Жанр: Любовные романы
Украденная роза
...т и погладила ее по руке. — С
ним не пропадешь. Я слышала, теперь они подковывают окаянных дворянских
жеребцов. Когда у вас свадьба-то?
— Не уговорились еще.
— Ты не очень-то долго рассусоливай. Неровен час передумает.
— По мне так хорошо бы. Тогда Рози за меня пойдет, — сказал Мэт,
дурачась. — Давно уж по ней сохну.
— На этот каравай рот не разевай, паря, — усмехнулась
Джиллот. — Наша Рози заслужила кой-чего получше крестьянской лачуги.
Как-никак дворянского замесу девушка.
Мэт изобразил тяжкий вздох, и все трое весело рассмеялись. Они частенько
приплетали к разговору неведомого отца Розамунды. Впрочем, в шутливой
отповеди Джиллот была и доля серьезности. Многие в деревне упорно твердили,
что Джоан Хэвлок крутила-таки шуры-муры с очень высокородным господином.
Конечно, то, что он никогда не появлялся и даже не признал дочь своею,
совсем не вязалось со всей этой романтической историй. Однако жизнь в
Виттоне была столь непереносимо уныла, что любая легенда принималась с
воодушевлением.
Тьма между тем разреживалась, и вскоре на востоке вспыхнула слабая прозелень
— рассветало. Розамунда прижалась к друзьям, чтобы лучше согреться, и потуже
запахнула накидку. Морозец выдался крепкий, да и ветрено, как и положено в
декабре. По мере того как день постепенно наливался светом, она примечала
прихваченные ледком колеи и, словно опутанные нарядной блестящей паутиной,
изгороди.
Все чаще слышались голоса устремившихся на ярмарку попутчиков, и скоро наша
троица оказалась в гомонящей толчее. Из-за боярышниковых изгородей
доносилось мычание и блеяние — резали скот. Гуртовщики покрикивали на собак
и оглушительно свистели. Где-то впереди тоже цокали копыта и дребезжали
повозки. По мере приближения к ярмарочному торжищу толпа густела.
Сгрудившиеся фигурки укутанных кто во что горазд людей, увешанных корзинами
и тюками, горбящихся от стужи, пробирались вперед и вперед.
— Больно людная эта дорога, — посетовал Мэт, вынужденный
попридержать коня. — Эдак мы и к полудню не доберемся. Надо бы свернуть
на ту, что в горку.
— В горку! Сдурел что ли? — прокричала Джиллот, тряхнув головой,
отчего капюшон ее съехал, явив всему люду копну ярко-рыжих кудряшек,
обрамлявших круглое личико. — Да разве ж с такой поклажей одолеешь
горку, тяжесть-то эвон какая.
— Маленько бы и полегчала, коли вы с Рози потопали бы своими
ножками, — отбрил сестрицу Мэт, заставляя уже конягу Доббина взять
вбок.
— Пошли. А то и правда засиделись мы с тобой, — сказала Розамунда.
Мэт сверкнул благодарной усмешкой. Он остановил повозку, чтобы девушки могли
слезть. Оказалось, и впрямь ноги у них совсем одеревенели от сидения в такой
тесноте, да еще на жестких досках. Холодный воздух сразу пробрался под
тонкую одежду Розамунды, и она ускорила шаг, пытаясь согреться ходьбой.
Джиллот бросилась ее догонять. Потом они помахали Мэту, и он тронулся
дальше.
Впереди кто-то распевал разудалые сельские песни, и подружки устремились
туда. Однако в тот же миг сзади послышался остерегающий крик, и толпа
отхлынула к обочинам, давая дорогу отряду всадников. Не замечая того, что
вооруженные легкими пиками солдаты едва не спихнули их в ров, Джиллот и
Розамунда не могли отвести глаз от роскошных конских сбруй. Господа, небось,
тоже едут на ярмарку. Задрав как можно выше голову, Розамунда надеялась
увидеть среди всадников своего то ли принца, то ли разбойника в светло-
зеленом бархатном дублете. Но его не было среди этих богато одетых мужчин.
Приметив молоденьких девушек, несколько конников одобрительно присвистнули,
а тот, что ехал с краю, потянул жеребца за уздцы и наклонился:
— Как тебя зовут, моя милая? — спросил он Розамунду.
