Жанр: Любовные романы
Возлюбленный враг
...их краях его предпочитают
английскому элю.
— Отличный напиток! — с готовностью согласился Гилл, усаживаясь у
камина и принимая глиняную трубку, предложенную соседом. — Такой же
хороший, как и бренди.
— И дешевле, — хмыкнул кто-то рядом. — Изготовляется прямо
здесь, в десяти милях вверх по реке, из зерна.
Брови Джинни поползли вверх. Собирая тарелки и относя их на кухню, она
поняла, что ее муж обрел рай. Дешевый, всегда доступный напиток, чтобы
забыть обо всех горестях! Это не сулило ничего хорошего для жизни, где
только энергия и целеустремленность могли победить дикую природу и создать
ферму и плантацию, которые должны были поправить дела семьи Кортни.
Она поднялась в комнату над прачечной достаточно рано, чтобы занять место на
краю постели, а три ее соседки позже устроили спор из-за другого края. Но
она еще очень долго не могла заснуть; матрац под ней, казалось, колыхался в
ритме морских волн; снаружи доносились странные звуки чужой земли. Было уже
совсем поздно, когда она услышала пьяную речь мужа, который направлялся в
комнату над конюшней. По крайней мере, уже за это она должна быть
благодарна. С тех пор как они покинули Саутгемптон, она была освобождена от
его злых и беспомощных домогательств. Только совсем отчаянные или потерявшие
стыд решились бы на интимные отношения в трюме корабля, а Гилл, кроме того,
все время мучился морской болезнью. Но нельзя же ожидать, что ничего не
изменится, когда они, наконец, устроятся. Первое время они, наверно, будут
жить у Харрингтонов, пока не построят собственный дом на выделенном им
участке в пятьсот акров. Остается только надеяться, что у Харрингтонов дом
небольшой и они не смогут предоставить гостям отдельную комнату. И с этой
полуобнадеживающей мыслью Джинни заснула.
С рассветом все вокруг забурлило, со двора доносились голоса, стук копыт,
позвякивание уздечек Джинни вскочила с постели с прежней энергией. Она
благополучно добралась до Нового Света, и ее ожидает новая жизнь! Торопливо
одевшись, она поспешила вниз, пересекла двор, вошла в кухню и увидела
завтракавшего там Тома Бригхэма.
— Доброе утро, госпожа, — весело приветствовал он ее. — Как
только вы поедите, мы отправимся.
— Конечно, — согласилась Джинни, намазывая кусок хлеба мягким
сливочным сыром. — Но кто-нибудь должен разбудить моего мужа. Он вчера
поздно лег; не сомневаюсь, что утром у него будет тяжелая голова.
Жена хозяина гостиницы проницательно взглянула на нее.
— Зависит от того, насколько он умеет пить виски. — Она налила
Джинни немного наливки из красной смородины.
Джинни поблагодарила ее, но больше не сказала ни слова о состоянии мужа.
Жене не подобает критиковать мужа в присутствии посторонних, тем более если
вокруг слуги и чужие люди.
Том Бригхэм отправился за Гиллом, который наконец появился, надутый и
мрачный, не желающий разговаривать, что вполне устраивало Джинни. На
пристани уже шла погрузка продуктов и имущества семьи Кортни в каноэ.
Большой и сильный негр, руководивший работой, был представлен Томом как
Джонас, освободившийся раб, который приехал сюда в качестве слуги, но потом
был продан в постоянное рабство, пока Роберт Харрингтон не освободил его в
прошлом году.
Система труда в Виргинии привела Джинни в некоторое замешательство, и ее
вопросы в гостинице накануне вечером казались старожилам крайне наивными,
что побуждало их отвечать с некоторой снисходительностью и насмешливостью.
Здесь работали осужденные и вилланы, как Том, либо высланные правительством,
либо купленные плантаторами. Были и связанные договором слуги, пожелавшие
продать свой труд в обмен на проезд и в надежде приобрести землю, когда срок
их договора закончится. Кроме того, здесь были негры, привезенные
голландскими и английскими торговцами, и они находились в пожизненном
рабстве у тех, кто купил их для работы на земле. Сначала они тоже приезжали
в качестве слуг, но потом по неизвестной причине появились новые правила, и
теперь они оказались в рабстве.
