Жанр: Любовные романы
Джудит
...ак брат
разоряется до нитки, Джудит будет страдать от бессилия и ужаса, а граф получит
от этого зрелища пусть небольшое, но все
же удовольствие. Тогда, на Джермин-стрит, она его очень разочаровала. Да и
гордость Маркуса тоже будет задета, ведь
унижен окажется не кто-нибудь, а его родственник, брат жены. В результате
Грейсмер с Агнес заполучат еще и Харриет
Мортон с ее приданым.
Граф направился к Джудит.
- Вы просто ослепительны, - не удержался он, поднося ее руку к губам.
Восхищение Грейсмера было вполне искренним. Вокруг медноволосой головки
Джудит, как и вокруг ее белоснежной
шеи, сияли рубины. И платье было необычным - золотистая кисея поверх бронзового
атласа великолепно гармонировала с
цветом ее волос.
- Льстец, - притворно возмутилась она, легонько стукнув его веером по
запястью. - А впрочем, милорд, должна
признаться: к лести я очень восприимчива. Так что, молю вас, продолжайте.
Он засмеялся и провел ее на танцевальную площадку.
- Ваш муж сегодня вас не сопровождает?
- Увы, нет, - произнесла она и преувеличенно тяжело вздохнула. - Его внимание
больше привлек ужин в гусарском
полку.
- Какое счастье! - Улыбка скривила его губы, а Джудит показалось, что она
прикоснулась к чему-то осклизлоклейкому.
- Вашего брата я тоже что-то не вижу.
- Себастьян, наверное, придет позднее. Он ужинает с приятелями.
- Мы договорились встретиться сегодня за картами, - продолжил граф, попрежнему
улыбаясь. - Решили, так сказать,
сразиться.
- О да, Себастьян говорил мне. Дуэль в пикет. - Она засмеялась. - Бернард, я
должна предупредить вас. Себастьян
настроен сегодня победить, говорит, что прошлой ночью вы основательно его
пощипали и он должен хоть что-то отыграть,
иначе будет разорен. - И Джудит засмеялась, будто страх брата - это полный
абсурд.
Грейсмер позволил себе в ответ усмехнуться, не скрывая при этом своего
превосходства.
- Горю нетерпением дать Себастьяну этот шанс. Могу я надеяться, что его
очаровательная сестра встанет рядом со
мной?
- Я не против, сэр, только не будет ли это по отношению к моему брату... как
бы это сказать?.. - Она лукаво
улыбнулась. - Ну, если я буду на стороне его противника? А впрочем, у меня ко
всякой игре интерес вполне
беспристрастный. Ведь наблюдать сражение таких блестящих игроков - это огромное
удовольствие. - Она посмотрела
Грейсмеру в глаза и почти виновато проговорила: - Но я верю, Бернард, что верх
одержите вы.
- А вот теперь, сударыня, я вынужден обвинить в лести вас, - произнес
Грейсмер с плохо скрываемой иронией, которой
Джудит вроде бы не заметила.
- Сегодня вы обязательно победите, - продолжала она вполне серьезно. - Если,
конечно, Себастьяну не выпадут уж
совершенно хорошие карты. В картах все может случиться.
- Конечно, может, - согласился граф. - Все, что угодно, моя дорогая Джудит.
Давайте все же надеяться, что сегодня
счастье улыбнется вашему брату... чтобы он смог хоть как-то уравнять шансы. Вы
меня понимаете?
- О да, конечно.
Музыка замолкла, и он еще раз напомнил, что позднее ждет ее в игорном зале.
Джудит согласилась, вся светясь от
радости.
Пока все по плану.
Прибыл Себастьян, веселый и в прекрасном настроении. Он радостно
приветствовал друзей и знакомых, тут же дал слово
хозяйке протанцевать с несколькими несчастными дамами, у которых не оказалось
партнеров, много пил шампанского, в
общем, вел себя, как обычный молодой повеса.
К радости Себастьяна и некоторой досаде Харриет, она не была приглашена. Это
ее первый сезон, и дочь Мортонов
считалась чересчур молодой, чтобы часто появляться в высшем свете. Таковы были
правила. Петиция убеждала ее, что все
изменится, как только Себастьян сделает официальное предложение, но для Харриет
вечер в обществе матери был слабым
утешением.