Та не убоялась дерзкого его взгляда и с достоинством ответила:
— Не твое дело, парень. — Она гордо вскинула голову, тряхнув узлом
роскошных блестящих волос.
Пораженный ее смелостью, всадник даже немного отпрянул. Пригнувшись к седлу,
он плотоядно разглядывал нежную кожу и сверкающие, с темными ресницами,
глаза. Его взгляд пробежался по пышной груди, медленно переместился на
тонкую талию и точеные бедра, потом снова вернулся к высокоскулому,
завораживающему красотой лицу. Жадно прильнув глазами к ее сочным полным
губам, так похожим на спелые вишни, он не смог скрыть свое вожделение, тут
же отразившееся на его грубо вытесанном йоркширском лице.
— Ты часом не здешняя княгиня? — наконец выдавил он. — Причем
прекраснейшая во всей округе?
— А вот и княгиня, — сказала Розамунда, снова гордо вскинув голову
— от этого движения одна каштановая прядь выбилась из-под ленты. Не желая
больше разговаривать со всадником, она пошла вперед, не обращая внимания на
его призывы остановиться.
Еле нагнавшая ее, Джиллот никак не могла отдышаться. Они дружно порешили не
слушать крики этого охальника и не обращать внимания на взрывы хохота его
приятелей и на их подначки. А те и не думали пускаться вскачь, конские
копыта постукивали редко-редко за спинами девушек. Но вдруг незнакомый
мужской голос властно приказал им остановиться.
Обернувшись, Розамунда увидела, что только сейчас появившийся укутанный в
роскошную накидку всадник быстро приближается на своем черном скакуне к ним.
Огромный жеребец, не желая подчиниться удилам, скреб копытом землю и
раздувал ноздри. Такое великолепное животное могло принадлежать только
дворянину. С трудом сглотнув, Розамунда гадала, что нужно от нее этому
знатному, в богатом плаще дворянину — кроме, конечно, того, что было ясно
само собой. А если ему нужно то самое, то как бы ей половчее увернуться от
его приставаний. Шедшие впереди крестьяне тут же остановились, с интересом
наблюдая, что же будет и, похоже, сразу напрочь забыли, что торопились
вовремя поспеть на ярмарку. Никто из них и не помыслит вступиться за
Розамунду, если этот господин возжелает заполучить то, что она берегла пуще
глазу.
Встретив его взгляд и стараясь пересилить охватившую ее дрожь, Розамунда
смело вскинула голову:
— Что вам угодно, господин?
— Не живет ли тут поблизости знахарка или ведунья? — На нее
пристально смотрели темные глаза. Слегка крючковатый нос придавал мужчине
суровый и несколько разбойничий вид, глубокие морщины избороздили его
обветренное лицо, а у строгого рта притаилась складка горечи.
— Не могу вам сказать, а только точно знаю, что нынче все они будут на
ярмарке.
— А что за ярмарка?
— Эплтонская.
Мужчина наклонился к ней и, увидев лицо девушки, подобрел взглядом, а
скорбный рот мягко дрогнул. Мало того, Розамунда вдруг услышала, как он
тихонько ахнул, а в глазах его мелькнуло странное выражение — вроде как он
ее признал. Но она-то была уверена, что сроду не видывала этого дворянина.
— Вам нужно лекарство? — осмелилась спросить она.
— Не мне. Моей дочери. Что-нибудь, что снимет жар. И далеко до этой
ярмарки?
— Да нет. Нужно только проехать по тому холму. Вы точно увидите шатры
да торговые ряды, — на лугу у речки.
— Эплтон, — медленно повторил незнакомец, не сводя с Розамунды
глаз. Та отвела взгляд. — Это ведь недалеко от Виттона, верно?
— Да, мы как раз оттуда... я и Джиллот.
— Ясно, — он кивнул и спросил неожиданно ласковым голосом: — А
тебя, милая, как звать-величать?
— Розамундой, господин, — пролепетала она, почему-то почувствовав
волнение. Может, ей почудился этот вздох и мгновенная боль и тревога в
темных глазах — прежде чем он успел торопливо опустить веки?
— Благодарю тебя за помощь, прекрасная Розамунда.
Мужчина вдруг резко выпрямился и подал знак своей свите, чтобы ехали дальше.
