Жанр: Любовные романы
Зимний сад
...;А вы играете в шахматы? — спросил он неожиданно. Мадлен заморгала и
перевела взгляд на стоявшую рядом шахматную доску.
— Да, — кивнула она. — Хотя давно не играла. А вы, Томас, наверное,
прекрасный игрок?
— Полагаю, что очень хороший.
— И вы ведь... обычно выигрываете? — в смущении проговорила Мадлен.
— Еще ни разу не проиграл.
Он даже не прикоснулся к ней, однако Мадлен чувствовала себя так, словно
Томас ласкал ее.
— Думаю, мне приятно будет сразиться с вами. — Она заставила себя
взглянуть ему прямо в глаза. — Но может быть, вам небезынтересно будет
узнать, что я тоже люблю выигрывать.
Томас откинулся на спинку стула и, вытянув правую ногу, положил ее на
скамеечку.
— И как же? Получается?
— То есть выигрываю ли? Он едва заметно кивнул.
Мадлен вдруг почувствовала, что у нее вспотели ладони. Машинально оправив
юбку, она пробормотала:
— Да, как правило, выигрываю.
В какой-то момент ей показалось, что Томас улыбнулся. Но улыбнулся ли? Она
еще не видела его улыбающимся. Он снова поднес к губам чашку и, сделав
глоток, сказал:
— Мадлен, уверен, что вы со мной согласитесь... Видите ли, я считаю,
что это к лучшему, когда оба игрока стремятся выиграть... Так гораздо
интереснее. — Помолчав, он добавил: — Мне бы очень хотелось увидеть
выражение торжества на вашем лице, когда вы выиграете.
Мадлен вдруг показалось, что в комнате ужасно душно, и она пожалела, что у
нее под рукой нет веера. Впрочем, какой веер в конце ноября?
Да и не в
духоте дело, — думала Мадлен. — Здесь вовсе не душно. Просто этот человек...
Именно он так на меня воздействует и, похоже, прекрасно это понимает. Да-да,
конечно же, он все понимает
.
Блэквуд по-прежнему смотрел ей в глаза, и Мадлен, не выдержав его взгляда,
потупилась. Размешав в чашке сахар, она сделала глоток чаю. Потом принялась
рассматривать замысловатый узор, украшавший фарфоровый чайник.
— Может, поговорим о нашем деле? — спросил Томас.
Мадлен вздрогнула от неожиданности. Взглянув на своего напарника, она
увидела, что он смотрит на нее уже по-другому — лицо Томаса снова стало
непроницаемым. Да, он умел скрывать свои мысли и чувства... Мадлен тоже
владела этим искусством, но было очевидно, что до Томаса ей далеко. Он даже
не покраснел, а вот она залилась краской — Мадлен почувствовала это.
Пытаясь преодолеть смущение, Мадлен сказала:
— Да, конечно. Давайте все обсудим.
Поставив чашку с блюдцем на стол, Томас спросил:
— Какой информацией вы уже располагаете? Мадлен пожала плечами. Сделав
глоток чаю, сказала:
— Я знаю совсем немного. Знаю, что ходят слухи, будто в Уинтер-Гарден
есть люди, либо занимающиеся контрабандой, либо оказывающие содействие
контрабандистам. Вот и все.
Блэквуд кивнул и задал следующий вопрос:
— А что Райли Лидл рассказал вам обо мне? Мадлен медлила с ответом.
Стараясь выиграть время, она поднесла к губам чашку с чаем и сделала еще
один глоток. Затем поставила чашку с блюдцем на стол и, взглянув на своего
напарника, проговорила:
— Он сказал, что вы — крупный мужчина тридцати девяти лет. Что живете в
этом коттедже уже несколько недель, однако вам так и не удалось что-либо
узнать. Сказал, что вам требуется помощь и что все подробности вы мне сами
расскажете. Вот, пожалуй, и все. Я беседовала с ним вчера всего лишь
несколько минут.
Блэквуд провел ладонью по подбородку и пробормотал:
— Что ж, понятно... А вам известно, какой товар переправляется
контрабандой?
Мадлен с удивлением взглянула на собеседника:
— Нет, не известно. Но полагаю, что-то очень ценное. Иначе меня не
вызвали бы из Франции. Так что же они сюда переправляют?
