Жанр: Любовные романы
Легенда о любви
...ьше всего, и я
исполню ваше желание.
Она стояла, теребя в руках цветы. Ее украшения сияли так ярко, что,
казалось, она была окутана светом. Глазам было больно на нее смотреть.
Кевин растерялся еще больше. Чего он больше всего хочет? Стать саньясином и
посвятить свою жизнь духовным практикам? Или...
Перед его глазами проплыл образ Джессики.
Он знал, что не сможет солгать богине., богине солгать невозможно, она умеет
читать мысли.
Кевин смущенно потупил взгляд.
— Я не знаю, — тихо проговорил он. — Всего несколько дней назад я был
уверен, что хочу только одного — отречься от мира. Но внезапно в моей жизни
появилась женщина. Мы познакомились пять лет назад и только теперь
встретились снова. Здесь, на Ганге. И я понял... — Он с трудом перевел
дыхание. — Я понял, что все эти годы искал ее. Не пойму, что со мной
происходит, но я думаю теперь только о ней.
— Значит, вы любите эту женщину? — сурово спросила богиня.
— Я пытался видеть в ней только божественное, — лепетал Кевин. — Но... но
она такая разная, такая живая, влюбленная в жизнь, отчаянная, смелая,
чуткая, дерзкая. Красивая. Желанная.
— Скажите, вы любите ее? — еще настойчивее спросила богиня.
Кевин обреченно вздохнул.
— Да.
— Что ж, тогда смотрите, не упустите ее снова. Если вы сейчас упустите ее,
то вам придется ждать несколько жизней, прежде чем вы сможете снова
встретиться с ней. Ваша карма дает вам возможность сделать выбор: теперь или
через несколько жизней. Выбирайте.
Богиня грозно посмотрела ему прямо в глаза.
— Я исполняю только искренние и самые сокровенные желания смертных, —
добавила она, и цветки лотосов в ее руках заколыхались. — Подумайте хорошо,
Кевин, послушайте свое сердце.
Кевин содрогнулся. Она назвала его по имени. О божественная, она поистине —
всезнающий разум, всевидящее око. Он с благоговением склонил голову.
— Не отвлекайтесь, думайте только над тем, что для вас важно теперь, —
твердо напомнила она.
Кевин напряженно задумался. Если он выберет Джессику, то ему придется
оставить саньясу. Как после этого он сможет смотреть в глаза Махараджи? Он
укрылся в джунглях для того, чтобы окрепнуть духом, а не для того, чтобы
размазаться в чувствах к женщине. Что делать?
— Я в затруднении, — пробормотал он. — Мой гуру обещал посвятить меня в
саньясу после этого ретрита в джунглях. Как я смогу сказать ему о том, что
изменил свое решение?
— Честно, — ответила богиня. — Честность — одно из самых благородных качеств
человека. — Она ослепительно улыбнулась.
Кевин опустил голову.
— Нет, я не уверен. Я не знаю, чего хочу.
— Тогда я вам скажу! — грозно воскликнула она, резко переменившись в лице. В
ее глазах сверкнули молнии. — Вы хотите сидеть на берегу Ганги или прятаться
в джунглях и ждать, пока ваше сердце не очерствеет, а глаза не смогут видеть
дальше вашего собственного носа! Вы боитесь жизни и любви, потому что жизнь
и любовь могут разрушить вашу красивую трусость, которую вы называете
отречением! Проснитесь, Кевин! Я пришла, чтобы помочь вам разрушить иллюзии!
Кевин в ужасе поднял голову и увидел, что она стоит, подняв руки над
головой, и у нее в руках вместо лотосов сверкают кривой нож и трезубец. Он
закрыл лицо руками и опустился на колени.
— Я знаю, что слаб и труслив, и в моем сердце нет веры.
— Это не правда, Кевин. Слабые и трусливые не бросаются в бурлящие воды
спасать утопающих и не швыряют вызов львам, готовым проглотить их. Слабые и
трусливые не способны любить!
