Жанр: Любовные романы
Обрученные
...яженно - это
соответствовало состоянию каждого
мускула его тела. Каким-то образом его рука обвилась вокруг нее, а его плечо
стало ей подушкой. Тихое теплое дыхание
Клаудии струилось по его груди, щекоча волосы и напоминая ему пожар,
распространяющийся по сухому лесу. Ее тело было
тлеющим углем, а сам Гай - сухим деревом.
- Боже мои, Клаудия! Проснитесь, прошу вас!
Клаудия распахнула глаза, и перед Гаем предстали драгоценные камни ее очей, в
которых отражался утренний солнечный
свет. Она всматривалась в его лицо, как будто впервые увидев, исследуя каждую
черточку, затем заглянула в глаза, и он
заметил, что солнечный свет в ее зрачках превратился в зеленый огонек. Он
пропал.
Ее губы раскрылись, и он понадеялся, что с них вот-вот слетят слова, которые
сделали бы его свободным. Слова "я твоя"
или просто "возьми меня" прекрасно бы подошли.
- Я... - она замолчала, и у него едва не вырвалось: "Ну скажи же!" Клаудия
облизала губы, и Гай проследил движение ее
маленького розового язычка взглядом, каким ястреб наблюдает за своей жертвой. -
Вы... вы можете поцеловать меня, если
хотите.
Он до скрежета стиснул зубы. Ну разумеется, он хотел.
- Нет.
- Нет? - опешила она. Ее глаза расширились от удивления.
В любой другой момент он бы улыбнулся, видя, как явно она разочарована. Но
сейчас он сконцентрировал все свои
усилия на медленном, глубоком дыхании и на том, чтобы голос его не казался
резким хрипом:
- Вы можете поцеловать меня. Если желаете.
Она приподнялась на одном локте и пристально посмотрела на него. Боже, она
собиралась это сделать. У него перехватило
дыхание.
- Почему?
- Почему - что? - выдавил он.
- Почему я должна целовать вас?
Гай едва мог дышать и еще меньше - думать. Неужели она полагает, что он
способен сказать, чего ждет от нее? Она
сведет его с ума.
- Мне бы не хотелось, чтобы после этого вы говорили, будто я соблазнил вас.
- Ох, - насупилась она в замешательстве, - после чего?
- Вы не можете быть настолько наивной. Вы в моей постели, Клаудия. Что, повашему,
произойдет, когда я поцелую
вас?
Она вспыхнула:
- Вы не сможете обойтись только одним поцелуем?
- Сомневаюсь, что вы позволите мне остановиться. - Он замолчал, удивленный
тем, что вообще может сейчас
соображать, подбирая при этом мало-мальски разумные слова. - Представьте себе -
вы в моих объятиях, ваши легкие
вздохи сводят меня с ума, ваше тело подо мной так нежно и горячо! Не говоря ни
слова, вы бы заставили меня давать
обещания.
- Не заставила бы. - Ее еле слышному отказу не хватало уверенности. Повидимому,
встречаться в этот момент с ним
взглядом ей было слишком стыдно, и потому она посмотрела на его рот.
- Нет, Клаудия. Заставили бы. - Он решил отплатить ей той же монетой:
медленным обольщающим движением он
облизал губы, внимательно следя за тем, сыграет ли она отведенную ей роль и
испустит ли нежный вздох. - Вы бы смогли,
поскольку вы хотите, чтобы я прикоснулся к вам, поцеловал, обнял, ласкал вас и
занялся с вами любовью. И я хочу того же,
но не буду принимать решение за вас. Если вы еще раз попросите о поцелуе, то
можете догадаться о последствиях. - Он
глубоко вздохнул. Боже, сделай так, чтобы Клаудия попросила поцеловать ее. -
Скажите, что вы согласны на мои условия,
или оставьте мою постель.
Ее глаза напоминали зеркала, в которых отражалась, каждая ее мысль.
Искушение, желание и... страх. Почему она так
боится его?
- Вы сказали, я могу спать здесь.
Гай почувствовал горечь поражения. Клаудия приняла решение. Оно ясно читалось
в ее глазах, и это еще больше
воспламенило его изголодавшееся по страсти тело.
