Жанр: Любовные романы
Смятение сердца
...м нужен был Хантер, это не оставляло сомнений. Офицер обратился к заросшему
до самых глаз трапперу - очевидно,
проводнику. Тот махнул рукой на хижину, потом на пустошь, простирающуюся до
самых холмов.
- Их за милю видно, олухов, - пренебрежительно заметил Быстрая Стрела, - да и
слышно тоже. Надо бы научить их
сливаться с местностью. Не хочешь заняться этим?
Бульканье, гугуканье в ответ.
- Я тоже не хочу.
"Где тебя носит, Хантер Мак-Кракен? - подумал Быстрая Стрела. - Бери ноги в
руки и скорее сюда!"
Повернувшись к Маленькому Ястребу, он отстранил сухую травинку, щекочущую
крохотный нос, протер быстро
моргающие, всегда удивленные глазенки. Интересно, что он видит, этот кроха, если
в столь юном возрасте вообще видят?
Индеец не имел ничего против того, чтобы заботиться о ребенке, но его
тревожил необычный наплыв кавалеристов в эти
места. Если они выслеживали Черного Волка и его людей, в этом не было ничего
удивительного, кроме, разве что, их
усилившейся активности. Гораздо хуже, если их интересовала женщина с ребенком.
Впрочем, армия могла гоняться сразу и
за теми, и за другими. У нее весьма широкий круг интересов, у армии. Эта мысль
заставила Быструю Стрелу криво
усмехнуться.
Из осторожности он решил укрыться в скалах и затаился там, покачивая
Маленького Ястреба и рассеянно поглаживая его
темные волосики. Он думал о белой женщине в обличье индианки, которую Хантер
называл Фиалковые Глаза.
Жива ли она? Это возможно, но не обязательно. В любом случае, кто она такая и
как оказалась на индейской территории?
Во всем этом есть какая-то тайна - мрачная тайна, судя по постоянному страху в
глазах цвета лаванды. А вдруг женщина
мертва? Что тогда делать с ребенком? Неизвестно даже, кто его отец... хотя... на
ум приходит одно довольно интересное
предположение...
За несколько дней, проведенных в обществе Маленького Ястреба, индеец сделал
два неожиданных открытия. Во-первых:
оказывается, он любит детей, хотя с готовностью уступит первому, кто выразит
желание, сомнительное удовольствие менять
испачканный мох. Во-вторых: материнство - это тяжелый, постоянный и
неблагодарный труд. Быстрая Стрела теперь иначе
смотрел на женскую долю, воспылав иным, новым уважением к женщинам, особенно к
своей матери.
Быстро темнело. Индеец огляделся, сдвинув брови.
Это был канун новолуния, пятый день с момента похищения белой женщины. Если в
ближайшее время ни Хантер, ни
таинственная "индианка" не явятся к хижине, придется вплотную задуматься о
дальнейшей судьбе Маленького Ястреба.
Дождь, как видно, не собирался уняться. Когда Хантер вел свою лошадь под
уздцы к кузнице, сапоги приходилось с
чавканьем выдирать из глины, а с полей шляпы струился настоящий поток. Мысли его
были не слишком радостными.
Правда, сразу после стычки с полковником Хантер чувствовал некоторое
удовлетворение: он сумел защитить Сэйбл и то, что
она скрывала. Но чем дальше, тем настойчивее маячила на горизонте необходимость
выяснить правду. Он надеялся, что его
подопечная в этот момент принимает горячую ванну, насчет которой он распорядился
заблаговременно.
При мысли о поднимающемся над водой парке Хантера пробрала дрожь, и он втянул
голову в плечи, рукой придерживая
ворот куртки у горла.
Хорошо бы оказаться сейчас в лохани вместе с Сэйбл!.. Но вряд ли это было
возможно. Она бы устроила такой тарарам
при одном только намеке на подобное!
Хантер хмыкнул и направил все свое внимание на кузницу, к которой
приближался.
Внутри глинобитного строения было совсем темно, лишь в самой глубине
теплилась масляная плошка да ровно тлели
угли в примитивном горне, представлявшем из себя круглый очаг, выложенный по
бокам булыжником. Рядом маячила
массивная человеческая фигура. Очевидно, кузнец взялся за мехи, петому что угли
вдруг ярко вспыхнули. В темноте
обрисовались громадные лоснящиеся мышцы плеча и руки.