Кевину стало трудно дышать. Богиня как будто срывала с него одежду, смотрела
в душу, на самое ее дно, и душа Кевина металась. Он должен сделать выбор.
— Но что важнее, любовь или отречение? — наконец осмелился спросить он.
Богиня помолчала, потом, медленно опустив руки, выронила из них свои грозные
атрибуты, и у нее в руках снова закачались лотосы.
— Они равны. Любовь — это тоже отречение, — ответила она спокойным, но
сильным голосом. — Любя другого, мы теряем себя, мы отрекаемся от себя,
чтобы слиться с тем, кого мы любим. Человек, не способный отречься от себя,
не способен любить другого. Также, не отрекшись от себя, невозможно отречься
от мира. Истинное отречение — это отречение от собственного эго.
Кевин был потрясен. Он услышал слова высшей мудрости из уст самой богини! Не
смея пошевельнуться, он сидел сам не свой и, может, впервые в жизни
испытывал истинное состояние медитации. Или что-то очень близкое к нему. Не
важно. Важно то, что ему не хотелось спать! Ему хотелось жить!
Когда, через несколько минут, он вдруг пришел в себя и решился поднять
глаза, на лужайке никого не было. Он поискал богиню глазами и с удивлением
осознал, что ее нигде нет.
Джессика сидела на траве, подобрав под себя многометровое сари,
прислонившись к огромному камню. Рядом с камнем лежала ее корона, валялись
фальшивые лотосы, покоилась горка дешевых украшений.
Ей хотелось и плакать, и смеяться одновременно. Сердце продолжало колотиться
и пытаться выпрыгнуть из груди.
Уф, хорошо, что он не пялился на нее и она смогла красиво уйти. Таинственно
исчезнуть, как и полагается богине. Спасибо всем этим роскошным бриллиантам,
которые она купила за гроши вчера на базаре. Они сверкают лучше настоящих.
А что, если бы он продолжил задавать вопросы? Хорошо, что она успела
запомнить текст Шивы, его пламенное учение о любви и отречении. Практически
в этой сцене Шива отвечает на вопросы своей любознательной и мудрой супруги,
которая таким образом выведывает у него знания и истины, чтобы потом
подарить их миру.
И все же она выдержала испытание. Она была настоящей, и Кевин поверил.
Невероятно, она сыграла богиню. Но, может, только Кевин был способен в это
поверить, потому что очень желал этой встречи?
Как бы там ни было, а он признался ей в любви. Не ей, правда, а богине. Но
разве это не все равно?
И как он говорил о ней: живая, влюбленная в жизнь, отчаянная, чуткая...
Красивая. Желанная. Интересно, в каких словах он будет выражать свою любовь
земной женщине?
Джессика усмехнулась, достала из сумки большое зеркало и посмотрела на себя.
Грим получился настолько убедительным, что он совсем не узнал ее. И голос
тоже не выдал ее. Как она умудрилась говорить не своим голосом? О, тайны
лицедейства!
Но пора уходить из этого леса. А то, если вдруг из чащи появится лев, ей
придется бежать за помощью к Кевину, бесславно волоча за собой хвост
растрепавшегося сари и придерживая рукой сползающую корону.
Признается ли она ему когда-нибудь, что разыграла его? Сможет ли снова
разрушить его иллюзию, лишить мечты?
Время покажет. А пока ей пора переодеваться в нормальную, человеческую
одежду, смывать божественный грим и возвращаться в Ришикеш.
Ждать очередного сюрприза судьбы? Ждать Кевина.
Колыбель качается...
Был солнечный полдень. После часовой прогулки вдоль Ганги Джессика забрела в
соседнюю с Лакшман Джулой Рам Джулу и решила пообедать в ресторанчике под
названием
Чоти Вала
, который ей в два голоса расхваливали Ума и Шанкар.