Всадники пустились вскачь по дороге, да так быстро, что у Розамунды от ветра
взвился край накидки.
Джиллот до того разволновалась, что мертвой хваткой вцепилась в подружкино
плечо.
— Господи спаси и сохрани! Я думала, он тебя сейчас утащит, Рози, ведь
прямо так и ел тебя глазами!
— Я тоже этого боялась, — облегченно вздыхая, с улыбкой сказала
Розамунда. — Ты когда-нибудь видела таких прекрасных животных?
— Это ты о жеребце или о его хозяине?
— О жеребце, конечно.
— Я думаю, хозяин тоже был распрекрасный. Видела, рукавицы сплошь в
золотом шитье? И сбруя конская тоже золотая, чтоб мне пропасть. Ой, Рози, а
вдруг это князь, и хочет дать тебе целый ларец золота за помощь?
— Ну да, в самое яблочко попала. Единственное, чем могут наградить
знатные господа таких, как мы с тобой, так это незаконным ублюдком, а потом
ищи этого милостивца, как ветра в поле, что им наши слезы.
— Ох, Розамунда, нет бы о чем хорошем подумать, — покачала головой
Джиллот.
— Что поделаешь, жизнь приучила меня особо на хорошее не зариться.
Тогда и грустить, коль чего не так, не придется.
— Ну а как же тогда твой красавец в зеленом бархате, о котором ты все
время мечтаешь?
— Одно дело мечты, иное — жизнь.
Они уже приблизились к самой ярмарке и влились в толпу. Раскисшая земля была
изрыта колесами повозок и лошадиными копытами. Пока они шли, Розамунда
молчала, улыбаясь своим мыслям. А развеселило ее то, что Джиллот всегда
считала, что она, Рози, сумеет выпутаться из любой беды. Да, храбрый вид она
придать себе умела, но знала бы Джиллот, как она всякий раз дрожит от
страха. Но подружка так в нее верит, что не стоит ее разочаровывать. А еще
Джиллот, как и все деревенские девушки, верит в чудеса и волшебные зелья.
Сестры в обители с первых же дней стали выбивать из Розамунды все эти
фантазии, заклеймив их двумя пренебрежительными словечками —
народные
суеверия
. Уроки монастырского просвещения показывали, что все добро от
Господа, а зло — от дьявола. Розамунда молча выслушивала эти немудреные
постулаты, однако библейские истории, которые читали ей монахини, еще больше
заставили ее уверовать в существование волшебных сил, чем самые невероятные
деревенские предания. Разница лишь в том, что в Библии особые религиозные
имена. О своих наблюдениях благоразумная Розамунда помалкивала, сразу
смекнув, что, произнеси она все это вслух, ее непременно заставят чем-нибудь
искупать грешные помыслы.
Наставницы в монастыре усердно трудились над тем, чтобы избавить Розамунду
от детской веры в чудеса, а жизнь с Ходжем и Джоан нещадно соскребала
романтический налет с ее представлений о любви мужчины и женщины. И ничего
странного не было в том, что порой Розамунда чувствовала себя гораздо старше
своих лет.
Но что это она... Прочь, прочь грустные мысли. На ярмарке не положено думать
о житейской маете. На ярмарке она будет дурачиться и веселиться до упаду.
Они с Джиллот поглазеют на фокусников, похлопают плясунам и жонглерам, а,
может, она даже рискнет погадать о будущем. На эти несколько часов, которые
промелькнут так скоро, она готова поверить в любое чудо и в самую пылкую
любовь... хоть ненадолго.
От базарного гомона у Розамунды пошла кругом голова. Со всех сторон бурлила
толпа, все по случаю ярмарки надели лучшие одежды. Кое-кого из окрестных
деревень она узнала, но в основном тут был незнакомый ей люд. Тут же в толпе
мелькали яркие наряды музыкантов, жонглеры и акробаты выделывали свои трюки,
надеясь, что им обломится хоть несколько монеток.
На стоящих рядками деревянных лавках чего только не было разложено для
продажи, один товар краше другого. Розамунду так и подмывало купить себе какое-
нибудь украшение. Но перво-наперво нужно запастись подарками для домашних. А
уж потом, если что останется, можно побаловать и себя.