В игорный зал Себастьян и Грейсмер вошли уже после полуночи. Джудит засекла
время, когда они оба исчезли с
танцевальной площадки. Было условлено, что она присоединится к ним через
некоторое время, когда Себастьян укрепится в
выигрышах и Грейсмеру придется прибегнуть к помощи крапленых карт.
Она танцевала, улыбалась, говорила и принимала комплименты. Джудит что-то
поела, выпила шампанского, все время
заставляя себя не думать о том, что там происходит сейчас в игорном зале. Если
все развивается по плану, то к этому
времени Бернард Мелвилл должен теряться в догадках насчет того, что же это такое
происходит сегодня за столом.
В час ночи она наконец направилась в игорный зал. Сразу стало ясно, что там
происходит нечто необычное, В зале было
много народу, все играли в разные игры: в кости, в фараон, в макао, - но в
воздухе чувствовалось какое-то напряжение. В
алькове стоял небольшой стол, где играли двое.
Джудит пересекла зал.
- Я пришла, милорд, выполнить свое обещание, - весело сообщила она.
Грейсмер оторвался от карт и взглянул на нее. Джудит узнала этот взгляд...
- Сегодня везет вроде бы вашему брату, - проговорил он, откашливаясь.
Джудит увидела рядом с братом гору ассигнаций. Однако долговых расписок граф
писать еще не начал. Она заняла место
и, видимо, совершенно случайно, точно за креслом графа.
Грейсмер уже начал что-то соображать. Прежде всего он понял, что человек,
сидящий перед ним сейчас, не тот, которого
он знал. Лицо Давенпорта было абсолютно непроницаемым, большую часть времени он
молчал, а если что и говорил, то
произносил, четко выговаривая слова. Единственная часть его тела, которая
пребывала в движении, это были его руки,
державшие карты. Руки с длинными белыми пальцами.
Вначале граф решил, что просто выпала неудачная карта. А из-за чего же еще,
скажите на милость, он мог проигрывать?
Грейсмер достаточно часто играл с Себастьяном Давенпортом, чтобы знать, какой он
игрок. Сейчас он выигрывает случайно,
а случайно может выиграть даже самый слабый игрок. Но Грейсмер продолжал
проигрывать, и ему становилось все более и
более не по себе. Он повысил ставки, зная, что скоро все придет в норму, - ведь
так бывало всегда. Все, что графу сейчас
было нужно, так это выиграть хотя бы один заход с высокой ставкой и одним махом
возвратить все. И он - впервые за этот
вечер - использовал крапленую карту. Ловкость его рук была столь феноменальной,
что Джудит в первый раз это
просмотрела, и он крупно выиграл.
Себастьян спокойно передвинул к нему кучу ассигнаций. Джудит восхищенно
вскрикнула - правда, очень тихо - и
возбужденно зашептала:
- Прекрасно, сэр, прекрасно!
Грейсмер, наверное; ее даже не услышал и снова повысил ставки. Стол теперь
был окружен плотным кольцом зрителей.
Игра вызвала всеобщий интерес. Разумеется, стало очень душно, и Джудит была
вынуждена раскрыть веер.
Грейсмеру показалось, что когда-то он это уже видел, но тогда все было
наоборот. Да-да, наоборот. Это было давно. А вот
сейчас выигрывал вовсе не он... не он. Грейсмер попытался сосредоточиться, но
снова проиграл. Долговых расписок он
написал уже не меньше, чем вчера Себастьян, хотя и применял крапленые карты.
Себастьян как будто ждал от него подвоха,
и у него всегда под рукой находилась нужная карта. Как это происходило?
Единственное объяснение: партнер, который
сидит перед графом, не беззаботный простак, а опытный мастер, и даже не просто
мастер, а волшебник, если может играть
против крапленых карт графа.
Грейсмер скосил глаза на Джудит, которая стояла рядом, лениво обмахиваясь
веером. Она ласково ему улыбнулась, как
если бы не понимала смысла происходящего... если бы просто думала, что ее брату
случайно везет.
