Жанр: Любовные романы
Отброшенная в прошлое
... о том, как
пойдет прямо домой с сознанием выполненного долга, но, дергая игриво кончик
шелковистого уса Адама, она случайно бросила взгляд на листки, разбросанные
по его столу. Один из них приковал ее внимание.
— Это — я!
Он поднял листок бумаги, держа его в руках так, чтобы им обоим был виден
маленький рисунок.
— Я много рисовал тебя к последнее время. Думаю, ты постоянно занимала
мои мысли.
— Но, Адам, ты изобразил меня в той же позе, как на портрете Неда
Тирлинка. Ты это специально сделал?
— Не смеши. Я нарисовал это до того, как увидел ту репродукцию в
каталоге.
— Правда?
— Правда. Это было утром, когда я беспокоился о том, как все пройдет у
вас с Бьюмонтом.
Она не сомневалась в его словах, но эта новость наполнила ее неуютным
чувством.
— Иди домой. Мне надо поработать. Увидимся через пару часов.
Лорен ушла, но карандашный рисунок остался у нее перед глазами. Придя домой,
она тут же открыла каталог и принялась изучать фигуру служанки, пока у нее
не зарябило в глазах. Она не была уверена, следует ли им отбросить версию
совпадения. Если Адам не скопировал портрет, тогда было ли это
доказательством тому, что предполагала Сандра в Нью-Йорке? Была ли Джейн
одним из прообразов Лорен? Если так, подтверждало ли это теорию, что она и
Джейн — две инкарнации одной души? Возродилась ли Джейн как Лорен?
Поморщившись, Лорен отложила, наконец, каталог в сторону и прошла в свою
мастерскую, чтобы заняться делом, которым она долго пренебрегала. Все, что
касалось ее прошлой жизни, с каждым днем становилось все более сложным и
запутанным.
Разъяснится ли что-нибудь после визита к Мэри-Ли Марли или это создаст
только дополнительные трудности?
Опасения Адама совершенно не оправдались. Если бы он не знал истинной цели
этого сборища и если бы во фруктовом пунше присутствовал алкоголь, он смог
бы поверить, что находится на обыкновенной коктейльной вечеринке. Вообще-то
атмосфера здесь сильно походила на ту, что царила на одной из последних
вечеринок, где он был. Тогда он тоже чувствовал себя не в своей тарелке.
Тот прием устраивался президентом Мэнского университета в Ламбертоне, и Адам
был одним из пяти главных гостей к большому неудовольствию остальных
четырех. Собрались, чтобы отметить новые публикации сотрудников
университета. Книга Адама Райдера —
Система поощрений и наказаний для
небольшой тюрьмы
— была выставлена наряду с солидными монографиями трех
докторов философии и последним сборником стихов декана филологического
факультета.
— Интересный декор, — шепнула Лорен.
Он что-то пробурчал в ответ. Интересный — не то слово. Вызывающий, возможно.
Футуристический? Совсем непригодный для нормальной жизни, в этом он был
уверен.
В огромной гостиной почти отсутствовала обычная мебель. Стоявшие там
остроугольные предметы были либо черного, либо белого цвета, а столы — из
стекла. Стены были также выкрашены белой краской, в одной из них был камин.
В нем весело горел огонь, и Адам с Лорен, остановившиеся неподалеку,
наслаждались теплом и запахом яблоневых поленьев. Над камином висела
несуразно огромная акварель с изображением замка, все же каким-то образом
подходившая к обстановке.
Сама Мэри-Ли Марли прогуливалась среди приглашенных ею гостей, излучая
обаяние и демонстрируя свою начитанность. Она была с виду серенькой мышкой,
такой невзрачной, что при иных обстоятельствах просто осталась бы
незамеченной, Даже сейчас она почти не выделялась в толпе. На ней был черный
брючный костюм из какой-то модной ткани и кружевная блузка, Удлиненный
пиджак слегка скрадывал ее нормальную для среднего возраста полноту.
Единственным украшением служил маленький кристалл на цепочке.
Глаза Адама сузились, когда она подошла к нему. Скептик-полицейский снова
стал одерживать в нем верх. Перед визитом он успел проверить все, что было
известно о Марли властям. Информация Лорен была достаточно точной. Она
никогда не брала денег с тех, кто просил ее совета. Она не рекламировала
свои услуги и не использовала свои способности для извлечения выгоды. По
крайней мере об этом ничего не было известно местной полиции. Дэн сказал
Адаму, что Мэри-Ли Марли делится своим даром исключительно по доброте
душевной.