Джинни это казалось очень непонятным и даже отталкивающим. Но она напомнила
себе, что она здесь новый человек, пока только гость, и не имеет права
ставить под сомнение здешние порядки, не обустроившись. Но вопрос о
работниках им с Гиллом придется решать уже совсем скоро. Кузен Харрингтон,
наверно, поделится с ними советами и рекомендациями.
Путешествие вверх по реке заняло три часа, и каждая минута доставляла Джинни
удовольствие. Спустя полчаса она убедила Тома отдать ей румпель, что он
охотно и сделал, когда понял, насколько она опытна, а сам с трубкой в зубах
наслаждался утренним солнцем и тишиной. Река изгибалась между зелеными
берегами, где птицы с ярким оперением щебетали среди зеленой листвы
величественных деревьев. Широкие расходившиеся круги по воде указывали на
наличие крупной рыбы, повсюду летали огромные стрекозы и бабочки. Узкие
ручьи бежали по болотистой почве по обе стороны реки, и время от времени по
такому ручью пробиралось к широкой реке каноэ. Гребцы приветствовали Тома,
следовал обмен новостями и любезностями. Плантаторы, несомненно, хотя и жили
достаточно разбросанно, но поддерживали тесный контакт друг с другом. И
наверно, у них были на то веские основания.
— Здесь есть поблизости индейцы, господин Бригхэм? — спросила Джинни, следуя своим мыслям.
— Зовите меня Том, госпожа, — ответил он, с удовольствием пыхтя
трубкой. — Да, их тут много, наблюдают за нами из леса. Но вы не
увидите их, если они не захотят быть замеченными.
Джинни вздрогнула при мысли о том, что столько глаз сейчас могут следить за
ними из густой листвы на берегу.
— Они когда-нибудь выходят оттуда, ну, в город или поселки?
— Да, конечно, — засмеялся Том, и Джинни снова почувствовала себя
наивной, как вчера, когда расспрашивала о слугах. — Они выходит
торговать, а мы ходим к ним с товарами. Индейцы уже давно не доставляют
никакого беспокойства. — Хотя, — добавил он, — лучше быть
готовыми ко всему. Вы увидите, что мечи и мушкеты у нас всегда у двери.
Дом Харрингтонов располагался на участке в восемьсот акров, квадратное и
внушительное строение из кирпича на вершине широкого склона, обращенного к
реке. Его сверкающие окна и крытая черепицей крыша свидетельствовали о
процветании. Еще одно строение стояло у пристани.
— Склад табака, — сообщил Том. — А верфь — налево.
Глядя на верфь, гудевшую от работавших плотников, словно улей, Джинни
решила, что Харрингтоны, несомненно, очень богаты. Строительство судов в
этом водном районе, безусловно, выгодное занятие, почти такое же прибыльное,
как и выращивание табака. Когда они пристали к берегу, откуда-то сверху
раздались громкие и радостные вопли. Взглянув вверх, Джинни увидела, как по
склону несется целая куча ребятишек. За ними шла женщина, чье накрахмаленное
ситцевое платье мгновенно заставило Джинни вспомнить о своей измятой одежде.
— Кузены, добро пожаловать, — сказала женщина, и улыбка осветила
ее пухлое доброе лицо.
Джинни пожала протянутую ей руку, засмеявшись, когда целый хоровод детишек
окружил ее, засыпав вопросами, на которые она не успевала отвечать.
— Госпожа Харрингтон, мы перед вами в долгу, — сказала она,
оглядываясь в поисках Гилла, который почему-то не поддержал ее. Причина
сразу стала понятной; он был занят тем, что отчитывал одного из гребцов
каноэ за то, что вода брызнула на тюк с шелком, привезенным в подарок
кузенам.
— Муж, — тихо окликнула его Джинни. — Посмотри, нас встречает
твоя кузина.
Гилл тут же обернулся при этих словах и, хотя еще не подавил раздражения,
все же сумел достаточно вежливо ответить на приветствие.
— Мой муж крайне сожалеет, что не смог сам встретить вас, —
сказала Сюзанна Харрингтон, — но посадки никак нельзя отложить. Он
вернется к обеду. — Отправив детей вперед, она пригласила гостей в
дом. — Надеюсь, гостиница не показалась вам слишком неудобной, кузина?
