Жанр: Любовные романы
Бедная Настя Через тернии - к звездам
ЧЕРЕЗ ТЕРНИИ - К ЗВЕЗДАМ
Елена ЕЗЕРСКАЯ
Беседа Владимира Корфа и Андрея Долгорукого закончилась трагически - Андрей
смертельно ранен. Княгиня Долгорукая обвинила Владимира в преднамеренном убийстве,
и молодого человека арестовали. Репнин, пытаясь разоблачить княгиню, осматривает
пистолеты и понимает, что оружие подменили. Во время отпевания сына Долгорукая
призналась, что специально зарядила пистолет, желая чтобы погиб Корф.
А в это время появляется Сычиха, которой удалось уйти из табора. Она и поведала о
тайне рождения Анны.
Секреты Забалуева
- Дело, конечно, ваше Мария Алексеевна, - уклончиво сказал Забалуев, входя в дом
Корфов. - Можете ничего на меня не переписывать, но Лиза совершенно не имеет опыта в
управлении поместьем.
- Когда я осталась одна, без мужа, у меня тоже никакого опыта не было. И ничего -
справилась, - отвечала ему Долгорукая, между делом осматривая обшивку кресел и
диванов в гостиной.
- У вас характер другой. А Лиза слишком впечатлительна. Вдруг ей крестьян жалко
станет, она возьмет и всех их на свободу отпустит?
- А вы не позволяйте жене глупостей делать!
- Лизе-то я муж, а не хозяин.
- Так будьте хозяином, - Долгорукая взяла со столика графинчик с рифленым стеклом,
глянула на просвет - красиво.
- А как я могу быть хозяином в доме, который мне не принадлежит? Здесь бы ремонт
надо сделать да мебель обновить...
- Кстати, о ремонте, - перебила его Долгорукая и достала из дамского кошеля какие-то
тряпички. - Я сама кое-что выбрала. Вот образчики обивки. Не желаете взглянуть?
- Конечно, с превеликим удовольствием. - Забалуев приблизился к ней и потянул
носом воздух, воздав должное изысканному аромату дорогих духов.
- Вы извините меня, Андрей Платонович, - кокетливо поморщилась Долгорукая, - за то,
что я уж решила имение оставить за собой. Для чего нам сейчас лишние хлопоты, бумаги?
Вы только посмотрите, какая топкая работа, ручная вышивка - золото да серебро.
- Тончайшая работа, - кивнул Забалуев, почти склоняясь к ее плечам. - Разве в России
так умеют делать? И, верно, дорого обошлось?
- Не дешево, - похвалилась Долгорукая, с любопытством оценивая траекторию
перемещения забалуевского взгляда по ее телу. - В Бельгии заказывали. А вот это -
китайский шелк.
- Прекрасный вкус... Великолепная фактура... - Забалуев уже терся подбородком о ее
шею.
- А вы еще не видели туалетных принадлежностей, - растаяла от прикосновений
Долгорукая. - Все из серебра.
- Все чудесно, вы чудесная, - зашептал Забалуев, оттесняя княгиню к дивану.
- Что-то у меня голова закружилась, - Долгорукая ловко выскочила из-под его руки. -
Может, пройдем дальше по дому и посмотрим, что еще и где мы можем изменить?
- Идемте, идемте, божественная Мария Алексеевна, - Забалуев закатил глаза и выразил
на своем лице полную покорность и обожание.
Из гостиной они прошли в библиотеку, откуда двери вели в спальню барона и его
кабинет.
- Может быть, сюда, - Забалуев указал на дверь в спальню.
- Пожалуй, - согласилась Долгорукая, проходя вперед, - я как раз думала переменить
там покрывала.
- У вас, часом, и на этот случай не имеется ли заготовок? - похотливо спросил
Забалуев, прижимая к себе кошель Долгорукой вместе с руками его хозяйки. - А то еще
можно и перину проверить - не затерлась ли, не свалялся ли пух.
- Отчего не проверить? - задыхаясь от волнения, шептала Долгорукая. - Можно и
перину проверить. Хороша ли.
- Хороша, - процедил сквозь зубы Забалуев, роняя княгиню на постель. - Однозначно
говорю вам - хороша.
- Маменька! - вдруг раздался совсем рядом голос Лизы.