Адаму верилось в это с трудом, как и в то, что она вообще обладает каким-
либо необыкновенным талантом. Любая психофизическая связь с отдаленным
прошлым людей была, по его мнению, надувательством.
Мэри-Ли остановилась в нескольких шагах от Лорен, чтобы взглянуть на
акварельный замок, который все еще изучала гостья.
— Красивая вещица, — произнесла хозяйка.
— Да, действительно, — вежливо согласилась Лорен. — Мне бы
хотелось повесить ее уменьшенную копию у себя в гостиной.
— Художница живет совсем близко, в Окленде. Я буду рада дать вам ее имя
и адрес..
— Вы получаете комиссионные, если мы купим что-нибудь у нее? —
ляпнул Адам.
— Адам!
— Ваш муж очень подозрительный человек, Лорен Райдер.
— Вы разглядели это в своем кристалле? — не унимался Адам.
Лорен ткнула его под ребра, покраснев от смущения за его слишком
саркастические замечания хозяйке вечера.
— Адам, ты же обещал.
— Извини.
Ради нее он поклялся перестать пререкаться с Мэри-Ли Марли, но продолжал
относиться ко всему с молчаливым скептицизмом. Зато у Лорен было веры на
двоих.
— Его слова не ранят меня, — заверила Лорен Мэри-Ли. — Я
привыкла к недоверию. Отвечая на ваш вопрос, мистер Райдер, хочу сказать,
что я не получаю ничего, кроме самоудовлетворения, от оказываемой помощи.
Кроме того, я всегда советую людям смотреть пьесы в театре Монмаута, а в
прошлом даже рекомендовала работу вашей жены одному клиенту, который
интересовался текстильным дизайном.
Прежде чем Адам успел извиниться во второй раз, Мэри-Ли Марли утратила к
нему всякий интерес. Она полностью сосредоточилась на Лорен. Ее рука повисла
на мгновенье в воздухе и опустилась на плечо Лорен. Никакого другого
физического контакта Мэри-Ли не требовалось. Глаза ее закрылись и тут же
открылись снова. Она улыбнулась.
— В чем дело? — спросила Лорен. — Вы что-то чувствуете во
мне?
— Я вижу долгий путь вашей кармы. Очень долгий. Самое дальнее, что я
могу видеть.
— Боже!
— Рим, еще до рождества Христова. Вы были прачкой, — она сморщила
нос. — Жуткая работа в то время. Они стирали в моче, знаете ли. Держали
ее в огромных бочках.
Адам намерился вмешаться, но Лорен заговорила первой.
— Возможно, вы правы, — смущенное выражение появилось на ее лице,
а голос стал глуше. — Я помню, что мы отмывали пятна и грязь с помощью
порошка, сделанного из бычьей желчи, яичного белка, жженых квасцов, соли,
фиалкового корня и мыла.
— Как интересно, — пробормотала Мэри-Ли. — Пожалуйста,
продолжайте.
С обращенным вдаль взглядом Лорен подчинилась.
— Хотя вы ошибаетесь. Я не помню себя прачкой. Я вообще почти не
занималась стиркой.
— Вы говорите не о Риме? Голос Лорен был таким же сонным, как и
выражение ее лица.
— Конечно, нет. Это было в Морвелл-холле, и теперь я помню, там была
одна потерявшая цвет простыня, которую нам поручили отбелить. Ее замочили с
субботы до понедельника в густом зеленом настое овечьего помета в воде.
Адам поморщился и с трудом сдержался. Взгляд, брошенный им на Мэри-Ли Марли,
показал, что та была всерьез поглощена беседой.
— Овечий помет! — воскликнула она восторженно. — Только
подумайте.
— Годится только летний помет, — продолжала Лорен. — С
понедельника до среды простыню надо было периодически мыть в пруду. В среду
ее отбивали и оставляли мокнуть до четверга, а после высушивали.
— Летний помет, — повторила Мэри-Ли. — Дальше...
Лорен стряхнула руку Мэри-Ли и поежилась, словно от холода.
