Жанр: Любовные романы
Возьми меня с собой
...жчину, у которого хватило
мужества явиться к ней с извинениями, хотя это могло стоить ему
жизни, — все смешалось у нее в голове. И хотя Дженни и говорила королю,
что любит его, чувство к Карлу не шло ни в какое сравнение с тем, что она
испытывала к этому вспыльчивому капитану.
— Останься! — надломленным голосом проговорила она. Кит замер в
шаге от двери. Дженни молчала. Подождав еще секунду, он сделал еще один шаг
к двери.
— Пожалуйста, останься! — воскликнула она, не сдерживая слез.
Он медленно повернулся из тени в свет.
— Вы, госпожа Данн, просите остаться того, кто оскорбил вас так
жестоко? Того, кто в этот самый момент подвергает смертельной опасности вашу
жизнь?
— О Кит, хватит насмехаться надо мной! Мне все равно, что со мной
будет!
— Все равно? — Кит сделал шаг к ней. — Все равно, если твой
царственный любовник явится сюда и застанет нас вместе? Тогда, видит Бог,
тебе не будет все равно...
— Он не приедет.
Оба замолчали. Неподвижные, словно статуи, они стояли друг против друга —
живые памятники оскорбленной гордости. Дженни решила, что больше не будет
просить его ни о чем, раз он не внял мольбе, идущей от сердца.
— Ты просишь меня остаться не из жалости к изгнаннику?
— Нет, из одной лишь жалости к себе, — с трудом владея голосом,
ответила Дженни. — Я хочу, чтобы ты остался, потому что, несмотря на
все то, что было между нами, я все еще тебя люблю. Вот я перед тобой, с
открытым сердцем. А теперь, если хочешь, можешь повернуться ко мне спиной,
еще одно унижение не в счет!
Кит шагнул к ней и, заключив в объятия, горячо поцеловал в губы. Щетина его
кололась, но для Дженни эта боль была равносильна ласке.
— Может, я принял любовь за ненависть? — спросил он, когда губы их
разомкнулись. — Не ты ли минуту назад клялась мне в том, что меня
ненавидишь?
— Я люблю тебя и ненавижу одновременно! Проклятие! Я что, должна
уговаривать тебя остаться?
— Нет, Дженни. Даже бешеные кони не оттянут меня от тебя — и даже
гвардейцы его величества. Я так давно хотел услышать эти слова. Пусть все то
плохое, что было между нами, останется в прошлом. Давай забудем обо всем и
сделаем эту последнюю ночь счастливой.
Эймиот просунул голову в дверь. Ему, конечно, не хотелось беспокоить хозяина
в такой ответственный момент, но вода в ванне остывала.
— Позвольте мне, милорд, сегодня прислуживать вам, — сказала
Дженни, и Кит, посмеиваясь от восторга, повел ее наверх, в спальню. Слуга
ошалело смотрел, как его хозяин и женщина, которую он сгоряча чуть было не
убил, шли в обнимку, как давние любовники.
— Отдыхай, Эймиот, — крикнул слуге сверху Кит, — сегодня ты
мне не понадобишься.
По стенам розовой спальни плясали тени от весело горевшего в камине огня.
Кит вошел следом за Дженни и закрыл дверь, и этот жест показался ей
символическим: за дверью он оставлял все, что разлучало их в прошлом.
— Хозяйка пусть принимает ванну первой, — предложил Кит, снимая с
решетки перед камином нагретые полотенца — пусть как следует прогреется
комната. — Ну давай, не скромничай, порадуй несчастного приговоренного,
изнемогающего от желания.
— Из-за вас, милорд, я промокла и продрогла, и во искупление своей вины
вы могли бы потереть мне спину.
— Согласен.
Пальцы Дженни дрожали, когда она расстегивала многочисленные крючки своего
костюма для верховой езды. Кит полулежал на кровати, опираясь о подушки, и
смотрел на Дженни, не делая никаких попыток ей помочь. Он не мог отвести от
нее глаз — последние предметы дамского туалета упали на пол, и она предстала
перед ним совершенная в своей блистательной наготе. Кит больше не мог
оставаться пассивным. Он встал, подошел к ней и коснулся плеча, Дженни
задрожала. Кит словно очнулся от транса, он покрывал поцелуями ее плечи,
грудь, живот. Потом резко, словно внезапно осознав свою вину, с улыбкой
отступил.