- В таком случае ухожу я. Я сам виноват, что предоставил вам свою постель. -
Господи, как он желал быть с ней! Он
предпринял еще одну попытку убедить ее: - Вы же знаете, я никогда не сделаю
ничего, что причинит вам боль или
страдания, Клаудия. Я бы нежно любил вас, если бы вы мне позволили.
Страх исчез из ее глаз, оставив такую глубокую печаль, что он почувствовал,
как эта печаль охватывает и его. Ее голос
был не громче шепота;
- И как долго?
На этот вопрос у него не было ответа. Никто никогда не задавал ему столь
оскорбительный вопрос.
У Клаудии же было на это право.
Она опустила ресницы и отодвинулась, проведя рукой по его груди, как будто
неохотно отпуская Гая от себя. Он не
пытался остановить ее.
Как долго?
Он бы и сам хотел знать. Достаточно ли месяца, чтобы пресытиться ею? Года?
Целой жизни? Нет, никакая женщина не
могла бы удержать его интерес к себе так долго. Он был не из тех самодовольных
придворных щеголей, которые клялись
своим дамам сердца в вечной любви. Гай помнил, что именно так вел себя летом
того года, когда ему исполнилось
шестнадцать и когда он встретил леди Дженифер, леди Пэттисон-Холл.
Будучи на два года старше его, Леди Дженифер уже успела овдоветь. У нее
начисто отсутствовали какие-либо духовные
интересы, и именно это казалось Гаю неотразимым. Для него леди Дженифер была
самым прекрасным существом на свете.
Ее муж погиб на турнире за год до того, и она совершила путешествие ко двору
Эдуарда, чтобы подыскать там себе нового
супруга. Гай всерьез намеревался добиться этого звания. Он посвящал ей сонеты и
пел каждую ночь у нее под окном. Он
следовал за ней повсюду, бегал у нее на посылках, прекрасно зная, что она играет
его чувствами, и не обращая на это
внимание. Не было такого поручения, которое леди Дженифер не могла бы попросить
его исполнять. Несомненно, он был
единственным человеком при дворе, не понимавшим, что леди Дженифер никогда не
выйдет замуж за почти что
безденежного юношу, у которого всего только и есть, что небольшая надежда
унаследовать титул. Ее помолвку с графом
Сент-Джоном огласили как раз в тот момент, когда Гай был занят вплетением лент в
гриву ее верховой лошади. После этой
истории над ним смеялся весь двор.
Это был первый и последний раз, когда он воображал себе, что влюблен в
женщину. Унизительный урок, навсегда
заученный им. Всю дальнейшую жизнь он был уверен, что любовь - это не больше чем
страстное увлечение. Неважно, что
его чувства по отношению к леди Дженифер не шли ни в какое сравнение с
глубочайшей страстью к Клаудии. В
определенный момент всякие страстное увлечение приходит к концу. Неужели Клаудия
надеется, что он солжет и поклянется
в вечной любви к ней?
Он допускал, что именно этого она и ждет. Клаудия перебралась на свою сторону
кровати и отвернулась. Она так далеко
отодвинулась, что он поразился, как ей удается не упасть на пол. Хотя она не
шевелилась и не издавала никаких звуков, он
был уверен, что она плачет. Да, если сейчас он заглянет ей в лицо, то увидит
крупные прозрачные слезы, бесконечным
потоком струящиеся по ее щекам.
Клаудия бросила взгляд через плечо:
- Мне послышалось, вы сказали, что уйдете.
Ее глаза были сухи. Она даже не выглядела хотя бы чуть-чуть расстроенной. Изза
него не стоило пускаться в слезы?
Сначала его возбуждают до предела, а теперь еще и вышвыривают из собственной
постели! Гай поглядел на
повернувшуюся к нему спиной девушку.
Мысль о том, что она спокойно проспит целый день, в то время как он
совершенно лишился сна, действовала на нервы.
Поднявшись одним молниеносным движением, он подобрал одежду, которую сбросил с
себя накануне.
- Вы сегодня опять поможете мне со счетами. Встретимся через три часа в
солярии.