- Я сама с горничными поговорю, - намеренно громко сказала Долгорукая, отталкивая
Забалуева и бросаясь к двери. Но было поздно - Лиза стояла на пороге спальни.
- Маменька? Андрей Платонович?
- Мы.., мы проверяли, все ли готово к брачной ночи, - быстро нашелся Забалуев. С
благодарностью во взоре Долгорукая посмотрела на него.
- Брачная ночь - здесь? Там, где умирал Иван Иванович? Даже и не мечтайте.
- Лизонька, нельзя же быть такой суеверной, - приторно улыбнулась Долгорукая.
- Люди постоянно то рождаются, то умирают, - равнодушно пожал плечами Забалуев. -
Если из-за каждой смерти живым свои радости отменять, не будет ни живых, ни мертвых.
- Ах, вот вы где! - наконец-то нашла их Соня. - Я ходила по дому, здесь все такое
знакомое, как будто мы всегда жили здесь.
- Не говори глупостей, Соня, здесь нам все чужое, и мне придется немало потрудиться
над тем, чтобы я и мы все почувствовали себя в этом сарае, как дома. А сейчас, -
Долгорукая решительно взяла Соню за руку и стала выпроваживать из спальни, - пойдем
отсюда, оставим молодых наедине.
- Но я хотела... - заартачилась Соня.
- Все, довольно разговоров. У твоей сестры сейчас совсем другие заботы.
Когда мать с сестрою ушли, Лиза встала по другую сторону кровати, давая понять, что
расстояние между ней и Забалуевым не сократилось.
- Вы как будто не ласковы ко мне, Лизавета Петровна, - Забалуев обиженно прикусил
губу.
- Прежде ласки мои вам ни к чему были, вы все больше о приданом заботились.
- Я передумал. Вот увидел вас сегодня в церкви - такая вы были красивая, аж дух
зашелся. Вот как повезло мне с женушкой, - плотоядно облизнулся Забалуев.
- Вон отсюда, - с холодной решимостью велела ему Лиза.
- Да вы никак запамятовали, Лизавета Петровна, я муж ваш, а вы мне супружница, -
Забалуев сделал попытку приблизиться. Лиза бросилась к двери и распахнула ее.
- Не смейте и надеяться. Если это моя спальня, то вам здесь не бывать. Никогда!
- И где же, по-вашему, должно быть место вашего мужа?
- Вы не на мне, вы на имении женились. Вот и выбирайте - хоть конюшню, хоть диван
в гостиной.
- А если я здесь остаться хочу?
- Андрей Платонович, я вас предупреждаю, я такое устрою, вас даже дворовые на смех
поднимут, опозорю - не отмоетесь.
- Хорошо, - подумав, примирительно сказал Забалуев. - Я сегодня и в самом деле устал,
могу и подождать. Но и вы мне, Лизавета Петровна, впредь грозить не пробуйте -
пожалеете. А вздумаете кому сказать, что я эту ночь не у вас провел - не обессудьте,
накажу примерно. Вы меня уже знаете.
- Вон! - воскликнула Лиза.
Забалуев высокомерно окинул ее взглядом, от которого Лизе сделалось противно, и
вышел из спальни. Лиза тут же метнулась к двери и заперла ее изнутри на ключ,
торчавший в замочной скважине. Потом, чтобы успокоиться, походила по комнате и вдруг
почувствовала, что замерзает. Ложиться в эту постель, которую только что приминали
Забалуев и маменька, оскверняя место, где умирал добрейший Иван Иванович, - нет!
Лиза еще немного походила по комнате, но усталость и переживания брали свое, она
буквально валилась с ног. И Лиза решилась - прилегла на край кровати, натянула на себя
верхнее покрывало и, свернувшись под ним в клубочек, скоро заснула.