— Дженни, прости, трехдневная щетина не понравится ни одной женщине.
Ложись в ванну.
Дженни потрогала воду пальцем ноги. Медная ванна хорошо хранила тепло.
Однажды, на прошлой неделе, она уже обожглась. Осторожно она опустилась в
воду и легла — что за чудо нежиться в горячей воде, чувствовать, как
расслабляется тело в приятной истоме. Но когда Кит смотрел на нее вот так,
расслабиться до конца было невозможно. Грудь ее уже вздымалась от
возбуждения.
— А теперь, мадам, если позволите... — Кит склонился к ней с
губкой в руках, нежно касаясь ее тела, порозовевшего от горячей воды.
Пена стекала по пышной груди, образуя круги вокруг розовых сосков. Зрелище
показалось Киту слишком возбуждающим, чтобы он мог сосредоточиться на
выполняемой задаче, вскоре он даже прекратил попытки. Его нежные
прикосновения были как поцелуи ангелов в раю. Дженни откинулась на край
ванны и закрыла глаза. Рыжие завитки упали на влажный лоб, ресницы
трепетали, на губах играла счастливая улыбка. Несколько раз Кит отступал,
чтобы полюбоваться ею, и Дженни, хоть и притворялась, что не смотрит,
наблюдала за ним из-под полуопущенных ресниц. Небритый, грязный, он все
равно был головокружительно красив.
Теперь настала его очередь принимать ванну. Завернувшись в большое
полотенце, Дженни смотрела, как он раздевается. Камзол и рубашка упали на
пол, обнажив мускулистый торс. Взгляд ее заскользил вниз, по покрытой
золотым пушком груди и животу. Она видела, как под ее взглядом нарастает его
возбуждение. Сколько времени упущено, сколько счастливых минут и часов.
Дженни смахнула набежавшую слезу. Глупышка, зачем омрачать этот райский
вечер грустными мыслями?
Кит зашел в ванну.
— Давай, женщина, намыль меня хорошенько, — приказал он, ложась в
воду.
Дженни исполнила приказание, с наслаждения касаясь губкой его мускулистого
тела.
— С этим я и сам справлюсь. — Кит отодвинул таз и лезвие, которое
приготовил для него слуга.
— Почему? Ты мне не доверяешь? Думаешь, я перережу тебе горло?
— Может, не нарочно, и все же... Да, полного доверия в этом вопросе у
меня к тебе нет.
Пока он брился, Дженни присела рядом на корточки.
— Не думал я, что судьба подарит нам эту ночь. И мечтать не
смел, — задумчиво проговорил Кит, ласково погладив ее по щеке.
— И я тоже. Молюсь о том, чтобы она была не последней.
— Мы не должны строить планы на будущее, для нас существует лишь
настоящее — вот эти украденные у судьбы часы.
Отодвинув ванну, они стояли в объятиях друг друга, разгоряченные, но уже не
горячей ванной, а страстью. Не сговариваясь, они направились к постели.
Белая ледяная крупа била в окна, а Кит обнимал Дженни, покрывая поцелуями ее
тело. За окнами настала ночь, но они не замечали времени и не ощущали
пространства. Кит зарылся лицом в ее ароматные волосы, вдыхая ее запах,
шепча слова любви, которых она так долго ждала. Ласки его, вначале нежные,
становились все смелее, он мял ее грудь, но Дженни не чувствовала боли, она
хотела его так, как никого и никогда в жизни. Она сама ласкала его, ощущая
ладонями орудие его страсти — воплощенное желание: он был сильнее и больше,
чем ей помнилось, он был самым сильным и самым желанным на земле.
Каждое движение все ближе подводило их к развязке, они достигли блаженства
вместе, дыша заодно, став одним существом, слившись и телом, и душой.
— Если тому суждено, — прошептал Кит, когда, изнемогая, они лежали
в объятиях друг друга, — за любовь с тобой можно и умереть.
— Не искушай судьбу, — прижимая его крепче, прошептала она.
— Я люблю тебя, помни об этом, что бы ни случилось. Он поймал языком
соленую слезу, скатившуюся у нее по щеке.
— Не плачь, Дженни. Люби меня снова. Мы будем любить друг друга ночь
напролет.
И, улыбаясь сквозь слезы, Дженни обнимала его, покрывая поцелуями его лоб,
его впалые щеки, его нос, его губы. Она будет помнить его вот таким, какой
бы поворот судьбы ни ждал их обоих. Навечно он останется в ее памяти таким,
как сейчас.