- Эй, кузнец, есть работа, - окликнул Хантер, осторожно обходя горн.
- Работе завсегда рады, - послышался довольно приветливый ответ.
Кузнец ненадолго исчез в полной темноте, появившись снова с длинными щипцами,
в которых была зажата подкова.
Сунув ее поглубже в угли, он поворошил их, заставив снова ярко вспыхнуть.
- Стыдоба какая, скотину так-то мучить, - укорил он, оглядев усталую и
наскозь мокрую лошадь, подрагивающую всем
телом.
- Так уж получилось, - буркнул Хантер, снимая седло и бросая в узкий проход
между стеной и лошадиным стойлом.
- Моя наука, значится, не пошла впрок.
И в лицо Хантеру впечатался здоровенный кулак. Боль в едва зажившей челюсти
была ужасающей, а удар - таким
сокрушительным, что Хантера пронесло по воздуху пару шагов " швырнуло на кучу
слежавшегося сена. Там он и остался
валяться, ошеломленно моргая и с трудом приходя в себя. Кузнец безмолвной глыбой
навис над наковальней, не делая
попыток продолжить избиение. Лошадь тихо заржала, словно зритель, который от
души веселится, и подтолкнула хозяина
мордой. Наконец Хантер нашел в себе достаточно сил, чтобы усесться. Осторожно
двигая челюстью и бессознательно
проверяя языком, не выбит ли зуб-другой, он помотал головой - в ушах как следует
звенело.
- За что, черт возьми?
- Этот тычок тебя давно дожидается. Вспомни-ка свою матушку, святую женщину -
за пять лет ни единой весточки,
охальник ты эдакий!
- Откуда ты знаешь мою мать? - удивился Хантер, всматриваясь в широкогрудую
фигуру, едва подсвеченную
тлеющими углями. - Неужели... неужели старший сержант?
Он поднялся на подкашивающихся ногах. "Тычок", нанесенный кузнецом, лишил его
тех немногих сил, которые еще
оставались. Хорошо, что он не попытался дать сдачи!
- Хе-хе! Кому ж еще быть, как не мне?
- Дугал Фрейзер! Старший сержант Дугал Фрейзер, подумать только! - Хантер
отвернулся, сплюнул скопившуюся во
рту кровь и заковылял к кузнецу.
Он снова сплюнул кровью. Дугал чертыхнулся.
- Эх-ма, сдуру не рассчитал силу-то. - Качая головой, он подхватил чистую
тряпку и обмакнул в ведро с водой. -
Ничего, один тычок еще никого не угробил. А врезать тебе надо было, чтоб дурь из
головы повытряхнуть. Да-а, пустил тебе
кровя, как свинье по осени.
Выжав тряпку в здоровенном кулачище, на который Хантер продолжал коситься с
опаской, кузнец протянул ее с самым
благодушным видом.
Хантер поскорее прижал тряпку к подбородку. Несмотря на то, что там
продолжало сильно саднить, он улыбнулся, меряя
взглядом внушительную фигуру своего бывшего подчиненного и ближайшего соседа
родителей. Несмотря на холод,
свободно проникающий в широко распахнутые двери конюшни, выше пояса Дугал был
прикрыт только брезентовым
фартуком и весь лоснился от пота. Волосы, которые при свете дня пламенели
морковно-рыжим и потому когда-то служили
противнику наилучшей мишенью, отросли ниже плеч. Хантер нашел, что, кроме длины
волос и густых усов, в сержанте за
пять лет мало что изменилось.
- Как поживает отец?
- Ты бы и сам распрекрасно знал, если б взял за труд писать хоть раз в год!
- Прекрати, Дугал. - Хантер отмахнулся от нравоучений и занялся лошадью,
обтерев ее тряпкой, которую только что
использовал в виде компресса. Не оборачиваясь, он буркнул: - Я не могу писать
им.
- По-другому сказать, не хочешь. Хоть бы словечко, разрази тебя гром! Мать с
ума, сходит, ночи не спит.
Рука Хантера замерла на лошадином крупе. Острое чувство вины было едва ли
слабее "тычка", нанесенного Дугалом.