Они говорили, что там можно отведать блюда южно-индийской кухни и выпить
настоящего индийского кофе с молоком.
Джессика сидела на крыше ресторана, доедала хрустящую масала-досу, праздно
разглядывала ветки и широкие, как ладони, листья огромного дерева, растущего
рядом с крышей и заботливо окутывающего ее тенью.
— Джессика Роджерс? — услышала она голос, похожий на скрежет металла по
стеклу. До отвращения знакомый и холодный.
О, только не это! Неужели репортер какой-то нью-йоркской газеты? Выследил
ее, вынюхал и собирается наделать много шума и много денег на ее, Джессики
Роджерс, имени.
Сказать ему, что это не я? — подумала Джессика. Черт, он все равно не
отстанет. Он ее узнал.
Она повернула голову, подняла глаза и от неожиданности слегка поперхнулась.
Рядом с ее столиком стоял Тим Кэпшоу.
Худой, высокий, гладко выбритый. Его холеное лицо слегка осунулось, седины в
волосах прибавилось... и наглости в глазах тоже.
— Киска, неужели это ты? Я глазам своим не верю.
Тим продолжал разглядывать ее лицо.
— И правильно делаешь, Тим. А лучше, чтобы они не лгали, держи их закрытыми,
— резко сказала она и уткнулась носом в тарелку.
Черт, такого сюрприза судьбы она не ожидала. Откуда он здесь взялся?
Джессика могла поклясться, что потаенного желания встретить Тима Кэпшоу она
не испытывала. Видимо, Ганга тоже иногда совершает ошибки.
— Киска, мы не виделись столько лет, но ты, как я вижу, совсем не рада
встрече. Подумать только, встретиться в чужой, экзотической стране, на крыше
милого ресторанчика! не унимался Тим. — Это похоже на сказку.
Я, например, сгораю от желания узнать, как ты жила все эти годы, как
оказалась в Индии.
Я слышал, что ты стала хорошей актрисой. Поздравляю. Надеюсь, разрешишь мне присесть за твой столик?
Она нехотя кивнула. Он сел напротив нее, положил локти на стол и уперся
подбородком в ладони.
— А ты расцвела, стала настоящей женщиной, красавицей. Ты замужем?
— Нет, Тим, знакомство с тобой надолго отбило у меня желание выходить замуж,
— сухо ответила она, не поднимая головы. — Я не рада видеть тебя и не
склонна затевать разговор. Прости. Все, что я хотела тебе сказать, я сказала
еще тогда, пять лет назад.
— Ты до сих пор злишься на меня, киска. Я вижу. Прошло столько лет, а ты все
еще не можешь меня простить. Но ты так ничего и не поняла. Увы. — Он
помолчал, продолжая разглядывать ее лицо. — А ведь я любил тебя, киска, и
долго потом не мог забыть.
— Но это не помешало тебе через два месяца после того, как мы расстались,
жениться на длинноногой и эффектной модели. Очередная жертва твоих
хитроумных расчетов. Извини, Тим, но у меня совсем не романтическое
настроение, и я не испытываю желания выслушивать твои признания.
Доесть последний кусочек масала-досы Джессика не смогла. Ей хотелось
поскорее получить свой счет, расплатиться и уйти.
Она огляделась по сторонам и, увидев официанта, жестом попросила его
принести ей счет.
— Ты ведь пришел сюда, чтобы поесть, Тим, не правда ли? — спросила она и
впервые за все время подняла на него глаза.
— Да, но, увидев тебя, я почему-то забыл об этом.
— Сейчас я уйду, и ты снова вспомнишь.
Приятного ланча.
Официант принес ей счет. Она молча расплатилась и встала.
— Будете что-то заказывать, сэр? — спросил официант Тима.
— Да, — рассеянно ответил Тим, взяв из рук официанта меню. — Киска, я вижу,
ты совсем не терпишь моего общества. Но я все же надеюсь, что мы увидимся
снова.