— Да, мы будем любить друг друга так, что рассвет пожалеет нас и
никогда не придет, и эта ночь будет длиться вечно...
Но он остановил ее страстные излияния поцелуем и снова унес ее за собой в
тот мир, где не надо ни о чем думать, и Дженни забыла о том, что говорила
ему.
Огонь в камине догорел почти дотла. Оранжевые угольки мерцали на горке
пепла. Кит лежал рядом, он спал, и лицо его во сне казалось таким юным и
таким ранимым. Как было бы замечательно, если бы эта ночь никогда не
кончалась, но за окнами уже брезжил поздний январский рассвет, а это
значило, что Кит должен уходить. Еще немного приятного забытья — Дженни
задремала, но уже через пару минут ее разбудил грохот шагов по лестнице.
Эймиот бежал наверх, крича во все горло:
— Милорд, вставайте, пока не поздно! Конница гвардии его величества уже
здесь!
Кит, вскочив с кровати, схватил в охапку одежду, принесенную слугой, и начал лихорадочно одеваться.
— Что ты собираешься делать? — закричала Дженни, глаза ее
округлились от страха. — Вы не сможете взять лошадей! — в тревоге
воскликнула она, выглянув в окно. — На конюшне полно солдат. Быстрее,
сюда!
Кит, хотя и был озадачен, целиком доверился Дженни и поспешил за ней,
прихватив с собой ботинки того самого слуги, чью одежду ему пришлось
одолжить. Эймиот ждал за дверью. Он сильно нервничал.
— Мы будем драться? — спросил он, блестя глазами.
— Нет. Скорее. В тайник, — приказала Дженни.
Она показала на большой платяной шкаф в конце коридора.
— Я освободила его от вещей, и теперь можно воспользоваться подземным
ходом, который ведет в лес. Оттуда недалеко до реки.
— Дженни, ты ангел, — прошептал Кит, целуя ее на прощание. —
Но я не могу оставить тебя на растерзание.
— Ничего не поделаешь. Им известно, что я здесь. Мое исчезновение лишь
наведет их на подозрения.
— Ты не знаешь, что это за ублюдки, — прошептал Кит. Он понимал,
что теряет драгоценное время, но не мог оставить Дженни наедине с
гвардейцами его величества.
— У тебя нет выбора! Ты что, хочешь, чтобы все мы оказались в Тауэре?
Уходи же, глупый! Я не могу допустить твоей гибели.
Последнее прощальное объятие, и Кит исчез в черном проеме. Дженни, абсолютно
не понимая, что делает, автоматически сложила белье на прежнее место и
закрыла шкаф на задвижку. Как раз в этот момент в наружные двери громко
застучали кулаками.
— Именем короля, откройте!
Дженни бросилась бегом в спальню. Только бы им на глаза не попалось ничего
компрометирующего. Времени, чтобы подумать и трезво оценить ситуацию, уже не
было.
Дверь спальни широко распахнулась, и Дженни с неподдельным изумлением
воззрилась на толпу военных.
— Как я должна это понимать?
— Мои извинения, госпожа Данн. Мы ищем опасного беглеца.
— Здесь, в моей спальне?
— Из того, что я услышал, начать лучше всего именно с вашей спальни,
миледи, — с ухмылкой сказал капитан.
Наглец был молод, узколиц и носил тонкие усы, подражая королю.
— Как вы смеете?!
Благородное негодование Дженни ни на кого не произвело впечатления. Капитан
гвардейцев спокойно приказал обыскивать шкафы, проверять за портьерами и под
кроватью. Краем глаза Дженни заметила бритвенные принадлежности Кита,
забытые возле камина. Сердце у нее подскочило от ужаса. Не придумав иного
способа отвлечь капитана от поисков, Дженни словно нечаянно разжала руки,
удерживающие одеяло. Нежный шелк заскользил по телу и обнажил грудь, едва
прикрытую тончайшей ночной сорочкой.
— Капитан, могу я поинтересоваться причиной вашего вторжения? Я как-то
не привыкла к тому, что ко мне в спальню ни свет ни заря врывается рота
солдат.
