Жанр: Любовные романы
Возлюбленный враг
...ах лицо Джинни, он
мучил ее, казалось, целую вечность, а
тело ее трепетало в уже знакомом томлении. Но, наконец, он уступил ее мягким,
умоляющим стонам; его язык рванулся
вперед, навстречу ее языку. Она потянулась к его телу, забыв о гордости, о
скромности, и прижалась к его пульсирующей
теплой плоти.
- Я хочу тебя, - сказал Алекс, отодвигаясь, чтобы посмотреть ей в глаза. -
И ты будешь моей, Джинни, здесь, на
берегу, где кричат чайки и вздымаются волны. Здесь, моя морская фея.
- И ты будешь моим, - ответила она. - Здесь, на песке. Его руки
погрузились в тяжелые пряди ее волос, и они
упали блестящим водопадом по ее спине.
- Я сделаю все, чтобы доставить тебе удовольствие. - Обнимая ее одной
рукой, он сдернул накидку с седла Джен,
терпеливо стоявшей рядом с Буцефалом.
Одна сильная рука подхватила Джинни под колени, другая поддерживала спину,
и через мгновение она оказалась в
воздухе. Она обвила руками его шею, притягивая к себе его голову, чтобы
возобновить прерванный поцелуй, уверенная в
правильности, неизбежности и безрассудности этого.
Алекс понес ее на руках к скале и мягко поставил на ноги, прежде чем
бросить накидку на песок.
Сдерживая нетерпение, он расшнуровывал лиф ее платья, и Джинни стояла не
шевелясь и дрожа, словно маленький
зверек перед лисой.
- Не бойся, - сказал он, спуская амазонку с ее плеч. - Ты же знаешь, я не
причиню тебе боли.
- Если я и боюсь, то только силы моего желания.
Волна нежности переполнила его, и он обхватил ладонями ее грудь.
- Я тоже боюсь этой силы, любовь моя, - прошептал он. - Позволь мне любить
тебя, милая моя, и дай своему телу
ощутить то, что оно должно чувствовать.
Его слова вновь ласкали, а руки возбуждали. Амазонка соскользнула до
лодыжек, и Джинни осталась лишь в
хлопчатобумажных панталонах и тонкой рубашке, глубокий вырез едва прикрывал
грудь, которую он сейчас обнажил, чтобы
прикоснуться губами к жаждущим ласки соскам. Джинни выгнулась назад, подавшись
грудью к его ладоням и языку,
который, гладя и дразня, приподнимал набухшие вершинки.
- Давай освободим тебя от этих последних оков, - сказал Алекс, и его губы
переместились вверх, чтобы поцеловать
ямочку на плече. Простой узел на спине рубашки Джинни был развязан, и она
осталась стоять обнаженной под ярким
солнцем на пустынном пляже.
Алекс зачарованно коснулся ее, потом повернул и провел руками по спине, по
ягодицам и дальше вниз, по ногам.
Когда его руки завершили это путешествие, он положил ее на бархатную накидку.
Она потянулась к нему, но он шепотом
велел ей лежать и наслаждаться; впереди было достаточно времени для взаимных
ласк, и она упивалась пассивной негой,
которая все же не была пассивной в полном смысле. С Гиллом она лежала неподвижно
и бесчувственно, словно бревно, но
ему нужно было только брать, и не важно, что это дается ему не добровольно, что
это просто подчинение ненавистному
супружескому долгу.
Алекс поцеловал часто пульсирующую жилку на ее шее, поднял по очереди
каждое запястье, чтобы прижаться губами
к таким же пульсирующим точкам, прежде чем ласкать дальше: палец его игриво
коснулся выемки ее пупка, а глаза в это
время следили за выражением ее глаз. Ее тело задвигалось под его ласками, и он
медленно провел рукой вниз, от бедра до
лодыжки, наблюдая за ее глазами, в которых он видел мечтательный восторг, когда
она двигалась с томным наслаждением.
Он раздвинул ее бедра, и Джинни ахнула. Глаза ее засверкали, но не от
страха, а от желания. Его пальцы легко
пробежали по нежной коже, прежде чем двинуться выше. И все это время он наблюдал
за ее лицом, сдерживая собственное
возбуждение, стремясь увериться, что он действительно доставляет ей наслаждение.