Она ответила чопорным тоном, который он уже начинал ненавидеть:
- Как пожелаете, милорд.
9.
- Ваши руки слишком нежны для этой работы, миледи. - Не успела Клаудия
возразить, как Томас подхватил корзинку с
наперстянкой с ее колен.
Ленора захихикала.
Клаудия метнула на девушку недовольный взгляд, но Ленора склонила голову над
корзиной с тисом, делая вид, что занята
своим делом. Ленора, казалось, нашла в постоянном вмешательстве Томаса в их
работу неиссякаемый источник юмора.
Клаудии изрядно надоели оба. Она сидела между ними на длинной каменной скамье в
саду Монтегю, а повсюду были
расставлены корзины с яркими цветами. Своей красотой цветы вводили в
заблуждение: яд, который Клаудия собиралась
приготовить из них, был одним из наиболее смертоносных. Крыс, обитающих в
Монтегю, уже скоро постигнет безвременная
кончина.
Она едва ли не была счастлива, что крепость Монтегю кишела грызунами,
поскольку из-за этого у нее появилось хоть
какое-то осмысленное дело, помогавшее ей убивать время. Бездумное шитье слишком
часто заставляло ее погружаться в
мысли о Гае. Помогать с его счетами было бы еще ужаснее. Она уже страшилась тех
часов, которые ей предстояло провести
за этим занятием вместе с Гаем, зная, что его присутствие рядом кружило ей
голову настолько сильно, насколько смертелен
яд, предназначавшийся для крыс. Часы, которые она провела у него в постели,
доказали это сполна.
Просыпаться в объятиях мужчины было наслаждением, о существовании которого
она раньше и не предполагала.
Конечно, не всякого мужчины, поправилась она. В объятиях Гая. Только Гая.
Понимание этого лишь притупляло способность
сопротивляться соблазну и подталкивало ее уступить собственной слабости.
Но он может использовать ее и выбросить за ненадобностью.
Именно эта мысль удержала ее от катастрофы. Слова Гая расслабляли ее,
прикосновения приводили в трепет, его логика
заставляла сомневаться в своих убеждениях, однако, в конце концов, она ни на
минуту не забывала, что он - мужчина и, как
всякий мужчина, легко поддается похоти.
В течение многих лет она слушала, как ее братья говорили женщинам всякого
рода притягательную ложь, лишь бы
заманить их к себе в постель. Действия Роберто не удивляли ее, поскольку он
всегда поступал, как ему нравилось, ничуть не
заботясь о последствиях. Однако вереница разбитых сердец, которую оставлял за
собой Данте, помогла ей ясно осознать,
что мужчины во многом похожи друг на друга, когда дело касается женщины. Сам
процесс соблазнения захватывал их,
вызывая охотничий азарт. Однажды одержав победу, мужчины быстро теряют интерес к
завоеванному призу и нацеливаются
на новую жертву, принося ей еще более фальшивые клятвы, говоря еще большую
неправду.
Гай не лгал ей. Он указал на ложь, которую Клаудия и сама могла бы
произнести. Она попросила, чтобы он поцеловал ее, и
он отказался. Отказался не потому, что не хотел поцеловать ее, а потому, что
зная ее иного лучше, чем она саму себя. Этим
утром ей страстно хотелось отдаться ему, узнать, наконец, тайну отношений между
мужчиной и женщиной. Позже она сумела
бы успокоиться, унять свою нечистую совесть, твердя себе, что это он овладел ее
чувствами, лишил ее собственного
выбора. Это дало бы ей повод ожесточиться против него и тем самым защититься от
естественной боли, которую он
причинит ей рано или поздно, отвергнув ее.
Почему он не может быть, как все мужчины, и просто лгать?
- Hai delle belle mani, donna Claudia (У вас очень красивые руки, леди
Клаудия). - Томас кинул беглый взгляд на Ленору
и снова повернулся к Клаудии. От его страстных взглядов она ощущала какое-то
смутное беспокойство. Ее друга, доброго и
отзывчивого брата Томаса, более не существовало. Рыцарь Томас был совершенно
иным человеком, и блеск в его глазах
оставлял в ее душе неприятный осадок, а многозначительные улыбки и самоуверенные
манеры настораживали Клаудию.