— Совсем нет, — ответила Джинни, — только она была ужасно
переполнена — спали по четыре человека в одной кровати!
— Так всегда бывает, когда приходит корабль, — сказала
хозяйка. — У нас тоже немного тесновато. — Улыбаясь, она указала
на кучу детей, которые, казалось, никак не хотели покидать компанию вновь
прибывших, — но мы приготовили для вас небольшую комнату над кухней.
Надеюсь, вам там будет удобно. Мой муж позднее расскажет вам о дальнейших
планах.
— Вы слишком добры, госпожа, — пробормотала Джинни с упавшим
сердцем.
— Ах, прошу, не нужно церемоний. Меня зовут Сюзанна, а вы кажется,
носите имя нашей колонии?
— Меня все зовут Джинни, — ответила Джинни с ответной улыбкой.
За
исключением Алекса Маршалла
, — подумала она некстати. Эти воспоминания
стали более редкими с тех пор, как они покинули Саутгемптон, но были такими
же яркими, как убедилась она, проглатывая ком в горле.
— Дорогая, вам плохо? — с тревогой спросила Сюзанна.
— Нет-нет, я вполне здорова, — твердо ответила Джинни. — Я
просто слегка потрясена тем, что столь долгое путешествие наконец закончено,
а нам оказан такой теплый и радушный прием.
Глава 25
— Ну вот, мои красавицы, наслаждайтесь, пока можете. Еще неделя — и вы
окажетесь на столе в виде вкуснейшего фрикасе. — Довольно кивнув,
Джинни поставила перед полудюжиной упитанных цыплят мисочку с толченым
изюмом, куда она добавила молока и сухарей. Роберт и Сюзанна Харрингтон были
приглашены к ним на обед в следующую среду, и эти аппетитные цыплятки,
пожаренные в масле и поданные с соусом из белого вина и ароматных трав,
непременно должны были вызвать восторг.
Закрыв клетки, она вышла на свежий октябрьский воздух. Птичник стоял на
небольшом участке, где уже цвели недавно посаженные ею травы позади
небольшого каркасного дома, в котором они жили уже два месяца. Рядом бежал
полноводный ручей, по нему супруги Кортни могли добраться до основного русла
реки Джеймс.
— Вирджиния! — Раздраженный крик предшествовал появлению ее мужа
на пороге кухни. Он заправлял рубаху в бриджи и щурился от яркого утреннего
света.
Джинни вздохнула и направилась через сад к нему.
— Уилл и Роб уже час как отправились вырубать деревья на участке в семь
акров, Гилл. Они ждут тебя.
— Вот пусть и подождут, — проворчал он. — Принеси мне эля.
— По крайней мере, позавтракай заодно, — сказала Джинни, проходя
мимо него в кухню. — Лиззи замесила тесто для оладьев. Я быстро пожарю
их. — Приняв его фырканье за согласие, она размешала масло в миске и
поставила сковороду на огонь. На самом деле было совершенно не важно, пойдет
Гилл помогать работникам или нет. Он был абсолютно неспособен сделать что-
нибудь и, скорее всего только помешает им бесполезными, но очень
раздражающими указаниями. Если бы не умение Тома Бригхэма и не доброта
Харрингтонов, которые предоставили в их распоряжение это простое жилище,
пока Кортни не расчистят достаточно земли, чтобы построить себе дом, они все
еще жили бы в комнате над кухней, а земли их так и оставались бы заросшими
лесом. Теперь же, благодаря работникам, которых им одолжил Роберт
Харрингтон, они смогли посеять табак, кукурузу и пшеницу, а возле ручья
паслись две коровы и коза.
Гилла, судя по всему, не трогали признаки их обустройства в Новом Свете, он
отказывался выслушивать Джинни, которая тревожилась о том, как долго они
смогут полагаться на помощь кузена Харрингтона и на его работников. Вскоре
им придется нанимать собственных работников. Лиззи, дочь няни Харрингтонов,
помогала Джинни по дому за мизерную плату и стол, но Гилл, похоже, считал,
что для человека его происхождения унизительно иметь только одну служанку, и
разница в его положении и положении соседних с ними плантаторов особенно
остро ощущалась им, когда их приглашали в гости.