"Но ведь я игрок, - убеждал себя Бернард. - И не в таких переделках бывал. Я
должен выиграть, обязательно. И я
выиграю. Сейчас поставлю все, что осталось, и возвращу тоже все. Я сотру этого
осла в порошок!"
Много лет назад последней ставкой Джорджа Деверю было его родовое имение в
Йоркшире. Сегодня Бернард Мелвилл
взял листок бумаги и, написав свою ставку - имение, которое он выиграл тогда у
Джорджа Деверю, - пустил его через стол
к партнеру. Себастьян мельком взглянул на листок и поставил против этого весь
свой выигрыш, а также долговую расписку
на всю оставшуюся сумму, покрывающую эту огромную ставку. Затем он опустил руку
в карман и достал изящным перстень
с печаткой. Этот последний заход он будет играть за отца. Он встретился взглядом
с сестрой, и она чуть заметно кивнула.
Себастьян надел перстень па палец, распаковал новую колоду и начал сдавать.
Агнес Баррет не отрывала взгляда от перстня на пальце у Себастьяна
Давенпорта. Казалось, земной шар сошел со своей
оси и полетел куда-то в кошмарную пустоту. Ей хотелось закричать, как-то
предупредить Бернара, ибо это кольцо... но ни
звука не вырвалось из ее груди. Глаза ее были прикованы к фамильному перстню
семьи Деверю. Она оторвала наконец
взгляд от длинных пальцев Себастьяна и посмотрела па его сестру.
Всего на секунду золотисто-карие глаза Джудит встретились с глазами леди
Баррет, и этого оказалось достаточно. Шок
сковал все ее тело, Агнес была не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. В
отчаянии, смешанном с почти первобытным
ужасом, она корила себя за то, что не догадалась раньше, не узнала их раньше.
Ведь это были ее дети, которых она не видела с их младенчества!..
А в дверном проеме игорного зала стоял Маркус Девлин, маркиз Керрингтон.
Легкий шум толпы вокруг карточного
стола, за которым восседали Грейсмер и Себастьян, напоминал жужжание. Он
посмотрел туда и увидел жену. Она
обмахивалась веером, Маркус прекрасно знал, что это означает. На виду у всего
Лондона они с братом разделывают графа
Грейсмера. И Маркус знал, что ничего сейчас предпринять не может, не подвергая
их смертельной опасности.
С какой-то малодушной, совсем не свойственной ему трусостью он вдруг страшно
пожалел, что так все получилось.
Зачем после ужина в полку он не поехал сразу домой? Зачем ему понадобилось идти
сюда за женой? Тогда бы он ничего не
знал. А что ему с этим знанием теперь делать? Ведь оно разрушает любовь...
делает невозможным доверие между ним и
Джудит... В тот момент, когда фамильное владение Деверю вновь перешло в руки
законного наследника, Агнес Баррет
наконец поняла все! Бернара Мелвилла разорили дети человека, которого он сам
разорил и обесчестил двадцать лет назад.
Причем в той же самой игре. Она не понимала, как они это сделали, но была
уверена, что брат и сестра - сообщники. Вот
какие простаки появились в Лондоне несколько месяцев назад!
Беззвучный крик застрял в горле Агнес, когда на ее глазах Бернард проиграл
последний заход. Она вновь посмотрела на
свою дочь. Во взгляде Джудит был триумф, полный триумф, и его было не меньше,
чем дикой злобы у Агнес. Агнес
выронила бокал. Он со звоном упал на паркет и разлетелся на руби ново-красные
осколки.
А жужжание тем временем переросло уже в настоящий шум, Грейсмер тщетно
пытался собраться с мыслями. У него
сейчас единственный шанс, чтобы вернуть все: двадцать лет назад он подложил
крапленую карту Джорджу Деверю, и тот
был обесчещен и разорен. Если этот трюк удастся сейчас, здесь, при всем народе,
то Грейсмер вернет себе все с лихвой. Ведь
все выигрыши Давенпорта будут признаны недействительными.
Побоку все сомнения! Граф снова приобрел способность хладнокровно мыслить.
- Неплохо сыграно, Давенпорт, - хрипло выдавил он и ловко извлек из рукава
крапленую карту, которую спрятал в
ладони.
