Жанр: Любовные романы
Бархат
...лковые волосы, прохладную нежную кожу, аромат ее тела,
сводивший его с ума, долгие часы их близости. Но еще больше Прайд тосковал
по общению с графиней, по ее веселому смеху, теплоте, импульсивному
характеру, вызывающему поведению.
И вот она перед ним, в одной с ним комнате, такая же потрясающая, как
всегда. На Габриэль было платье из темно-синего шелка, на шее — ожерелье из
сапфиров, часть волос на затылке приподнята наверх и заколота украшенным
сапфирами гребнем, а остальные рыжие кудряшки обрамляли ее лицо.
Натаниэль хотел ее — еще больше, чем всегда. Ему хотелось взять ее прямо
здесь, на блестящем паркете...
Прайд резко повернулся и вышел на большую террасу, надеясь, что прохладный
ветерок успокоит его!
— Как долго вы находитесь при дворе русского царя, мсье
Лубянский? — услыхал он за спиной голос Габриэль.
Прайд повернулся, на губах его играла бесстрастная светская улыбка.
— Несколько недель, графиня. У меня много друзей среди русских: три
года назад я провел в России несколько месяцев.
— Понятно, — медленно протянула графиня.
Итак, значит, перед тем как стать шефом тайных агентов, он был английским
агентом в России, в Санкт-Петербурге. И выдавать себя за поляка тоже вполне
разумно. Это объясняет и недостаточное знание русского языка, и его беглый
французский — ведь на этом языке говорят и русские, и поляки. К тому же
польская знать часто общается с русскими.
— Как бы нам увидеться наедине? — быстро прошептала она.
Рука Габриэль нежно скользнула по шелковому рукаву его черного фрака, ее
глаза горели. Прошлое мгновенно было забыто, она думала лишь об их чудесной
встрече.
Прайд оглядел террасу. Гости группами выходили на воздух из душного салона.
Не отвечая графине, лорд щелкнул каблуками и церемонно предложил Габриэль
руку.
Она взяла его под руку, и они стали прогуливаться по террасе. Натаниэль
делал ничего не значащие замечания о прекрасном вечере, о погоде. Графиня
едва отвечала ему, думая только о том, что он рядом, что она дотрагивается
до него, слышит музыку его голоса.
Когда они дважды прошли вдоль террасы и все привыкли видеть их вдвоем рука
об руку, Прайд уверенным шагом направился в темноту лавровой рощи, увлекая
за собой графиню.
Девушке стоило неимоверных усилий не броситься туда бегом, а идти,
приноравливаясь к медленному, прогулочному шагу ее любовника. Ей хотелось
спрятаться в тени деревьев, обнять его, прильнуть к нему своим
истосковавшимся по любви телом. Но Прайд сильной рукой сдерживал ее.
Никто не обратил на них внимания, и они проскользнули незамеченными в густую
тень деревьев.
— О Господи, — прошептала Габриэль. — Я больше не
вынесу. — Она порывисто обняла лорда.
Прайд обхватил ее руками, оторвал от земли и приник к ее рту губами. Не
прерывая поцелуя, он отнес графиню в самый угол террасы, прижал спиной к
каменной ограде, пил сладкий нектар ее губ. Габриэль выгнулась, а он
приподнял ее юбку, провел рукой по шелковым чулкам. Затем его ладони
скользнули по бедрам, и пальцы приникли к таинственному источнику.
Прикосновения Прайда стали требовательными, даже грубыми.
Габриэль застонала и прикусила ему губу. Она прижималась к дрожащему от
возбуждения Натаниэлю, шепча ему прямо в губы:
— Я хочу тебя! Здесь... прямо сейчас... Натаниэль.
— Нет... нет, дорогая, любимая... Нет.
Лорд убрал свою руку, отстранился от графини и взглянул в ее темные глаза,
полные страсти.
— Нет. Не здесь. Это невозможно.
Габриэль прижалась спиной к стене; она едва дышала, сердце ее бешено колотилось, все внутри горело.
— Где? Где же? — выдохнула она.
— За городом, возле реки, — тихо прошептал он. — Иди на
север, и я встречу тебя.
Графиня едва кивнула, как будто даже это движение давалось ей с трудом.