Манящие запахи всяких вкусностей были слишком сильным испытанием для
изголодавшегося желудка. К полудню Рози успела уплести два горячих пирожка с
мясом, имбирную коврижку в форме ангела, плитку сладкой, с розовым ароматом,
пастилы и два марципановых яблока. А Джиллот еще уговаривала ее попробовать
крученый медовый леденец, но Розамунда отказалась, чувствуя, что и так уже
слишком набила несчастный свой живот.
А немного погодя Мэт протянул ей кружку эля и ломоть хлеба с сыром, а
впридачу гость засахаренной мушмулы. Она ела, греясь теплом медной жаровни,
стоявшей за их лотком с товарами. Поначалу-то от возбуждения и волнения она
не чувствовала холода, но постепенно морозец все сильнее давал себя знать, и
Розамунда с благодарностью воспользовалась возможностью отогреть озябшие
пальцы.
В этом году у людей водилось больше денежек. Многие, конечно, пришли сюда
просто поглазеть, однако нынче Розамунда и ее друзья славно поторговали. Она
потрогала висевший на поясе кошель — убедиться, что деньги на месте. Звон
монет ее успокоил. Она ужасно боялась, что у нее срежут кошелек. Среди
воришек попадаются такие ловкачи, что их жертвы иной раз целый день не
замечают, что их обокрали.
Эплтонская ярмарка обычно длится два дня. Если у них останется много товару,
завтра они тоже приедут. Хозяйки заранее пекутся о том, чтобы запастись
провизией на Рождество, поэтому и жир, и гуси в большом спросе. У них
осталось всего три утки и полкорзины яиц. Розамунда блаженствовала... какой
удачный денек! То и дело протягивая ладони к огню, она наслаждалась
непривычным ощущением покоя и умиротворенности.
Пестрая шумная толпа обступила прилавок. Прямо на грязной земле перед ней и
так и эдак крутились акробаты, но она, проявив редкое самообладание, все же
не развязала кошелек, хотя, право слово, они заслужили пару монет за чудеса,
которые выделывали. Мэт согласился посторожить товар и отпустить их пройтись
по ярмарке. Джиллот сразу же стала упрашивать подружку, чтобы та пошла с ней
к гадалке, шатер которой стоял на берегу.
В шатре было очень душно, крепко пахло потом и чесноком. Седая голова
гадалки была обвязана цыганской алой шалью, в ушах поблескивали золотые
кольца. Не в меру яркое потрепанное платье, с красными и желтыми оборками,
по рукавам было обшито свисавшими со шнурков, скрученными из потускневшей
золоченой тесьмы кругляшами. Женщина нетерпеливо помахала девушкам похожей
на птичью лапу рукой, повелевая им сесть за накрытый черной скатертью стол.
Околачивавшийся тут же смуглый парень вмиг оценил прелести явившихся
попытать судьбу девушек. Улыбнувшись Розамунде, он что-то залопотал на
тарабарском своем языке, но гадалка отвесила ему оплеуху и шикнула, прогоняя
прочь.
Розамунда была рада, что его выставили. Совсем не требовалось быть
ясновидицей, чтобы понять, что у парня на уме. Она доверчиво протянула
цыганке раскрытую ладонь. Джиллот уже выложила монеты, и гадалка быстро
спрятала их в кошелек, предварительно попробовав каждую на зуб. Сверкающие
черные глаза вперились в очи Розамунды. Но вот гадалка стала всматриваться в
ее руку.
— Большая тебе будет удача... о такой завидной судьбе я покудова и не
слыхивала... Вижу... что много тебе выпадет счастья и сильно будешь
богата... но и настрадаешься тоже.
Джиллот даже пискнула, ошарашенная судьбой, уготованной ее подружке, но сама
Розамунда была спокойна и спокойным же голосом произнесла:
— Каждому велено изведать свое горе.
— Пытаешься подправить мой расклад? Ишь какая хитрущая! Хитрость не раз
тебе пригодится, сбережет от беды неминучей. Но умничай, да знай меру, для
твоего же блага упреждаю. Вижу богато одетого мужчину, очень пригожего и
богатого. Он и есть твоя судьба. — Гадалка наклонилась поближе, сверля
Розамунду черными глазами. — Ты уже его встречала, того, от кого
зависит твоя доля. Но знай: вашей встрече будет чиниться много препятствий.