Джудит с шумом захлопнула веер.
- Вы не возражаете, если я взгляну на это?.. - неожиданно произнес Себастьян
Давенпорт.
Бернард Мел вилл ничего не успел сделать. Не то чтобы дотянуться до карт
противника и подкинуть туда крапленую, он и
пошевелиться даже не успел. От слов Давенпорта он вдруг почувствовал сильную
тошноту, во рту внезапно разлилась
горечь.
- Позвольте? - повторил сын Джорджа Деверю и цепко схватил графа за запястье.
- Позвольте, милорд.
И в этот самый момент Маркус, проталкиваясь сквозь толпу, добрался наконец до
жены. Не произнося ни слова, он
крепко взял ее рукой за локоть, а другой за поясницу, пытаясь увести прочь от
карточного стола.
До самого последнего момента Джудит не знала, что муж здесь, и, когда вдруг
увидела уже знакомую одеревеневшую
нижнюю челюсть, поняла: он видел все. И поняла, что в этот момент проиграла
тоже.
Маркус смотрел в ее изумленные, испуганные глаза... Это были глаза пришелицы
из другого мира, населенного вот
такими целеустремленными, умными и непонятными существами, хотя и похожими
внешне на землян. Не обращая внимания
на драму, разыгрывающуюся за столом, Маркус пытался увлечь жену от стола.
- Не надо... - сипло остановила его Джудит. - Подожди еще одну минуту. Сейчас
все будет кончено.
Маркус замер, и в воцарившейся тревожной тишине отчетливо прозвучал холодный
голос Себастьяна:
- Могу я посмотреть, что это за карта у вас в руке, милорд?
Пальцы Себастьяна даже побелели, так крепко он держал руку Грейсмера,
заставив его в конце концов выронить карту па
стол. Забыв на время о своих намерениях относительно Джудит, Маркус как
завороженный следил за происходящим.
Он видел, как брат его жены поднял крапленую карту и произнес:
- Какая интересная точечка здесь в углу, Грейсмер! Уверен, такую мне прежде
видеть не приходилось. Харри, не сочтите
за труд осмотреть эту карту.
Джудит с радостью вздохнула и наконец-то расслабилась. Харри Миддлтон взял из
рук ее брата карту Грейсмера. Маркус
ничего не понимал, от этого ему было еще противнее. В гневе он решил, что узнает
все, даже если для этого придется
подвергнуть жену пыткам.
- Пошли! - рявкнул он и рванул ее в сторону. Джудит больше не сопротивлялась.
Теперь перед ней была всего лишь
одна проблема, но какая!..
Они покинули особняк Девонширов, даже ни с кем не попрощавшись, и в
абсолютном молчании приехали домой. Когда
карета наконец остановилась, Маркус спрыгнул на тротуар и снял Джудит, прежде
чем она попыталась сделать хоть какое-то
движение. Он снял ее и поставил перед собой. Так и шли они к дому - жена
впереди, муж сзади, - поднялись по
ступенькам, вошли в холл. Вес это время Маркус слегка подталкивал Джудит в
спину.
Уже в холле она бросила на него беглый взгляд:
- В библиотеку?
- Туда.
Он втолкнул ее в комнату, закрыл дверь. Все это Джудит было уже знакомо, и ее
страшило не то, что он может сейчас
сделать, а та боль, которую, вероятно, она причинила Маркусу. Он подошел к
камину. Постоял, посмотрел на огонь, затем
обернулся и поглядел на жену, молча стоявшую перед ним.
- Теперь тебе придется сказать мне правду, - спокойно изрек он, - Возможно,
всей правды тебе никогда еще в жизни
говорить не приходилось, но сейчас придется. Ты расскажешь мне все. Все. Ты
расставишь все точки над i и перекрестить
все t. И если, не дай Бог, ты все же что-то утаишь от меня, снова начнешь
темнить, учти, за последствия я не отвечаю. Итак,
начинай.
Если и можно было еще хоть что-то спасти, то это был единственный шанс. Да и
то очень, очень слабый шанс. Джудит
набрала побольше воздуха в легкие, словно пыряла на дно глубокого озера, и
начала рассказывать с самого начала, заставив
перенестись Маркуса на двадцать лет назад.