— Опиум, — ответил Блэквуд.
Мадлен похолодела. Ее самые ужасные детские воспоминания были связаны именно
с опиумом. Но Томасу незачем об этом знать.
— Так значит... опиум, — пробормотала она. — Но зачем же переправлять
контрабандным путем то, что можно приобрести легально?
Томас немного помолчал, очевидно собираясь с мыслями, потом заговорил:
— Его крадут, прежде чем успевают обложить налогом, вот в чем дело.
Первые подозрения возникли у нас полтора года назад, когда было замечено,
что небольшая партия товара исчезла вскоре после прибытия в Портсмут. Мы не
спешили начинать расследование, поскольку количество украденного было
ничтожным. Однако в последние месяцы потери стали весьма ощутимыми, и теперь
их уже нельзя было не замечать. Началось официальное расследование, оно ни к
чему не привело. Поэтому меня и направили в Уинтер-Гарден. Мне поручили
провести тайное расследование.
Мадлен кивнула.
— Вы полагаете, что украденный опиум переправляется через Уинтер-
Гарден?
Томас нахмурился. Глаза его сверкнули.
— Следы ведут в окрестности Уинтер-Гарден, — ответил он. — Но здесь
теряются. Обычно в подобных случаях нам удавалось что-нибудь заметить либо
узнать что-то от местных жителей. На сей раз ничего выяснить не удалось. —
Немного помолчав, Блэквуд продолжал: — И все же я нисколько не сомневаюсь:
украденный опиум доставляется именно сюда. А потом его уже переправляют на
север и там продают. Полагаю, что люди, которые этим занимаются, имеют
постоянную клиентуру. И мне почему-то кажется, что организатором является
человек, живущий в Уинтер-Гарден постоянно, во всяком случае, в летние
месяцы. Дело в том, что именно в это время осуществляется отправка товара.
Так что остается ответить на два вопроса: кто этот человек и каким образом
он умудряется проворачивать свои делишки, не навлекая на себя подозрений?
Мадлен потянулась к своей чашке. Отпив из нее немного, сказала:
— Совершенно очевидно, что переправка краденого опиума — весьма
прибыльное занятие, иначе этот человек не стал бы рисковать. Да, конечно же,
это очень прибыльное занятие, — повторила Мадлен, как бы размышляя вслух. —
Ведь никаких первоначальных расходов организатор не несет. Таким образом,
весь доход от продажи будет принадлежать ему. Но полагаю, что у него есть
помощники. Слишком уж все сложно... Ведь надо сначала узнать, когда товар
прибывает в порт, и организовать похищение. Потом доставить опиум в Уинтер-
Гарден, отсюда переправить на север Англии и продать. И если клиенты
преступника уже не могут обходиться без этой отравы, то он имеет солидный
доход. — Мадлен взглянула на своего напарника. — Думаю, что преступник —
прекрасный организатор.
— Но он очень рискует, — заметил Томас. Мадлен кивнула:
— Да, рискует. Следовательно, тот, кто занимается этим, — должен быть
очень смелым человеком, до дерзости смелым. Хотя возможно... Возможно, он
просто находится в отчаянном положении, — добавила она, немного подумав. — У
вас есть кто-то на примете?
Снова откинувшись на спинку стула, Блэквуд внимательно посмотрел на
собеседницу.
— Двое. Но у меня нет никаких доказательств, и я не представляю, как их
раздобыть. Именно поэтому мне и нужна помощь.
Мадлен допила свой чай, уже начавший остывать.
— И кто же они?
— Леди Клер Чайлдресс, вдова. Муж ее умер два года назад при загадочных
обстоятельствах. И Ричард Шерон, барон Ротбери.
Губы Мадлен тронула улыбка.
— Значит, леди и барон... Оба — из высшего общества. Томас нахмурился:
— А вы считаете, что аристократы отличаются от представителей низших
сословий и не могут ради денег пойти на преступление?
Мадлен снова улыбнулась:
— Напротив, Томас. Я по собственному опыту знаю, что могут. Более того,
многие из них мечтают разбогатеть, особенно аристократы из разорившихся
семей. Верно и то, что любой человек может пристраститься к настойке опия,
хотя далеко не каждый аристократ признается в своей пагубной привычке.
