Жанр: Любовные романы
Бедная Настя 4. Возвращение
... - прикрикнул на нее Никита. - Что ты хотела, Аннушка?
Случилось чего?
- Ох, Никита, случится и совсем скоро, если я не узнаю, куда Владимир Иванович
поехал!
- Говорила я тебе, - тут же вставила свое доброе слово Полина.
- Уйди! - замахнулся на нее Никита и нахмурился. - А тебе-то к чему? Барин человек
самостоятельный, по своим делам отправился.
- Да не по делам! Стреляться затеял, дуэль у них с князем.
- Из-за тебя что ли?
- Да какая же разница! - воскликнула Анна. - Торопиться надо, их остановить.
- А чего Никите их останавливать? - хмыкнула неугомонная Полина. - Вот как друг
друга перебьют - ты ему достанешься.
- Цыц, ведьма! - не на шутку рассердился Никита.
- "Ах, мой милый Августин, Августин, Августин, ах, мой милый Августин, все пройдет,
все..." - снова затянул управляющий.
- Не до песен сейчас, Карл Модестович, Никита! - взмолилась Анна. - Надо барина
выручать!
- Они уже давно уехали, может, поздно уже, - тихо сказал Никита.
- Никитушка, миленький, как ты можешь так говорить? Разве Владимир Иванович не
освободил тебя? Разве он тебя когда обижал? - растерялась Анна.
- Меня не обижал, - кивнул Никита. - А тебя он измучил. Или думаешь, я слепой, не
вижу, как ты извелась, почернела?
- Никита! Да ты в своем ли уме? Ты ему смерти желаешь? - ужаснулась Анна.
- Я для тебя свободы хочу...
- Интересно, - задумчиво спросил Карл Модестович. - А как это мертвый может
вольную подписать?
- И то правда, - охнул Никита. - Что же это я? Как я мог!.. С Гаврилой они поехали,
Аннушка! К сторожке лесника, что у озера. Модестович, поднимайся, сейчас сани по-быстрому
запряжем и поедем барона спасать.
- Спасибо тебе, Никита, - растрогалась Анна.
- А ты, Никита, не торопись, - остановил его управляющий. - Мне Владимир
Иванович указание давал - Анну беречь, как зеницу ока. Так что с ней я отправлюсь, а ты
здесь за домом последи. И никаких разговоров! Выводи лошадку-то! И поживее!
Никита обиделся было, но потом махнул рукой - поезжайте с Богом, лишь бы успели,
чего время на споры терять.
- Садитесь, Анна Платоновна! - кивнул управляющий Анне. - И не извольте
беспокоиться, долетим с ветерком.
- Поторопитесь, прошу вас, - кивнула Анна, кутаясь в доху.
- Но! - лихо крикнул Карл Модестович. - Пошла! Пошла!
- Храни вас Господи! - помолился за них на дорогу Никита и вдруг заметил, как быстро
шмыгнула в сторону Полина.
А ведь она все время здесь была, подумал Никита, ругалась, кричала и вдруг затихла так,
как будто чего задумала! Как бы и впрямь не случилось бы чего с Аннушкой...
- Эх, пропадай все пропадом! - Никита вывел под уздцы свежую лошадь и бросился
догонять выехавшие со двора сани.
Он нагнал Анну и управляющего на опушке леса за поворотом от усадьбы и ахнул. Сани
перевернулись, накрыв собой и седока, и кучера. Подъехав ближе, Никита спешился и кинулся
им помогать. Анна стонала - ей сильно придавило ногу, а Модестович со странной улыбкой
сидел рядом в сугробе - по снегу от саней тянулся след, видно, ему удалось изловчиться и
выбраться первым, и он еще какое-то время полз, не в силах подняться.
- Как вы, Карл Модестович? - крикнул ему Никита, первым делом подбегая к Анне на
выручку.
- Я-то ничего, ты Анне помоги, не повредилась ли? - охая, ответил тот.
- Никита... Слава Богу! Откуда ты? Как узнал? - прошептала Анна.
- Сердце почуяло, вот следом и поехал. Что ж ты натворил, Модестович?!
- И сам не пойму? Меня вдруг как-то тряхнуло сильно. И сани разом - кувырком!
- Никита, - попросила Анна, - ты с нами не возись, скачи. Скачи дальше, останови
дуэль. Мы здесь сами справимся.