Джинни застонала, когда внизу живота появилось непривычное напряжение, -
оно все росло и росло под
безудержными пальцами, которые наконец нашли то, что искали. Как он может
создавать такое чудо? Мысль эта была
мимолетной, Джинни почувствовала, что внутри нее что-то задвигалось с такой же
стремительностью, как и пальцы снаружи,
и потом пружина сжалась и, не выдержав, лопнула. Она как бы со стороны услышала
собственные всхлипы, когда мускулы
ее бедер и ягодиц сжались вокруг волшебства его пальцев и потом разжались, дав
возможность расслабиться ее
пульсирующему и отяжелевшему телу.
Алекс поцеловал ее. Рот его был уже неумолим, потому что сам он не мог
больше сдерживаться. Сбросив одежду и
подсунув руки под ее бедра, он приподнял ее себе навстречу. Джинни вскрикнула,
когда он вошел в нее. Это был
восторженный возглас, который, как он помнил, в прошлый раз она подавила, ведь
люди в доме могли ее услышать. Ноги ее
обвились вокруг него, теснее притягивая его к себе.
"Она создана для любви, - подумал Алекс, - чтобы любить и быть любимой".
Когда он задвигался внутри нее,
Джинни застонала и заметалась под ним, сжимая пятками его ягодицы, требуя
удовлетворения для себя и обещая
удовлетворение ему. Глаза ее были открыты и устремлены на него, и он увидел
замечательную вспышку удивления, когда
несказанное наслаждение настигло ее. Она снова вскрикнула и вцепилась в него.
Волна наслаждения захлестнула обоих, и
его плоть запульсировала в ее тугом лоне.
Джинни лежала под тяжестью его тела; его бешеный пульс бился в унисон с ее
пульсом, солоноватая испарина экстаза
покрывала их кожу. Алекс неохотно скатился с нее и, подперев рукой голову, стал
рассматривать ее лицо. Ее застенчивая
улыбка усилила сияние ее кожи, а в серых глазах все еще мелькали остатки
изумления.
- Думаю, что меня никогда так не любили, - тихо прошептал он.
- А меня вообще никогда не любили, поэтому мне не с чем сравнивать. - Она
дразнила его, и он засмеялся.
- За это, госпожа Кортни, вас следует окунуть.
Джинни завизжала, когда он во внезапном порыве вскочил и потянул ее за
собой, потом согнулся, подхватил ее на
плечо и побежал со своей ношей к морю.
- Не смей! - закричала она, когда он сделал вид, что бросает ее спиной в
воду. - Я не хочу, чтобы волосы стали
солеными. Они же недавно вымыты.
Алекс засмеялся, стоя по пояс в холодных водах Атлантики.
- Тогда держи их, потому что сейчас ты будешь в воде. - Он спустил ее
вдоль своего тела, и она ахнула, когда вода
обжигающе коснулась ее живота.
- Она же ледяная, Алекс! - Зубы застучали, и тут она почувствовала, как
его руки раздвигают ее бедра под водой,
смывая с ее кожи остатки их страсти чувственными поглаживаниями, от которых она
опять задрожала. Алекс озорно
улыбнулся, поворачивая ее, чтобы ласкающим движением пальцев пробежать по
расщелине между ее ягодицами.
- А теперь марш на берег. Я собираюсь поплавать. Вода слишком холодная,
чтобы спокойно стоять в ней. -
Игривый шлепок сопроводил распоряжение, и Джинни запрыгала по воде, держа волосы
на весу, пока не добралась до
берега. Она повернулась, чтобы посмотреть, как он уверенно рассекает воду;
каштановая голова темным пятном выделялась
на фоне серо-зеленого моря. Джинни подумала было отомстить ему и вытереться его
рубашкой, но потом решила, что он не
заслуживает такого отношения. Она энергично растерлась своей рубашкой -
единственным предметом одежды, без
которого могла обойтись по дороге домой. Амазонка была мокрая после сумасшедшей
скачки и вся в песке после ее падения.