Поэтому вполне вероятно, что контрабандист сбывает свой товар представителям
высшего сословия.
Томас утвердительно кивнул:
— Согласен с вами.
И тут Мадлен почувствовала себя свободно — впервые с той минуты, как
познакомилась с Томасом.
— Но почему вы подозреваете именно этих двоих? — спросила она.
Томас немного помедлил с ответом.
— Видите ли, леди Клер — довольно неприятная особа. Вы сами в этом
убедитесь, когда с ней познакомитесь. Она вполне способна возглавить шайку
контрабандистов. Во всяком случае, я так считаю. Недавно она начала ремонт в
своем поместье, хотя от покойного мужа ей достался не такой уж большой
доход. Не знаю, откуда она берет деньги. — Томас ненадолго задумался, потом
добавил: — Кроме того, мне кажется, она наркоманка.
Мадлен какое-то время молчала. На нее вновь нахлынули воспоминания. На сей
раз — поразительно яркие. Наконец она взглянула на собеседника и, стараясь
не выдать своих чувств, спросила:
— А что же барон?..
Томас снял ногу со скамеечки и, упершись ладонями в колени, сказал:
— Что касается барона, то он вызывает у меня еще большее подозрение.
Отчасти потому, что барон по-прежнему остается для меня загадкой. Мы с ним
встречались всего один раз, и, кажется, я ему не понравился. Но почему,
понятия не имею.
— Может быть, он что-то заподозрил? — предположила Мадлен.
Томас пожал плечами:
— Трудно сказать... Хотя не исключено, что заподозрил... — Немного
помолчав, Томас продолжал: — Так вот, барон Ротбери красив, обаятелен и
остроумен. Дамы его обожают. Ему тридцать два года, он не женат и считается
самым завидным женихом в Уинтер-Гарден.
Мадлен пристально взглянула на собеседника.
— Именно поэтому меня и вызвали сюда? Глаза Томаса сверкнули.
— Нет! — выпалил он.
Это
нет
прозвучало слишком уж решительно, так что Мадлен даже немного
удивилась. Причем не только удивилась, но и обрадовалась. Ей было приятно
узнать, что ее напарник не ждал от нее большего. Да, конечно же, не ждал.
Ведь он даже рассердился, когда она об этом упомянула.
— Вам предстоит, Мадлен, помогать мне в расследовании, — продолжал
Томас. — Мне нужна помощь профессионала, и очень хорошо, что вы — женщина.
Во-первых, вам проще будет раскусить леди Клер. А во-вторых, барон наверняка
вами заинтересуется. Флиртуйте с ним, если понадобится, но не более...
Никакое расследование не стоит больших жертв.
Что-то он уж слишком за меня беспокоится
, — подумала Мадлен. Вскинув
подбородок, она заявила:
— Не волнуйтесь за меня, Томас. Я знаю, что мне делать. И уверена, что
справлюсь с бароном.
Он внимательно посмотрел на нее и пожал плечами. Несколько секунд спустя
снова заговорил:
— Полагаю, вы можете начать с леди Клер. Если нам удастся вычеркнуть ее
из списка подозреваемых, возьметесь за барона.
— А вы?
— А я стану следить за домом Ротбери. Разумеется, так, чтобы он не
заметил. Надо выяснить, чем он занимается, кто регулярно наносит ему визиты
и в какое время.
— Значит, вы будете шпионить за ним, но не собираетесь с ним общаться,
— в задумчивости сказала Мадлен. — Вы считаете, что при сложившихся
обстоятельствах это разумно?
Томас едва заметно улыбнулся:
— Он никогда не стал бы моим другом, если вы это имеете в виду. Уверяю
вас, к нему никак не подступиться. У него вообще нет близких друзей, и,
похоже, он в них не нуждается. Хотя знакомых у него множество, и люди охотно
с ним общаются. Но и я кое с кем успел познакомиться, кажется, я уже говорил
вам об этом.
Мадлен кивнула:
— Да, говорили. Скажите, а вы уже придумали, как меня представите?
Блэквуд молчал, и Мадлен взглянула на него с удивлением:
— Так как же, Томас?