— В пятницу высушенную простыню клали в корыто и засыпали оленьим
пометом. Поверху накладывали тонкий слой смеси из сушеной пролески, мальвы и
полыни, а затем заливали крепким кипящим щелоком.
— А это помогало? — непроизвольно заинтересовался Адам. — Это
отбеливало простыню?
— Не совсем.
Лорен улыбнулась. Адам подумал, что голубизну глаз его жены можно сравнить
скорее с кобальтовыми цветами на фарфоровых тарелках, чем с живыми
незабудками. Следующие ее слова убедили его, что она по-прежнему знает, кто
она и где находится.
— Слава Богу, что у нас есть стиральная машина, сушка и
Клорокс
.
— Следующая стадия заключалась в закрывании всей этой смеси и
выдерживании ее до утра. Вы можете представить, какой был запах. Затем
простыню расстилали по траве и поливали водой все утро, после чего снова
повторялась процедура с пометом. И на следующий день то же самое. Потом
простыню бросали в чистый щелок и вымачивали до понедельника, когда ее
расстилали и мыли водой до тех пор, пока главная прачка не находила ее
достаточно белой.
— Не удивительно, что стирали они нечасто. Голос был незнаком Адаму, и
впервые с того момента, как Лорен заговорила, он понял, что все гости Мэри-
Ли слушают их. Теперь у них появились вопросы, и Лорен стала на них
отвечать. Когда она стала обсуждать лучший способ добывания из пролески ярко-
желтой краски, Адам понял, что сейчас вот-вот нарушит данное им слово. Он
отошел от собравшихся, чтобы не поддаться искушению подхватить Лорен и
увести ее отсюда, спасти от тех странных вещей, которые с ней тут
происходят.
Что-то было не так, но он не мог с точностью определить, что именно. Он
абсолютно не доверял Мэри-Ли Марли. Убежденность, звучавшая в голосе Лорен,
когда она болтала о технологии стирки времен Тюдоров, внушало ему чувство
неуверенности в том, что происходит с женой. Прочитала ли она о бычьей желчи
и летнем помете или ей это приснилось? Беспокоясь все большее том, что
происходило в гостиной Мэри-Ли Марли, Адам вышел за дверь. Он остановился в
раздумье посреди лужайки за домом. Он не мог найти ответов ни в нежном
аромате, поднимавшемся от холодной земли, ни в темном октябрьском небе над
головой. Оно только напомнило ему, что Хэллоуин не за горами. Ведьм и духов
не существует. Никакой прошлой жизни тоже нет. Что бы ни заставляло Лорен
вспоминать о прошлом, это не имело ничего общего с реинкарнацией.
Ты умираешь и попадаешь на небеса, черт побери. А может, и в ад, но ты не
возвращаешься назад в образе собаки, или другого человека. Эта чушь слишком
далеко зашла, решил Адам. Пора было брать Лорен и уходить.
— Не уверена, что гипноз поможет вам, — говорила Мэри-Ли Марли
Лорен, когда Адам вошел в белую гостиную. — Конечно, мне бы хотелось
попытаться. Я всегда рада оказать услугу, и у меня были определенные успехи
в прошлом. Если я запишу на пленку наш сеанс, вы сможете прослушать запись
позже, но я не могу гарантировать какие-либо результаты. Честно говоря, вы
смущаете меня. Я не чувствую в вас прошлой жизни XVI века. Только ту,
римскую.
— Это потому, что у нее не было прошлой жизни, — вмешался
Адам, — но я тоже согласен, что гипноз будет лишь тратой
времени, — он крепко взял Лорен за руку. — Пойдем, дорогая?
Мэри-Ли Марли протянула ему руку, заставляя пожать ее на прощанье. Она
быстро окинула его любопытным и в то же время холодным взглядом.
— Странно, — пробормотала она, — я думала, что вы больше
настроены на волну своей жены.
— Почему это?
Раздражение этой женщиной, решившей давать ему советы, проявилось в голосе
Адама, ставшем вдруг хриплым. Он твердо решил не выходить из себя, но для
этого требовались поистине нечеловеческие усилия.
Хозяйка вечера загадочно улыбнулась.
— Потому что вам понадобилось слишком много времени, чтобы найти се.
— Ты был невыносимо груб с миссис Марли, — сказала Лорен, когда
некоторое время спустя они вошли в свой дом.