- Вот еще, - оборвал ее Никита, помогая выбраться из-под саней. - Сейчас вот
Модестовича встряхну, сани подниму, лошадь перепряжем, и все вместе поедем.
- Что ж ты не понимаешь?! Корф с Репниным стреляются. Ведь убьют друг друга!
- Тебе к доктору надо! Посмотри, хромаешь ведь!
- И никто мне не нужен! - с отчаяньем в голосе закричала Анна.
- Да скачи же ты, Никита, я сам лошадь перепрягу, - сказал управляющий, благодарно
кивая конюху за помощь - Никита его с легкостью из сугроба поднял, отряхнул да рядом с
санями поставил.
- Никита, Никита, - взмолилась Анна, - промедление смерти подобно!
- Ты мне латынью не щеголяй, тебя лечить надо, - Никита мягко отодвинул Анну от
лошади - лошадка норовистая, от бега разогрелась, как бы не задела копытом случайно.
- Глянь-ка! - воскликнул Модестович. - Никак подрезано?!
- И в самом деле, - вздрогнул Никита, присмотревшись к подпруге. - Подрезано, но не
до конца. Чтобы вроде не сразу лопнуло.
- Кто бы это мог сделать? - опечалился добрый Модестович.
- А вот это я, кажется, знаю. Ох, погоди, Полька! Вот вернемся, не сносить тебе
головы! - погрозил куда-то в сторону Никита.
- Что же теперь делать-то? - Анна с надеждой смотрела на Никиту.
- Ехать тебе надо, Анна, самой ехать.
- Да какой же из меня ездок? - растерялась она.
- Хочешь быть сестрой милосердия - полезай в седло, а я подсажу. Езжай к своим
князьям да баронам - спасай их! - Никита подставил Анне ладони лопаткой, и она несмело
наступила на них ботинком.
Никита легко подбросил ее вверх и боком усадил в седло.
- Не дамское, конечно, лука короткая, держаться тебе не за что будет, - посетовал
Никита. - Но ты спину ровнее держи, да уздцы из рук не выпускай. Бог даст - доедешь!
Никита легонько шлепнул лошадь по вспотевшему крупу, и она, чуть взбрыкнув,
оттолкнулась копытами и с прыжка поскакала вперед.
- Спасибо, Илья Петрович, что согласились приехать, - кивнул Корф доктору, когда он
появился у заброшенной избушки лесника вместе с Репниным. - Это честь для нас.
- Говоря по совести, мне совершенно не в радость эта обязанность и не к чести эта
честь, - сухо ответил Штерн. Он был весьма обескуражен этим, с позволением сказать,
приглашением - доктор глубоко уважал обоих молодых людей, и их необъяснимое решение
стреляться вызвало у него не только грусть, но и протест. - Вообще-то я желал бы для вас
перемирия. И готов принять участие в обсуждении этой возможности.
- К сожалению, Илья Петрович, - покачал головой Корф, - примирение никого не
устроит, ибо от результата этой дуэли зависит личное счастье каждого из нас.
- Так это из-за женщины? Но я никогда не замечал, чтобы вы предпочитали общество
одной и той же дамы.
- Это старая история, Илья Петрович, - осторожно сказал Репнин. - Просто мы,
наконец, решили подвести под ней черту.
- А заодно и под своей жизнью? - воскликнул доктор.
- Увы! - с недобрым смешком развел руками Корф.
- Владимир! Ты опять юродствуешь?!
- А мне надоела твоя скорбная физиономия праведника!
- Господа! Господа! - бросился разнимать их Штерн. - Вот уж никак не думал, что все
так далеко зашло. Вы же никогда не проявляли своих чувств публично.
- А зря, - бросил Корф. - Глядишь, и стреляться было бы не надо. Набили бы друг
другу морды, угодили под трибунал и - завтра же на Кавказ, рубить головы чеченцам.
- Какой же ты все-таки кровожадный, князь!
- Нет, я жизнелюбивый. Я сладкого не выношу - рассиропят слезы, растают, вместо
того, чтобы решительными действиями взять эту чертову невинность на приступ - и дело с
концом!
- Кого ты пытаешься оскорбить?
