Жанр: Любовные романы
В объятиях прошлого
...ash; Ты бы
хотела увидеть меня с перерезанной глоткой?
— Может быть, так было бы лучше для всех, — с горечью пробормотала
она. — Тогда от тебя уже никто бы не пострадал.
Он удивленно посмотрел на нее.
— Ты это серьезно, Джин?
— Серьезней не бывает.
— Нет. — Он покачал головой. — Неправда. Я же знаю тебя. Ты никому
не желаешь зла.
— Когда-то так оно и было, Крис. Но теперь я другая. Ты даже не
представляешь, на что я способна.
Некоторое время он смотрел на нее сверху вниз, внимательно и настороженно,
словно отыскивая знакомое, то, за что можно зацепиться, на чем можно
сыграть.
— А ведь ты все еще любишь меня, Джин.
— Что? Даже не думай! Я...
Он склонил к ней голову и поцеловал в губы, одной рукой перебирая
подобранные на затылке волосы, волнами спадавшие на плечи, а другой — еще
сильнее прижав ее к себе.
Нежное прикосновение его губ стало для нее полнейшей неожиданностью. После
всего, что произошло, она была вправе ожидать грубого насилия, но Крис мягко
и нежно водил губами по ее губам, раздвигая языком стиснутые зубы.
Что за напасть такая! Джина была убеждена, что прожитые без него месяцы
начисто стерли воспоминания как о нем самом, так и о том, какой властью он
над нею обладал. Так ведь нет! В ней сейчас жили две женщины. Одна любила
его и безумно желала, другая — ненавидела и жаждала избавиться от проклятых
чар.
Но как же приятно снова оказаться в его объятиях! И если она устроит себе,
так сказать, прощальную ночь любви, то ничего страшного ведь не случится?
Желания, которые она столько месяцев пыталась подавить, настойчиво требовали
выхода.
Обвив руками могучую шею Криса, Джина со стоном разжала зубы и ответила на
поцелуй.
Кровать была совсем рядом, и Джина рухнула на нее, увлекая за собой Криса,
так и не оторвавшего рта от ее губ и не разомкнувшего объятий. Левой рукой
он нетерпеливо шарил по ее спине, а нащупав наконец молнию, решительно
потянул вниз.
Задыхаясь от нахлынувшей страсти, он приник губами к ее нежной шее,
опускаясь все ниже и ниже; руки его продолжали срывать с нее одежду,
беспорядочно разбрасывая ее по полу.
Проснувшаяся страсть овладела и ею, сметя все запретительные барьеры. Она
потянулась к Крису и начала быстро расстегивать рубашку на его груди,
сорвала ее с плеч, обнажив мускулистое тело, по которому так тосковала все
эти долгие месяцы. Джина чувствовала, как он, продолжая ласкать ее тело,
дрожит от ее прикосновений. Он хотел ее, и осознание этого наполнило Джину
радостью. Он не забыл ее. Он по-прежнему принадлежит ей.
Из последних сил сдерживая себя, Крис покрывал ее поцелуями, легкими
движениями пальцев пробегал по самым потаенным изгибам тела, и она впала в
блаженную негу, растворилась под его ласками.
Крис внезапно отпрянул и вскочил на ноги. Что же это такое? Не может же он
уйти сейчас, когда все ее существо так жаждет близости с ним. Нет, просто
решил расстаться с остатками одежды. Ощущая невероятное, давно не
испытываемое блаженство, забыв обо всем на свете, она приподняла голову,
дотянулась до его щеки и уха, прикоснулась к ним своими влажными губами.
Крис принялся ласкать ее грудь, живот кончиком языка, опускаясь по телу все
ниже и ниже. Джина застонала от удовольствия. В каждой ее клеточке, в каждом
нерве пульсировала жизнь, снова и снова пронизывая все тело пьянящей волной
наслаждения. Как только ей удавалось существовать без этого! Как только
удалось прожить столько времени без его ласк, без его нежности, горячих
поцелуев, сводящих с ума и возносящих на небеса!