Он слушал молча, не двигаясь, и, когда жена замолчала, в комнате повисла
свинцовая тяжесть.
- Теперь я понимаю, почему твой брат был так заинтересован, чтобы мы
помирились. - Маркус говорил медленно,
четко выговаривая каждое слово. - Без меня вам сложнее было бы привести свой
план в исполнение. Правда?
- Да, - уныло согласилась Джудит.
- Короче, во мне вы нашли отличного простака... фазана, как вы изволите
выражаться. Я правильно применил это слово?
Фазана, который бы обеспечивал выполнение вашего далеко идущего плана.
Джудит покачала головой:
- Нет. Я понимаю, что у тебя есть основания так думать, но все равно это не
так. Когда я выходила за тебя замуж, я не
хитрила. И Себастьян сказал тебе правду.
Маркус саркастически вскинул брови:
- Но ты же не будешь отрицать, что я очень пришелся вам с братом впору?
- Я и не отрицаю, - потерянно произнесла она. - И прекрасно понимаю твою боль
и гнев. Я прошу только об одном:
поверить, что специально использовать тебя у нас намерения не было.
- Но довериться все же мне ты не смогла, - констатировал Маркус. - Даже после
всего, что у нас было. Скажи мне,
Джудит, что я такого совершил, что настолько лишился твоего доверия?
Она снова покачала головой:
- Ничего... ничего... но если бы я тебе все рассказала, ты бы не позволил нам
выполнить задуманное. Разве не так?
- О да! - взревел он. - Я бы запер тебя под замок, а ключ выбросил. Я,
конечно, не позволил бы своей жене
действовать бесчестным способом.
Джудит покраснела, и в ее голосе наконец появились твердые нотки:
- Грейсмер получил но заслугам. Все эти месяцы он бессовестным образом обирал
Себастьяна. Жульничал, применял
крапленые карты. Точно так же, как и с нашим отцом... а потом обвинил в
жульничестве отца. А если бы так поступили с
твоим отцом? Тебе что, Маркус, вообще неведомы такие понятия, как восстановление
справедливости, наказание
злодейства? Ты можешь понять, что существует такая боль, которая постоянно
взывает к мщению... требует, чтобы мы
действовали, возвратили все, что у нас украдено?
Маркус на это ничего не ответил. Помолчав, он задал еще один вопрос:
- Скажи мне, пожалуйста, а то, что я получил именно на этот вечер приглашение
от Моркби, это что, простое
совпадение?
Джудит покраснела еще больше. Позиция была безнадежная.
- Нет, - печально проговорила она, - это не совпадение, Чарли...
- Чарли? Ты хочешь сказать, что вовлекла моего кузена в эту лживую...
предательскую игру? - Его глаза на бледном
лице сейчас зияли, как две черные дыры.
- Не совсем так... Дело в том, что я действительно попросила его организовать
приглашение, но не сказала зачем. - Она
в отчаянии прижала руки к пылающим щекам и посмотрела на мужа, совершенно
опустошенная тем, что вынуждена была
правдой сделать ему больно.
Маркус глубоко вздохнул и прошипел:
- Убирайся прочь! Если ты останешься здесь еще хоть минуту, я просто не
ручаюсь за себя.
- Маркус, пожалуйста. - Джудит сделала шаг к мужу, но он выставил вперед
руки.
- Уходи!
- Ну, пожалуйста... пожалуйста, - взмолилась она, - попытайся понять,
посмотреть хоть чуточку на все моими
глазами.
Джудит страшилась уйти. Ей казалось, что, если она сейчас подчинится и уйдет,
трети на в их отношениях превратится в
широкую бездонную пропасть.
Он схватил Джудит за плечи, сдавил и встряхнул так, что голова ее беспомощно
задергалась. Затем отпрянул от жены,
словно она была обжигающе горячей, и выбежал вон, оставив дверь открытой. Джудит
осталась стоять посередине комнаты,
потирая плечи. Они саднили.
Затем она проковыляла к креслу у камина, села и сгорбилась в нем с одной
только мыслью; "Все кончено, все потеряно!"