— Мадам. — Капитан обернулся к Дженни и, покручивая усы, уставился
на ее грудь. Щелкнув каблуками, он склонился над кроватью, галантно
поцеловав ей руку. — Простите, мадам, за дурной тон. Меня зовут Леннет
Кейн, капитан конной гвардии его величества. Я получил приказ арестовать
заговорщика и предателя, который, по нашим сведениям, направлялся сюда. Я
ищу Кристофера Эшфорда, лорда Росса, бывшего капитана флота его величества.
Вижу, вы с ним знакомы, мадам, — ухмыльнулся капитан, посмотрев Дженни
в глаза.
Дженни повела плечами, делая вид, что поплотнее укрывается, а на самом деле
сделала это для того, чтобы показать грудь.
— Да, мы знакомы, — тихо призналась она, — хотела бы я его
увидеть, но увы...
Капитан понимающе улыбнулся — о том, что произошло на балу в Оксфорде,
благодаря усилиям придворных сплетников знали едва ли не все подданные его
величества.
— Вы все знаете, капитан, — кокетливо опустив глаза, сказала
Дженни. — Но отчего же тогда вы решили искать его у меня?
— Не знаю, что ему понадобилось в ваших краях, но достоверно известно,
что он несколько раз спрашивал дорогу до вашего имения.
Только бы у него хватило времени добраться до реки!
Дженни решила любой
ценой задержать гвардейцев.
— Капитан, — облизнув пересохшие губы, доверительно сообщила
Дженни. — Вам я лгать не стану. Два дня назад я действительно получила
сообщение от лорда Росса. Он писал, что хочет увидеться со мной.
— Отдайте мне это письмо, — приказал капитан, протягивая руку.
— Увы, я сожгла эту оскорбительную записку, — опустив глаза,
сказала Дженни. — Я не желаю бередить старые раны.
— И когда он собирался приехать?
— Он не сообщил.
Капитан сурово сдвинул брови. Гвардейцы терпеливо ждали, пока командир прикажет возобновить поиски.
— Ну что же, госпожа, мы будем ждать его приезда здесь.
Никакого конкретного плана действий у Дженни не было. Гвардейцев внизу
кормили завтраком, а она приводила себя в порядок, гадая, что же теперь
делать со всей этой оравой. Она не была настолько наивна, чтобы рассчитывать
на благородство гвардейского капитана, — не впервые ее пытались
изнасиловать, а сейчас опасность была особенно велика.
К одиннадцати часам небо окончательно прояснилось, туман рассеялся — в
хорошо просматривающемся зимнем лесу Кит становился отличной мишенью. Дженни
молилась лишь о том, чтобы ему удалось достичь реки, развлекая капитана
невинной болтовней и игрой в триктрак. Но он уже начал проявлять признаки
недовольства.
Внезапно капитан Кейн сбросил на пол доску и, жарко дыша ей в лицо, сказал с
солдатской прямотой:
— Салонные игры не могут удовлетворить мужчину, мадам. Те игры, в
которые хочу играть я, должны проходить в спальне.
— Капитан! — раздраженно воскликнула Дженни, но он уже прижимал ее
к себе, бессовестно тиская грудь. — Мне решать, когда вам будет
позволено меня лапать, — сквозь зубы процедила она, ударив его по щеке.
Капитан Кейн прищурился, смерив Дженни презрительным взглядом. Куда
подевалась былая галантность?!
— Здесь командую я, мадам, и, если захочу, возьму вас прямо тут, на
голом полу.
В этот момент в дверях неожиданно появился гвардеец с охапкой грязной одежды
из красного бархата.
— Он был здесь, сэр. Женщина солгала.
— Ах ты, лживая шлюха! — заорал капитан, осмотрев одежду. —
Ты специально задержала нас здесь, чтобы твой любовник успел уйти!
— Возможно, мы еще успеем его поймать, — осторожно предложил
гвардеец, опасаясь, что капитан разгневается еще сильнее.
Но рассвирепевший капитан Кейн, не желая прислушиваться ни к каким советам,
крепко обхватил тонкую кисть Дженни своими железными пальцами.
— Значит, говоришь, твой любовник не обслуживал тебя уже много ночей?
Ты хочешь, чтобы я проглотил твою ложь, не подавившись? Я похож на дурака?
Посмотрим, останешься ли ты все такой же хорошенькой после того, как
обслужишь всех моих людей! — Капитан сопроводил свою угрозу крепким
шлепком.
— Капитан, нам сообщили, что кто-то недавно нанял лодочника. Может быть, это тот, кого мы ищем?