- В последнее время я для них - неподходящая компания.
- Зато самая раз подходящая для индейской девчонки.
- Откуда ты знаешь про индейскую девчонку? - насторожился Хантер.
- Да почитай весь форт знает. - Дугал повернулся к горну, извлек клещами
подкову, светящуюся красным, и повертел
перед глазами, проверяя на готовность для ковки. - У нас тут место новостями
небогатое, особливо такими. Будет теперь
бабьей болтовни до самого Рождества!
Он сунул подкову назад в угли. Пока Хантер развешивал куртку поближе к огню,
он порылся в коробке на дощатом столе,
достал оттуда серебряную фляжку и помахал ею с заговорщицким видом.
- "Даосская Молния", так-то вот.
С этими словами он примостился на широком каменном барьере, опоясывающем
горн, и сделал приглашающий жест
Хантеру.
- Жидкий яд? - усмехнулся тот, охотно пристраиваясь рядом с кузнецом у огня.
- А теперь скажи, как-таки твои дела.
- Дерьмово.
Дугал осклабился и дал ему дружеского тычка, от которого Хантер едва не
свалился на угли. Чудом удержав равновесие,
он принял фляжку и сделал хороший глоток. Ему показалось, что в горло полился
расплавленный свинец. Он успел забыть,
как действует этот вид спиртного на пустой желудок.
- Так, значится, ты связался с индианкой... Не думал я дожить до такого дня.
- Все даже хуже: она просто мне платит за работу.
- Неважнецкие у тебя дела, паря, - заметил Дугал, приглаживая густые усы -
очевидно, предмет его гордости.
- И просвета пока не видно, - согласился Хантер со вздохом.
Он долго смотрел на монограмму, выгравированную на боку фляжки, потом снова
отпил из нее, по привычке отерев рот
тыльной стороной ладони. В это время Дугал внимательно его рассматривал. В
последний раз он видел его выходящим на
подкашивающихся ногах из ворот тюрьмы. Похоже, прямиком оттуда он направился на
индейскую территорию, где и
затерялся на пять лет.
"Зря ты так изводишь себя, паря, - хотел сказать бывший сержант. - Я видывал
и похлеще, чем то, что выпало на твою
долю. И я знаю, что те, кто прошел через ад, рано или поздно должны воротиться к
нормальной жизни. На воине как на
войне, паря, и виноватых тут нет (точно так же, как виноват каждый из нас). Ты
прав, командир отвечает за боевой дух
солдат, за их храбрость на поле боя. Только он не в ответе за того, кто чересчур
слаб, чтобы встать из грязи, куда его
макнули, и жить дальше".
Но он промолчал.
Наконец Хантер заметил, что является предметом пристального внимания, и это
ему не понравилось. Взгляд Дугала
буравил его, как невидимый вертел. Он решил отвлечь кузнеца и широким, жестом
обвел помещение:
- Что же ты не расскажешь, Дугал, как оказался здесь? Наверное, за пять лет
многое успело случиться?
- Да вот, живу, хлеб жую. Сам же на него и зарабатываю - ежели, скажем, ты не
заметил.
Дугал отстранил протянутую фляжку, да и Хантера заодно, и взялся за щипцы.
Вскоре от подковы, уложенной на
наковальню, полетели фонтанчики искр, похожих на крохотные звезды. Он задал
хороший темп, в то время как Хантер
зачарованно наблюдал за процессом с безопасного расстояния.
Наконец Дугал опустил подкову в ведро с водой. Раздалось шипение, от воды
поднялось облако пара.
- Дело было так, - вдруг сказал он. - Как объявился тут парнишка один -
Черный Волк, слыхал? - народ военный
все патрулирует, а ковать, значится, некому. Под боком железная дорога строится,
опять же оси вагонные... Ну я и вызвался в
кузню-то... - Дугал глянул исподлобья и добавил: - В штатском, значится,
качестве.
- А как тебе комендант Мейтланд?
- Больно крутенек, - невесело усмехнулся кузнец, достал из ведра выкованную
подкову, посмотрел на нее с
неожиданным отвращением, потом отбросил ее в сторону вместе со щипцами, тем
самым закругляясь с работой на этот день.