- Да тебя же, тебя, романтичный ты мой! - вскричал Корф. - Чтобы ты прекратил уже
лишние разговоры и помог доктору разметить шаги. Секундантов у нас нет, так что все в наших
руках.
- Владимир Иванович, - вздрогнул Штерн, - а может, все-таки - того, передумаете?
- Никогда! Я намерен стреляться.
- И я! - в тон ему расхрабрился Репнин.
- Смотри, стреляй метко. Потому что я не промахнусь.
- Не будь столь самоуверен. Даже лучшие стрелки иногда погибают.
- Вот и славно! Приступим к формальностям? Обменяемся пистолетами?
- Твоему благородству нет предела, - съязвил Репнин.
- А ты его хотя бы зарядил? - хмыкнул Корф, принимая от него пистолет.
Доктор Штерн удрученно покачал головой - друзья вели себя, как птенцы-задиры.
Рассчитывать на здравомыслие не приходилось, и поэтому он обреченно смотрел, с каким
азартом Репнин и Корф размечают место дуэли, обмениваются пистолетами и проверяют их.
"Невероятно, - подумал Штерн. - Я чувствую себя приговоренным к смерти, а эти двое
только что не веселятся - подтрунивают друг над другом, слово за слово!"
- Что же ты, Миша? - покрикивал на Репнина Корф. - Это просто. Целишься в
переносицу, нажимаешь на курок и... Сразу же и увидишь, что у меня вместо мозгов.
- Об этом и без выстрела догадаться несложно, - в тон ему отвечал Репнин.
- У тебя зато есть прекрасная возможность проверить практикой теорию. Или
опровергнуть ее. Что же ты медлишь, поручик?! Неужели струсил?
- Нет! - сквозь зубы процедил Репнин.
- Не тяни - здесь все просто. Или я умру, или она останется со мной.
- Замолчи!
- Так стреляй же, черт возьми!..
Репнин поднял пистолет и выстрелил в воздух. Пуля ушла вверх, и с деревьев мягкими
хлопьями западал растревоженный снег.
- Слава Богу! - воскликнул доктор Штерн.
- Ах, как благородно! - язвительно бросил Корф. - Только это плагиат, Миша. И
потому не считается. Будем думать, что ты промазал. Молись, Мишель!
- В следующий раз... - начал было Репнин.
- Следующего раза не будет, - усмехнулся Корф, покачивая пистолетом, как веером.
- Стреляй! - зарычал взбешенный его издевательствами Репнин.
- А я первым делом направлюсь к ней в спальню и поведаю о твоем великодушном
поступке. Думаю, мне потребуется не одна ночь, чтобы утешить твою прекрасную даму...
- Стреляй! - Репнин вдруг сорвался с места и бросился на Корфа, сбив его с ног -
пистолет вылетел из руки Владимира и упал в снег.
- Идиоты, - схватился за голову Штерн.
- Итак, за мной выстрел, сударь, - зло сказал Корф, поднимаясь с земли и
легкомысленным жестом отряхивая с сюртука снег.
- Стреляй, хватит ломать комедию, - закричал Репнин, возвращаясь на свое место.
- Надеешься, что твоя красивая смерть тронет ее до глубины души? И, рыдая на твоей
могилке, она вычеркнет меня из своей жизни?
- Кретин!
- Господа, - взмолился Штерн, - или стреляйтесь, или... Ноги мерзнут.
- А ты - трус!
- Самодур! И ханжа к тому же.
- Так, - засобирался Штерн, - вы здесь разбирайтесь сами, а я поехал. А то вы прямо,
как дети малые!
- Что же, придется тебя все-таки пристрелить!
- Наконец-то! - поддел Корфа Репнин. - Жаль только, что она будет обречена всю
жизнь видеть перед собой твою лицемерную физиономию!
- Все, все, все! - замахал руками доктор. - Довольно! Бросайте это дело - поехали в
тепло, господа! Домой, домой, все - домой.
- Домой поедет кто-нибудь один. Второго повезут вперед ногами, - Корф, наконец,
поднял пистолет. - Видно это судьба, Миша.
- Пошел к черту, - разозлился Репнин.
- Остановитесь! - раздался издалека надломленный женский голос. - Стойте! Не
стреляйте! Владимир, Михаил... Да подождите же!..
