, Эмма обнаружила, что,
кроме трусиков, лифчика и футболки с логотипом техасского университета, на
ней ничего нет. Но сейчас она не позволяла себе думать о том, каким образом
избавилась от остальной одежды.
— Хотите я включу вам душ?
Эмма обреченно поплелась к ванной комнате.
— Не стоит. Вы можете принести мне кофе.
— Будет сделано, ваше высочество.
Она закрыла за собой дверь, стащила через голову футболку, лифчик и
повернулась к раковине.
И издала пронзительный вопль.
Кенни расплылся в улыбке и прислушался. Крик сменился чем-то, напоминавшим
всхлипы. Улыбка Кенни стала еще шире, но тут же ее место заняла зверская
гримаса: на лестнице раздался стук каблучков.
— Дерьмо! — прошипел он.
Дверь спальни распахнулась с такой силой, что ударилась о стену, и в комнату
ворвалась роскошная брюнетка со смоляными волосами и фигурой модели.
— Иисусе, Кенни, кого ты прикончил на этот раз?
В этот момент из ванной вылетела Эмма, закутанная в большое полотенце. Глаза
у нее были, как довольно большие чайные блюдца.
—
Что вы со мной сделали?! — Эмма, познакомьтесь с моей младшей сестрой Тори. Тори, это леди Эмма
Уэллс-Финч.
Пока Эмма пыталась прийти в себя и ответить что-то подобающее случаю, Кенни
оглядел Тори. Как всегда, безупречна, в элегантном наряде от Наймана
Маркуса, из тех обманчиво простых маленьких платьев, стоимость которых
намного превышает размер государственного долга, и элегантных итальянских
босоножках. В ушах сверкали бриллианты величиной с голубиное яйцо, свадебный
подарок ее последнего, но уже бывшего, мужа.
Локоны, такие же темные, как у брата, были уложены в модную прическу — каре.
В свои двадцать восемь Тори слыла одной из красивейших женщин Техаса, и
недаром: высокая, изящная зеленоглазка притягивала мужчин как магнитом.
Однако все прелести Тори перевешивал один существенный недостаток: она
обладала способностью действовать на нервы, как никто другой. Все же Кенни
любил ее и, возможно, единственный в мире понимал, какие неудовлетворенность
и боль разочарованного сердца скрывались под внешним блеском.
— Ты когда-нибудь научишься пользоваться звонком? — проворчал он.
— Зачем, когда есть ключ? — удивилась Тори, с нескрываемым
интересом изучая Эмму. — Милочка, ну и татуировка у вас! Просто отпад!
Не обращая внимания на гостью, Эмма со слезами на глазах ринулась к Кенни:
— Как вы могли допустить такое?!
Он с преувеличенным вниманием стал разглядывать красно-бело-голубой флаг
штата Одинокой Звезды, красовавшийся на левом предплечье. Под флагом
разворачивалась затейливо изогнутая рамочка, в которой синели пять букв.
Кенни. — А что я, по-вашему, мог поделать? Сами знаете, какая вы, когда
упретесь не на шутку. Уж если что-то втемяшилось, пиши пропало.
— Я была пьяна.
— Прекрасное оправдание. Так всем и говорите — может, посочувствуют.
— По крайней мере хоть не банально, — попыталась утешить Тори.
Эмма наконец сообразила, что они не одни. Тори вежливо протянула руку:
— Рада познакомиться, леди Эмма. На случай, если вы не расслышали, я
Тори Тревелер. Правда, у меня еще парочка фамилий, но недавно я от них
избавилась и вернулась к прежней. Не оскорбитесь, если я замечу, что у вас
ужасный вкус во всем, что касается мужчин? — Отпустив руку Эммы, она
повернулась к Кенни. — Ты мог бы ответить хотя бы на один из моих
звонков, сукин сын!
— Зачем? Только чтобы услышать, как ты требуешь, чтобы я приехал в
Уайнет, чего я вовсе не собираюсь делать?
— Прекрасно. Будешь игнорировать меня до самой свадьбы?
— Значит, ты и Филипп Моррис все-таки решили окрутиться?