А Забалуев вынужден был устраиваться на ночь в библиотеке. От злости весь хмель
прошел, но вернулась способность рассуждать здраво и плодотворно. Конечно, ссориться
с мерзкой девчонкой не имело смысла, и впрямь, чего доброго, драться начнет. Забалуев
был уверен, что сумел бы с ней справиться, но завтра явится с ответным визитом братец
ее, начнет требовать удовлетворения. Хорошо, что сейчас он боится огласки его романа с
крепостной, а вдруг... Вдруг, скажем, упрячет куда Татьяну с глаз подальше или, паче
чаяния, передумает жениться - тогда все, больше ничем князька не припугнешь. И тогда
уже точно за каждую пощечину, за каждый синяк его разлюбезной сестрички отвечать
придется. Нет, перекрестился Забалуев, я и без брачной ночи смогу ею управлять. А лучше
так ее матушкой. Вот женщина, так женщина, что тебе плечи, что тебе ручки. И, похоже,
сама не против...
Забалуев растянулся было на диванчике в библиотеке, как в дверь постучали. "Ну, кто
еще там - недовольно подумал Забалуев и крикнул - войди, человек!" Человек оказался
весьма смазливой и видной девкой.
- Ты кто? - жадно оглядывая ее, поинтересовался Забалуев.
- Полина. Я здесь в услужении.
- Крепостная?
- А как же.
- И ты знаешь, кто у вас новый хозяин? - сладострастно улыбнулся Забалуев.
- Знаю - вы. Потому и пришла познакомиться. Спросить - не надо ли чего.
- Надо, Полина, надо, - Забалуев поманил Полину к себе. - Иди-ка сюда, ты в доме
живешь? (Полина кивнула.) А я как раз хотел дом осмотреть - каково оно, приданое моей
женушки, пока она там к брачной ночи готовится. Не желаешь дом показать?
- Отчего не показать, - улыбнулась понятливая Полина. - Затем и пришла, чтобы
новому барину угодить.
- А старому часто угождала?
- Старый больно стар был, а молодой и похозяйничать не успел, как новый объявился.
- Ну, тогда пойдем, проводишь меня, - Забалуев от души шлепнул Полину ниже талии.
Она не обиделась и быстрее вперед пошла.
- Хороша, - сказал сам себе Забалуев. - Хороша. Что же, пойдем посмотрим, а как там
все остальное...
В это же время Долгорукая продолжала инспектировать дом. Она вошла на кухню в тот
момент, когда Шуллер воевал там с Варварой, - вернувшись, как и обещал Репнину через
час, он не застал в комнате Анны ни ее самой и ее вещей, ни Никиты и понял, что его
опять провели. На всякий случай он обежал двор и конюшню, но беглецов - а в том, что
Анна и Никита сбежали, управляющий уже не сомневался - нигде не было. Тогда он
бросился к Варваре и учинил ей допрос с пристрастием. Варвара отбивалась от него
половником и кричала: "Не подходи, убью!" А Шуллер бегал вокруг стола и ругался что
есть силы по-немецки.
- А вот этого безобразия я в своем доме не допущу, - грозно сказала Долгорукая,
испепеляя взглядом парочку, замершую при ее появлении. - Это, смею вам напомнить,
кухня. Наказывать строптивых крепостных следует на конюшне, господин управляющий.
- Простите, Мария Алексеевна, не сразу вас и заметил, - испугался он.
- Вы, я вижу, не только меня не замечаете. То же мне управляющий! Это не дом, а
помойка какая-то. Сплошное запустение, все старое, не модное. Вот и на кухне
беспорядок, в шкафах пусто. Пряностей раз-два и обчелся.
- Барон не любил, - пояснила Варвара.
- А я люблю, и потому - чтоб запасы были! - прикрикнула на нее Долгорукая.
- Как скажете, барыня, так и будет, - равнодушно кивнула Варвара.
- По всему видно - нет женской руки ни в чем. А что Анна, - княгиня обернулась к
Шуллеру, перестав шарить по полкам, - воспитанница барона? Куда она смотрела? Как
могла до такого довести? Впрочем, она все актеркой стать хотела, ей не до домашних дел.
Сейчас, наверное, ушла с Корфом? Стоит ей посочувствовать, он о себе-то позаботиться
не может, куда ему такая обуза.
- А при чем здесь Анна, - пожал плечами Карл Модестович. - Она и не хозяйка в доме
была, а так, как и все, - крепостная.
- Что ты сказал? - в миг побелела Долгорукая. - Да ты в своем уме? Она воспитывалась
на моих глазах. С детьми моими играла!
- Барин ее и воспитывал, как собственное дитя! - воскликнула Варвара, пытаясь
защитить Анну.