- Он, Мейтланд-то, жену потерял, когда краснокожие ребятишки налетели на поезд,
что в Лереми шел. Теперь, значится,
кровной мести желает. Ты свою девчонку далеко от себя не отпускай.
- Жена Мейтланда была убита? - уточнил Хантер, пытаясь связать с этим
событием странный интерес полковника к
Сэйбл. - Он же не думает, что вернет ее, если сотрет племя сиу с лица земли?
- Чужая душа - потемки, паря. Кое-кто разок в жизни поскользнется, так до
смерти и не оклемается. - Дугал
многозначительно посмотрел на собеседника, надеясь, что тот правильно поймет
намек.
Хантер и вправду понял, пронзив кузнеца мрачным взглядом. Хмыкнув, тот поднял
фляжку, запрокинул ее повыше и
почти ополовинил в несколько глотков. Потом начал озираться, словно не был
уверен, что они одни в кузнице. Хантер
приготовился услышать интересные новости.
- Слыхал я, он охотится за дитем одного индейца... слышь, из тех, кто
промышляет с Черным Волком.
- Что?! - вырвалось у Хантера, и он вскочил с каменной стенки. - Проклятие!
Черт бы его побрал! Какого дьявола ему
нужно от ребенка?
- Э, э, паря, шотландцу так чертыхаться не к лицу! - возмутился Дугал. - Что
это на тебя наехало? Ты мне вот что
скажи, Хантер Далмахоу Мак-Кракен... - Тот передернулся, услышав свое второе
имя. - Скажи, откуда мне знать, на кой
ляд все это Мейтланду? Это ж не он мне нашептал на ушко про дитенка-то. Солдаты
болтают спьяну, а я, значится, мотаю на
ус.
Хантер начал шагать взад-вперед по свободному пятачку посреди кузницы. Лошади
ответили на его метания
беспокойным ржанием, затопали копытами.
- Да угомонись ты, паря! - не выдержал Дугал, когда ему начало казаться, что
в земляном полу вырисовывается
борозда.
- Вот что. - Круто развернувшись, Хантер ткнул пальцем в свежий шрам на щеке.
- Это мне нарисовали пауни, а
Мейтланд хочет все свалить на сиу. Он предложил, мягко выражаясь, чтобы я
изменил свой рапорт.
- А как же! Кровную месть всегда прикрывает здоровенная куча бумажек -
рапортов всяких и прочего. Уж больно вы,
начальство, их любите, - ехидно заметил бывший сержант.
Невесело рассмеявшись, Хантер присел рядом с Дугалом. Ему отчаянно хотелось
подробно обсудить с ним ситуацию, но
даже и без того разговор был облегчением. В прежние времена сержант знал о
Хантере все. Этому человеку смело можно
было довериться.
- А что ты обо всем этом думаешь, Дугал?
- Хм... кое-кто болтает, что в том году краснокожие прихватили во время рейда
белую девчонку.
Хантер рассеянно кивнул, потирая заросший подбородок.
- Армия ее отбила через пару-тройку месяцев. - Кузнец вдруг захихикал. - Уж
так она тогда брыкалась, будто ее черти
в пекло волокли.
- А что за племя ее захватило? Уж не Черный ли Волк?
Кузнец кивнул. Ухмылка на его лице исчезла, брови сошлись на переносице.
- Как там да что, сказать тебе, паря, не могу - больно тут не любят
разговоров про это дело, особливо Мейтланд, - а
только ходит слух, что девчонка эта вскорости разрешилась дитем... от одного,
значится, индейца. Так вот, армия много чего
готова сделать, чтобы дитенка этого заполучить.
- Чтобы ловить на него Черного Волка, как на наживку, - процедил Хантер,
сжимая кулаки с такой силой, что побелели
костяшки.
- Смотри-ка, - заметил кузнец, снимая фартук и вешая его на гвоздь, - хоть и
жил ты в дикости, а мозги у тебя не
проржавели. Армия вот что думает: из-за бабы, будь она белее белого, индейцу
кровь в башку не кинется и драку он не
затеет.
На этом он умолк и долго плескался над ведром, не обращая внимания на
Хантера, который варился от нетерпения на
медленном огне. Наконец дошла очередь до рубашки. Застегивая ее, Дугал подошел к
гостю вплотную.