— Его имя — Филипп Моррисон, и ты отлично знаешь, что я вовсе не о
нашей свадьбе говорю.
— Насколько я понимаю, не все идет гладко? Ссоры влюбленных?
— Он хотел, чтобы я прекратила выражаться и поучила его бить по мячу.
Клянусь, я не могу провести остаток жизни, без того чтобы не отпустить пару
непристойных шуток при виде того, как он замахивается клюшкой!
— Ты порвала с ним из-за того, что тебе не понравился его замах?!
— Это и еще неприятное обстоятельство, что он дал почетное имя своему
петушку
.
— Ну и что? Множество мужчин поступает точно так же.
— Да, но при этом не называют его Барби! Барби, подумать только!
Кенни тяжело вздохнул:
— Сочиняешь!
— Хотелось бы, но такое не придумаешь!
Эмма, не в силах больше выносить их перепалки и изнывая под гнетом содеянного, набросилась на Кенни:
— Каким образом мне впечатали эту наколку?
— О другой вы и слышать не желали.
— Цветок! Мне всего-навсего требовался маленький цветочек!
— А прошлой ночью вы талдычили другое. И, солнышко, вместо того, чтобы
набрасываться до меня, следовало бы поблагодарить, потому что вы также
требовали наколоть на другой руке английский флаг. Когда же я наотрез
отказал, вы едва не выцарапали мне глаза. Пришлось силком вытащить вас из
салона, несмотря на плевки, пинки и царапины. Честно говоря, я просто
побоялся везти вас в отель, из опасения, что служащие вызовут полицию,
поэтому мы и оказались тут.
Эмма бессильно опустилась на край кровати.
— Но я всего-навсего выпила две
Маргариты
. Как можно потерять память
от такого ничтожного количества?
— Да, но в каждой было немало текилы, а, как я уже заметил, вы не
слишком хорошо переносите алкоголь.
Эмма закрыла лицо руками.
— С тех пор как я связалась с вами, все идет кувырком.
— Надеюсь, это ясно покажет вам, как будут развиваться ваши
отношения, — вставила Тори, подходя к зеркалу, чтобы поправить
волосы. — Кенни питает плохо скрытое отвращение ко всякого рода интиму,
основанное на довольно-таки нездоровом общении с нашей покойной, хотя никем
не оплакиваемой матушкой.
— Да заткнешься ты?!
Тори невозмутимо взбила свои крутые завитки.
— Он дрейфует между телками шлюшного пошиба, потому что это безопасно и
ни к чему не обязывает, и умными, незаурядными женщинами, поскольку в душе
предпочитает именно этот тип. Но ключевое слово тут именно
дрейфует
. Он
настоящий Бермудский треугольник, в котором бесследно исчезают истинные
чувства. Считайте, что вам повезет, если без потерь и как можно раньше
выберетесь из этого омута.
— Когда ты уберешься отсюда? — рявкнул Кенни, прежде чем Эмма
успела прояснить истинную суть их отношений.
— С места не сдвинусь, пока не пообещаешь приехать в Уайнет. Папуля
планирует роскошную свадьбу в надежде, что, пока ты не играешь, сможешь
приехать и поприсутствовать.
— Ты же сказала, что порвала с Филиппом?!
— Можно подумать, ты не ведаешь, о ком я! Речь идет о моей свадьбе с
этим дебилом Декстером О'Коннором.
— А сама ты никак не сообразишь, что без твоего согласия никто тебя не
потащит к алтарю, — раздраженно буркнул Кенни, снимая с шеи полотенце.
— Легко сказать! Папочка немилосердно на меня давит! Дал мне месяц,
чтобы надеть кольцо Декстера на палец, иначе пригрозил заблокировать все мои
кредитные карточки. И что потом? Умирать с голоду? Кто оплатит корма?
— Это он тебя на поит берет, — отмахнулся Кенни, направляясь к
встроенному шкафу.
— На этот раз — нет, — устало, словно смирившись с поражением,
отмахнулась Тори. — Может, мне в самом деле следует выйти за
Декстера. — И с горькой усмешкой добавила: — Свадьбы и разводы —
единственное, в чем я истинный виртуоз.