- Ах, он старый мерзавец! Ах, мошенник! Крепостную девку за дворянку выдавал!
Благородные люди ее принимали, ручки целовали! Ах, лжец! Без обмана жить не мог!
Ненавижу! - накричавшись, княгиня обратила взгляд на управляющего. - А ты все знал,
чертово отродье! Все это время знал и молчал?!
- Да у нас, почитай, все знали, - с довольным видом сказал Варвара, понимая, что
Модестовичу сейчас же и достанется.
- Барон клятву взял, - бросился объяснять управляющий. - Крепостным грозил - кто
проболтается, того сразу продадут. Говорят, даже сына заставил поклясться. О себе уж
молчу, тотчас же и вылетел бы со службы.
- Ах, он хитрый лис! - задыхалась от возмущения Долгорукая. - Как посмел!
- В любовницы Анну себе держал, говорил - пусть только кто прикоснется, -
продолжал он мутить воду.
- А вот это ты хватил, - вмиг остыла Долгорукая. - Нет-нет, так трепетно относятся
лишь к родным детям или крестникам своим. А кем ему была Анна?
- Сирота она, - кивнула Варвара, видя, что вопрос этот к ней. - В младенчестве без
родителей осталась, вот барон и пожалел ее.
- И родных, значит, у нее нет, и вольную старый дурак ей дать не успел. Славно,
однако! - улыбнулась Долгорукая. - Так, стало быть, Анна теперь моя крепостная? Я хочу
ее видеть! Карл Модестович! Веди ее живо ко мне!
- Да где же я теперь Анну найду - ушла она, - залепетал управляющий.
- Где хочешь, ищи - всю округу переверни, под каждый куст загляни, но чтоб была она
здесь передо мной, - кипятилась Долгорукая. - Вот уж потешусь, душу отведу. Вспомнят
меня еще Корфы не раз - будут помнить!
От новости такой княгиня пришла в столь большое возбуждение, что никак не могла
успокоиться и направилась в библиотеку - там у Корфа всегда стояли графинчики с вином
и коньячком. Но, как оказалось, не одна она в этот час пробавлялась баронскими
припасами.
- Андрей Платонович, вы-то что здесь делаете? Или в брачную ночь заняться нечем?
- А я одно дело уже сделал, - нагло ответил ей Забалуев. - И решил отметить свой
успех. А почему вы бодрствуете?
- У меня теперь забота есть, воспитанницу барона найти.
- Далась она вам!
- Пока не далась, но пусть только в руки попадется - шкуру спущу. Воспитанница,
дворянка! Анька - крепостная актерка!
- Что вы такое говорите, Мария Алексеевна? - недоуменно приподнял бровь Забалуев.
- То и говорю - дурачил нас старый Корф. Крепостную за равную нам выдавал. Но она у
меня за это ответит. За всех Корфов ответит! - Долгорукая плеснула себе коньячку в
рюмку и решительно выпила.
- Смелая вы, Мария Алексеевна, - как бы между прочим отметил Забалуев. - В этом
доме пить надо осторожнее. Особенно крепкие напитки.
- А я не из пугливых!
- Разумеется, вы же сама себе не враг, - усмехнулся Забалуев.
- На что это вы намекаете? - насторожилась Долгорукая - Да бросьте, княгинюшка!
Каждая собака в поместье уверена, что это я отравил барона. И только два человека знают
правду. Догадываетесь, о ком речь?
- Догадываюсь, Андрей Платонович, что затмение на вас от брачных трудов нашло.
Перенапряглись, однако, вот кровь в голову и ударила.
- Зря вы так, Мария Алексеевна. Постельное занятие для мозга полезное - потом
расслабишься, подумаешь да на многое прозревать начнешь.
- И какое же прозрение на вас снизошло, зятек дорогой?
- А то, что вы барона убили. И теперь об этом знают только два человека - вы и я.
- Да вы и впрямь съехали, Андрей Платонович! - зашлась в деланном смехе Долгорукая.
- Али грибки на свадебном столе не хороши были?
- Грибки были в самый раз. И факты - тоже. Один к одному.
- Это какие же факты? - озлобилась Долгорукая.
- А вы присаживайтесь, Мария Алексеевна, чтобы слушать удобнее было.