- А вот за свою плоть и кровь - очень даже кинется, - сказал он, словно и не
прерывался, - особливо ежели это
мальчонка.
Кровь бросилась Хантеру в голову.
"Из-за бабы индеец в драку не кинется... будь она белее белого".
Белая женщина.
Ребенок-полукровка.
Господи Боже!
Насколько он знал Черного Волка, тот мог перевернуть небо и землю ради сына
одного из своих воинов.
Армия тоже могла перевернуть небо и землю ради этого ребенка.
Ребенка Сэйбл.
Глава 21
Хантер так хватил кулаком по стене, что кузнец невольно подумал: не сломай
себе пальцы, паря. Он не видел лица
бывшего товарища по оружию, но слишком хорошо его знал и потому разом ухватил
суть происходящего. В самой позе
Хантера были упрямство и отчаяние одновременно.
- Ежели не отдать правительству то, что ему нужно, это будет вроде как
предательство, паря, - произнес он негромко.
- Я могу сказать только одно, Дугал: у меня нет того, что нужно
правительству.
Хантер не хотел вмешивать старого друга в свои неприятности, но и не мог
солгать ему. Впоследствии помощь Дугала
могла пригодиться, но пока было попросту непонятно, как действовать дальше.
Подхватив куртку и шляпу, взвалив на плечо
седельные мешки, Хантер поспешил к распахнутым дверям кузницы.
- Спасибо за выпивку, Дуг. Надеюсь, ты расскажешь родителям, что встретил
меня?
- Сам все расскажешь; ежели совесть есть. И вот что, паря: смотри в оба! -
Когда Хантер исчез в темноте, кузнец
добавил значительно мягче: - Береги себя, Хант.
А тот быстро удалялся в сторону гостиницы, широко шагая и фонтанами
разбрызгивая грязную воду из-под сапог.
Он не замечал больше ни грязи, ни упорного дождя, мысленно перебирая
полученные факты и объединяя их в единую
картину, словно слагая мрачную мозаику.
Сэйбл не хотела, чтобы Ной знал ее настоящее имя, потому что оно было ему
знакомо. При каких обстоятельствах
лейтенант мог слышать его? Трудно сказать, но в любом случае Сэйбл имела
отношение к армии... Возможно, была дочерью
или женой военного. Вот черт! И она, конечно, уже бывала в форте Макферсон,
теперь это казалось яснее ясного. Вспоминая
скандал, устроенный ею по поводу перемены маршрута, Хантер наконец сообразил,
чего она боялась: что ее опознает кто-то
из знакомых. И это вполне могло произойти, несмотря даже на общее предубеждение
против индейцев и желание каждого
держаться от них подальше. Ее крашеная кожа и индейские обноски были нелепым
маскарадом, разоблачение которого
оставалось лишь вопросом времени.
Итак, Сэйбл была похищена, провела в плену несколько месяцев, потом была
отбита армией у индейцев и возвращена
домой, где родила ребенка-полукровку. Но как она ухитрилась за время пребывания
в племени не научиться абсолютно
ничему? Хм... И это притом, что она училась на удивление быстро. Кроме того,
вряд ли муж-индеец потерпел бы ее длинный
язык и постоянную потребность соблюдать чуждые ему правила приличия. В сущности,
в присутствии мужа и хозяина жена
обязана молчать, пока к ней не обратятся с вопросом.
Погруженный в размышления, Хантер вошел в холл гостиницы и прошел прямо к
лестнице, не замечая ехидных взглядов,
которыми смерила его спину троица, по-прежнему прохлаждающаяся внизу. Перед
дверью номера он приостановился,
прикидывая, с чего начать разговор.
Возможно, она оценит, что ради нее он оказался на грани измены интересам
армии и правительства (при слове "измена"
Хантера передернуло, но именно так он расценивал то, что солгал полковнику и
собирался лгать впредь). Если уж на то
пошло, даже лгать нельзя толково, не зная хотя бы части фактов!
Интересно, подумал Хантер, как Сэйбл отнесется к известию, что кое-кто уже
подозревает в ней женщину, которая
предпочла белым мужчинам индейца сиу и пытается вернуться к нему? Что, если и
другие заподозрят это? Это будет похуже,
чем считаться шлюхой-полукровкой, и повлечет за собой последствия посерьезнее,
чем просто тычки и оскорбления.