Она сидела, забившись в кресло, похожая на диковинного раненого зверька, в
рубинах и кисее поверх атласа. Прошло
довольно много времени. И тут вдруг вернулся Маркус.
Он заговорил с отстраненной вежливостью:
- Я сделал тебе больно. Извини. Я не хотел этого. Пойдем теперь наверх. Тебе
надо в постель.
- Спасибо. Но я лучше останусь здесь. - Она услышала свой голос, такой же
скованно вежливый.
Маркус наклонился и, вытащив ее из кресла, поставил на ноги.
- Мне тебя понести?
Она покачала головой и как во сне двинулась из комнаты. Джудит снова шла
впереди него и не оглядываясь вошла к себе.
Маркус молча скрылся в своей спальне.
Глава 30
Остаток ночи Джудит провела в темноте с открытыми глазами: при любой попытке
их закрыть они немедленно
открывались, будто их подпирали палочками, Глазные яблоки болели, в висках
невыносимо стучало. Несмотря на
смертельную усталость, о сне не могло быть и речи. Джудит лежала в постели,
натянув одеяло до подбородка.
Пора подводить итоги. Долгая дорога к мести закончена. Себастьян получил то,
что положено ему по праву рождения. И
даже если Грейсмер там все запустил, Себастьян будет работать и приведет
владение в образцовый порядок. Джордж Деверю
отмщен, у его детей есть теперь свой дом. Наконец-то свой!
Значит, все, о чем мечтали, сбылось? Должно же в конце концов чувствоваться
какое-то удовлетворение или хотя бы
облегчение. Но почему-то никаких чувств нет, одна пустота, и ничего больше. То
есть не выигрыш это вовсе, а огромный
проигрыш. Отец отмщен, но огромной ценой - потерей любимого. Стоила того их
месть? Джудит пыталась сохранить и то и
другое, но в результате осталась ни с чем.
"Но это я ни с чем, - напомнила она себе. - Я, а не Себастьян. У брата теперь
есть все, теперь у него есть что
предложить Харриет. Он удалится в свое поместье, чтобы воплотить в жизнь свои
буколические мечты. А я?.. Единственное,
что я могу сейчас сделать для Маркуса, - это тихо и незаметно исчезнуть из его
жизни. И такому исчезновению сейчас
ничто не мешает. Я скажу ему об этом при первой возможности".
На этой печальной мысли ее вдруг сморил сон. А солнце уже подымалось над
Лондоном.
Проснулась Джудит после полудня, позвонила Милли, встала и в глубоком
молчании оделась. - Его светлость дома?
- По-моему, миледи, после завтрака его светлость ушли. - Милли сняла пушинку
с рукава короткого шерстяного
жакета Джудит. - Вы выглядите немного усталой, миледи, - добавила она
озабоченно. - Давайте положим немного
румян.
Джудит посмотрела на себя в зеркало. Лицо бледное, взгляд тусклый и тяжелый.
Она покачала головой:
- Нет. С румянами будет еще хуже. - И, застегнув на шее нитку кораллов,
направилась вниз, в желтую гостиную.
- Миледи, мистер Давенпорт оставил свою карточку час назад. - В дверях стоял
Грегсон с серебряным подносом в
руках.
- Спасибо, Грегсон. Не могли бы вы принести мне чашечку кофе?
На обратной стороне визитной карточки Себастьян наспех написал: "Чувствую
себя совершенно опустошенным. Как
будто не победил, а проиграл. Если можешь, приходи ко мне. Надо поговорить".
Джудит швырнула карточку в огонь.
"Я бы чувствовала то же самое, что и Себастьян, даже если бы никакой
катастрофы с Маркусом не произошло. Очень
велико было напряжение, оно буквально высушило нас. А Себастьян мне сейчас
нужен, как никогда прежде".
- К вам леди Баррет, миледи, - объявил Грегсон, входя с подносом кофе.
Джудит вспомнила лицо Агнес, каким оно было прошлой ночью, - маска злобы и
ненависти, - и сердце ее упало кудато
в желудок. Она открыла рот сказать, чтобы Грегсон... но Агнес уже стояла в
дверях. Она, как и Джудит, была бледна.