Она взглянула на свои руки и удивилась, как он может считать их красивыми.
Томас взял ее за запястье, повернул руку
ладонью кверху и провел по ней кончиками пальцев. Девушка сжала руку в кулак и
попыталась освободиться:
- Обычные руки, сэр Томас. Как раз пригодные для такой работы.
Она ответила на его языке, но он, видимо, решил продолжить разговор на
итальянском:
- A contrario - sono belle, delicate e feminili. (Совсем наоборот - они
красивы, нежны и женственны.)
Низкий голос вдруг отозвался на нескромную лесть Томаса:
- Bugiardo! (Лжец!)
- Лжец? - с гневом произнес Томас. Он резко обернулся в поисках оскорбителя.
Прислонившись плечом к каменной
арке и сложив на груди руки, у входа в парк стоял Гай. Его непринужденная поза
никак не соответствовала мерцавшему в
глазах опасному огоньку. Томас вздрогнул и отпустил руку девушки. Клаудия
улыбнулась.
Гай поднял руку и стал с деланным равнодушием рассматривать свои ногти.
- Что ты здесь делаешь, Томас?
Томас поднялся со скамьи и учтиво поклонился.
- Я помогаю леди Клаудии собирать разные травы и растения для снадобья,
которое она собирается приготовить.
- Выглядит так, как будто вы просто вышли собирать цветы. - Гай потер
костяшки пальцев о темно-синюю тунику. -
Почему ты не на учебном плацу?
- Я был там ранним утром с Эвардом, а сегодня днем я должен возглавить южный
дозор. Я решил, что мое отсутствие в
течение нескольких часов не будет замечено. - Томас переступил с одной ноги на
другую. - Если вы позволите, милорд, я
вернусь на плац.
Гай не ответил. Его молчаливый непроницаемый взгляд, похоже, заставлял Томаса
нервничать. Казалось, воздух между
двумя мужчинами медленно накалялся.
- Я намеревался только возобновить свое знакомство с леди Клаудией, -
оправдывался Томас. - Мы ведь часто
встречались в саду Лонсдейла. Я не думал, что вы можете быть против, если я
составлю ей компанию здесь.
- Я разве сказал, что я против? - Тон Гая был обманчиво дружелюбным, но его
улыбка - зловещей.
- Ленора была с нами все это время. Ничего неподобающего здесь не
происходило. - Томас обернулся; - Ведь
правда, Ленора?
Ленора крепко сжала руки и неловко кивнула. Это лишь немного успокоило
Томаса. Ленора же выглядела страшно
напуганной. Клаудия погладила дрожащую руку девушки:
- Успокойся, Ленора. У тебя нет причин бояться гнева милорда.
Томас и Ленора уставились на нее, словно она говорила на непонятном им языке.
Может быть, ее акцент смутил Ленору,
но с чего вдруг Томас выглядит таким растерянным?
- Вы говорите о лорде Гае? - изумился Томас, но тут же закрыл рот, как будто
сказал что-то лишнее. Услышав тихий
смех Гая, он весь сжался.
- Леди Клаудия знает мой мягкий нрав. - Выражение лица Гая смягчилось, как
только он перевел взгляд на Клаудию. -
Хм... она также знает, что я не буду сильно сердиться, если обнаружу ее здесь, в
парке, хотя я просил ее встретить меня в
солярии.
- Вы сказали, через четыре часа, - возразила Клаудия, - и у меня еще
предостаточно времени до встречи с вами.
- Я сказал, через три, и вы опоздали.
- Через четыре.
Ленора поймала руку Клаудии и сжала ее, но Клаудия оставила без внимания это
бессловесное предупреждение. Она
поднялась, отодвинув корзинку в сторону, и поправила складки на юбке.
- Ты знаешь, что я хотела сделать с этими растениями, Ленора. Я присоединюсь
к тебе позже. - Она повернулась к Гаю,
все еще стоящему под аркой. Его лицо было так напряжено, что казалось высеченным
из камня.
- Я готова, милорд.