Джинни поставила перед ним тарелку с оладьями, налила эля из кувшина и
поднялась наверх, в единственную спальню. Она уже перестала ломать голову
над тем, как можно убедить человека, никогда не рассчитывавшего работать в
поте лица, что обстоятельства изменились, и что если он хочет добиться хотя
бы доли благополучия и процветания их соседей, то должен перестать
пользоваться помощью других и сделать что-то сам. И она попыталась сказать
ему, что дружеская рука, в конце концов, перестанет их поддерживать, когда
их соседи поймут, что предлагаемая ими временная помощь воспринимается как
нечто постоянное. Но Гилл обрушился на нее в страшном гневе, осыпая
оскорблениями, и она подумала, что больше не выдержит. Потом, как обычно, он
нашел утешение в бутылке виски, и все продолжалось по-старому.
Джинни открыла сундук и вытащила несколько вещей, нуждавшихся в штопке. Рука
ее коснулась мягких складок платья, которое Алекс купил ей в Лондоне. Она
почему-то никак не могла заставить себя надеть его, несмотря на скудность
своего гардероба. Она с неприязнью посмотрела на кровать, на матрац, набитый
конским волосом и тряпками. Еще до наступления зимы она намеревалась
заменить их на перо, хотя оно и не сделает ее ночи более спокойными...
Еще один крик внизу прервал ее привычные размышления. Она спустилась по
шаткой лестнице в комнату, где Гилл пытался натянуть сапоги.
— Мой конь запряжен?
— Сейчас некому это сделать, — сказала Джинни, собирая тарелки и
опуская их в деревянный таз. — Мы не в имении Кортни, муж, и здесь нет
конюхов.
— Тогда поторопи эту бездельницу. — Он подошел к двери и стад
кричать, зовя Лиззи.
— Она сейчас собирает мед в ульях, — сказала Джинни, ожидая, что
он велит ей запрячь лошадь. Это был следующий логический шаг, и она ради
спокойствия готова была подчиниться. Так, безусловно, было гораздо проще,
хотя все в ней протестовало против этого. Но, к ее удивлению, Гилл лишь
выругался и подчеркнуто захромал от дома к сараю, в котором они держали
верховых лошадей.
Джинни взяла деревянное ведро и пошла за водой к ручью, чтобы вымыть
глиняную посуду. Она была совсем не против тяжелой работы, наоборот, даже
рада ей, поскольку не давала слишком много размышлять. Хоть Гилл и был ей
неприятен, но по крайней мере приходилось мириться только с ним, а не со
злобой женщин рода Кортни. Она была хозяйкой в собственном доме, ей не
приходилось подчиняться свекрови. Роскошным дом никак нельзя было назвать,
но он был довольно удобным; в нем были вещи, привезенные из Англии, —
резные подставки для дров в камине, столовое серебро, фарфоровый сервиз,
который они доставали только по особым случаям. И она по-прежнему занималась
травами и лечением. Своим умением она приобрела много друзей в последние два
месяца и надеялась, что оно поможет ей сохранить эту дружбу, даже когда
разочарование в ее муже вынудит их отказать семье Кортни в помощи и
поддержке.
Нет, жизнь могла быть, да и была с ним раньше намного хуже! Даже острота
утраты в эти дни поутихла, превратившись в тупую боль, которая вспыхивала
снова только по ночам, после того как Гилл, одурманенный виски, снова терпел
неудачу в исполнении супружеского долга, и ее страх, что на этот раз ему это
удастся, медленно отступал.
Сидя на деревянной скамье для гостей в Палате самоуправления Джеймстауна,
Алекс подумал, что этот законодательный орган Виргинии очень впечатляет. На
протяжении двух дней они обсуждали право губернатора вводить налоги без
согласия законодателей, и, судя по всему, власть губернатора в этой
королевской колонии теперь будет значительно ограничена. Все это было крайне
интересно парламентариям, которые ожесточенно и тяжело боролись за
ограничение королевской власти в Англии, и, несомненно, заинтересует многих
дома, когда он, наконец вернется туда. Тут Алекс мрачно подумал, что он
настолько бесполезно проводит здесь время, что с таким же успехом завтра же
утром мог бы сесть на корабль.