Сердце Розамунды мучительно екнуло. Единственный богач, которого она
встречала, был тот мужчина на коне, остановивший ее нынче утром. Красавцем
его не назовешь, но вполне приятный собой. Она, вздрогнув, вырвала у цыганки
руку, вдруг почувствовав страшное разочарование, оттого что пришла сюда.
Этот мужчина совершенно ее не интересовал, ни капельки.
— Ой, Рози! Ну и дела! Страсть как интересно! — воскликнула
Джиллот, сияя карим взглядом. — А теперь я. Мой черед. — Она
пихнула пухлую ладошку гадалке под самый нос. Однако та все еще смотрела на
Розамунду, мерно покачивая руку Джиллот.
— И помни, девонька: судьбу не переменишь, сколько ни хлопочи. —
Полуприкрыв глаза, она наклонилась к Розамунде: — Берегись, на твоем пути
много опасностей. И не забывай оглядываться, проверить, нет ли кого за
спиной.
Черные глаза снова вперились в нее, и Розамунда увидела во взгляде гадалки
сострадание. От одного этого взгляда Розамунде стало не по себе. Она не
хотела больше ничего слышать, с нее и так уже довольно.
Будто прочитав ее мысли, цыганка повернулась наконец к Джиллот:
— Ну, пригожая моя, будет у тебя целая куча пухлых детишек и любящий
муж. А что еще нужно девушке?
— Скажи, когда, когда! — закричала сразу разволновавшая Джиллот.
— Ты уже знаешь этого парня, но погоди, имей терпение. Смерть вмешается
в ваши судьбы. К тому же запомни: мужчины скоро понимают, чего им охота, но
о том, что им действительно нужно, у них тугое соображение.
Молодая чета вошла в шатер, и цыганка поднялась, чтобы ее встретить. Но
прежде чем подружки успели выйти, старуха схватила Розамунду за полу и чуть
слышным голосом произнесла:
— А ты, девонька, будешь совсем близко к короне, прежде чем с тобой
навсегда распрощаются.
Последнее пугающее предсказание было настолько неожиданным, что Розамунда с
удовольствием порасспросила бы гадалку еще, коли та не откажет ей. Но старая
цыганка уже вглядывалась в ладони новых посетителей. Наконец Джиллот
подтолкнула замершую Розамунду, и девушки вышли наружу, где слабо пригревало
декабрьское солнце. Как только они удалились от шатра, настроение у
Розамунды улучшилось, будто тяжкий груз упал с ее плеч.
— Богатый красавец... ну и подвезло же тебе, Рози!
— Не верь ты ее болтовне, Джиллот. Это только красивая сказка. —
Сказав это, Розамунда и сама почувствовала себя уверенней. Расправив грудь,
она глубоко вдохнула студеный воздух, наполненный запахом пряностей и
жженого сахара. — Ну сама подумай, как это я могу оказаться близко к
короне?
Хотя голосок ее звучал беспечно, чем больше она думала о последней зловещей
фразе старой цыганки, тем муторней становилось у нее на душе. Неужто и
впрямь судьба свяжет ее с тем человеком, который встретился ей нынче на
Эплтонском тракте?
— Может, старуха говорила о том мужчине, которого мы утром
повстречали? — как нарочно спросила Джиллот. — И как она про это
прознала? Говорила же я тебе, что получишь через него ларец золота. Но что
все-таки значат эти ее намеки?
— Да ничего не значат, глупышка. Гадалки всегда говорят то, что мы,
дурочки, хотим от них услышать.
— А почему тогда мне она сказала про мужа и детишек, а тебе нет?
— Подумала, видно, что мне милее богатство да тот, кого люблю. А ну-ка
вспомни, что я тебе рассказывала про всякие небылицы.
— Много они понимают, твои монашки, — надув губы, пробормотала
Джиллот.
— Хватит об этом. Лучше будем веселиться. Зачем портить праздник и
думать о том, что никогда не сбудется.
Они пошли обратно к своему лотку с товарами. Розамунда чувствовала, какими
восхищенными взглядами провожают ее встречные мужчины. Самые бойкие даже
хватали ее за рукав, пытаясь завести разговор.