— А теперь возвращайся назад. Одна, — велел он ей. Прайд поправил
галстук и пригладил волосы.
— Как я выгляжу? — Габриэль дотронулась до губ, которые все еще
хранили вкус его страстного поцелуя.
— Волосы слегка растрепаны, а все остальное — в порядке, — уверил
девушку Прайд. — Ты за пару минут приведешь себя в порядок в туалетной
комнате. А теперь иди, пока тебя не хватились.
Габриэль прошла мимо деревьев и вышла на залитое светом пространство. Она
боялась поднять глаза, чтобы не встретиться с кем-нибудь взглядом.
Натаниэль подождал некоторое время. Он облокотился о парапет и глубоко
дышал, стараясь успокоиться. Безумие... чистое безумие... надо было сдержать
себя, но он не смог и вел себя так же безрассудно, как Габриэль! Они смогли
уединиться даже здесь, на приеме, данном в честь самых могущественных
монархов мира.
Безумие! Но ему хотелось смеяться и танцевать! Он вел себя неблагоразумно,
потерял всю свою холодную рассудительность и ничего не мог с собой поделать.
Когда они расстались в Париже, Прайд надеялся, что время и расстояние
укротят его страсть к этой женщине, но все вышло наоборот — ему с каждым
днем все больше хотелось видеть ее, обладать ею.
И теперь здесь, на берегу Немана, где все окружающее напоминало театр с
декорациями, Габриэль вновь была с ним. Это было пределом его мечтаний!
Графине де Бокер удалось держать себя в руках остаток вечера. К тому
времени, когда она вернулась в дом, оба монарха уехали. Бенедикт Лубянский
поцеловал ей руку и отбыл с группой придворных.
— Ну что ж, — удовлетворенно проговорил Талейран, когда уехали
последние гости, — все прошло замечательно. Прими мои поздравления, ma
chere.
— С чем? — быстро спросила графиня.
Крестный отец вопросительно приподнял брови:
— А как ты думаешь?
Габриэль раздраженно махнула рукой и проговорила:
— Не хочу играть в загадки. Я слишком устала.
— Я себе представляю. — Талейран задумчиво посмотрел на свою
крестницу: — Похоже, ты неплохо провела время в компании мсье Лубянского?
Старый, хитрый лис! Он никогда ничего не пропустит!
— Вы так считаете, mon parrain?
Габриэль встретилась взглядом с его прищуренными глазами и пожала плечами:
не было смысла скрывать что-либо от самого умного человека в Европе.
— Ты забыла, что я знаю, какой ты бываешь после встречи со своими
любовниками, mon enfant.
— Но их было всего два, — напомнила ему графиня.
— Этого больше чем достаточно для женщины, которая любит так сильно,
как ты, Габриэль.
— Да, — согласилась она, покорно улыбаясь.
— Ты не знала, что он будет здесь?
Его взгляд вдруг стал колючим и серьезным.
— Нет. — Графиня беспомощно покачала головой. — Мне кажется,
что я нахожусь в мире чудес. Я вообще не думала, что нам еще суждено
встретиться.
— Ну, хорошо.
Талейран поцеловал ее в щеку, а затем отступил назад, держа ее за плечи.
— Думаю, нет нужды напоминать тебе, чтобы ты вела себя осторожно?
— Никакой, — молвила графиня.
Дверь за министром иностранных дел закрылась, и Габриэль смогла наконец дать
волю своей радости. Теперь ничто не могло помешать ее свиданию на берегу
Немана.
Глава 22
Натаниэль медленно брел из города в сторону реки. Воздух был напоен
благоуханием диких трав. Прайд миновал целое поле подсолнухов. Цветы
повернули свои большие желтые головки на восток, готовясь встретить солнце.
Но пока еще царила ночь, в бархатном черном небе сияла луна, отражаясь на
спокойной глади широкой реки.
Серебристые ветви старой плакучей ивы спускались к самой воде. Натаниэль
раздвинул ветки и нашел то, что искал, — нечто вроде небольшой
уединенной беседки. Трава под ивой была зеленой, мягкой и прохладной: солнце
не проникало сквозь густую листву, и земля в этом месте не пересыхала.
Лорд Прайд расстелил свой плащ на земле, возле корявого ствола ивы, и уселся
в ожидании Габриэль, напряженно прислушиваясь ко всем шорохам.