Три недели он топчется в Джеймстауне, пытаясь с помощью непринужденных
вопросов узнать хоть что-нибудь о Джинни. Пока он лишь выяснил, что она
жива, как и ее муж. И теперь он не представлял, что делать. Он не мог
допустить, чтобы на нее упала хотя бы тень подозрения, особенно сейчас,
когда женщину, изменившую мужу, наказывали тридцатью ударами плетьми. Если
он застанет ее врасплох, то одному Богу известно, как она это воспримет, но
как иначе он может предупредить ее и не скомпрометировать при этом? И с чего
он взял, что она так же отчаянно хочет видеть его, как и он. Она наверняка
уже привыкла к новой жизни и к мужу. Менее всего ей сейчас нужно ворошить
прошлое. Но, забравшись в такую даль, он уже не мог просто повернуть назад.
Он-то надеялся, что она свободна, что произошли какие-то перемены! Но когда
Алекс выяснил, что она по-прежнему замужем за Гиллом Кортни, ему только и
оставалось, что бродить по улицам Джеймстауна, надеясь, что каким-то чудом
он увидит ее, если она приедет в город за покупками. Хотя он даже не
представлял, что сделает в подобном случае.
— Генерал Маршалл, что вы думаете о здешних солдатах? Наверно, и
сравнить нельзя с Армией нового образца? — Законодатель Роберт
Харрингтон подошел к нему во время перерыва заседаний. И его голос, и манеры
свидетельствовали о подлинном интересе.
— Им не пришлось участвовать в войне, Харрингтон, — заметил
Алекс. — Нелегко быть солдатом, когда тебе еще приходится пахать землю
и торговать.
— Да, вы правы, — согласился Роберт, когда они подходили к
гостинице. — И нам больше нравится быть фермерами, чем солдатами. Мы
все очень довольны, что в последние годы не было необходимости браться за
оружие. Тем не менее, многие законодатели обеспокоены, что мы можем
оказаться неготовыми, если придет беда. Мир делает нас беззаботными.
Алекс кивнул в знак согласия, но промолчал, совершенно убежденный, что это
не праздный разговор. Харрингтон жил в гостинице
Король Яков
во время
месячной сессии и за обедом в компании плантаторов, которые входили в
законодательный орган, снова вернулся к этой теме.
— Как долго вы планируете пробыть здесь, генерал Маршалл? Может, вы
думаете о покупке земли?
— Возможно, — сказал Алекс уклончиво, — но моя главная цель,
джентльмены, состоит в том, чтобы по поручению парламента понаблюдать за
работой вашего правительства и выяснить, как следует Англии относиться к
своим колониям теперь, когда королевская хартия утратила смысл.
Это напоминание о казни короля и ликвидации монаршей власти заставило всех
замолчать. Колонисты были слишком далеко от родной страны, чтобы объективно
относиться к происходящему там, но им было далеко не все равно, как на них
отразится новая власть. Александр Маршалл был первым представителем нового
правительства, который приехал в Новый Свет, и они чувствовали, что он
достаточно влиятельный человек.
— Если вы действительно хотите разобраться, как тут все устроено,
генерал, то самый лучший способ — пожить на плантациях, — медленно
сказал Харрингтон. — Мы с радушием примем вас — живите сколько хотите.
И может быть... — Он остановился, взглянул на своих коллег и, когда они
кивнули, продолжил: — Если бы вы смогли осмотреть наши укрепления,
познакомиться с резервистами, а также мерами на случай нападения индейцев,
то оказали бы нам неоценимую услугу.
Алекс взял себе еще кусок телятины, наполнил кружку испанским вином и
задумался над просьбой. Это придаст смысл его пребыванию здесь, помимо
расплывчатого поручения парламента и непреодолимого желания увидеть Джинни.
У него будет возможность свободно передвигаться, и рано или поздно он
встретит Джинни, так что это совершенно обоснованная причина и находиться в
стране, и быть представленным ей.
— Я к вашим услугам, джентльмены.
— Прекрасно! Прекрасно! — воскликнул Роберт Харрингтон, вновь
наполняя свою кружку. — Для меня будет огромной честью, если вы прежде
всего посетите наше поместье. Госпожа Харрингтон очень обрадуется такому
предлогу собрать гостей перед наступлением зимы. Ее очень расстраивает мысль
о нескольких месяцах без общества.
