Смятение сердца
Аннотация
Что, кроме презрения друг к другу, могли почувствовать встретившиеся во
время Гражданской войны суровый разведчик северян Хантер Мак-Кракен и
капризная красавица Сэйбл Кавано, дочь его командира? Однако пять лет спустя
они повстречались вновь — на суровых пограничных землях Дикого Запада,
где льется кровь белых и индейцев. Там, среди бесчисленных опасностей, лишь
Хантер может стать для Сэйбл защитником. И из презрения и недоверия в
смятении сердца рождается любовь...
Пролог
Теннесси, 1863 год
В тылу конфедератов
При первом же едва слышном шорохе Хантер Мак-Кракен резко вскинул голову.
Инстинктивно нащупывая револьвер, он обшарил прищуренными глазами густой
кустарник. В просвете мелькнул ненавистный серый цвет, звук подков внезапно
заполнил тишину — настоящий барабанный бой, предвестник смерти, —
потревоженные ветки качнулись с оглушительным шелестом. До предела натянутые
нервы сдали, и Хантер метнулся в подлесок. Он бежал, напрягая силы, втягивая
сырой воздух со свистящим натужным звуком, углубляясь в заросли и едва
заботясь о направлении. Его жизнь зависела сейчас от его выносливости и
быстроты.
Несмотря на немалую скорость бега, ноги в мягких кожаных сапогах касались
земли неслышно, словно скользили сквозь травы и кустарник, каждый раз чудом
избегая столкновения с поваленными стволами, перемахивая через валуны и
бурелом. Время от времени случайная ветка с силой хлестала по лицу или
горлу, оставляя царапины, мгновенно начинавшие кровоточить и вздуваться,
розовыми валиками выделяясь на влажной горячей коже. По вискам одна за
другой катились капли пота, между лопатками, казалось, струился целый поток.
Но все это были мелочи, которые можно и не замечать. Двигаться, двигаться —
вот что сейчас важнее всего.
Когда Хантер наконец позволил себе отдышаться, привалившись к дереву,
сумерки уже по-хозяйски расположились в чащобе. Жара и не думала спадать,
влага пропитала все вокруг, липла к коже, насквозь промокшие от пота кожаные
штаны напоминали нагретую промасленную ветошь, внутри которой тело буквально
варилось в собственном соку. Хантер старался не обращать внимания на целый
букет неприятных ощущений: в конце концов его одежда служила наилучшей
маскировкой, сливаясь с окружающим в надвигающемся сумраке. Измученный и
голодный, он с жадностью впился зубами в кусок вяленого мяса, проглотил его
полупрожеванным, запив из фляжки затхлой, до отвращения теплой водой,
которую никак не удавалось заменить свежей. Спать хотелось отчаянно, но
цель, к которой он стремился, была еще слишком далека — не менее пяти дней
хорошего хода. И это в том случае, если судьба не припасла никаких
неприятных сюрпризов.
Отерев рот тыльной стороной ладони, Хантер закрепил почти пустую фляжку на
поясе, посмотрел вниз и пошевелил пальцами ног, которые торчали сквозь
протертую насквозь кожаную обувь. Проклятие! Он не удивился бы, обнаружив
волдырь буквально на каждом! А что за вонь! Его не оттереть в горячей воде и
за пару часов, даже если извести целый кусок мыла! Ничего странного: ему
приходилось спать и в сточных канавах, и под заплесневелой от сырости
корягой, а животных, убитых, чтобы поесть, потрошить так быстро и небрежно,
что от каждой добычи что-то оставалось на одежде. Видит Бог, он смертельно
устал от всего этого.
Хантер помотал головой, отгоняя неуместные мысли, бессознательно нащупал
пакет, зашитый под одеждой, и решительно оттолкнулся от дерева. Будь рядом
случайный свидетель, он не заметил бы и следа слабости на его лице, только
упрямую решимость, только намерение выполнить свою задачу до конца или
умереть. Именно так и был настроен Хантер Мак-Кракен.
Однако ему удалось сделать не более сотни шагов. Впереди, там, где лес
расступался, давая место небольшой поляне, был виден сквозь поредевшие
стволы желтый язык пламени, вокруг которого сгорбилось в дремоте несколько
сидящих фигур. Отблеск костра выхватывал из темноты фургон с провиантом.
В первое мгновение Хантер покрылся ледяной испариной, потом медленно
отступил в чащу, откуда так стремительно выскочил несколько секунд назад.
Понимая, что где-то поблизости должны быть часовые, он весь превратился в
зрение и слух, намереваясь бесшумно их миновать. Первое побуждение —
расправиться с неприятельскими поставщиками — было им безжалостно подавлено:
он направлен в тыл конфедератов не для того, чтобы помешать поставке
продовольствия и медикаментов, а для того, чтобы доставить секретное
донесение. Ему и без того пришлось прервать немало жизней, чтобы
продвинуться туда, где он теперь находился.
Шаг за шагом он осторожно двигался вокруг поляны, стараясь проникнуть
взглядом в густеющий мрак. Левее обнаружилась пара часовых, которых он
вовремя заметил и обошел, нырнув под навес из низких ветвей и опустив их за
собой медленно и бесшумно. За этой надежной завесой он выпрямился... и
почувствовал прикосновение к горлу холодной стали ружейного дула,
сопровождаемое щелканьем взводимого курка.