Завороженная
Аннотация
Загадочная душа князя Алекса заворожила знаменитую лондонскую красавицуЛивию Лейси, и не успела она оглянуться, как стала женой этого таинственного
аристократа. К своему ужасу, Ливия поняла, что совершенно не знает супруга.
Пролог
Корнуолл, август 1771 годаГде-то там, далеко внизу, бились о скалы тяжелые волны прибоя. Но сюда, в
эту спальню дома на вершине утеса, проникал лишь отголосок песни моря. И
только этот заунывный, монотонный шум нарушал царившую здесь тишину. Их было
двое в той спальне летней ночью, не считая младенца: мужчина и женщина. И
оба не спали. Женщина смотрела на младенца, мирно посапывающего у нее на
руках, мужчина стоял у открытого, забранного решеткой окна и смотрел вдаль.
Тишину нарушил стук в дверь. Мужчина обернулся и посмотрел на женщину. Та едва заметно кивнула ему.
— Войдите, — тихо сказал мужчина.
Дверь отворилась, и вошел одетый в зеленый мундир майор лейб-гвардии
Преображенского полка.
— Простите, князь, но время, отпущенное для рандеву, давно
закончилось. — Тон майора был вполне любезным, слова тоже, но никто не
питал по этому поводу иллюзий — офицер отдавал приказ, и тот, к кому был
обращен приказ, обязан был ему подчиниться. Незамедлительно.
— Через пять минут я буду внизу.
Майор вышел, неслышно прикрыв за собой дверь. Женщина в кровати подняла
глаза и встретилась взглядом с мужчиной. В ярко-голубых глазах ее стояли
слезы, отчего они сверкали еще ярче, но тихий голос не дрогнул, когда она
произнесла:
— Уходи и забери его у меня. Немедленно.
— Если бы я мог поступить по-другому... — Голос мужчины сорвался,
и он беспомощно тряхнул головой. — Может, поедешь со мной, София? Мы
могли бы обвенчаться...
Она покачала головой:
— Ты знаешь, что это невозможно, Алексей. Императрица никогда бы тебя
не простила. На твоей карьере будет поставлен крест, честь твоей семьи будет
попрана. — На долю секунды лицо ее осветила улыбка. — Ты забыл,
любимый, как хорошо я тебя знаю. Я знаю, что ты не мог бы прожить жизнь в
изгнании, ты был бы несчастен.
— С тобой смог бы, — возразил он.
Она вновь попыталась улыбнуться, но улыбка получилась вымученной.
— Императрица облагодетельствует твоего сына, но не жену твою и не
любовницу. — Она вновь опустила взгляд на младенца. — Екатерина
благосклонно относится к незаконнорожденным отпрыскам русских князей, не так
ли? Говорят, она и сама очень заботливая мать.
— Это правда, — мрачно согласился Алексей. — Ее сын
воспитывается при дворе, всеми обласкан.
— И твоего ребенка она будет любить, потому что это твой
ребенок. — Женщина нежно погладила щечку мальчика. —
Алексей, — сказала она чуть хриплым от сдерживаемых слез
голосом, — у нашего малыша должно быть будущее. Самое лучшее. Если он
останется со мной, печать незаконнорожденности лишит его того будущего,
которого он заслуживает. Он навсегда останется изгоем, как и его
мать. — На этот раз ее обращенный к мужчине взгляд был жестким, почти
жестоким. — Мне нечего ему дать. У тебя есть титул, положение. В своей
стране ты дашь ему образование, откроешь для него возможности, каких со мной
у него никогда не будет.
— Я бы смог остаться с тобой, София, — повторил он. — С тобой
я был бы счастлив и в ссылке. С тобой мне не нужен титул, богатство, ничего.
Вдвоем мы смогли бы устроить жизнь.
Она покачала головой, и в голосе ее зазвучали стальные нотки:
— Ты бы приговорил наше дитя к жизни в безлюдных сибирских лесах, но и
там Екатерина не дала бы ему покоя. Она ни за что не простила бы тебя... и
меня тоже. И страдал бы наш сын. — Женщина решительно покачала головой:
— Я не могу дать нашему сыну того, что можешь дать ему ты. И я не стану
приносить в жертву тебя и его во имя эфемерной романической мечты.
Улыбка тронула губы мужчины.
— Ах, София, ты стальная женщина. Екатерина оценила бы тебя по
достоинству.
— Сомневаюсь, — насмешливо возразила женщина. — Она увидела
бы во мне соперницу, ни больше и ни меньше. Ты не смог бы жить со мной и
изменять мне, я знаю. И какие бы уловки ты ни изобретал в стремлении
избежать ее постели, Екатерину тебе не обмануть. Она не простит тебе любовь
к другой женщине. Скорее, уничтожит тебя. Ты знаешь, как ревниво относится
она к своим любовникам, даже бывшим, даже отверженным. Она сама решает, кого
приблизить к себе и кого отдалить. Но и те и другие должны быть преданы ей
по гроб жизни и любить только ее.