Габриэль выбежала из дома и тут же наткнулась на солдата-караульного. Ей как-
то не пришло в голову, что в городе полно стражников — ведь в Тильзите
находились два самых могущественных монарха.
Графиня назвалась и сказала, что идет прогуляться на берег реки. Караульный
был в замешательстве. Светские дамы не ходят гулять на реку в три часа ночи,
да еще без сопровождающих. Габриэль высокомерно развеяла его сомнения,
предложив разбудить министра иностранных дел, который сможет подтвердить,
что она та, за кого себя выдает. Или, может, солдат предпочтет спросить у
императора?
Караульный извинился и, поклонившись, пропустил графиню.
Девушка бежала к берегу реки, не замечая ни яркой луны, ни чудного воздуха,
ни дивного ночного пейзажа.
Она так спешила, надеясь поскорее встретиться с Натаниэлем или хотя бы
увидеть его силуэт, темнеющий на фоне синего неба, что не заметила большого
плоского камня, лежавшего, на ее пути. Габриэль споткнулась, упала и
разразилась потоком проклятий.
— Не шуми так! — раздался голос Прайда, который выскочил из ивовой
беседки, услышав ругань графини. — О Господи, что это ты делаешь там,
на земле?
Габриэль встала на колени.
— Не смейся надо мной, — зло сказала она. — Тут на дорожке
лежит здоровенный булыжник. А у него нет никакого права быть здесь! —
капризно выкрикнула она.
— Конечно, нет, — согласился с ней Прайд. — Тем более что ты
ему уже сказала все, что о нем думаешь. Я уверен, что он постарается больше
не попадаться тебе под ноги!
Габриэль с облегчением засмеялась и протянула к нему руки.
— Дай-ка ему за меня, хорошо?
Прайд, рассмеявшись, помог ей подняться.
— Да я ногу готов разбить об него, если этот камень так виноват перед
тобой!
— Как ты галантен!
Габриэль отступила на шаг от Натаниэля и стала рассматривать его сияющими
глазами, улыбаясь своей кривой улыбкой:
— Надеюсь, я привыкну к твоей бороде, да и седина тебе к лицу.
— Борода у меня лишь на время. — Прайд оглядел графиню с ног до
головы. — Ты хорошо выглядишь. Только похудела немного.
— Это все страдания, — сказала она, улыбаясь.
— Ты страдала?
— Да. Ужасно тосковала по тебе.
— Я тоже.
Какое-то время, они так и стояли на расстоянии, словно боясь, что если они
приблизятся, то волшебный сон рассеется. Натаниэль наконец не выдержал и
тихо промолвил:
— Иди сюда.
Прайд прижал графиню к себе, снял капюшон с ее головы и запустил пальцы в ее
шелковые кудри, перебросил их вперед.
— Знаешь, — прошептал он, — я пытался вспомнить цвет твоих
волос и не смог. Они меняются в зависимости от освещения. Например, сейчас,
в лунном свете, они похожи на тлеющие угольки. Когда мы стояли поддеревьями,
они были чернее смоли. А при солнечном свете кажется, что они пылают, как
огонь, и до них не дотронуться.
Габриэль усмехнулась:
— У них такой же темперамент, как и у меня.
— Наверное. — Натаниэль провел пальцем по ее губам. — Но твой
нрав не спокойнее моего, а волосы у меня все седеют и седеют.
— Натаниэль, мне не хотелось бы торопить тебя, но как долго мы будем
разговаривать? — игриво спросила она хрипловатым голосом. —
Некоторое время назад мы кое-что начали, и мне не терпится завершить
начатое.
— Оттягивать удовольствие полезно для души, — лукавым голосом
произнес он, поглаживая ее длинную шею.
— Да к дьяволу мою душу! — воскликнула графиня. — Мое тело
уже пылает, и душа вот-вот присоединится к нему.
— Ну, что ж, тогда...
Взяв графиню за руку, он провел ее в укрытие под ветвями ивы.
— Это моя гостиная, мадам. Я уверен, вам здесь понравится.
— Если говорить честно, то мне понравилось бы заниматься с тобой
любовью и на большой дороге, на виду у всех, — заявила Габриэль,
сбросив плащ. Затем она обвила его шею руками. — Я безумно хочу тебя,
хочу так, как никогда, — прошептала она ему на ухо.