— Перестань так картинно себя жалеть.
— Думаешь, мне бы такое пришло в голову, не окажись я в совершенно
отчаянном положении? — встрепенулась Тори. — Проклятые эму растут
как на дрожжах, и корм обходится в целое состояние. Папаша давно нудит
насчет этого, но до сих пор ни разу не угрожал перекрыть мне кислород.
— Если бы ты послала этих дурацких эму пастись на больших небесных
угодьях, как я и предлагал, ничего подобного не случилось бы.
— Я не способна на такое, и ты это знаешь!
Эмма была так поражена, что временно позабыла о собственных несчастьях.
— Эму?
— Птички такие. Похожи на страусов, которыми чистили дымоходы, —
пояснил Кенни. — Таких уродов свет не видывал.
— Неправда! — запротестовала Тори, но тут же пожала
плечами. — Ладно, они не самые привлекательные создания на свете, но
такие милые!
— И в этом заключается основная проблема, — протянул Кенни. —
Моя сестричка, гениальный бизнесмен, была втянута в эту аферу с эму, когда в
прессе началась шумиха относительно того, как легко разбогатеть на их
разведении. Земли требуется совсем мало, а спрос на мясо, яйца и перья
ожидался огромный.
— Мне нужно было самостоятельно зарабатывать деньги, чтобы избавиться
от последнего муженька, а ферма, по всем расчетам, должна была окупиться
через пару лет, — перебила Тори. — Кроме того, их жир обладает
исключительными заживляющими свойствами. Используется для лечения ран
Национальной футбольной лигой. Кроме того, в мясе эму больше протеинов,
вполовину меньше калорий и жиров, чем в говядине, а на вкус их не отличить.
— Откуда тебе знать, если ты в жизни не съела ни кусочка мяса?
— Ну... когда-нибудь попробую.
— К несчастью, — фыркнул Кенни, — спрос на эму что-то не
растет. Правда, для моей сестры это не важно: пару раз, когда ей предлагали
продать птичек на мясо, она наотрез отказывалась.
— Когда я представляла, как их убивают, — запальчиво пояснила
Тори, обращаясь к Эмме, — мне становилось дурно. Я попробовала продать
их на разведение, но об этом никто не желает слышать.
— И теперь ей приходится кормить тьму никому не нужных страусов.
— Это что-то вроде сюрреалистического кошмара, — пожаловалась
Тори, но уголок ее рта подозрительно дернулся. — С другой стороны,
жизнь имеет свои светлые стороны. По крайней мере мне не приходится прятать
наколку с флагом Одинокой Звезды.
Эмма снова осмотрела устрашающую картинку и вздрогнула. Теперь до конца
жизни придется носить платья с длинными рукавами.
Распухшая голова, сознание собственного падения и бесцеремонное вторжение
Тори в спальню помешали ей уловить суть беседы между братом и сестрой, но
сейчас до нее что-то начинало доходить.
— Вы хотите сказать, что отец намерен выдать вас замуж насильно?
— Или отобрать кредитные карточки, которыми я оплачиваю корм, не говоря
уже о таких мелочах, как приличная одежда и оплата электричества и газа. Мой
папочка и отец Декстера загнали меня в угол. Они жаждут объединить свои
фирмы и не видят для этого способа лучше, чем наше с Декстером... слияние.
— Слияние?
Кенни, по-прежнему полуголый, отошел от шкафа, застегивая летние брюки.
— Наш отец владеет
ТКС
,
Тревелер компьютер системе
, находящейся в
Уайнете. Отцу Декстера принадлежит
Ком нэйшнл
, злейший конкурент
ТКС
. Их
головное предприятие в Остине, но он выстроил небольшое научно-
производственное объединение, только с тем, чтобы досадить отцу. Обе
компании борются за первенство с начала семидесятых, не гнушаясь при этом
никакими средствами и грязными трюками, какие только могут прийти в голову
их хозяевам, К несчастью, они были так заняты друг другом, что, совершенно
не обращали внимания на молодые растущие фирмы с амбициозными
руководителями. Теперь и
ТКС
, и
Ком нэйшнл
попали в беду и переживают не
лучшие времена. Единственный способ для них выжить — это объединиться. В
этом случае они непобедимы.