Насмешливо кланяясь и протягивая ей руку, он приказал Томасу:
- Ты можешь удовлетворить свою неожиданную любовь к садоводству, помогая
Леноре в отсутствие леди Клаудии.
- Да, милорд, - отозвался Томас несчастным голосом.
Гай взял Клаудию под руку, но не сердито, как она ожидала, а очень нежно.
Пройдя пару шагов, он ласково и заботливо
обвил Клаудию за талию и направился к замку. Наклонившись к ее уху, он
прошептал:
- Мне кажется, вы не созрели для того, что я готов предложить вам, Клаудия.
Смутное опасение заставило ее затрепетать. В его глазах она заметила голубую
вспышку, но он уже перевел взгляд на
дорожку перед ними. Почему он так сердит?
Ряд высоких деревьев отделял тропинку от парка, словно зеленая стена,
прерывающаяся через равные промежутки
сводчатыми проходами, ведущими в разные части сада. Южная стена замка, мрачная и
неприступная, выросла на их пути. Не
успели они добраться до окованных железом массивных дверей, как Гай свернул и
повел ее в одну из арок.
- Куда мы идем?
- Пожалуй, речь шла действительно о четырех часах. Это значит, что нам нет
нужды торопиться. - Его большой палец
прочертил невидимую линию вдоль ее позвоночника и остановился на талии. - Здесь
есть кое-что, что я хотел бы показать
вам.
Они двинулись дальше. В этой части парка деревья были выше. Дорожка, бежавшая
до сих пор прямо, начала время от
времени сворачивать, огибая искусно отделанные деревянные решетки, скрытые
аккуратно подстриженными розовыми
кустами. Они миновали усеянный желтыми розами гигантский зеленый куст в форме
меча, чье острие было устремлено в
небо. Дальше последовал куст красных роз в виде всадника и куст с бледнорозовыми
бутонами, изображавший даму. После
этого Гай провел Клаудию по небольшому деревянному мосту к миниатюрной сторожке,
примыкавшей прямо к стене парка.
Каменная скамья у внешней стены парка ожидала их внутри беседки. Несколько
дюжин гибких ветвей, переплетаясь,
образовали густой зеленый навес, усыпанный белыми розами. Сквозь него
просачивались золотистые солнечные лучи. У
Клаудии возникло ощущение, будто она попала в колдовское царство. Гай оставался
в тени, затем, шагнув, пересек узкую
полоску солнечного света, теперь его красивое лицо было хорошо видно.
- Вот что я представляю себе каждый раз, когда вдыхаю аромат роз. - В голосе
его не осталось и следа
неудовольствия. Быть может, она просто ошиблась и приняла суровое выражение лица
за раздражение. В этот момент она
ясно осознала, что пробудило блеск в его глазах. Это была страсть. И судя по
всему, безудержная страсть.
Она попыталась отступить, увидев, что он протягивает руку в ее сторону, и
почувствовала себя глупо, когда Гай
зашелестел стеблем у нее над головой и сорвал прекрасную белоснежную розу. Рука
Клаудии автоматически потянулась
принять дар, но он отрицательно покачал головой.
- Я думаю об этих цветах всякий раз, когда смотрю на вас. - Гай глубоко
вдохнул аромат розы, касаясь лепестков
верхней губой, затем поднес цветок к лицу девушки и провел бархатистым бутоном
по щеке Клаудии, по ее подбородку и
губам. - Воспоминания говорят мне, что вы нежнее этого цветка, хотя время от
времени я начинаю в этом сомневаться. -
Он медленно размял лепестки пальцами, они отрывались и падали на землю, кружась
как снежинки. - Разрешите мне
объяснить свои слова?
Клаудия кивнула, чувствуя себя полностью в его власти. Гай нежно провел
пальцами по тем местам, которые ласкал
цветком, - по щеке, по подбородку, затем задержался на ее губах, как бы исследуя
их форму. Она подавила необъяснимое
желание дотронуться кончиком языка до его пальцев, ощутить запах розы, который
все еще чувствовала на его руке, ощутить
запах Гая.