Джиллот чуть ли не бегом кинулась к брату, чтобы поскорее выложить ему
новость о замечательном будущем, которое посулила ее подружке старая
гадалка. К великому огорчению Розамунды, Мэт воспринял ее рассказ очень
серьезно. И сказал, что давно уж чует — не жить Розамунде в родном Виттоне.
Ей стало бы куда легче, если бы Мэт посмеялся над их девичьей глупостью, над
верой во всякие несусветные предсказания. Вспомнив, что цыганка велела
Розамунде беречься от грядущих напастей, Джиллот купила ей плетенный из
соломы оберег и велела тут же повесить его на шею.
Надвигались сумерки, но Розамунда продолжала прилежно всматриватья в людскую
толчею, надеясь приметить зеленый бархатный дублет. Но герой ее грез, увы,
так и не появился. А ведь уже несколько годков подряд он не пропускал эту
ярмарку... Может, уехал отсюда или — того хуже — погиб в сражении на
чужбине? Ее сердечко болезненно сжалось. Он же ее рыцарь, герой ее заветных
дум, и поэтому он не может так печально кончить свою жизнь...
Возле Розамунды крутились кавалеры, в них недостатка не было: и те молодцы,
что побогаче и понарядней, и крестьянские парни. Она охотно со всеми шутила,
радуясь лестным похвалам, но душу ее они не трогали. Крестьянские парни
одаривали ее лентами да цветами, лишь бы она с ними перемолвилась хоть
словечком. Однако приставать не приставали, хоть и раскошелились на подарки.
Помнили, что она невеста Стивена. Их сдержанность Розамунду вполне
устраивала, хоть ей и было чуток досадно, что ее считают собственностью сына
кузнеца. Ведь их еще даже в церкви не оглашали.
Мало-помалу сумерки сгущались, тяжелые тучи затянули небо, а с севера подул
резкий ветер. К четырем блеклое солнце окончательно скрылось за свинцовой
тучей.
Многие торговцы тут же начали укладываться, наладившись уходить. Только
попрошайки, гадалки да жонглеры продолжали добывать свой хлеб насущный, их
приближение темноты не пугало. Однако внезапно помрачневшее небо сразу
окрасило яркие цвета ярмарки таким зловещим серым налетом, что честной народ
кинулся по домам. Кое-кто из торговцев устроил себе пообочь от торжища
времянку. Но у Мэта и Джиллот мать была сильно хворой и по немочи не могла
без них обойтись, поэтому они должны были непременно воротиться в деревню, а
утром снова трястись по дороге сюда.
Со стороны берега откуда-то появились размалеванные крикливые женщины. Они
приставали к мужчинам, старательно демонстрируя им свои достоинства.
Любовные делишки они обделывали тут же рядом, в зарослях речного ивняка.
Розамунда смотрела на них, широко раскрыв глаза, хоть и брезговала этими
потаскушками, с их дешевыми румянами и непристойно яркими нарядами. Их
виттонский священник говорит, что эти блудницы будут вечно гореть в аду
через свои грехи. Но люди поговаривали, что неспроста он так усердно
изображает из себя святошу, — дескать, и сам пользуется услугами
богомерзких жен
.
Устала Розамунда просто мочи нет как. Но все равно возвращаться домой ей
было тошнехонько. Она знала, что ей предстоит разговор с Ходжем. Ох и
рассвирепеет он, увидав, что денежки, которые он рассчитывал пропить,
падчерица посмела истратить на всякие подарочки. Джоан она купила шерсти на
платье и полушерстянки для детских одежек, а еще сластей и ленточку в волосы
для Мэри. Может, он не очень станет буйствовать, увидев на донышке корзины
ветчину и сыр, просто потребует, чтобы ему отдали эти лакомства почти
целиком. А вот если он дознается, что она припрятала для себя и матери
несколько монет, тогда уж Розамунде действительно несдобровать. Да и себе
она кое-что купила, не утерпела. Чудный лиловый кушак, с вышитыми зелеными
листиками. Отродясь она не видела таких красивых кушаков. Она будет надевать
его на воскресную обедню. Скорее всего этот поясок краденый. Нищий, его
продававший, больно уж торопился сбыть его, явно запросив слишком малую цену
за такую-то красоту. Как бы то ни было, теперь этот кушак принадлежит ей, и
она заплатила за него свои кровные, с таким трудом добытые денежки.
Закладка в соц.сетях