Он медленно поднялся со стула, и лицо его исказилось гримасой.
Вероятно,
его до сих пор мучают боли в ноге
, — решила Мадлен.
— Я очень долго об этом думал, — заметил наконец Томас. Он подошел к
камину и стал рассматривать музыкальную шкатулку на полке. Постояв так с
минуту, повернулся лицом к Мадлен. — А вы не думали?
Она не ожидала такого вопроса — полагала, что напарник уже сам все решил и
ей останется лишь одобрить его решение. Но он, оказывается, хотел
посоветоваться с ней...
Поднявшись с дивана, Мадлен пробормотала:
— Я думала, вы собираетесь выдать меня за свою помощницу. Но вы
слишком... крепкий, и никакая помощница вам не нужна. После знакомства с
вами я в этом убедилась.
Томас насмешливо улыбнулся:
— Верно, не нужна.
Мадлен тоже улыбнулась и окинула взглядом фигуру напарника. Конечно же, он
был очень крепким мужчиной, вот только ноги... Его хромота сразу же
бросалась в глаза, и в городке наверняка уже заметили этот физический
недостаток... Может, представиться медицинской сестрой? Это выглядело бы
вполне правдоподобно. Во всяком случае, ей больше ничего в голову не
приходило.
— А может быть, любовницей? — внезапно вырвалось у Мадлен.
Она понятия не имела, что навело ее на эту мысль. Томас, разумеется, тоже.
Не говоря ни слова, он в изумлении уставился на свою напарницу; было
очевидно, что ее предложение оказалось для него полной неожиданностью.
Мадлен снова взглянула в глаза Томаса, и ей вдруг почудилось, что воздух в
комнате стал таким плотным, что его можно потрогать, и таким жарким, что
можно обжечься.
— Мне кажется, в это не поверят, — проговорил он хрипловатым шепотом. —
Да, не поверят.
Мадлен очень хотелось спросить, почему не поверят; по ее мнению, их вполне
можно было бы принять за любовников. Но тут Томас вновь заговорил:
— Видите ли, в этом случае могли бы возникнуть проблемы — ведь нас
будут куда-нибудь приглашать. Нет, нас не должны считать любовниками.
Разумеется, он прав. Могла бы и сама догадаться
, — в раздражении подумала
Мадлен. Она прекрасно понимала: очень скоро в городке станет известно, что
они живут в коттедже только вдвоем, и наверняка поползут всякие слухи. Но и
Томас, конечно же, это понимал.
— Да, вы правы, — в смущении пробормотала Мадлен. — Так какие же у вас
будут предложения?
Он пристально посмотрел на нее и, немного помедлив, ответил:
— Я принимал участие в
опиумной войне
. Там и получил ранение. — Тяжко
вздохнув, Томас продолжал: — Вот я и подумал: может быть, вас лучше всего
представить французской переводчицей моих мемуаров?
Сердце Мадлен сжалось. Она чувствовала боль человека, которому не дано
изменить прошлое. Он участвовал в бесславной войне, был ранен, стал калекой,
и ему неприятно об этом говорить.
Опиумная война
закончилась семь лет
назад, и это означало: если Томас до сих пор не оправился от ранения, то
останется хромым до конца жизни. Какая трагедия! Но он мужественно встретил
обрушившееся на него несчастье — так же, как и она в свое время.
— Правда, вы не очень-то похожи на переводчицу, — заметил Томас. — Но
ничего лучшего я не смог придумать. Переводчица — гораздо правдоподобнее,
чем помощница, и в это могут поверить.
Ты прав, — подумала Мадлен. — Я действительно не похожа ни на помощницу, ни
на переводчицу. Я похожа на любовницу. Но почему ты этого не понял, Томас?
Коротко кивнув, она сказала:
— Согласна. Это будет самым правдоподобным и убедительным объяснением.
Значит, решено. Я ваша французская переводчица.
Томас стоял всего в нескольких шагах от нее. Лишь чайный столик разделял их.
Тут он пристально посмотрел ей в глаза, затем перевел взгляд на ее грудь, и
Мадлен тотчас же почувствовала, что щеки ее заливаются краской.