Долгорукая посмотрела на него с презрением, но села - расположилась на диванчике
напротив и вперила взгляд свой в Забалуева.
- А факты... Вот вам и факты, - сказал вполголоса Забалуев. - Для начала вы украли у
меня яд. Тот самый, что был в индийском флакончике, - помните, вы еще рассматривали
его?
- Конечно! И прекрасно помню, что вы забрали флакончик с собой.
- Вот именно - флакончик. Содержимое осталось у вас. После чая в тот день вы
попросили Софью Петровну показать мне новые рисунки. Свой флакон я тогда
неосмотрительно оставил на столе, и вы просто подменили его содержимое.
- У вас богатая фантазия, Андрей Платонович, - недобро скривилась лицом
Долгорукая.
- Это не фантазия, Марья Алексеевна, это факты, и у меня есть доказательства. Когда
Корф обвинил меня в убийстве барона, я отправился в свое поместье, чтобы уничтожить
яд, так - на всякий случай. И как истинный ценитель прекрасного, бутылочку решил
оставить. Но, высыпав содержимое, понял, что это была обыкновенная соль.
- Невероятно! - с притворным восхищением воскликнула Долгорукая.
- И главное - как остроумно! - в тон ей поддакнул Забалуев.
- В другой раз я бы посмеялась над вашей выдумкой...
- Смейтесь сейчас, - прервал ее Забалуев, доставая из кармана серебряную солонку, -
другого раза может и не представиться. Узнаете? Вы велели вещи распаковать да в
порядок привести. А с этой солонкой одной девице пришлось лишнего повозиться - никак
внутри темный налет счистить не могла. Случайно мне пожаловалась. А солонка-то
приметная - тогда же у вас на столе и стояла.
- И что из того? Серебро всегда темнеет.
- Увы, этот налет иного свойства. Меня цыган строго-настрого предупредил - в другую
посуду яд не пересыпать! Серебро для него непригодно.
- Что ж, убила я его, - страшно усмехнулась Долгорукая после невыносимо долгой
паузы, от которой Забалуеву даже страшно стало. - Тогда убила, а представился бы случай
- и еще раз убила бы! И вас убью, если вздумаете со мною тягаться...
- Что вы, Мария Алексеевна, - замахал руками Забалуев. - Разве я доносчик какой? Я
договориться с вами мечтаю. Мы ведь и породнились уже, а дочка ваша мне как чужая,
имение вы себе оставляете. И подозрение в убийстве барона - тоже на мне. Нечестно както.
Поделиться бы надобно.
- Против вас доказательств нет. Корф не в счет. Никто не поверит опальному
дворянину, изгнанному из армии. А вы богаты, влиятельны и к тому же предводитель
уездного дворянства.
- Все это хорошо, но маловато.
- Ладно, - устало кивнула Долгорукая, - уговорили. Завтра в город поедем - отпишу вам
поместье.
- Мария Алексеевна, благодетельница! - радостно воскликнул Забалуев, но осекся -
слишком громко получилось, и дальше уже зашептал. - Никогда не забуду вашей доброты.
- И я не забуду, - тихо сказала Долгорукая.
- Я ваш, весь ваш! Можете на меня рассчитывать!
- Хотелось бы верить... - кивнула Долгорукая.
- Верьте, верьте, а уж я вас не подведу. И давайте выпьем за наш союз!
- Надеюсь, вы принесете опечатанную бутылку из подвала?
- А вы шутница, Мария Алексеевна! Я сейчас прямо и распоряжусь.
- Да разве ж это шутка! Так, баловство. А вот когда я по-настоящему шутить начну,
сразу догадаетесь. Только смотрите, чтобы поздно не оказалось, - шепотом добавила
Долгорукая вслед уходившему Забалуеву.
Когда Корф пришел в себя, то первое, что он увидел, было лицо Сычихи. Владимир
сильно встряхнул головой, пытаясь сбросить это наваждение, но лицо никуда не исчезло,
а в голове к шумам и глухой боли прибавилось кружение.
- Ты почему здесь? - с трудом разлепляя иссохшие губы, спросил Корф.
- Не помнишь? Совсем ничего не помнишь?
- А что я должен помнить?
- Как гулял в трактире, подрался с трактирщиком?