Со своими волосами она ничего не могла сделать без гребня и деревянных шпилек,
но Алекс их вытащил.
Джинни натянула панталоны и неожиданно для самой себя прыснула со смеху:
мысль о том, чтобы проехать через
лагерь в таком растрепанном виде, почему-то показалась очень забавной. Но потом
ее смех внезапно замер. Для нее не имело
никакого значения, что подумают другие о ее скандальном поведении. Ей нечего
было терять, кроме репутации, да и это
сейчас казалось совершенно не важным. Невольно она защитным движением обхватила
себя за плечи, прикрыв грудь. Ей
было что терять - мужчину, Алекса Маршалла, и все, что сопровождало любовь и
страсть мужчины к женщине и женщины
к мужчине. Но как она могла не потерять его? На этой войне не было места для
взаимной страсти между полковником Армии
нового образца Кромвеля и дочерью мятежника. Был только эфемерный восторг между
двумя людьми, у которых нет ничего
общего, кроме взаимного притяжения тел.
- О! - Глубоко задумавшись, она не услышала, как Алекс подкрался к ней
сзади. Он схватил ее за талию и
приподнял, прижимая голой спиной к своей холодной влажной груди. - Поставь меня!
- потребовала она, возмущенно
брыкаясь ногами в воздухе. - Теперь я вся мокрая.
- Устоять было невозможно. - Он засмеялся, поставив ее на ноги. - Перед
твоим видом в одних панталонах, с
волосами, распущенными по спине, взором, устремленным вдаль. О чем ты думала?
- Совершенно ни о чем, - заявила она, - только как мне замечательно.
- Что-то мне не верится, - тихо сказал Алекс, - но пока оставлю эту тему,
потому что вынужден.
- Полковник должен вернуться к своим войскам, - сказала Джинни,
благодарная за его слова. Передав ему свою
рубашку, она сказала: - Можешь вытереться ею.
Алекс нахмурился, но ничего не сказал, быстро растираясь и одеваясь.
Джинни стряхнула песок со своей накидки, набросила ее на плечи и заправила
волосы под капюшон.
- Насколько распутной я выгляжу? - спросила она, чуть улыбнувшись, но ее
улыбка не сняла напряженности,
которая, хотя и не касалась происшедшего с ними чуда, но все же тетю надвигалась
на их настоящее и туманное будущее.
- Если останешься закутанной, то экзамен выдержишь, - сказал Алекс,
приподнимая ее подбородок, чтобы
поцеловать в нос. Если она хочет играть в эту игру, то и он будет. -
Единственная сложность, на мой взгляд, заключается в
том, куда спрятать одну промокшую вещь от любопытных глаз. - Он выжал воду из
мокрой рубашки, нахмурившись в
притворном недоумении.
- Я спрячу ее под накидкой вместе с другими свидетельствами моего
легкомыслия. - Она игриво рассмеялась. -
Давай на некоторое время забудем о мрачном, и я гарантирую, что обгоню тебя если
не быстротой, то хитростью.
Она взяла поводья, перекинула юбки через руку и вставила ногу в стремя.
- Помогите мне, полковник.
Положив руку ниже ее спины, Алекс подтолкнул ее вверх.
- Ты вполне могла сесть на коня и без моей помощи, - сказал он, когда она,
смеясь, запротестовала против такой
бесцеремонности.
- Может, и так, сэр, - согласилась Джинни, - но вы могли по крайней мере
притвориться галантным.
- И упустить такую возможность? - спросил он, вопросительно приподняв одну
бровь. Джинни засмеялась.
- Я буду первой на конном дворе, Алекс. - Она умчалась еще до того, как он
сел на Буцефала. Алекс бросился в
погоню, но к тому моменту, когда он достиг вершины скалы, и Джинни, и ее лошадь
исчезли. Она явно знала короткую
дорогу, и Алекс покорно воспользовался единственным известным ему путем.
Она поджидала его на поле, примыкавшем к владениям Редфернов, и сказала
лукаво:
- Знаешь, появись я без тебя, твои люди могли бы подумать, что я от тебя
ускользнула, и тогда их командир был бы
вынужден наказать пленницу за нарушение слова.