Он как будто прочитал ее мысли и, легко касаясь, одним пальцем провел вдоль
ее губ. Рот Клаудии приоткрылся, и она
услышала резкий вздох Гая. Или этот звук издала она? Рука Гая оставалась
неподвижной. Взгляд, прикованный к ее рту,
казался таким пристальным, словно его обладатель выполнял трудную задачу,
требующую от него большого мужества.
Искушение было слишком велико, и она дотронулась кончиком языка до его
пальца.
Они посмотрели друг другу в глаза, и Клаудия заметила какую-то беспомощность
в его взгляде. Вот она - власть, о
которой он говорил, контроль над ним, право на который никому не было дано. Это
было опьяняющее чувство, которое
придало Клаудии еще больше смелости. Она стала ласкать палец Гая языком, будто
слизывала с него сладкий мед.
- Святые апостолы, - шепот прозвучал одновременно как молитва и как
проклятие. Гай не двигался и не сводил с нее
глаз. Или просто не мог оторваться от нее. Клаудия ощутила, что его жар
передается ей; пламя, медленно разгоравшееся
внутри, разошлось по венам, охватывая все тело девушки.
В конце концов он убрал руку, застонав, словно от боли. Его дыхание было
прерывистым и неглубоким, таким же, как и ее.
В течение какого-то времени Гай просто смотрел на нее. Вдруг он схватил ее руку
и притянул к своему рту. Клаудия вся
затрепетала, ясно понимая, что он навязывает ей ту же пытку. Ее захлестнула
волна сильнейшего желания.
Гай сжал ее тонкую руку в своих больших ладонях. Его голос был полон страсти:
- Томас не лгал. У вас действительно красивые руки.
Он начал целовать тыльную сторону ее ладони, после чего перешел к кончикам
пальцев. Один за другим Гай целовал их,
слегка сжимая губами и лаская языком. Клаудия почувствовала, как у нее ослабели
ноги, и поняла, что значит почувствовать
себя беспомощной. Услышав стон, она не сразу осознала, что звук исходил из ее
горла:
- О, Гай!
Он взглянул на нее и улыбнулся.
- Клаудия!
Он поцеловал ладонь, запястье, затем, приподняв рукав ее платья, запечатлел
несколько возбуждающих поцелуев по руке
до локтя и остановился.
Она вдруг обнаружила, что каким-то образом очутилась в объятиях Гая. Его губы
двигались, и ей пришлось приложить
усилие, чтобы сконцентрировать свое внимание на его словах. Рот Гая так пленял,
казался таким мужественным и
чувственным...
- Здесь и сейчас я прошу вас о поцелуе. - Он поднес свою ладонь к ее щеке и
медленными кругообразными
движениями стал ласкать ее. Пламя у Клаудии внутри разгорелось с новой силой.
- Один поцелуй, Клаудия. Даруйте мне это блаженство, и я дам вам...
Она успела приложить пальцы к его губам, до того как он попытался
сторговаться с ней. Хотя бы раз не будет сделки
между ними. Никаких обещаний - ни данных, ни нарушенных. Она поразилась,
насколько решительны и вместе с тем нежны
были его губы.
- Поцелуйте меня.
Он очень медленно склонил голову. Его взгляд, казалось, проникал ей в душу.
Их губы встретились, и Клаудия закрыла
глаза. Его горячее дыхание, чем-то напоминающее теплый солнечный свет, заставило
ее губы разомкнуться. Она задохнулась
от изумления перед великолепием этого мига. В то же мгновение ее напряженные
мышцы расслабились, но она не потеряла
равновесия. Гай крепко держал Клаудию, его руки обхватывали и сжимали ее,
напоминая гибкие ветви над их головами.
Клаудия почувствовала в Гае особую силу и мощь, которые могли сокрушить ее, будь
на то его воля. Но пока он
сдерживался, терпеливо подталкивая Клаудию к поражению, склоняя ее разделить,
падение с ним.
Он осыпал ее поцелуями, страстными, нежными, долгими, все более и более
чувственными; в них был привкус
сандалового дерева и экзотических пряностей, привкус мужского вожделения. Его
язык очертил контур ее губ, отступил и
снова вернулся, чтобы продолжить сладостную пытку. Из его груди вырвался звук,
свидетельствующий о нетерпении, и в
конечном счете она расценила этот звук как приглашение. Она дотронулась кончиком
языка до губ Гая и медленно очертила
языком их контур. Он еще сильнее прижал ее к себе, будто желая приучить к тому,
что там, где ее тело мягко, его -
напряжено. Она затрепетала - урок был усвоен.