Джессика не ответила. Повесив на плечо сумочку, она развернулась и
направилась к выходу.
Черт побери, что происходит? Кого-кого, но Тима Кэпшоу она встретить не
ожидала. Не только в Индии, но никогда и нигде. Что он здесь делает? Неужели
только прохлаждается? Нет, это невозможно. Тим Кэпшоу никогда не теряет
время зря. Он не станет сидеть у Ганги и ждать просветления. Где бы он ни
был, он делает деньги. Он делает деньги, даже когда развлекается.
Может, он решил мыть на Ганге золото? Или открыть компанию по сбору и
упаковке напитка бессмертия — амриты?
Хочется верить, что это была короткая, мимолетная встреча, маленький экскурс
в прошлое, в ту его область, куда Джессика не хотела больше заглядывать. Ей
казалось, что она давно забыла Тима, вычеркнула его из памяти, похоронила
вместе с обломками своих разочарований и обид.
Но он воскрес и не дал ей доесть хрустящую масала-досу.
Ничего не поделаешь, жизнь состоит из приятных воспоминаний и неприятных.
Она как-нибудь справится с неприятными.
Хотя чему она удивляется? Ее жизнь — сказка, даже Тим это заметил. А разве
бывает сказка без злодея? В сказке должен быть хоть один мерзавец.
Джессика усмехнулась, спускаясь с крыши ресторана по крутой винтовой
лестнице.
Колыбель качается... — вспомнила она.
Потрясенный явлением богини и беседой с ней Кевин решил рассказать об этом
только одному человеку — своему гуру Симхе Махараджу.
Похоже, его ссылка в джунгли окончена. Завтра утром он вернется в Ришикеш,
явится к Махараджи и обо всем ему расскажет.
Он расскажет, что не выдержал уединения, потому что... влюблен в женщину. И
хочет на ней жениться.
Черт, меньше всего в жизни он думал когда-либо о женитьбе. С его профессией
художника и душой аскета, разве мог он допустить мысль о семейной жизни?
Откуда эта мысль пришла?
И что такое семейная жизнь? Колесо хлопот и проблем, постоянная забота о
том, кто рядом, зависимость, рабство.
Но без этого рабства не могут расти дети, без этого рабства невозможно
продолжение жизни.
А может, это вовсе и не рабство? Может, это служение? Как она сказала...
Любить может только тот, кто способен отречься от себя. Отречься от себя и
служить другому.
Кевину впервые за долгое время захотелось рисовать. Эх, было бы чем, он на
прощание с радостью расписал бы стены этой чудесной пещеры, которая
вытолкнула его в жизнь.
На следующее утро в десять Кевин уже топтался перед закрытой дверью комнаты
гуру. На даршан он опоздал и теперь никак не мог решиться постучать.
Промаршировав около получаса взад и вперед по портику, он наконец отважился.
— Я давно жду тебя!
Кевин стукнул себя ладошкой по лбу: эх, какой же я глупец Как всегда
сомневаюсь, мнусь и заставляю своего гуру ждать.
Он вошел, приблизился к Махараджи, сидящему на своей кушетке, прикоснулся к
его ногам и сел на коврик.
— Махараджи... — начал было он, но гуру жестом заставил его замолчать.
— Знаю, знаю, Кевин. Хоть ты и не завершил ретрита в джунглях, я считаю, что
ты вполне готов принять саньясу. Завтра утром после даршана я дам тебе
посвящение.
У Кевина на несколько секунд остановилось сердце. Он остолбенел.
— Но, Махараджи...
— Не беда, — снова перебил его святой. — Твои сомнения со временем
рассеются. Я уверен, что из тебя получится хороший саньясинбрахмачарья. Ведь
ты собираешься принять весь комплекс обетов саньясина, не так ли?
На лице Кевина сначала появилось выражение ужаса, а потом муки.
Неужели Махараджи ничего не понял?