Так или иначе, дальше откладывать разговор было опасно. Хантер снова потер
подбородок (щетина неприятно заскрипела
у него под пальцами) и постучал в дверь. Ответа не последовало. Тогда он взялся
за ручку и осторожно нажал. Дверь
оказалась не заперта. Это было слишком уж не похоже на Сэйбл. Он поспешно вошел.
Перед большим уродливым камином стояла медная лохань, наполненная водой, от
которой уже не поднималось даже
самого легкого пара. Оглядевшись, Хантер убедился, что Сэйбл в комнате нет.
Ванну, судя по всему, она тоже не принимала.
Новое дело! Бросив на кровать мешки, он выскочил в коридор и сбежал по лестнице,
прыгая через три ступеньки за раз.
- Где она? - без предисловий обратился он к клерку.
- Я сказал твоей шлюхе, скажу и тебе, что краснозадых мы здесь в гостиницы не
пускаем, - ответил тот, не
удосужившись поднять взгляда от газеты.
Хантер перегнулся через конторку, схватил его за шиворот и выволок на свет
Божий, хорошенько стукнув об стену.
- Отвечай на вопрос! - рявкнул он, для полноты впечатления доставая револьвер
и приставляя к виску клерка.
- Она хоте-те-тела войти, и я... ик!...ик!
Хантеру представилась картина: Сэйбл волокут в солдатские бараки. Это довело
его гнев до настоящего бешенства. Он
взвел курок.
- Я отобрал у нее ключ и вытолкал за дверь! - завизжал клерк, вытаращив
глаза.
- Молись, чтобы с ней ничего не случилось! - Хантер отшвырнул его, белого от
ужаса, и сунул револьвер в кобуру. -
Если кто-нибудь за это время коснулся ее хоть пальцем, можешь заранее
распрощаться со своими тупыми мозгами.
С этими словами он выбежал из гостиницы, уже не увидев, как клерк мешком осел
на пол.
Едва освещенное болото улицы было пустынным. Прыгая через наиболее глубокие
лужи, Хантер понесся к баракам, на
ходу представляя себе картины одну другой ужаснее. То, что солдаты мирно
располагались ко сну, не уменьшило его
беспокойства. Возвращаясь к гостинице, Хантер заглядывал под повозки, в окна и
те из дверей, которые еще не были заперты
на ночь. Никаких следов Сэйбл он не обнаружил, и его опасения переросли почти в
панику. Возможно, ее изнасиловали так
зверски, что она не может двигаться, не может даже позвать на помощь!
Единственное окно гарнизонной лавки было темным, дверь оказалась запертой.
Проклятие, что же делать дальше? Если
бы в эту минуту под руку ему попался случайный прохожий, Хантер вполне мог бы
выместить на нем свое отчаяние. Он уже
готов был вернуться в кузницу и обратиться за помощью к Дугалу, когда из темного
закоулка возле самой гостиницы донесся
шорох. Обостренный слух Хантера тотчас уловил его. Круто повернувшись, он
поскользнулся в вязкой глине и упал бы, если
бы не ухватился за перила крыльца.
- Фиалковые Глаза? - окликнул он, осторожно ступая в кромешно темную щель
между домами и щурясь, чтобы хоть
что-нибудь рассмотреть.
Так и есть, это была она. Хантер от души выругался, опускаясь на колено перед
тем, что казалось кучкой насквозь
промокших тряпок. Сердце его сжалось от жалости. Дождевая вода лилась с крыши
прямо на голову Сэйбл, стекая с носа и
подбородка. Ее сотрясала крупная дрожь, и хотя она уже не плакала, глаза,
которые она подняла на Хантера, были
распухшими и красными.
"Тысяча чертей! Это все моя вина. Я приволок ее в форт, я оставил ее одну.
Можно подумать, я не знал, чем это
кончится!"
- Пойдем, милая, - сказал он виновато, помогая Сэйбл подняться на ноги.
- Т-т-тот человек... он отоб-брал к-ключ... - Она едва могла говорить,
отчаянно стуча зубами. - Я хоте-те-тела войти...
- Я знаю, я знаю! Забудь об этом.