— Миссис Марли повезло, что я не осрамил ее перед всеми гостями.
— Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду, что вся эта история с римской прачкой — полная ерунда
и фальсификация.
— И моя история прачки тоже? Откуда же я ее узнала?
— Лорен...
— Ах, не обращай внимания! Этому нет объяснения. В том-то вся и
проблема.
— Это означает, что ты отвергла идею реинкарнации в качестве ответа?
— Я боялась, что все не будет так просто. Я надеялась. Труднее всего
вынести отсутствие любого объяснения тому, что происходит со мной.
— Ну, это уже кое-что, — согласился Адам. Его чувство облегчения
от того, что Лорен не попала на удочку Мэри-Ли Марли, было таким очевидным,
что она не удержалась от улыбки. Сама она считала, что эта женщина была
совершенно искренней, но не собиралась спорить с Адамом. Просто это не было
так важно.
— А что теперь? — спросил он, открывая холодильник и вынимая банку
пива. Облокотившись на кухонную стойку, он вскрыл банку и сделал большой
глоток.
— Я не решила, — картины ее жизни в XVI веке так часто возникали в
мозгу, что почти стали частью ее нормальной каждодневной жизни. Она поначалу
пыталась относиться к своим видениям как к психологическому символизму.
Теперь же она отбросила всякую надежду, что ее прошлая жизнь в теле Джейн
Малт подходила под эту категорию. — Видимо, продолжу исторические
исследования.
Кроме того, она намеревалась серьезно взглянуть на возможности гипноза. Даже
полиция время от времени пользовалась этой техникой, чтобы оживить память
свидетелей. Лорен хотелось обсудить все с Адамом, но прежде чем она
произнесла хоть слово, зазвонил телефон.
Адам поднял трубку, и как только Лорен услышала имя Дэвида, тотчас вышла из
комнаты. Дэйв,
наш человек в Дэриене
. Она не собиралась выслушивать новые
неприятные подробности о потерянных в памяти годах, несмотря на свое
любопытство.
Оказалось, Дэйв был не первым, кто задавал вопросы о Лорен Кендалл. Лет пять
или шесть назад две женщины среднего возраста разыскивали ее в Дэриене. Одна
из них, доложил Дэйв, возможно, англичанка. Но это Лорен уже знала.
Спустя некоторое время Адам нашел ее в своем кабинете наверху.
— Мой частный детектив нашел новую ниточку.
— Что-то о тех двух женщинах?
— К сожалению, нет. Расскажи мне снова, что Роб говорил о твоем разрыве
с отцом.
Лорен скинула туфли. В одном из углов комнаты стояло уютное кресло, и она
уселась в него, подогнув под себя ноги.
— Рассказывать особенно нечего. Очевидно, он просто перестал заниматься
моим воспитанием, так сказать, умыл руки, и я уехала оканчивать школу в
Англию.
— Похоже, твой отец умер вскоре после того, как ты потеряла память.
— Какая разница, раз он умер? Он мертв так же, как и моя мать. Никто из
них не может дать нам ответа.
— Но твоя мачеха все еще жива и в добром здравии, по-прежнему живет в
Дэриене, штат Коннектикут.
— У меня никогда не было мачехи.
— Почему ты так уверена?
— Роб никогда не говорил, что я рассказывала ему о своей мачехе.
Доволен? Я бы никогда не упустила такой подробности.
С его губ непроизвольно слетел вопрос:
— Может, она — злая мачеха?
— Не знаю. Что же именно обнаружил Дэйв? Адам развернул крутящееся
кресло, стоявшее напротив компьютера, и сел в него, вытянув ноги перед
собой. Он задумчиво изучал носки своих черных ботинок, затем перевел взгляд
на ее бледное лицо.
— У нас могут возникнуть некоторые проблемы с законом. Кажется, мое
расследование открыло целое осиное гнездо.
— Продолжай.
— Дэйв наконец наткнулся на некролог о твоем отце в газете и обнаружил,
что в списке значилось два родственника, а не один. О тебе было упомянуто,
что ты находишься за границей по программе студенческого обмена. Другим
родственником была названа вдова усопшего, Фиона Кендалл. Дэйву понадобилась
пара дней, чтобы выследить ее. Она замужем. В третий раз. Сначала она не
казалась сговорчивой. Затем Дэйв показал ей твое фото. Неожиданно она очень
заинтересовалась тобой, особенно твоим доверительным фондом.