- Не знаю, может быть... - Владимир сделал попытку приподняться на узкой и
низенькой деревянной кровати, но тут же вынужден был опереться на спинку - в глазах
вспыхивали и гасли маленькие серебряные звездочки, а слабость была такая, что тело
казалось невесомым и совершенно чужим.
- Давно я так?
- Время торопится, и тебе надо торопиться.
- Куда, зачем? - обреченно махнул рукой Владимир. - Я один, без денег. Отравитель
моего отца женился на моей бывшей невесте! Я не вернул поместье, не наказал убийцу!
- Но ты еще можешь это сделать, - Сычиха попыталась положить ладонь ему на лоб, но
Владимир отшатнулся.
- У меня нет свидетельств выплаты этого проклятого долга. У меня нет ничего против
Забалуева. Что я могу? Я устал воевать. Мне надоело.
- Это не ты говоришь, это брага. И разве ты не воин?
- Но почему, почему за все приходится воевать?! За правду, за любовь и даже за то, что
мне и так принадлежит по праву?
- Зря только тратишь силы на вопросы, вместо того, чтобы искать ответы.
- А что изменится оттого, что истина откроется мне? Все чудесным образом
перевернется? Воскреснет отец, Анна полюбит меня?
- Найди убийцу отца, и ты вернешь себе поместье. И любовь вернется к тебе.
- Что ты меня гипнотизируешь? Я же не девица - верить в твои заговоры и видения.
- А ты и не верь, ты просто встань и иди.
- Куда?
- Чтобы жить в будущем, надо понять прошлое. Ищи там, - тихо сказала Сычиха и
исчезла, словно на самом деле привиделась ему.
Но нет, она, конечно, была в его комнате - на столе остывал приготовленный ею отвар.
Корф понял: это для него и, поморщившись от горечи, выпил всю кружку. Через полчаса
он почувствовал облегчение в голове и во всем теле. Руки, ноги - все было на месте. Он
стал бодрым, уверенность вернулась к нему. Пожалуй, Сычиха права: валяться в пивной
недостойно героя войны и дворянина. Больше никаких слабостей - он должен найти
убийцу отца. Как она сказала - ищи ответы в прошлом? Хорошо, он тотчас же отправится
в имение Забалуева и попробует разыскать там свидетельства своей правоты.
Владимир заплатил хозяину гостиницы за лошадь и отправился на поиски дома
Забалуева. Ему пришлось немало поплутать по проселочным дорогам - судя по всему,
Забалуев большого хозяйства не держал, поэтому мало кто видел его крепостных. Да и в
гости он никого не приглашал, все больше сам навещал соседей и приятелей по карточной
игре.
Когда Владимир добрался до имения Забалуева, солнце уже перевалило зенит. Под
выпавшим утром снегом дом казался обычным особняком - не лучше и не хуже его
собственного. Но подойти Владимиру к дому не дали. Едва он появился на дорожке, на
него бросились с лаем три мохнатые собаки. Они не нападали, но обступили и принялись
рычать, выразительно демонстрируя солидные клыки. Следом за собаками показались
сторожа - три дюжих мужика в дохах и с ружьями наперевес.
- Здорово, братцы! - крикнул им Корф. - Собак-то отозвали бы.
- Здорово, барин, коль не шутишь! - неласково откликнулся один из них. - Фу, псины,
фу!
- Мне бы хозяина твоего повидать, Андрея Платоновича, - с благодарностью кивнул
Корф, видя, что собаки отбежали и два других мужика увели их за поводки к крыльцу.
- Нет его, - покачал головой сторож.
- Так проводи меня в дом. Я его подожду.
- Не велено!
- Как же не велено?! Мы с твоим барином договорились. Если я уйду, он приедет и
тогда уже точно велит тебя выпороть за такое гостеприимство!
- Не стращай, барин, и не лезь на рожон! Мы зайцев бьем без промаха.
- А вот это я сейчас и проверю, - Корф стремительно сделал шаг к сторожу и выхватил
у него ружье. Мужик оторопело уставился на него и пуще прежнего замотал головой.
- Зря ты это, барин, - с угрозой в голосе сказал один из вернувшихся сторожей. - Фирс у
нас ротозей известный, ружье зарядить забывает.
- А вот мы свои завсегда наготове держим, - поддержал его третий сторож.