Эмма покачала головой:
— Я все-таки не понимаю, какое отношение это имеет к Тори. Совершенно
не обязательно вступать в брак для того, чтобы стать союзниками, тем более
что, по вашим же словам, отцы пылают ненавистью друг к другу.
— Только не в этом случае, — возразил Кенни, вынимая из шкафа
голубую джинсовую рубашку. — Слишком много подлостей на их совести, и у
каждого — досье на противника. Но оба жаждут этого слияния.
— Поэтому и отвели мне роль жертвенного ягненка, чтобы все прошло как
по маслу.
Тори извлекла было из сумочки пачку сигарет, но Кенни тут же вырвал ее и
швырнул в корзину для мусора.
Эмма, окончательно сбитая с толку, растерянно пожала плечами. Неужели
западный мир поразила эпидемия браков, заключаемых под натиском шантажа и
угроз? Надо же, она встретила женщину в таком же положении, как она сама!
Это казалось слишком странным для простого совпадения, и на ум мгновенно
пришла Франческа Дей Бодин. Неужели это тоже ее работа? Но этого просто быть
не может. Франческа наверняка знает о бедах Тори, но понятия не имеет о
проблемах Эммы.
Нужно хоть ненадолго остаться одной, чтобы все как следует обдумать.
Эмма поспешно поднялась.
— Прошу простить, мне нужно принять душ и как можно скорее вернуться в
отель.
Не прошло и получаса, как она выбралась из ванной и стала спускаться вниз,
одетая в то же короткое платье, что и накануне, с накинутой поверх футболкой
Кенни в отчаянной попытке скрыть мерзопакостную татуировку. Сама мысль о
том, что оставшиеся до могилы годы придется носить на руке изображение
флага, была достаточно неприятной. Но заклеймить себя именем Кенни! Это
поистине невыносимо!
Брат и сестра сидели на кухне и дружно пили кофе, заедая пончиками. Тори
указала сине-зеленым ногтем на открытую картонку.
— Хотите пончик, Эмма? Тут есть с кремовой начинкой. Спешите, пока ваш
любовничек не запустил в них свои клыки.
— Он не мой любовничек, и думаю, что в данный момент не смогу справиться ни с чем, кроме кофе.
— Если вы не занимались любовью, что же тогда делали голая в его
спальне?
— Чистая случайность. Мы не спим вместе. Он мой водитель.
— Ваш водитель?! Кенни, что происходит?
Тот пустился в подробные объяснения, делая, по мнению Эммы, совершенно
ненужный акцент на ее стремлении вечно доминировать.
Когда Кенни наконец замолчал, Тори недоверчиво осведомилась:
— Значит, вы в самом деле леди?
— Да, но не люблю, когда об этом вспоминают.
— Будь у меня титул, уж я бы использовала его на всю катушку, —
объявила Тори.
— В точности мои слова, — подхватил Кенни, бросив на Эмму
многозначительный взгляд, типа
я же говорил
.
Эмма только головой покачала.
— Уайнет совсем недалеко от Остина, леди Эмма, — продолжала Тори,
грациозно, словно ласка, взметнувшись из-за стола и направляясь к раковине,
чтобы вымыть руки. — Очень милый маленький городок. Пока вы в Техасе,
нужно посмотреть, как живут истинные туземцы, вместо того чтобы топтать
проторенные туристские тропы. Кенни может возить вас в университетскую
библиотеку, и Сан-Антонио рядом. Ну, что скажете? Хотя бы из женской
солидарности помогите мне залучить его домой.
— Она не имеет права голоса в подобных вопросах, — раздраженно
буркнул Кенни.
Эмма задумалась. Вопреки общепринятой версии она приехала в Техас вовсе не
затем, чтобы вести научные изыскания. Главное — получить доступ к
библиотечным фондам, и через несколько дней статья будет завершена. Гораздо
важнее — бросить тень на свою репутацию, а это можно так же легко сделать в
Уайнете, как и в любом другом месте. Кроме того,
...Закладка в соц.сетях