— А какое отношение к ней имеет доверительный фонд? Эти деньги моей
матери, а не отца.
— Да, но, очевидно, твой отец оставался наследником в случае твоей
смерти. Лорен спокойно смотрела на него:
— Но я ведь не умерла.
— Этого твоя мачеха и не требует, — от слов Адама повеяло
холодом. — Дэйв говорит, она помахала твоим фото у него перед глазами и
заявила, что ты не могла настолько измениться. Она говорит, что ты
самозванка.
— Райдер Лорен, — назвалась она женщине, сидевшей за длинным
столом в зале с зашторенными кабинками. Она проследила, как ее имя
высветилось на экране компьютера, и взяла три бюллетеня для голосования из
рук члена комиссии, сидевшего за тем же столом.
— Моя сестра подарила мне на день рождения шарф вашей работы, —
сказала проверяющая, узнав Лорен. — Чудная вещица.
— Благодарю вас.
Лорен рассеянно подумала о своем последнем изделии с новым рисунком. Адам,
видимо, прав. Оленьи туши, изображенные орнаментом по скатерти, не привлекут
покупателей, даже самых заядлых охотников. Она зашла в одну из кабинок для
голосования и с раздражением просмотрела бюллетени референдума. Их было
слишком много, и все написаны языком, выше человеческого понимания.
К тому времени, когда она проголосовала и заскочила в магазин по дороге
домой, в ее мозгу поблекло изображение мертвого оленя, но вспомнился
охотничий пикник, также вытканный на гобелене в огромном холле йоркширского
особняка Слифордов. Мысленно она изменяла костюмы, добавляя ярко-оранжевые
жилеты и головные уборы. Она все еще улыбалась своим мыслям, сворачивая на
широкую подъездную дорогу, ведущую к их дому.
Клены, окаймлявшие дорогу до первого поворота, стояли сейчас обнаженные,
рябина вдоль второго поворота лишилась уже своих ярких гроздьев. Три яблони,
росшие в ряд, завершали последний изгиб дороги, и две плакучие ивы затеняли
вход во двор. Все было, как тогда, когда она уезжала, за исключением
серебристой
БМВ
, припаркованной перед домом.
Это определенно не охотник.
Лорен вылезла из своего тихоходного автомобильчика, оставив в нем покупки.
Было достаточно холодно, и замороженная еда не успеет растаять. Четыре утра
подряд земля покрывалась инеем, а прогноз на выходные обещал снег.
Из незнакомой машины вышла крупная черноволосая женщина, закутанная в меха,
чей возраст колебался между пятьюдесятью и семьюдесятью годами. Лорен
определенно ни разу не видела эту женщину и все равно без особого труда
догадалась, кто она.
— Я полагаю, вы — миссис Инне? — Адам говорил, что фамилия Инне
принадлежала ее третьему мужу.
Осуждающий взгляд женщины скользнул по Лорен.
— Правильно. Я уже была здесь прежде. Вы кое-что здесь достроили.
— Благодарю.
— Но вас хватило не на многое, — ее произношение принадлежало
жительнице коннектикутского Золотого Побережья.
С преувеличенной вежливостью Лорен спросила:
— Я называла вас
мама
, когда отец был жив?
— Значит, вы продолжаете настаивать, что вы — Лорен Кендалл? Это не
сработает. У Лорен были кривые передние зубы.
— Это у меня коронки, — проинформировала ее Лорен, — хорошая
работа, не правда ли?
В Бостоне она поставила коронки на все зубы. На этом настоял Роб, а она не
задумывалась, почему, до сегодняшнего дня.
С телефонного звонка Дэйва пять дней назад события продолжали развиваться.
Кажется, миссис Инне собиралась поднять шумиху. Адам предположил, что она
надеется на долю наследства Лорен. Дэйв кое-что проверил и обнаружил, что
Фиона Инне нуждалась в деньгах, в большой сумме, и как можно скорее, чтобы
поддержать свой расточительный образ жизни. Считала ли она действительно,
что Лорен — самозванка, или нет, было вопросом спорным. Она взглянула на
фотографию Лорен и вспомнила, как трудно было общаться со своей падчерицей
после смерти Хью Кендалла. Дэйв проговорился, что у Лорен была потеря
памяти. Кроме того, насколько было известно, миссис Инне обвиняла Лорен в
мошенничестве. Если ей удастся убедить окружного прокурора, то вскоре может
быть возбуждено дело.