Дуэлянты и доктор разом обернулись на голос - к ним на коне мчалась во весь опор
Анна. "Так вот в чем дело!" - догадался Штерн.
- Стойте! - Анна с трудом натянула поводья, едва не доехав до Корфа, - лошадь
вздыбилась и стала. Анна тут же сползла с седла и, хромая, подошла к Корфу. - Владимир,
бросьте пистолет! Умоляю вас!
- Владимир, вернись к барьеру! - закричал обезумевший от ревности Репнин.
- Почему же? Или ты только один хотел бы остаться благородным в памяти потомков и
прекрасных дам? Доктор, - Корф обернулся к Штерну, - ваша помощь нам больше уже не
понадобится. Спасибо, что согласились немного потерпеть нас.
- У вас, господа, конечно, характеры вздорные, - кивнул Штерн, - но вы - живы, и
это главное. Слава Богу, что вы одумались. И позвольте откланяться.
- Куда вы, доктор? - рассмеялся Корф. - Там же снег, как вы выберетесь из леса без
нашей помощи? И потом - вдруг медведь?
- После вашей дуэли мне уже ничего не страшно, - отмахнулся доктор, выбираясь на
дорогу.
- Почему ты не выстрелил? - взвился Репнин, подбегая к Корфу и Анне.
- А тебе требуются объяснения? Ваше появление, мадемуазель, - Корф с нескрываемой
иронией сделал в сторону Анны реверанс, - ваше чудесное явление расставило все точки над
"i"! Судя по всему, вы сделали свой выбор! И убивать вашего избранника было бы с моей
стороны весьма неделикатно! А вот вы сразили меня наповал, Анна! Так что - , в этой дуэли
князь Репнин победил. Барон Корф сражен. Осталось только выполнить его последнюю волю!
Вот, возьмите и будьте счастливы!
- Что это? - растерялась Анна, принимая от Корфа свернутый в трубочку лист
бумаги. - О, Господи! Вы даете мне вольную?!
- Берите, не смущайтесь. И будьте счастливы!
- Володя! - воскликнул потрясенный Репнин.
- Ах, оставь ты эти мелодрамы! - отмахнулся Корф и, отвязав своего коня от дерева,
вскочил в седло. - Прощайте, Анна! А ты, Миша, помни - я надеялся, что буду сегодня убит.
Но ты лишил меня этой радости - я тебе этого вовек не забуду и никогда не прощу!
Корф пришпорил коня и умчался прочь от леса. Он скакал против ветра, и ветер тут же
студил вытекавшие из его глаз слезы. Корф стыдился этих слез, но они покрывали кожу тонкой
ледяной коркой и стягивали ее, превращая лицо в восковую маску.
- Это только кажется, что тебе тяжело, - услышал Владимир знакомый голос. Он
оглянулся и увидел, что отец скачет рядом - на своем любимом Баязете, не боясь ни снега, ни
холодного ветра.
- Разве я опять сделал что-то плохое? - крикнул отцу Корф, пытаясь заглушить стук
копыт. - Вы ведь являетесь только за одним, чтобы укорять и поучать меня!
- Тебе больше не нужны мои поучения.
- Так зачем вы догнали меня? Хотите позвать с собой?
- Я хотел сказать тебе, что горжусь тобой, Владимире.
- Но отчего же мне так плохо, отец? - спросил Корф, оглядываясь по правую руку, и
понял, что уже давно скачет один - мимо огромных заснеженных полей и деревьев. И конь
уносит его прочь - от леса, от Анны, от любви...
- Анна, давайте зайдем в сторожку, - заботливо сказал Репнин, подхватывая ее под
руку - ему казалось, что девушка не вынесет потрясений и здесь же упадет без сил. - Что у
вас с ногой? Как это случилось? Когда?
- Миша, я свободна! - Анна повернулась к нему, и ее глаза засияли невыразимым
счастьем. - Миша, вам никогда этого не понять! Вы всегда были свободны!
- Возможно, - кивнул он, с осторожностью помогая ей переступить через порог
избушки. - Но я хочу разделить с вами первые часы вашей свободы.
- Думаю, что готова отдать вам и все остальные, - зардевшись, тихо сказала Анна.
- Это слишком щедрый подарок, но.., я подумаю над вашим предложением, -
улыбнулся Репнин.