Алекс почесал нос, задумчиво нахмурившись.
- Очень не хочется разочаровывать тебя, цыпленок, но я намерен
проигнорировать и этот твой вызов.
- Все удовольствие испортил, - бросила она ему, посылая Джен рысью.
Они достигли конного двора со сдержанной благопристойностью. Там их
встретил взволнованный Дикон, передавший
Алексу сложенную бумагу. Адъютант явно сдерживал сильное нетерпение.
Алекс прочел послание и насупился, сведя густые брови к переносице. Это
выражение Джинни уже хорошо знала.
- Когда оно прибыло?
- Два часа назад, сэр, - ответил Дикон. "Два часа назад, когда полковник
парламента занимался любовью с врагом
на пустынном пляже". - Джинни прочитала мысли Алекса так ясно, словно он
высказал их вслух.
Алекс соскочил с коня и помог спешиться Джинни. Лицо его было
непроницаемым, руки - чужими.
- Боюсь, госпожа Кортни, вам придется отправиться в вашу комнату. Я
сожалею, что вынужден держать вас за
закрытой дверью, но я буду очень занят и не смогу выделить ни одного человека,
чтобы охранять вас.
- А если я дам вам слово, что в охране не будет необходимости?
Алекс заколебался, приподняв брови. Он не мог спросить ее во дворе,
заполненном солдатами, значит ли это, что на
данный момент она не воспользуется свободой и отсутствием охраны в своих целях.
- Разве у тебя были когда-либо основания сомневаться в моем слове? - тихо
спросила она.
- Нет. - Алекс покачал головой. - Но если ты только дашь мне повод
засомневаться...
- Нет никакой необходимости угрожать.
- Очень хорошо. Но держись ближе к дому. - Зеленовато-карие глаза
заблестели, и он заговорил тише. - Мои руки
могут соскучиться по тебе.
- Я буду рядом, полковник, - пробормотала Джинни, опуская глаза, чтобы
скрыть их ответный блеск.
Алекс зашагал по двору, отдавая распоряжения Дикону, который следовал за
полковником, словно резвый щенок.
Джинни понятия не имела, что содержалось в послании, но очутилась в самом
центре какой-то беспорядочной суеты.
Это было первое впечатление, но потом, присмотревшись, она поняла, что готовился
поспешный, но организованный отъезд.
Горн трубил без устали, палатки в саду складывались, лошади седлались, провизия
загружалась в повозки. Солдаты и
офицеры торопливо двигались вокруг нее. Отдавались громкие распоряжения,
выполнялись приказы. Никто, похоже, не
замечал ее, пока она наблюдала, слушала и делала свои выводы о действенности и
расторопности отряда Алекса Маршалла.
День уже клонился к вечеру, когда возле нее появился молодой прапорщик.
- Полковник желает видеть вас, госпожа Кортни.
Она кивнула.
- Он в столовой?
- Да, госпожа.
- Тогда я не нуждаюсь в сопровождении. - Она сказала это мягко, но все же
решительно, и молодой человек стал
неловко переминаться с ноги на ногу.
Джинни пересекла холл, затоптанный грязными сапогами, но не обезображенный
признаками обычного опустошения
после оккупантов. Они явно покидают поместье. И каковы же планы в отношении
подопечной парламента?
Алекс был один в столовой, но на боку у него уже висел меч, на нем снова
были латы и шлем. Сейчас все в нем было
от солдата и ничего - от любовника.
- Я должен провести учения с отрядом, - сказал он ей без всякого
вступления. - И пока я занят, ты сложишь вещи,
столько, чтобы легко добраться до Лондона.
- Я отправляюсь в Лондон как пленная? - Джинни посмотрела на него через
комнату. Она снова была его
противником, гордым и вызывающим; серые глаза смотрели холодно.
- В качестве подопечной парламента и под мою личную ответственность, -
ответил Алекс почти с отчуждением. -
Вы чрезвычайно изобретательная бунтовщица роялистов, госпожа Кортни, но на этом
ваш мятеж закончен. Я не передам вас
в руки надлежащих властей, но беру на себя личную ответственность за ваше
поведение до тех пор, пока вас можно будет
освободить без опасений. Шотландская армия перешла границу, и Кромвель готовится
к марш-броску, чтобы встретить ее.