Муку сменило состояние паники. Если он сейчас не скажет Махараджи открыто,
что передумал, завтра ему побреют голову и нарядят в белое дхоти — лоскуток,
который саньясинывайшнавы, как юбку, носят на бедрах. И тогда он пропал.
— Махараджи, но ведь она сказала, что любовь и отречение — одно и то же! —
горячо выпалил он.
Святой покачал головой.
— Нет, Кевин, любовь больше отречения. Она как огонь одинокой свечи, от
которой можно зажечь сотни других. Ты чувствуешь любовь, Кевин?
— Да, — твердо ответил он.
— Тогда иди и найди ее. А когда найдешь, приходите ко мне вместе.
Больше часа Кевин колесил по Лакшман Джуле, заглядывая во все рестораны,
кафе и магазины. Но Джессики нигде не было. Он надеялся также, что хоть где-
нибудь столкнется с Умой и Шанкаром. Голландцы наверняка знают, где она
живет. Он три раза заходил в гостиницу рядом с Вималананда ашрамом, где они
снимали комнату, но их комната была заперта.
Куда, черт возьми, все запропастились? Как будто канули в Гангу.
Кевин обошел все ближайшие пляжи на берегу Ганги и даже осмотрел со скалы
тот укромный уголок, который послужил им с Джессикой местом первой после
долгих лет встречи.
Нигде. И никто из хозяев ресторанов и кафе не видел ее сегодня.
Может, Махараджи теперь ее отправил в уединение?
Не чувствуя под собой ног, разочарованный Кевин вернулся в свою комнату,
рухнул на кровать и незаметно заснул.
8
Тим Кэпшоу мрачно, без малейшего удовольствия пообедал в ресторане и
вернулся в свой номер в гостинице
Грин плаза
— лучшей гостинице в Рам
Джуле, которая находилась у подножия холма посреди старого леса.
Пять дней назад, покончив со скупкой огромной партии антиквариата в Дели, он
поручил отправку товара своему помощнику Ричарду, а сам решил недельку
отдохнуть на природе. Может, возраст дает о себе знать, может, многолетняя
усталость, но идея устроить себе короткий отпуск пришла ему в голову так
неожиданно и так плотно засела в ней, что Тим впервые за всю жизнь
почувствовал, что действительно нуждается в отдыхе, что он заслужил его и
должен осуществить эту идею. Почему бы нет? Индия — страна дешевая, здесь
можно роскошно отдохнуть неделю, потратив жалкие триста — пятьсот долларов.
Индийский партнер Тима, хитрый и проворный кашмирец Хусейн Али Кхан
посоветовал ему поехать на неделю в Ришикеш. У Хусейна когда-то был
маленький магазинчик в Рам Джуле, и он успешно разбогател на страсти
туристов к поделкам старых кашмирских мастеров. Позже он открыл фирму в Дели
и теперь имел дело только с крупными оптовыми покупателями. Тим последовал
его совету, по телефону забронировал номер в
Грин плазе
и уже на следующий
день прибыл в Рам Джулу.
Но почему-то ни зрелище пышной природы, ни чистый воздух, ни великолепие
Ганги не приносили ему покоя. Буквально в первый по приезде день его
охватило странное, необъяснимое беспокойство.
Он бродил вдоль Ганги, сидел на камнях у самой воды, но спокойствие и
благодать, окружающие его, казалось, только усиливали его внутреннее
беспокойство. Стоило ему остаться наедине с самим собой, как перед его
глазами непроизвольно всплывали образы далекого и близкого прошлого: важные
физиономии партнеров по бизнесу, вызывающе хохочущие лица многочисленных
любовниц, искаженные истерикой, ненавистью или презрением лица его молодых и
глупых жен. Порой образы выстраивались вереницей, и каждый на свой лад либо
выкрикивал слова обвинения, либо уличал его во лжи и предательстве, либо,
словно камнями, забрасывал его упреками и гневно требовал возмещения
материального или морального ущерба. Ни одного счастливого или любящего лица
среди них не было. И виной тому был он сам, Тим Кэпшоу.