— Хотелось бы, чтобы вы отнеслись ко мне со всей серьезностью, миссис
Райдер. За семнадцать лет вы получили очень много денег из фонда Лорен
Кендалл, а также пользуетесь этим домом, — она выразительно посмотрела
на него, но Лорен решила, что лучше замерзнет насмерть, чем пригласит эту
хищницу в свой дом.
— А почему вы решили, что у меня нет на это никаких прав?
— Из-за кошки, — коротко бросила Инне, и ее лицо искривилось в
улыбке. — На фотографии, которую мне показали, вы держите на руках
огромную пушистую кошку. Вы, дорогуша, не можете быть Лорен Кендалл. Моя
падчерица страдала аллергией на кошек.
— У вас есть какое-нибудь доказательство? Медицинское свидетельство?
Как раз в то утро Адам узнавал насчет медицинских записей и результатов
посещения зубного врача. Лорен не могла вспомнить свои детские болезни, а
впервые в своей памяти сдавала кровь на анализ при подаче заявления о
заключении брака.
Лорен затаила дыхание. Если миссис Инне и сумеет представить что-нибудь в
подтверждение своих слов, она не могла сделать это немедленно. Адам
предупреждал, что она будет уповать на угрозы и запугивания, и, кажется, не
ошибся.
Лорен мрачно смотрела в лицо противницы.
— Признаюсь, я заинтригована, — сказала она наконец. —
Допустим, я — самозванка. Чем это поможет вам? Все права только у настоящей
Лорен.
— Думаю, это очевидно, — холодно сказала Фиона, закутываясь
плотнее в шубу. — Невероятно, чтобы она осталась в живых. Иначе, почему
вам так долго все сходило с рук? Сначала я докажу, что вы — не Лорен
Кендалл. Потом объявлю настоящую Лорен умершей.
— А если вы заявите, что она умерла раньше своего отца, тогда он должен
был унаследовать фонд и этот дом, а вы, соответственно, наследовали бы им
обоим. Я восхищаюсь вами, миссис Инне.
— Справедливость восторжествует, — самоуверенно воскликнула
женщина. Она сделала широкий округлый жест рукой в белой меховой
муфте. — Все это вскоре будет моим. За дом и землю дадут неплохую цену,
даже при нынешней экономической депрессии. Возможно, вам самой захочется
купить его... если вы не окажетесь в тюрьме...
— Если вы намерены и дальше размахивать этой белой муфтой, то рискуете
не дожить до своей победы.
— Угрозы, миссис Райдер? — Фиона была агрессивна.
— Здравый смысл. В окрестных лесах разгар охотничьего сезона. Вам
следует уехать до того, как кто-нибудь примет вашу муфту за белое
подхвостное пятно оленя.
Казалось, миссис Инне хотела возразить, но только пробормотала:
— Последнее слово останется за мной, — и села обратно в свою
машину.
Лорен смотрела, как она уезжает, потом вынула и отнесла в дом покупки. Ей не
хотелось думать о миссис Инне и ее угрозах, не говоря уже о возможной
правдивости ее слов.
Хэссл вошла на кухню, требуя обеда.
— Аллергия на кошек, — проворчала Лорен.
Она вскрыла банку, с кошачьей едой, поморщившись от неприятного запаха. Чем
резче был запах, тем с большим удовольствием Хэссл ела. Потом она
наклонилась, чтобы выложить еду в кошачью мисочку. Неожиданно она заметила,
как туда капнула слезинка. Рассердившись, Лорен отерла слезы тыльной
стороной ладони. Ложь миссис Инне не стоила ее слез.
— Лучше бы я не была Лорен Кендалл, — прошептала она. Ей было
наплевать на все, что они узнали о ее прошлом, и если Хью Кендалл выбрал
себе такую жену, то он и сам был далеко не подарок.
Она села за обеденный стол и попыталась логически разобраться в ситуации.
Будет ли это действительно плохо, если окажется, что она — не Лорен Кендалл?
Да, это будет даже хуже, чем она может предположить.
Если она — не Лорен, тогда им придется отказаться от этого дома и
...Закладка в соц.сетях