Таким образом, все было решено. К концу недели Алекс в сопровождении
гостеприимного Роберта Харрингтона прибыл в его имение, отметив, как и
Джинни двумя месяцами раньше, что налицо признаки процветания и успешного
ведения хозяйства. Сюзанна действительно была рада принять его и немедленно
стала строить планы приглашения соседей, чтобы они могли познакомиться с
Алексом, а он — получить информацию, которая может оказаться ему полезной. А
пока он вместе с Робертом Харрингтоном начал знакомиться с мерами защиты,
предпринятыми плантаторами, чтобы дать рекомендации, если возникнет такая
необходимость. Все это время Алекс ничего не знал о родстве Харриштонов и
Кортни, как и того, что Джинни живет на плантации Харрингтонов всего в пяти
милях от главного особняка.
Это неведение продолжалось до одного утра, когда, возвращаясь вместе с
Робертом с плантации, он, оказавшись на конюшне, услышал спор между
молоденькой служанкой и парнишкой, ухаживавшим за лошадьми.
— Госпожа Кортни велит, чтобы я привезла муку в каноэ, — горячо
говорила девочка. — Хозяин не может сам приехать на повозке, у него
нога болит.
— Пьян, ты хочешь сказать, — презрительно заявил мальчишка. —
Ну так вот, я не потащу мешок к ручью. Если повозки нет, можешь сама тащить
муку в каноэ.
— Что здесь происходит, черт побери? — воскликнул Роберт
Харрингтон, соскакивая с коня и направляясь к двум подросткам, которые
вжались в стену при его приближении. Алекс, изображая безразличие,
прислушивался к каждому слову.
— Прошу вас, сэр, — пробормотала служанка, — моя хозяйка
велела мне привезти муку в каноэ, потому что хозяин не может ехать на
повозке. Она сама бы приехала на ней, сэр, но госпоже Брэдли понадобилась ее
помощь при родах и...
— Хорошо, Лиззи, я понял, — успокоил ее Харрингтон. — Так в
чем дело, Джек? — спросил он у мальчишки с угрозой в голосе. — Мне
кажется, ты что-то сказал об эсквайре Кортни?
— Нет-нет, ничего такого, — ответил мальчишка, взваливая мешок с
мукой на плечо. — Я отнесу его к ручью. — Он зашатался под
тяжестью мешка, но зашагал к ручью с невероятной скоростью, заставив Алекса
внутренне улыбнуться, хотя сердце его заколотилось, когда он услышал
знакомое имя и внезапно понял, что Джинни, очевидно, где-то совсем рядом и
состоит в близком родстве с хозяином плантации, раз ее зерно перемалывается
на его мельнице.
— Проблемы? — непринужденно спросил он у Роберта Харрингтона,
спешившись и передав поводья еще одному мальчишке. Роберт Харрингтон пожал
плечами.
— Слуги теперь слишком много знают и не питают должного уважения к
хозяевам.
Похоже, ему не хотелось говорить на эту тему, и, в конце концов, Алекс,
оставив всякую осторожность, задумчиво спросил:
— Кортни... по-моему, я не слышал этого имени в здешней округе?
Харрингтон вздохнул.
— Вы познакомитесь с ними на вечере, который устраивает Сюзанна.
Ужасно, когда в семье есть плохая кровь. Кортни — мой кузен со стороны его
матери, приехал сюда после войны из Дорсета. Мы сделали все, что могли,
чтобы помочь ему, но он пьяница и бездельник. Никогда в жизни пальцем не
пошевелил.
Вновь последовала пауза, и Алекс больше не мог выдержать напряжения.
— А его жена? — спросил он. Харрингтон внезапно улыбнулся.
— Госпожа Вирджиния Кортни, сэр. Вот тут нет никакой плохой крови.
Когда этот ее муж сведет себя в могилу пьянством, ей не придется долго быть
в трауре. Прекрасная женщина, да еще с удивительными лекарскими
способностями.
Да, уж мне-то это известно, Роберт
, — подумал Алекс, но тут же
переменил тему, как будто она его не интересовала.
— Прошу прощения, Сюзанна, я не совсем расслышала его имя. — Руки
Джинни дрожали, словно в пр
...Закладка в соц.сетях