Его рот разбудил в ней чувственность: его язык ласкал ее и домогался ответных
ласк, так что она почувствовала легкое
головокружение. В этот момент Гай завладел кончиком ее языка и начал посасывать
его, как он делал раньше с одним из ее
пальцев. В изнеможении Клаудня осела в его объятиях.
Они стояли на коленях на полу сторожки. Клаудия никак не могла вспомнить, как
они очутились в таком положении. Она
потеряла контроль над собой. Нет, она все еще продолжала его терять. Собрав
последние остатки воли, девушка запрокинула
голову назад, потом отвела ее в сторону, безнадежно пытаясь вырваться и тем
самым спастись.
- Гай, - сдавленным шепотом она произнесла его имя. Он целовал ее шею самыми
сладострастными поцелуями,
которые она раньше даже не могла себе вообразить. - Пожалуйста, вы говорили...
только... - Она опять запрокинула назад
голову. Несомненно, его губы оставляли на ее коже следы. Если бы она взглянула
на свое отражение в зеркале, наверняка
увидела бы ожога по всей шее, и каждый ожог формой напоминал бы рот Гая. - Вы
сказали...
Что он сказал? В сущности, о чем она говорит? Ее руки сплелись в его
блестящих волосах, притягивая Гая все ближе и
ближе, но его губы ускользнули, и он прижал ее голову к плечу. Руки Клаудии все
еще обвивали его, их тела сливались
воедино. Она представила его стремительным конем, запыхавшимся после долгого
бега. Возможно, это всего лишь
разыгралось ее воображение, однако на мгновение ей показалось, что по его телу
пробегает дрожь, подобная той, что
охватила ее. Он еще крепче сжал ее в объятиях, словно пытаясь доказать, что она
ошибалась.
- Я не вправе снова целовать вас, - тихо пробормотал он. Его голос звучал
столь же хрипло, как и ее. Он потерся щекой
у ее уха - нежностью смягчая резкость слов. - Боже мой, я погиб. Не позволяйте
мне снова дотрагиваться до вас, Клаудия.
- Он приблизил к себе ее Лицо, зарывшись руками в волосы на затылке, забыв,
казалось, о только что произнесенных
словах: - Пока только...
Она не представляла, что это возможно, но Гай еще теснее прижался к ней,
пылкий, страстный и вместе с тем
напряженный, как натянутая тетива. Ее тело отреагировало таким же образом,
Клаудия попыталась поднять голову, но Гай не
отпустил ее. Его безмолвный вопрос напугал ее. Ответив однажды на его поцелуи,
она боялась теперь собственных слов.
- Ничего не говорите, - прошептал он, - я все уже знаю. Я могу почувствовать
в вас это настолько же отчетливо,
насколько я чувствую вашу страсть. - Рука, которой он ограничивал движения ее
головы, принялась нежно гладить ее
волосы. - Розы. Мне следовало бы знать лучше. - Он шумно вздохнул. -
Возвращайтесь к Леноре. Прямо сейчас, пока я
не передумал. До того, как я попытаюсь своими поцелуями заставить передумать и
вас.
- Это не то, что я...
- Боже правый, Клаудия. Не спорьте со мной хотя бы теперь. - Гай крепко сжал
ее плечи и легонько оттолкнул от себя.
Не в силах выдержать ее взгляд, он отвернулся. - Оставьте меня.
Клаудия поднялась, Хотя ноги не держали ее, и оступилась. Слезы застилали ей
глаза, но все же она смогла разглядеть
какое-то разочарование у него на лице. Недовольство ею или собой - кем именно,
она не была уверена. Скорее ею, решила
Клаудия. Она повернулась и побежала.
- Где она?
Двое солдат, стоявших перед Гаем, отступили на шаг назад. Тот, что был
пониже, осмотрел внутренний двор замка, как
будто ища удоб
...Закладка в соц.сетях