Рука Криса скользнула вниз. Закрыв глаза, Джина застонала от наслаждения,
когда его пальцы продолжили свой путь еще дальше. Она уже не принадлежала
себе. Раскинув ноги, она словно приглашала его войти. Горячая и влажная, она
ждала освобождения от мучившего ее желания, и Крис не заставил себя ждать.
Пусть так. Пусть в последний раз. Пусть она больше никогда не увидит его, но
эта ночь будет принадлежать ей и навсегда останется в копилке самых дорогих
воспоминаний.
Джина улетала в небо и стремительно падала вниз — прожив столько месяцев в
одиночестве, обуздывая свои желания, стараясь забыть его, она теперь
наверстывала упущенное. Она не выпускала его из своих объятий, а Крис с
каждой секундой становился все настойчивее, и наконец Джина услышала его
сдавленный крик, ощутила внутри себя что-то похожее на взрыв и вновь
содрогнулась от нахлынувших волн наслаждения.
Стон сорвался с ее губ.
Пресыщенные и переполненные сладостными ощущениями, они лежали на кровати,
не расцепляя объятий.
Придя в себя от оглушающей страсти, она осознала смысл того, что выкрикнул Крис в мгновение экстаза.
Бог ты мой, ведь это было ее имя! Вот и сейчас он прошептал эти два слога —
Джи-на, — будто смакуя их на губах.
Что же происходит?! Джина слегка отодвинулась и внимательно посмотрела на
Криса. Да он же спит! Выпитый алкоголь и стресс оказались слишком большой
нагрузкой. Бедняга просто-напросто отключился, как перегревшийся чайник! А
она-то размечталась...
Как ни вглядывалась Джина в лицо спящего, так и не смогла понять, спит он
по-настоящему или притворяется. В любом случае полагаться на него не стоило
— Крис мог только помешать.
На столике зазвонил телефон.
— Черт! — Джина схватила трубку. — Слушаю!
— Это Келли.
Пауза.
— И что дальше? Мне подпрыгнуть до потолка от радости? — зло бросила
Джина. — Если вы думаете...
— Успокойся, малышка. У тебя что, вечер трудного дня? Или ты всегда такая в
полнолуние?
Джина скрипнула зубами. Не время демонстрировать характер. Не забывай, что
поставлено на карту.
— Ладно. Извините, Келли. Что у вас? — Она сделала глубокий вдох и
сразу ощутила оставшийся после Криса запах — аромат дорогого одеколона
Хьюго Босс
с примесью чего-то тяжелого, мужского. Ее бывший муженек верен
себе — как в выборе одеколона, так и отношении к женщине. Получил свое — и
на боковую.
— Вот так-то лучше, — ухмыльнулся Келли. — А теперь слушай меня
внимательно. Встретимся через полчаса. Возле остановки фуникулера.
— Где это?
— Не знаешь? Так ты у нас впервые? Отлично. Вот закончим дело и...
— Даже не думай.
— Как хочешь, киска. Ты еще не знаешь, от чего отказываешься. Значит, так...
Выслушав инструкции, Джина молча бросила трубку.
Бывают в жизни такие моменты, когда все неприятности обрушиваются на
человека, как лавина на неосторожного туриста. Все, что копилось целый год,
сваливается на голову, и тогда самое главное не запаниковать, не опустить
руки, а пробиваться из-под завала спокойно и целенаправленно, веря в то, что
это еще не конец и что все можно поправить.
Оставшись один, Крис налил бокал вина и сел у окна. То, что произошло между
ними, требовало осмысления. Почему они снова оказались вместе? Что свело их
— случайное стечение обстоятельств или неосознанное стремление друг к другу?
Только ли секс объединяет их? И если нет, то что еще?
Всю жизнь перед ним стояли совершенно определенные, ясные цели, и, достигая
одну, он сразу же видел другую. Школа, колледж, университет, карьера.
Восхождение не было стремительным, переход из пункта А в пункт Б отнимал
немало времени и сил. В начале пути ему помогали родители, потом пришлось
полагаться только на себя, рассчитывать на собственные ресурсы. Он всегда
знал, что должен работать, если не хочет оказаться на обочине жизни, и
всегда знал, что хочет от этой самой жизни.