Его руки пробежали по ее спине, вспоминая каждый изгиб, каждую косточку,
теплоту ее нежной кожи. Габриэль блаженно закрыла глаза, вдыхая аромат его
тела, его волос. Прайд прильнул ртом к ее губам, и они приоткрылись; их
языки встретились, лаская друг друга.
Прайд прижал к себе ягодицы Габриэль и с удивлением обнаружил, что на ней
нет белья под муслиновым платьем.
Он отстранился от нее, переводя дыхание, й прошептал:
— Бесстыжая разбойница.
Повинуясь его молчаливому указанию, графиня скользнула на расстеленный на
земле плащ и протянула к лорду руки.
Натаниэль встал возле нее на колени и, не говоря больше ни слова, задрал
вверх ее юбки. Габриэль облизнула губы, когда прохладный ночной воздух овеял
ее ноги и живот.
Она в ожидании раздвинула ноги, пока Прайд справлялся с застежкой брюк. Но
вот он быстро вошел в нее. И почти сразу же они достигли кульминации
наслаждения — так велико было их желание.
Прошло некоторое время. Пение соловья возвестило о начале нового дня.
Натаниэль, облокотившись на землю, с улыбкой смотрел на лежащую возле него
женщину.
— А знаешь, я занимался с тобой любовью в сапогах, — усмехнувшись,
произнес он. — Я в жизни этого не делал.
Габриэль устало провела рукой по его лицу, убрала со лба влажную прядь
волос.
Натаниэль стал медленно гладить ее длинные ноги, касаясь волосков пушистого
холмика внизу живота. Теперь не было нужды торопиться — самый сильный голод
страсти был удовлетворен.
— Не делай этого, — слабо запротестовала графиня. — Я почти
без сил.
— Но я хочу, — возразил он.
Прайд, продолжая ласкать ее, нагнулся и поцеловал графиню в живот. Она
чувствовала его горячее дыхание на своей коже, а затем его губы скользнули
ниже...
— Пожалуйста, — шептала она протестующе, но тело ее уже двигалось
в такт нежных ласк Натаниэля, и она начала терять ощущение реальности.
— Жестокий, — едва смогла прошептать она. — Ты же знал, что
мне больше не вынести.
— Но ты смогла, — тихо проговорил Прайд, вновь вставая на колени
рядом с ней. — Вот что бывает с распутными разбойницами, которые гуляют
по ночам, не надевая белья.
Смех Габриэль был похож на стон.
— Я не думала, что оно мне понадобится.
— Ты так торопилась, — произнес Прайд, лаская ее грудь под тонким
муслином.
— Это ты виноват в этом: не надо было ничего затевать на террасе, если
мы не могли закончить там же.
— Просто у меня было нелепое желание сохранить голову на плечах, —
сказал он. — Ведь мы же были в такой близости от вершителей судеб мира.
— А чем это ты занимаешься с русскими? Не сошел ли ты с ума?
Габриэль пыталась перевести разговор на другую тему, чтобы дать себе хоть
небольшую передышку, но это ей, похоже, не удавалось.
— Кое-кто нуждается в информации о нынешних переговорах, — мягко
произнес он, продолжая ласкать ее грудь. — А у меня — самое лучшее
прикрытие. Конечно, мне нелегко было разработать его, зато теперь, когда
бывает нужен человек для выполнения ответственных заданий в России, всегда
обращаются ко мне.
— Но это же так опасно.
Графиня схватила его за запястье — то ли для того, чтобы остановить его, то
ли, наоборот, чтобы поощрить к более смелым ласкам. Впрочем, не важно, что
она хотела сделать: Натаниэль освободился от ее руки и продолжал начатое.
— Шпионаж — вообще дело опасное, — напомнил он ей спокойным
тоном. — А ты-то сама что здесь делаешь?
— Выступаю в роли хозяйки у моего крестного, — ответила девушка.
— А что еще?
Его руки, до этого такие нежные, вдруг с силой схватили и сжали ее запястья.
Натаниэль пристально посмотрел на свою любовницу, словно хотел заглянуть ей
в самую душу.
— Давай играть в открытую, Габриэль. Если ты все еще занимаешься
шпионажем, эта наша встреча — последняя. Это больше не должно повториться.