Мне приказано соединиться с основными силами в Лондоне и там ожидать дальнейших
указаний. Вы поедете с нами.
- А у меня сложилось впечатление, полковник, что вы не разрешаете женщинам
следовать за лагерем. - Она
поддевала его с дерзкой улыбкой, которая так выводила его из себя; казалось, что
никогда не было прекрасных часов,
проведенных на берегу. Время словно отступило, и они опять оказались в плену
первоначальных отношений.
- Значит, таковы будут наши отношения? - спросил он, похлопывая перчатками
по ладони. - Ты не уступишь
красиво?
- Пленнице вражеской армии трудно уступать, красиво или как-то еще. Разве
не решено, что мы враги? Вам, сэр,
будет нелегко удержать меня от выполнения моего долга.
Мимолетная улыбка коснулась его губ, когда она бросила ему этот вызов.
- Конечно, нелегко, Джинни, но я справлюсь. А теперь поторопись. Мы
выступаем в Ньюпорт в течение часа, а
оттуда, с приливом, на пароме переправимся в Саутгемптон.
Ее командир отдал приказ, но есть ли у нее выбор? Может, ей и удалось бы
выскользнуть из имения во время сборов,
укрыться у друзей на острове. Но за час она далеко не уйдет, а Алекс не
успокоится, пока не найдет ее. Отыскав, еще больше
ограничит ее свободу. Кроме того, вдали от дома она мало что может сделать на
острове, сейчас, когда парламентская петля
затянулась. И ее совсем не радовала перспектива расстаться с Алексом, хотя
сейчас между ними и встала вражда. Нет, лучше
пока согласиться с его планом. По крайней мере, он не означает немедленной
разлуки, и кто знает, какие возможности у нее
могут возникнуть для продолжения борьбы?
Час спустя она снова была в седле, на лошади, в лучах заходящего солнца
перед замком. Молчаливые ряды солдат
напряженно смотрели вперед: их офицеры были столь же молчаливы и неподвижны,
когда деревянные планки набивались
поперек дверей особняка Джона Редферна, заколачивая дом как собственность
парламента до тех пор, пока он не будет
выставлен на аукцион и не перейдет в руки преданных сторонников парламента.
Джинни сморгнула слезы, глядя на родной
дом в последний раз. Алекс рядом, но ей было невыносимо смотреть на него. Он
ждал выполнения своего приказа. И вот
прозвучал горн, голос на плацу рявкнул команду, и отряд двинулся вперед, снова
навстречу войне.
Глава 5
Они ехали во главе колонны солдат на марше по проселочной дороге, по
обочинам которой благоухали полевые цветы
и травы, нежась в лучах теплого вечернего солнца. Стаи каркающих ворон парили
над соснами, шумными группами
устраиваясь на ночлег.
Внезапно появившийся нарочный низко пригнулся к конской гриве, что могло
означать неотложность его дела.
Всадник по своим знакам отличия был под началом полковника Хэммонда.
- Так, а теперь что взбрело в голову Хэммонду? - пробормотал Алекс, и
Джинни бросила на него удивленный
взгляд. В его голосе слышались нотки раздражения, что, вероятно, говорило о
давнем недовольстве комендантом замка
Кэрисбрук, человеком, который, как ни крути, был тюремщиком короля.
- Полковник Маршалл? - Нарочный лихо отдал честь, резко осадив коня, явно
демонстрируя крайнюю
поспешность.
- Он самый, офицер. - Алекс отдал честь, не останавливая коня. - У вас
послание из Кэрисбрука?
Офицеру пришлось разворачивать коня на узкой тропе и совершить для этого
сложный маневр, чтобы не отстать от
первых рядов отряда, который продолжал свой путь. Джинни даже стало жалко
молодого человека. Если он и испытывал
самодовольство в связи с важностью возложенной на него миссии, то полковник
быстро поставил его на место. Интересно,
думала Джинни, почему Алексу доставляет удовольствие вымещать свое недовольство
полковником Хэммондом на этом
юнце? Но что тут удивительного, ведь она очень многого еще не знает об Алексе
Маршалле.