— Как давно? Где?
— В пяти милях вниз по течению. Несколько минут назад.
— По коням! А ты, шлюха, — глаза капитана горели злобой и
жестокостью, — помни, я еще вернусь, и тогда я с тобой посчитаюсь!
Обещаю, ты меня надолго запомнишь!
Капитан схватил перчатки и плащ и выскочил из комнаты, не удостоив ее ни
единым взглядом.
Дженни смотрела им вслед — смотрела на всадников стремительно проносившихся
по поляне. Дай Бог, чтобы Киту хватило времени, а что до нее самой — делать
нечего, с капитаном гвардейцев придется расплачиваться. Конечно, можно было
бы попытаться бежать. Но трое гвардейцев сторожили лошадей. Можно было бы
воспользоваться подземным ходом, но если Кита найдут, она попадет в западню.
Через час снаружи послышался стук копыт. Вот-вот явится капитан Кейн, и не
важно, вернется ли он со щитом или на щите — конец для нее все равно будет
один. Ноги ее словно приросли к полу. Дженни не понимала, отчего ей не
хочется двигаться с места, просто интуиция подсказывала, что не надо ничего
предпринимать.
Одна из горничных осторожно постучала в дверь.
— Госпожа Данн, — начала она заикаясь, удивленно округлив глаза.
— Что там опять?
— Там... О, госпожа, его величество король ждет внизу.
— Спасибо, Эбби! — чуть не подскочив от счастья, воскликнула
Дженни.
Вновь Карл Стюарт вызволял ее из беды. В смятении Дженни прижала ладони к
горящим щекам и, поправив волосы и гордо вскинув голову, пошла вниз —
встречать короля.
Глава 24
Солнечный луч едва пробился сквозь тяжелые облака, окна блеснули и тут же
погасли вновь. Дженни отошла от окна гостиной и взяла плащ.
В феврале эпидемия чумы пошла на спад, и двор вернулся в Лондон. Карл
потребовал, чтобы Дженни также переехала в столицу, и хотя скромный домик,
который подарил ей Карл, вполне ее устраивал, Дженни не хватало деревенского
воздуха и простора ее усадьбы. Прошло почти семь месяцев с тех пор, как они
виделись с Китом Эшфордом. Поскольку о его поимке ничего не было слышно,
Дженни полагала, что он обитает где-то за границей.
Папистский заговор, в котором он якобы принимал участие, закончился ничем.
Джеймс Эшфорд стал при дворе важной шишкой. Он шел к своей цели, не
стесняясь в средствах и не брезгуя ничем. Знаменитые рысаки перекочевали из
конюшни старшего брата к нему, и теперь Джеймс брал призы на королевских
скачках. Однако, к величайшему разочарованию Эшфорда-младшего, король не
стал передавать ему в собственность владения старшего брата, так что вопрос
о помиловании Кита все еще был открыт.
Дженни мало бывала на балах и королевских приемах — она принимала лишь те
приглашения, на которых настаивал король, но их становилось с каждым
месяцем, проведенным в Лондоне, все меньше. Возможно, ее нежелание украшать
собой светские рауты и раздражало Карла, но Дженни было все равно. В
последнее время страсть ее к королю заметно охладела, но Карл если и был
раздосадован, то не подавал вида — с ней он оставался неизменно ласковым и
внимательным, разве что навещал все реже и реже.
Перед тем как выйти на улицу, Дженни заглянула на кухню, попросив кухарку
собрать ей корзинку с едой, чтобы отнести на Лебяжью улицу. Из всех ее
родственников выжила одна лишь Пэт — всех подмастерьев, за исключением
самого младшего и на вид самого слабого, тоже унесла чума.
Вернувшись в Лондон, Дженни не сразу смогла заставить себя навестить родню,
и то, что она увидела, глубоко потрясло ее. Большинство домов стояло
пустыми, с разбитыми стеклами, ставни болтались на несмазанных петлях,
издавая жалобный скрип, сквозь булыжную мостовую пробивалась трава.
Галантерейная лавка была закрыта — Пэт как могла перебивалась шитьем, без
мужа вести дело оказалось непросто, и Пэт, уже попривыкшая к роскоши, тяжко
страдала от того, что приходится экономить на всем. Сама Пэт тоже изменилась
почти до неузнаваемости — кожа складками висела на лице, за год она
постарела лет на двадцать. Платья болтались на ней как на вешалке. Утратив
красоту, Пэт утратила интерес к жизни, превратилась в вечно ноющую старуху
и, странное дело, переняла привычку покойной младшей сестры постоянно
шмыгать носом.