Впрочем, я уже клялся, что больше не буду встречаться с тобой, но я просто
теряю рассудок, когда вижу тебя. — Он сжал ее руки с такой силой, что
Габриэль стало больно; глаза Прайда грозно засверкали. — Но этого
больше не случится, Габриэль. Мы скажем друг другу до свидания.
— Я ничем таким не занимаюсь, — произнесла графиня. —
Повторяю тебе: Талейрану нужна была хозяйка, а я лучше, чем его жена,
подхожу на эту роль.
— А Фуше?
— Все происходящее здесь его не касается, — объяснила
девушка. — Он занимается внутренними, а не международными делами,
которые интересуют лишь моего крестного отца. А если в Тильзит и приехали
люди Фуше, то только в качестве телохранителей.
Натаниэль, нахмурившись, посмотрел на нее, не отпуская рук графини. Не было
причины сомневаться в ее словах... по крайней мере, на этот раз. Габриэль
улыбнулась, глаза ее были искренними.
— К чему мне лгать тебе? — спокойно спросила она. — Я больше
вообще не занимаюсь шпионажем — с тех пор, как мы с тобой расстались.
— Почему же?
— Мне стало неинтересно, — правдиво ответила графиня.
Натаниэль, помолчав еще некоторое время и обдумав все сказанное ею, кивнул.
— Ну, хорошо, — молвил он.
Прайд прикрыл глаза, но девушка успела заметить разгоравшуюся в них страсть.
Его руки вновь стали ласкать ее. Габриэль, повинуясь его молчаливым
указаниям, подалась к Прайду, раздвинула ноги и приняла его в себя.
На этот раз движения лорда были неторопливыми. Он опустился между ног
Габриэль и медленными толчками входил в нее. Затем он нагнулся и стал
смотреть на ее глаза, ожидая, что они, как обычно в минуты экстаза, станут
совсем черными, как бездонное ночное небо.
Натаниэль знал все ее тело до последней клеточки, знал каждый изгиб, каждую
родинку, все самые чувствительные места, но, тем не менее, каждый раз,
занимаясь с ней любовью, он ощущал себя по-новому, еще лучше, чем прежде,
хотя, казалось, этого просто не может быть.
Вот Габриэль вздрогнула, застонала, к ее голосу присоединился стон Прайда,
похожий на звериный рык, их тела превратились в единое целое.
— А как Джейк? Я все собиралась спросить тебя о нем, но что-то все
время отвлекало меня.
Габриэль лениво улыбалась, положив голову на плечо Натаниэля.
— Как он вел себя на судне, как себя чувствовал? — спрашивала
Габриэль. Она сорвала нежную зеленую травинку и покусывала ее с мечтательной
улыбкой.
Натаниэль скривился.
— Я насилу затащил его на борт. Мне пришлось подталкивать Джейка и
ругать на чем свет стоит. Если кто-то видел это зрелище, то мог подумать,
что я просто издеваюсь над бедным малым. К счастью, море было спокойным,
поэтому он быстро перестал капризничать. И не думаю, что он сердится на меня
за то, что я так себя вел, — добавил Прайд, усмехаясь.
— Ты оставил его в Берли-Мэнор?
Габриэль отбросила жеваную травинку и сорвала новую.
— Да, на попечение ошалевших от радости Примми и няни. Да что там
Примми с няней — весь дом просто пришел в неистовство. Они все думали, что
мальчика похитили. Майлз вызвал полицейских с Боу-стрит, и они обыскали все
окрестности.
— Представляю себе, — проговорила графиня и осторожно добавила: —
А Примми все еще там?
Натаниэль оторвал листок ивы и пощекотал девушку по носу:
— Да. Все еще, мадам Вмешательство. Но и Джеффриз тоже.
— Тогда все в порядке, раз Примми не уехала, — произнесла
Габриэль, сморщив нос.
— Вы довольны — и я рад, мэм.
Прайд отбросил листок и вытащил свою руку из-под головы графини.
— Нам пора, — произнес лорд.
Затем он вскочил на ноги и помог подняться Габриэль.
— Как мы будем встречаться? — спросила она, отряхивая юбку.