— Полагаю, что вы проголодались, — сказал он неожиданно. — Пойду
взгляну, что Бет приготовила на ужин, и, возможно, мы сегодня поужинаем
пораньше. — Не сказав больше ни слова, Томас поверился и направился к двери.
Дождавшись, когда он выйдет, Мадлен улыбнулась во весь рот. Совсем недавно,
когда они стояли в саду, ее чары совершенно не подействовали на Томаса, но
сейчас он увидел в ней женщину — Мадлен в этом нисколько не сомневалась.
За окном завывал ветер, ветви деревьев бились о кирпичные стены дома, и
поскрипывали ставни на окнах. Но Томас не замечал всего этого. Он лежал в
постели, закинув руки за голову и уставившись в потолок, лежал так уже целый
час — слишком возбужденный, чтобы заснуть, и слишком занятый своими мыслями,
чтобы переменить положение.
Она наверняка уже спит, — думал Томас. — За ужином она почти ничего не ела,
и было заметно, как она устала
. Они беседовали на самые обыденные темы —
говорили о ее доме в Марселе, о путешествии в Англию, о климатических
различиях их стран. Потом Мадлен пожелала ему спокойной ночи и ушла в свою
комнату, а он еще немного посидел у камина. Прислушиваясь к ее шагам, он
представлял, как ее наманикюренные пальцы расстегивают платье, как
соскальзывают с гибкого стана нижние юбки... Вот наконец скрипнула кровать —
она легла. Интересно, в чем она спит? Может, нагая?
О Господи, как она красива! Впрочем, он знал это еще до ее приезда. И вообще
он знал о ней гораздо больше, чем она о нем.
Знал, что се настоящее имя — Мадлен Билодо, что ей двадцать девять лет и что
она незаконнорожденная дочь капитана Фредерика Стивенса, служившего в
Британском королевском флоте, и Элеоноры Билодо — французской актрисы-
наркоманки. Мадлен стала работать на британское правительство по
собственному желанию и довольно быстро завоевала доверие англичан. За годы
службы под началом сэра Райли она не раз доказывала свою преданность. В
Марселе ее обожали, а в Англии она считалась одной из самых шикарных женщин.
Он не знал, как долго Мадлен стояла в саду у него за спиной, поскольку не
сразу почувствовал ее присутствие. Она же наблюдала за ним — в этом Томас
был абсолютно уверен. Когда ветер внезапно изменил направление, он уловил
аромат ее духов, и тотчас же сердце его забилось быстрее. Ему потребовалось
некоторое время, чтобы собраться с силами и взглянуть на нее. Когда он
отважился это сделать и обернулся, у него перехватило дыхание. Она была
необыкновенно хороша собой. Роскошные каштановые волосы, заплетенные в две
толстые косы; очаровательное личико сердечком, на котором застыло абсолютно
невинное выражение, и безупречная кожа цвета слоновой кости. А ее глаза...
Похожие на холодные голубые льдинки, они могли свести с ума любого. Они
могли глубоко ранить, могли растрогать до слез, могли вызвать у мужчины
страстное желание и безумные надежды.
И он не остался равнодушным к ее красоте — да и никто бы не остался. А их
разговор о шахматах... Как ему пришло в голову его начать?
Томас сделал глубокий вдох и наконец-то повернулся на бок. Сунув руку под
подушку, он принялся смотреть на зыбкие тени на залитой лунным светом стене
— это раскачивались за окном ветви деревьев.
Он не ожидал, что будет с ней так откровенен, но Мадлен уловила его настрой
и оказалась настолько проницательной, что поняла скрытый за его словами
тайный смысл. Он знал, что у нее было множество мужчин, — разумеется, более
изысканных, чем он, и более достойных ее красоты. Однако она ответила ему в
тон и приняла правила игры. Возможно, сама того не замечая, она кокетливо
поглядывала на него, и он почувствовал, что его неудержимо влечет к ней.
Да, она не осталась к нему равнодушной. Он это понял — и был несказанно
удивлен. Мадлен Дюмэ, красавица француженка, умная, изящная, обаятельная
женщина, она не осталась к нему равнодушной.
Улыбнувшись, Томас закрыл глаза и заснул. Впервые за долгие годы он заснул
глубоким безмятежным сном.
Закладка в соц.сетях