- Ваше послание, офицер? - спросил Алекс. Брови его дернулись, когда юноша
наконец сумел развернуться.
- Полковник Хэммонд желает срочно переговорить с вами до того, как вы
покинете остров.
- По какому делу?
- Я не знаю, полковник. - Нарочный вспыхнул, словно был виноват в этом. -
Но комендант очень обеспокоен и
говорит, что должен посоветоваться с вами, прежде чем вы переправитесь из
Ньюпорта.
Некоторое время они ехали молча. Алекс, нахмурившись, смотрел перед собой.
Напряженность росла. "Он никак не
может отказать коменданту в его просьбе", - подумала Джинни, чувствуя себя
удивительно спокойно и расслабленно. Она
понимала, что раздумья Алекса связаны с какой-то, возможно, политической, игрой.
На острове она жила в уединении и о
последних событиях знала совсем немного, только отрывочные сведения, о которых
сообщали ей беглецы, прятавшиеся в ее
доме. Эдмунд и Питер мало что могли добавить. Король устраивал приемы, ездил
верхом, охотился, когда ему вздумается;
поля и лужайки для игр содержались в безупречном состоянии; его свита каждый
день устраивала пышные обеды, на
которых подавалось до двадцати блюд. Замок Кэрисбрук вполне мог быть похожим на
дворцы Сент-Джеймс или ГемптонКорт,
если бы не снование солдат с непроницаемыми лицами из стана
"круглоголовых".
- Майор Бонхэм! - нарушил тишину отрывистый голос Алекса. - Вы возглавите
командование отрядом в пути до
Ньюпорта, будете руководить погрузкой. К утреннему приливу я буду с вами.
Майор выслушал приказ без особого удивления.
- Вы едете один, полковник?
- Нет. - Алекс повернулся в седле. - Дикон, будешь сопровождать меня. И
Джед. Он сейчас в обозе с запасными
лошадьми. Позови его.
- А как же подопечная парламента? - пробормотала Джинни задумчиво. - Она
сама должна позаботиться о себе?
- Прошу прощения, госпожа Кортни. Вы что-то сказали? - улыбнулся ей Алекс.
Если она и подумала, что он забыл
о ней в эти минуты, то выражение его глаз быстро исправило ложное впечатление.
Она пожала плечами с нарочитым безразличием.
- Ничего важного, сэр. Я тоже отправлюсь в Ньюпорт?
- В конечном итоге - да, - сказал он. - Но я не буду загружать майора
Бонхэма наблюдением за вами, у него
достаточно дел. Вы поедете со мной в Кэрисбрук, где леди Хэммонд позаботится о
вас до утра.
Волнение охватило Джинни. Она проведет ночь под одной крышей со своим
королем! Может быть, если действовать
разумно, ей удастся получить у него аудиенцию, и возможно - если только
возможно! - ей будет поручено что-нибудь
такое, что она сможет выполнить во время похода с армией Кромвеля.
Показался Джед на коренастой лошади; денщик и кобыла имели мирный и
довольный друг другом вид, словно их
обоих только что оторвали от привычной работы в поле или во дворе. Джинни
подумала, что так, наверно, и было когда-то
до начала войны.
Четверо всадников в сопровождении нарочного прибавили ходу, оставляя
позади ровный строй отряда, и направились
к Кэрисбруку.
Вид серого каменного замка был вполне привычен для Джинни, как и для всех
жителей острова. В мирное время не
было особой нужды в его охране, и Джинни, не бывавшая здесь в последние месяцы,
оказалась неготовой увидеть на
крепостном валу укрепления, многочисленную вооруженную охрану, поднятый
подвесной мост. Полковника Маршалла
узнали, мост тут же был опущен, и всадники въехали в первый внутренний двор, где
комендант Хэммонд, обеспокоенный
джентльмен с встревоженными глазами, ожидал их.