Тепло разливалось по всему ее телу, она себя прекрасно чувствовала, но
решила, не откладывая, договориться о том, как они смогут видеться.
Натаниэль поднял свой плащ и встряхнул его.
— Положись в этом на меня, — произнес он таким спокойным и
безразличным тоном, как будто они не провели только что пары божественных
часов под лунным небом.
— И что ты сделаешь? — спросила Габриэль, отбрасывая назад свои
рыжие кудри. — Где ты остановился?
— В городе. Я снимаю квартиру у одной вдовы.
— Один?
— Да, — ответил Прайд, а затем подобрал смятый плащ графини и тоже
встряхнул его.
Габриэль запомнила его адрес — на всякий случай.
— Как мы встретимся?
— Мы будем встречаться на всех приемах, обедах и официальных
встречах, — ответил он, заворачиваясь в плащ.
— Нет, я спрашиваю, как мы с тобой встретимся? — настаивала
Габриэль, застегивая плащ.
— А-а-а... вот ты о чем! А я не понял тебя сначала.
— Не дразни меня!
Графиня игриво стукнула его кулаком по ребрам, но он перехватил ее руку,
прижал к себе и заглянул девушке прямо в глаза:
— Я же сказал — положись на меня!
— Ты хочешь сказать, что я должна дожидаться, пока ты скажешь мне, что
делать?
По ее взгляду было видно, что такая перспектива не очень-то радует графиню.
— Может, я и не стану говорить так много слов, но сообщение мое будет
обязательно понятным для тебя. Ты лишь должна внимательно слушать все, что я
говорю, когда мы встретимся без посторонних.
Прайд говорил серьезным тоном, и Габриэль подавила в себе желание слегка
поиздеваться над его умением все устроить. В конце концов, он был здесь по
долгу службы, и она не хотела брать под сомнение его способности.
— Ты должна понимать, — заговорил он тем же безразличным
тоном, — что если меня разоблачат, то ты тоже окажешься в опасности.
— Ты мог бы и не говорить мне этого, — холодно заметила графиня.
— А я должен тебе сказать, чтобы ты была осторожна. Прайд надел ей на
голову капюшон и спрятал под ним рыжие локоны.
— На людях, — продолжал он, — ты должна вести себя
безукоризненно. Никаких взглядов, намеков, двусмысленностей! Никаких!
Габриэль, это в наших интересах.
— За кого ты меня принимаешь? — спросила девушка.
— За безрассудную, распутную, недисциплинированную разбойницу, —
заверил он ее. — Которая забывает обо всем на свете, когда дело
касается страсти.
Габриэль усмехнулась: надо отдать ему должное, Прайд довольно верно
обрисовал ее нрав.
— Я буду относиться к тебе с высокомерным презрением, — промолвила
она. — Или, может, ты бы предпочел, чтобы я просто не узнавала тебя?
— Мне подойдет обычная светская учтивость, — проговорил Натаниэль.
Он сцепил пальцы вокруг ее шеи и приподнял вверх подбородок девушки.
— А вот учтивыми по отношению друг к другу мы не были никогда, —
поддразнила она его. — Не уверена, что смогу вести себя именно так.
— Габриэль, я говорю абсолютно серьезно.
— Я знаю.
Прайд кивнул и поцеловал ее веки.
— Тебе пора идти. Уже светает.
— Нет такого закона, который запрещал бы встречать рассвет у
реки, — заявила графиня. — Во всяком случае, если ты не пойдешь за
мной по пятам.
— Не пойду. А теперь — иди.
Лорд помог своей любовнице выбраться на дорожку сквозь ивовые ветки.
— И смотри под ноги — не спотыкайся о камни! — шутя напомнил он
ей.
— А почему бы нам не встретиться здесь же следующей ночью?
Габриэль остановилась, глядя на огненный шар, показавшийся на горизонте.
— Может быть, это и получится. Все зависит от того, что с собой
принесет этот день. Я лишь к вечеру узнаю, смогу ли встретиться с тобой.
— Очень хорошо, милорд.
Габриэль рассмеялась и послала Прайду воздушный поцелуй, а затем бодрым
шагом направилась в город, несмотря на бессонную ночь.
Натаниэль провел в ивовой беседке еще около часа, прежде чем отправился
вслед за ней. Он сел н
...Закладка в соц.сетях