- Леди Баррет. - Джудит поклонилась, удивляясь тому, как хрупко звучит ее
голос. - Это так мило с вашей стороны,
навестить меня. Грегсон, принесите еще кофе.
- Не надо. Я не хочу кофе. Спасибо.
Она не возвратила Джудит поклона, а принялась ходить по комнате, ожидая, пока
Грегсон закончит наливать Джудит
кофе.
Когда же дверь за дворецким наконец закрылась, она резко повернулась к своей
дочери. На бледном лице контрастом
выделялись два круглых пятна румян, глаза лихорадочно горели.
- Давайте перестанем прикидываться, Джудит, Я не знаю, как вы со своим братом
вчера ночью это сделали, но я знаю
точно, что вы сделали.
- О? - Джудит иронически вскинула брови, стараясь сохранить спокойствие. - О
чем это вы?
- О том же! О том, что вы мошенничали с Грейсмером. - Голос Агнес дрогнул,
нездоровая бледность ее лица стала еще
заметнее; руки дрожали, и, чтобы скрыть это, она их крепко сжала. - Вы разорили
его!
. Агнес не говорила, а шипела, она сделала шаг в сторону Джудит. И та
инстинктивно отступила назад.
- А если бы он разорил моего брата, как когда-то разорил отца, что тогда? -
взволнованно выпалила Джудит. - Такой
исход, вероятно, вас устроил бы. Не правда ли? На это все и было рассчитано, но
сорвалось. Вот вы и возмущаетесь.
Хитрить с этой женщиной смысла не имело, она все равно обо всем догадалась,
хотя и непонятно как. Джудит показалось,
что ее окутывают какие-то дьявольские миазмы, и она невольно подняла руку, чтоб
их разогнать.
Агнес невесело рассмеялась:
- Отец ваш, не в пример вам с братом, был безвольный дурак. Он и понятия не
имел, что можно постоять за себя... или
даже удержать то, что имеешь.
- Что вы знаете о моем отце? - взорвалась Джудит. - Что вы вообще можете
знать о его жизни?
Агнес засмеялась снова, и Джудит пристально на нее посмотрела.
- Убирайтесь из моего дома, леди Баррет.
- Я уйду, Джудит, но не раньше чем скажу то, зачем пришла. - Голос Агнес
сорвался на шепот, хотя каждое слово
отдавалось колокольным звоном в тишине комнаты. - Вы заплатите за это... и вы, и
ваш брат.
"О да, я заплачу, - подумала Джудит. - Я уже заплатила. И вы даже не знаете,
как много мне еще придется заплатить.
Зато Себастьян сейчас получил то, что положено ему по праву рождения. У него
есть невеста... он будет счастлив..."
- Вы заплатите!.. - повторила Агнес. И тут снова вошел Грегсон:
- Леди Девлин, леди Изобель Хенли и миссис Форсайт.
- Джудит, весь город всполошен, - с порога объявила Изобель, окутанная
облаком муслина. - Твой брат уличил графа
Грейсмера в мошенничестве!
- Я ушла еще до полуночи, - вставила Корнелия. - Но Форсайт за завтраком
только об этом и говорил. Он сказал, что
Грейсмер больше никогда не решится появляться в обществе... О, прошу меня
извинить, леди Баррет, я вас не заметила.
Глядя на Агнес, Джудит глазам своим не верила. На ее щеки вернулся румянец.
Она заговорила легко и беззаботно, как
всегда:
- Леди Изобель, неужели действительно в городе псе уже об этом знают? Ну
тогда, леди Керрингтон, наверное, скоро у
ваших дверей выстроится целая очередь. Всем захочется поговорить о подвигах
вашего брата.
- Я думаю, граф уже давно мошенничал, - вставила слово Салли, расположившись
у камина. - Невозможно
представить, чтобы он только прошлой ночью начал играть бесчестно.
- Я тоже склоняюсь к тому, что это маловероятно, - отозвалась Джудит,
стараясь, чтобы голос звучал естественно.
Если Агнес Баррет ведет себя так, будто перед этим в комнате ничего не
происходило, значит, и Джудит будет нести себя
точно так же. К ней вернулось прежнее самообладание.
- Но как Себастьян узнал об этом?
- Последние д
...Закладка в соц.сетях