- Я бы об-б-бъяснила, но вы не позво-волили мне говорить по-английск-ки... -
Продолжая трястись, Сэйбл обеими
руками отерла лицо и подняла на Хантера щелочки распухших глаз. - П-п-почему?
- Поговорим позже, когда будем одни.
Что-то в его тоне заставило Сэйбл поежиться уже не только от промозглой
сырости. Хантер подхватил ее под руку и
повел ко входу в гостиницу. Какое-то время она позволяла вести себя, потом резко
вырвалась.
- Мне не п-п-позволят войти!
- Ничего другого им не останется, - холодно заверил ее Хантер, подталкивая к
ступеням.
Сэйбл подчинилась неизбежному с тяжелым вздохом. Одеяло так промокло, что с
него текло ручьем. Стараясь, по
обыкновению, укрыться до самых глаз, она забросила тяжелый, сочащийся влагой
угол за спину, при этом шлепнув Хантера
по лицу. Тот молча это стерпел. Он наблюдал не без восхищения, как она
решительно прошла к ступеням, даже не взглянув
на своих недавних обидчиков. Грязный и мокрый след протянулся через весь холл,
как дорожка, постеленная для королевы
оборванцев. Когда Сэйбл поднималась по лестнице, под ногами у нее громко
хлюпало, но она не подала и виду, что замечает
это.
- Горячую воду и еду! Всего побольше, а главное, быстрее, - бросил Хантер
клерку, проходя мимо.
- Ну уж нет! - взвизгнул тот, в своем возмущении забывая страх, который
чувствовал к скорому на руку постояльцу. -
Подняться вы можете, но чтобы здесь кормили красноза...
- Советую прикусить язык, - приостанавливаясь, перебил Хантер со зловещим
спокойствием. - Можешь считать, что
я ем за двоих, если тебе от этого легче. И вот еще что: не зли меня. Это в твоих
же интересах, парень.
Тот сухо сглотнул, но благоразумно прекратил пререкания и протянул на ладони
тот самый ключ, из-за которого
разгорелся недавний сыр-бор. Хантер, не глядя, сунул его в карман (он не забыл,
что номер не заперт).
Сэйбл кротко ожидала его у двери, стоя в луже, натекшей с мокрой одежды.
Когда дверь открылась, она юркнула внутрь и
попробовала захлопнуть ее за собой. Хантер хладнокровно пресек эту попытку.
Прислонившись к двери плечом, он с
интересом следил за действиями своей подопечной.
Первым делом Сэйбл подошла к единственной в номере кровати и уставилась на
нее так, словно на одеяле шевелился
клубок ядовитых змей. Невозможно было не улыбнуться ее изумленному виду.
- Раздевайся! - приказал Хантер, заставив ее вздрогнуть и обернуться с широко
раскрытыми глазами.
- Что, простите?
- Пока ты разденешься, принесут воду.
Объясняя, Хантер сбросил куртку и положил ее на стул, пристроив сверху шляпу.
Разумеется, он не надеялся на то, что
Сэйбл подчинится, а потому решил взять инициативу в свои руки. В два шага одолев
разделявшее их небольшое расстояние,
он без церемоний рванул за край одеяла, и оно упало на пол с противным сырым
чавканьем.
- Что вы себе позволяете! - пискнула Сэйбл, когда он потянулся к пуговицам
рубахи. - Прекратите сейчас же!
- Тогда раздевайся сама.
- Только после того, как вы выйдете!
Она отступала мелкими шажками, пока не налетела на высокий борт лохани.
Раздавшийся стук в дверь почти заставил ее
опрокинуться в остывшую воду, но это была всего лишь единственная горничная
гостиницы, волочившая большой кувшин с
горячей водой. Хантер подождал, пока она выльет кипяток в лохань и выйдет, потом
схватился за пояс насквозь промокшей
юбки Сэйбл.
- Вода остывает очень быстро, а тебе, женщина, не мешает как следует
согреться. Поторапливайся!
В отчаянии она вцепилась ногтями в руки Хантера. Не столько раздосадованный,
сколько позабавленный, тот отступил на
пару шагов.
- Вот это кошка так кошка...
За один день, проведенный в стенах форта, Сэйбл увидела больше, че
...Закладка в соц.сетях