Он усадил Анну на лавку у стены и принялся осматривать печь. Кажется, она была в
порядке, просто в избушке, по-видимому, уже давно никого не было. Репнин заглянул за печь и
увидел несколько ссохшихся полешек, подобрал их и, расколотив кочергой спрессовавшуюся
до угля золу, бросил поленья в печное окно. Потом он достал огниво и расщелкал искру над
щепой. Щепа вспыхнула, затлела и вдруг заискрила веселым огнем. Репнин, выждав, пока огонь
наберет силу, протолкнул щепу между поленьев, и вскоре очаг разгорелся, постепенно
наполняя избенку еще слабым, но ароматным теплом.
- Да здравствует воля! - воскликнула Анна, потирая застывшие руки.
- Сегодня самый замечательный праздник в моей жизни! - кивнул Репнин.
- Наконец-то мы вместе, и больше никто и ничто не сможет нам помешать!
- Анна, отныне ты свободна, и вправе сама распоряжаться своей судьбой. А я впервые
несвободен! Теперь моя жизнь зависит от тебя. Что ты решаешь? Втайне я все же надеюсь, что
по недолгому размышлению ты согласишься сделать меня счастливым.
- Миша! Еще так холодно...
- Прости, Анна, - Репнин, хотевший было обнять ее, смутился и вернулся к печке
проверить огонь. - Хорошо горит!
- Ты не ранен? - с сочувствием спросила Анна, приложив ко лбу Михаила тонкий
батистовый платок.
- Дело не дошло до пистолетов, - кивнул Репнин, принимая ее помощь. - Но мы
успели провести поединок на кулаках... Платок? Откуда он у тебя?
- Но вы же сами передали его госпоже Болотовой. - Анна не смела повторить только
что вырвавшееся у нее сердечное "ты".
- Я думал, что больше не увижу тебя.
- А я боялась больше не увидеть вас, - с нежностью в голосе прошептала Анна.
- Теперь, однако, все в прошлом! Брошенные пистолеты, вольная - все как в романах.
- Да, и я не верила, что Владимир способен на такой благородный поступок после того,
как он прогнал меня от себя и отказался принять мою жертву.
- Что значит - прогнал? - насторожился Репнин. - И о какой жертве идет речь?
- Я хотела пожертвовать собой, чтобы спасти тебя, - просто сказала Анна.
- В каком смысле - пожертвовать собой?
- Я пришла к нему, чтобы предложить себя в обмен на его отказ от дуэли. Но Владимир
не воспользовался этим шансом. Он повел себя благородно и честно.
- Так значит, я должен сказать ему спасибо? - вдруг вскипел Репнин. - Ах, как
чудесно, Владимир Корф - ангел-хранитель нашей любви!
- Миша, вы все не так поняли! Прошу вас, поймите, мне было так страшно, Миша! Я
боялась не за себя - за вас. Я была как во сне...
- Если вы так боялись за меня, так хотели, чтобы я остался жив, почему вы не пришли в
мою комнату? А вы не подумали о том, что я тоже мог бы отменить дуэль ради простой
возможности провести с вами ночь? Или вы всего лишь искали предлог для того, чтобы
остаться с ним? Может быть, вы любите его?!
- Нет! Нет! Вы знаете, что я люблю вас!
- Пять минут назад я думал, что вы любите меня, а теперь я вижу, что ваша любовь ко
мне - это просто химера!
- Пять минут назад я хотела быть вашей навеки, а теперь я благодарю Бога, что он
открыл мне ваше истинное лицо!
- Что же, - криво усмехнулся Репнин, отстраняясь от Анны. - Корф победил - эта
дуэль за ним. Он добился своего - я ухожу, я больше не желаю видеть вас.
- Миша, опомнитесь, я люблю вас! - побледнела Анна.
- Я тоже люблю вас, Анна. К сожалению, слишком сильно люблю. Я не смогу смириться
с тем, что всю жизнь тень Владимира будет стоять между нами. Прощайте! Надеюсь, мы
никогда больше не увидимся!.. -Репнин сумел выпрямиться в низкой избе, затем церемонно
поклонился и вышел, оставив Анну одну свободную и одинокую.
Продолжение следует
24
Елена Езерская: "Возвращение"
Библиотека Альдебаран: http://lib.aldebaran.ru
Закладка в соц.сетях