- Ладно, - кивнул Корф, поняв, что диспозиция неудачная, и осторожно опустил на
землю отобранное у Фирса ружье. - Все, спектакль окончен. Так и передам вашему
барину, мол, хорошие у вас, Андрей Платонович, сторожа!
- Мы воробьи стреляные, нас на мякине не проведешь, - усмехнулся второй сторож.
- Давай, давай, пока мы тебе шкуру не попортили! - с обидой в голосе пригрозил
ограбленный Корфом сторож.
- Да не, Фирс, пусть катится восвояси, нам из-за него на каторгу идти неохота, -
сплюнул вдогонку Корфу третий мужик.
Этот странный случай только подтвердил, что в нынешней и прошлой жизни хозяина
дома что-то нечисто. Теперь уже Владимир был в этом уверен. Но как проникнуть в дом,
хранящий не одну, наверное, тайну? Одному вряд ли удастся преодолеть этот заслон. Что
же, пора звать на помощь Михаила. Уезжая, Репнин сказал, что найти его можно в таборе
у цыган близ поместья Забалуева. Гитарные переборы ветер доносил до слуха и сейчас.
Значит, это судьба. Владимир направил коня в сторону озера и пришпорил его. Вперед!..
- Снова слышу голос твой, / Слышу и бледнею. / Как расставался я с душой, / С
красотой твоею. / Если б муки эти знать, / Чуя спозаранку, / Ох, не любил бы, не ласкал
смуглую цыганку, - пел красивый бархатный баритон, и голос становился все ближе и
ближе.
Но что это? Владимир вздрогнул - второй, зазвучавший рядом с мужским, женский
голос принадлежал Анне. Корф никогда и ни с каким другим не спутал бы его. Владимир
осадил коня и спешился. Он боялся нарушить ладность песни и то очарование, каким
веяло от проникновенных голосов.
- Зачем, зачем передо мной / Образ этот милый / Ох, не смогла меня ты полюбить. / Я
забыть не в силах.
Владимир привязал коня к дереву и подошел ближе к кибиткам - да, это была Анна.
Они сидели у костра - седовласый величавый старик, молодая красавица-цыганка и
Репнин.
- Снова, снова слышу голос твой. / Слышу и бледнею. / Ох, расставалась я с душой, / С
красотой твоею, - пела Анна, и как когда-то сердце зашлось от тоски. Владимир отступил
назад, под ногою хрустнула ветка.
Песня оборвалась. Репнин, выхватив из-за пояса пистолет, вскочил со своего места и
бросился в ту сторону, откуда послышался шум. Корф на всякий случай поднял руки и
вышел из-за кибитки.
- Владимир? Дружище, как же я рад! - приятели обнялись, Седой жестом пригласил
Корфа к костру.
- Я думал, вы уходите из наших мест с первым снегом, - с благодарностью кивнул Корф
Седому.
- Мы бы и уехали, да должок тут один остался - надо бы получить.
- Забалуев?
- Он самый, - подтвердил Седой, раскуривая трубку.
- А что здесь делает Анна, Михаил? Она уже давно должна была жить в Петербурге.
- Карл Модестович помешал, - тихо сказала Анна.
- И мне пришлось устроить похищение и спрятать ее у цыган, - добавил Репнин.
- Это не выход, Миша. Мы можем все исправить только одним способом - уличить
Забалуева в убийстве и вернуть поместье.
- Пока ты будешь возвращать свое поместье, Анна может попасть в руки какого-нибудь
самодура!
- Похоже, ты сейчас не способен принимать правильные решения. И уж не знаю, то ли
это дым от костра, то ли опять тебе любовь в голову ударила.
- А что за это время предпринял ты? Где был, что делал, пока я Анну спасал?
- Тоже спаситель нашелся - забрался в глухой лес и отсиживается.
- Я-то хотя бы оборону занял, а ты до передовой вообще не дошел - отдал все
Долгорукой без боя и руки опустил!
- Перестаньте ссориться, господа, - прервала их Анна. Еще немного, и спор мог легко
перерасти в драку и дуэль. - В нашем положении бессмысленно держать обиды друг на
друга. Если вы снова приметесь враждовать, то ничего хорошего из этого не выйдет.
...Закладка в соц.сетях