- Благодарю, полковник Маршалл, что так быстро приехали, - сказал он с
коротким поклоном. - Мы раскрыли еще
один заговор, очень сложный, еще один побег. Я не знаю, как действовать в такой
ситуации. Его Величество является и моим
пленником, и моим гостем, и это чертовски сложное положение. Парламент не дал
никаких указаний насчет того, как я
должен вести...
- Минуту, Хэммонд, - резко перебил Алекс коменданта. - Я предпочел бы
обсудить это без посторонних.
Комендант, видимо, только сейчас заметил Джинни, и глаза его расширились,
будто он наконец вспомнил, где
находится. Двор, заполненный прислугой короля и солдатами парламента, был не тем
местом, где можно изливать свои
тревоги. К тому же, серые глаза молодой женщины, которую так странно видеть
рядом с полковником Маршаллом, смотрели
на него с откровенным любопытством. Он виновато кашлянул и вопросительно
посмотрел на полковника.
- Госпожа Вирджиния Кортни, - сказал Алекс. - Дочь покойного Джона
Редферна и вдова Гилла Кортни, того
Кортни, что из Дорсетшира.
Комендант поклонился.
- В более счастливые времена я знавал вашего отца, госпожа. Он был
отважным джентльменом.
- Благодарю вас, - вежливо ответила Джинни. Добавить ей было нечего.
Похоже, комендант Хэммонд не до конца
понимал ситуацию, а Алекс, видимо, испытывал злорадное наслаждение, не посвящая
его в подробности. Джинни стало
смешно. Комендант был явно озадачен присутствием убежденной роялистки рядом с
одним из самых преданных
сторонников парламента.
- Дома ли леди Хэммонд? - спросил Алекс, соскакивая с Буцефала и передавая
поводья Джеду. - Я был бы
признателен, если бы она позаботилась о госпоже Кортни до утра. - Подняв руки,
он взял Джинни за талию и, нисколько не
смущаясь, снял с ее лошади.
- Уверен, она будет рада, - сказал комендант, еще более озадаченный. -
Значит, госпожа Кортни сопровождает вас
в Ньюпорт?
- И дальше, - коротко ответил Алекс, и Джинни пришлось отвернуться, чтобы
скрыть улыбку.
- Позвольте мне проводить вас к миледи, госпожа. - Оставив всякую надежду
на получение разъяснений, комендант
учтиво поклонился, указывая замысловатым движением широкополой шляпы с пером,
что она должна проследовать через
сводчатую арку.
- Я тоже засвидетельствую свое почтение, - сказал Алекс с легкой улыбкой.
Они нашли супругу коменданта в длинной галерее в западном крыле замка,
окруженную дамами. Присев в реверансе,
Джинни почувствовала, что ее очень пристально изучают.
- А почему это госпожа Кортни сопровождает вас, полковник Маршалл? - прямо
спросила леди Хэммонд, явно не
наделенная сдержанностью мужа. - Отряд на марше - не место для молодой дамы.
Если у нее нет семьи, лучше всего вам
оставить ее здесь, со мной.
"Так!" - подумала Джинни. Очевидно, в решении этого вопроса ей не придется
участвовать. Мнением молодых
женщин по поводу их будущего редко интересуются, это она знала из своего
горького опыта, значит, леди Хэммонд и Алекс
будут обсуждать ее положение так, словно ее самой здесь нет. Интересно
посмотреть, как он будет действовать, ведь
предложение явно разумное.
- Госпожа Кортни находится под опекой парламента, леди, - спокойно ответил
Алекс. - Вы очень добры, но мне
придется отклонить ваше предложение. Последние шесть месяцев она весьма успешно
помогала мятежникам, и я не могу
рисковать, оставляя ее на острове. Я доставлю госпожу Кортни в Лондон, где
Кромвель решит ее судьбу.
- Ах вот оно что! - Леди Хэммонд задумчиво разглядывала высокую молодую
женщину. Та стояла, скромно
опустив глаза, как и подобает перед старшими, но нечто в ее осанке говорило о
том, что подобная почтительность ей
несвойственна. - Решение, конечно, за вами, полковник. Если она представляет
серьезную угрозу делу парламента,
возможно, ее следует держать в одной из комнат возле караульной, пока вы и муж
не з
...Закладка в соц.сетях