Где-то неподалеку прогремел раскат грома, первые тяжелые капли упали на
землю. Дженни осталось лишь за угол повернуть — и вот он, дом, некогда
давший ей приют. В корзинке Дженни несла каравай хлеба, горшочек с маслом и
свиной окорок. Она и рада бы дать больше, но та скромная пенсия, которую,
как и обещал, Карл назначил ей как дочери погибшего героя, не позволяла жить
на широкую ногу. Дженни хотела было вернуть Карлу его подарки, но он
категорически отказался принять их обратно, хотя новых подарков от короля
тоже давно не поступало. Дженни не исключала, что его визиты скоро могу
совсем прекратиться. Чем теплее становились дни, тем холоднее к ней
становился король.
— Пэт, ты дома? — как можно веселее крикнула Дженни.
— Это ты, Дженни? — Скрипнула дверь, и появилась Пэт,
неприбранная, непричесанная. — Ты не приходила на прошлой
неделе, — начала с обвинений Пэт, хватая корзинку. — А где же
сладости? — разочарованно протянула она, заглянув под крышку. — Ты
же знаешь, как я люблю имбирные коврижки! Только вот денег порой нет даже на
хлеб.
— В следующий раз принесу, — стараясь не выходить из себя,
ответила Дженни.
Благодарности от Пэт все равно не дождешься.
Дженни расстегнула плащ и прошла в дом. Повсюду валялись недошитые платья,
обрывки тесьмы, катушки с нитками. Малютка Фред сидел в углу, по-турецки
скрестив ноги, и сосредоточенно подшивал к подолу изумрудно-зеленого платья
серебряную тесьму.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила Дженни из вежливости — ясно
было и так, что Пэт уже никогда не оправится.
— Голова болит. Мне бы надо специального отвара попить, да только где
денег взять? Поесть и то не на что купить.
Дженни оставила нытье Пэт без ответа. Судя по тому, что она увидела в лавке,
заказов у Пэт хватало. Не столько, конечно, чтобы покупать гобелены, но на
жизнь хватит.
— Тебе-то что, ты богатая, сам король с тобой спит и платит, видно,
щедро. А мне как быть? Ты, конечно, уж и забыла, как иглу в руках держать,
ни за что бедной тете не поможешь.
Пэт неохотно угостила Дженни водянистым элем. Дженни хотела бы поднять
настроение своей родственнице, да только как это сделать? Своим видом Пэт
вызывала жалость, и Дженни не помнила зла.
— Когда ты немного придешь в себя, приглашаю ко мне пообедать, —
как можно любезнее предложила Дженни.
— Ты и вправду хочешь меня видеть в своем роскошном доме? Меня, нищую
оборванку? О, Дженни, ты и впрямь ангел.
— Мне будет приятно, если ты зайдешь, — с искренней теплотой
сказала Дженни, пожав Пэт руку. — Мы с тобой устроим пир — будем есть
сладкие пироги. И ты наденешь свое лучшее платье.
— Представь, как я буду выглядеть сейчас в своем лучшем платье — все на
мне висит, не то что раньше!
— А мы подгоним его по фигуре, — предложила Дженни.
— Когда мне на себя шить? Вон сколько работы недоделано. Ни дня не
хватает, ни ночи, а этот бездельник, — Пэт кивнула в сторону Фреда,
который, поймав взгляд хозяйки, тут же съежился, и игла в его руках
замелькала еще быстрее, — работает, только когда на него смотрят.
— Я попробую подыскать тебе помощниц.
— Ну, ты и скажешь! Помощницам платить надо, и все они трудятся спустя
рукава. Толку от них мало!
— Я найду хорошую, честную девушку. А теперь прости, Пэт, я должна
идти. Уже поздно.
— Иди-иди, бросай свою бедную тетку одну. Куда тебе торопиться-то? Его
величество сегодня наверняка на бал собирается.
Дженни не была на Пэт в обиде, она знала, чего от нее ожидать. Обняв Пэт на
прощание, Дженни вышла на умытую ливнем улицу.
Уходя, Дженни слышала, как Пэт бормочет чт
...Закладка в соц.сетях