Временами все эти орущие, вопящие, требующие голоса становились настолько
невыносимыми, что Тим бежал в свой номер, запирался там, судорожно доставал
из чемодана бутылку
Скотча
и отчаянно присасывался к ней. Спасибо Хусейну
за то, что он посоветовал ему запастись алкоголем, потому что в Ришикеше,
как и во всех святых местах Индии, запрещена продажа алкоголя. Но алкоголь,
на удивление, только слегка притуплял его взбунтовавшуюся память и
совершенно был бессилен унять смятение в душе. Единственным средством,
которое помогало Тиму погрузиться в забытье, была таблетка валиума перед
сном.
Каждое утро Тим просыпался с надеждой, что этот ад как-нибудь сам по себе
выветрится из его головы, но сегодня в полдень, встретив в ресторане
Джессику Роджерс, он с ужасом осознал, что образы прошлого не только не
собираются оставить его в покое, но к тому же склонны к материализации.
Что будет, если они все, один за другим, начнут появляться в его жизни и
требовать мести? Встреча с Джессикой только показала ему, что она не забыла
и не простила его, а она была одним из самых светлых образов его прошлого.
Тим сидел на диване, курил сигару и частенько отхлебывал из бутылки, на дне
которой все еще что-то плескалось. Проклятие, сегодня ему пришлось
прибегнуть к ее бесполезной помощи сразу после обеда.
Вот тебе и заслуженный отдых, черт бы его побрал. Осталось три дня, и, если
сегодня это безумие не прекратится, он позвонит своему помощнику в Дели,
попросит его перебронировать билеты на самолет и опять с головой погрузится
в привычный водоворот бизнеса и разврата. Может, это единственное место, где
ему может быть комфортно.
Джессика Роджерс.
Тим незаметно охмелел и невольно вспомнил, как пять лет назад познакомился с
ней в кафе рядом со зданием театральной студии, которую она тогда только
окончила. Он сразу заметил это красивое и почему-то очень грустное юное
создание. Она выглядела беспомощной, растерянной и одинокой. У Тима всегда
хорошо был развит нюх на человеческое несчастье. Людей, переживающих
жизненный кризис, легко подчинить и заставить работать на себя. Они
разговорились. Девушка была в отчаянии и, не задумываясь, рассказала ему о
тяжелом положении в ее семье и о своей страстной любви к актерскому ремеслу.
Они встречались в этом кафе несколько вечеров подряд, пока Тим наконец не
решился пригласить ее на вечеринку. Она согласилась, и уже в первый вечер,
благодаря ее обаянию и актерскому дарованию, Тиму удалось заключить один
очень выгодный контракт и завести пару деловых знакомств. Ему это"
понравилось, и он быстро сообразил, что эту девочку нужно прибрать к рукам:
с ее помощью он быстро станет миллионером. Вскоре он сделал ей предложение,
хорошо зная, что брак ни к чему не обяжет его: он сможет спокойно за спиной
жены развлекаться с другими женщинами. Но эта девочка разоблачила его и
сбежала, и Тим, успевший изучить ее характер, понял, что ему не удастся ее
вернуть. Он немного погоревал и забыл о ней. Правда, не сразу, потому что
еще некоторое время с досадой и сожалением подумывал о том, что за два
месяца их знакомства он так и не успел насладиться ее телом. Они жарко
целовались, и она доверчиво льнула к нему, но в свою постель не пускала.
Вскоре он подобрал другую, такую же одинокую, молодую, нуждающуюся в помощи.
Наглая и самодовольная усмешка исказила тонкие губы Тима.
Может, он здесь сходит с ума потому, что рядом с ним нет женщины? Он неделю
проторчал в Дели, подписывая бумаги, делая телефонные звонки, встречаясь с
толстыми индийскими богачами, и совсем забыл о женщинах.
Может, ему удастся наконец соблазнить Джессику Роджерс? Она так аппетитно
округлилась за эти годы, так призывно вильнула попкой, уходя из ресторана...
Тим облизал губы, призадумался, потом протянул руку, снял трубку телефона и
набрал номер, — Рич, привет, это Тим. Надеюсь, с отправкой товара все в
порядке?
— Да, Тим, — послышался в трубке хриплый голос его помощника. — Еще вчера
отправил последнюю партию. А как у тебя дела? Веселишься? Очищаешься в
святых водах?
Тим недовольно фыркнул.
— Не издевайся, Рич. Я здесь схожу с ума от скуки. Одна радость — надраться
вечером виски.
Слушай, Рич, мне срочно нужна твоя помощь.
Бери такси и кати ко мне. Я напоследок планирую неплохо поразвлечься.
— Слушаюсь, босс, — со смехом ответил хриплый голос Рича. — Уверен, что пара
бутылок
Скотча
тоже не помешают, а?
— Ты дико сообразителен, Рич. Адрес ты знаешь. Пока. Жду.
Тим повесил трубку. Примерно через пять часов Ричард будет в Рам Джуле. Он
найдет эту маленькую дерзкую актрисочку, и на этот раз Тим Кэпшоу не упустит
своего шанса.
После встречи с Тимом Кэпшоу Джессика пешком вернулась в Лакшман Джулу и
решила провести остаток дня в своей комнате. Появление этого человека
оставило неприятный осадок в ее душе. Ей не хотелось ни говорить об этом с
кем-то, ни думать.
Прибыв в Лакшман Джулу, она прямиком направилась в свой ашрам, приняла душ и
улеглась на кровать со сценарием в руках. Но не успела прочесть и двух
страниц, как задремала.
Ее разбудил стук в дверь. Лениво потянувшись и зевнув, она нехотя встала и
открыла дверь.
На пороге стоял управляющий ашрамом мистер Рамеш Гупта.
— Мисс Роджерс, простите за беспокойство, но я посчитал необходимым сообщить
вам, что всего несколько минут назад какой-то мужчина интересовался вами.
Своего имени он не назвал. Он только спросил, живет ли в нашем ашраме мисс
Джессика Роджерс. Я предложил ему подняться в вашу комнату, но он отказался.
Сказал, что зайдет как-нибудь в другой раз.
Кевин. Сердце Джессики радостно подпрыгнуло.
Может, выбежать и догнать его? Он наверняка не успел далеко уйти...
— Спасибо, мистер Гупта, — тающим голосом сказала она и бегло глянула на
будильник.
Было без десяти восемь. За окном едва стемнело.
— Не за что, мисс Роджерс. Это мой долг, — ответил управляющий и скромно
удалился, закрыв за собой дверь.
Странно, почему Кевин не захотел зайти к ней, ведь еще не поздно?
Кевин. Милый, сумасшедший Кевин. Как ей хотелось, чтобы он сейчас постучал в
ее дверь, вошел... нет, лучше ворвался, подхватил ее на руки и, покрывая ее
лицо поцелуями, прошептал:
Я люблю тебя
.
Почему он до сих пор не сделал этого? Богине он признался, а с ней все еще
боится объясниться.
О, ей совсем не нужны его объяснения и признания! Ей будет достаточно
увидеть его, и она сама бросится в его объятия! Любимый, долгожданный,
желанный Кевин...
Нет, она не сможет ждать до завтра. Она должна найти его сейчас.
Подойдя к полке, где лежала ее сложенная в стопку одежда, она вытащила темно-
синюю длинную юбку и белую блузку с полукруглым вырезом на груди и спине.
Потом быстро сбросила с себя помятые брюки и футболку, в которых провалялась
полдня в постели, и, оставшись в одном нижнем белье, вдруг опустила глаза и
стала разглядывать
...Закладка в соц.сетях