Так было до самого последнего времени, и вот теперь он словно попал в
густой, непроглядный туман, скрывший будущее и таивший в себе неведомые
опасности. К кому обратиться за советом? Каким принципам следовать? На какой
опыт опереться?
Глядя в окно, за которым сгущались сумерки, Крис чувствовал себя моряком,
занесенным бурей в неведомые воды и оставшимся без карт и компаса. Где, в
какой стороне суша и существует ли она вообще?
Легче всего закрыть глаза и отдаться течению, надеясь, что оно вынесет к
земле. Но, может быть, стоит взять в руки весло и попытаться выгрести к
желанному берегу?
Он допил вино.
Подумать есть о чем. И принимать решение нужно поскорее, пока не налетела
еще одна буря.
Крис усмехнулся. Насколько же велика сила тьмы, сила ночи. Как легко человек
подпадает под власть своего собственного воображения, как легко начинает
верить тому, что кажется смешным и нелепым при свете дня. Казалось бы,
протяни руку, щелкни выключателем — и придуманный мир исчезнет. Но нет. В
темноте, в ее непознанных ужасах есть нечто гипнотическое, манящее,
завораживающее. Ты словно оказываешься на грани двух миров, реального и
фантастического, и возможность легкого возвращения в первый, с его
трудностями и проблемами, дает тебе смелость заглядывать во второй, где
случиться может что угодно.
Завтра плавно переросло в сегодня, но не принесло с собой никаких перемен.
Как это почти всегда случается, будущее подобно проститутке: поймав тебя за
руку в темном углу, оно обещает немыслимые удовольствия за сходную цену, но,
поднявшись по шатким ступенькам, ты оказываешься в вонючей комнатенке один
на один с наглой и потрепанной жизнью вымогательницей.
На город спустились сумерки. Накрапывал дождик, а зонтик Джина, как назло,
не захватила. Дойдя до названного Келли перекрестка, она остановилась и
огляделась. Где же он, черт возьми?!
Словно в ответ на ее мысли, в кармане куртки зазвонил телефон.
— Я на месте. Где ты и как тебя узнать?
— Стою у перекрестка. На мне светлая куртка.
— Понял. Вижу. Переходи на другую сторону. Оставайся на связи.
Дождавшись разрешающего сигнала, Джина ступила на
зебру
.
— Иди вправо.
Не успела она пройти и десяти метров, как у тротуара остановился неприметный
темно-синий
форд
.
— Садись в машину.
Джина огляделась — прохожих почти не было, других машин тоже. Передняя
дверца приоткрылась.
— Сюда.
Ей ничего не оставалось, как только подчиниться.
— Выключи телефон.
Автомобиль сорвался с места, повернул налево и понесся по незнакомым улицам.
Уже через пару минут Джина потеряла ориентацию.
Форд
еще раз повернул и
вкатился на полупустую стоянку.
Сидевший за рулем мужчина повернулся. В черной кожаной куртке, бейсболке с
надписью
Бостонские медведи
, с тонкими, какими-то неестественными, словно
приклеенными усиками и темными глазами... Ничего запоминающегося. Мерзкий
тип, подумала Джина. Впрочем, красавцы с благородными сединами и в костюме
от
Армани
киднеппингом не занимаются.
Поймав ее взгляд, он усмехнулся.
— Я — Келли.
— Уже поняла, — буркнула Джина. — Что вам от меня нужно?
— Эй, не гони, спешить некуда. — Келли достал из бардачка мятую пачку
Мальборо
. — Будешь?
— Нет.
— Не хочешь — не надо. Наверное, собираешься умереть здоровой, а? — Он
щелкнул зажигалкой, неторопливо затянулся, выдохнул в открытое окно. —
Будешь послушной, получишь сынишку целым и невредимым. Плюс пятьдесят штук.
Неплохо, а? Я бы на твоем месте...
Джину накрыла волна злости.
— Вот что, Келли или как тебя там, обойдусь без советов, ясно? Говори, что
нужно сделать, и обойдемся без поучений. И дыми в окно.
Он ухмыльнулся и выпустил струю дыма ей в лицо.
— А ты молодец. Люблю горячих девчонок. Только не зарывайся, ладно?
Она заставила себя промолчать.
— Вот и хорошо. Теперь слушай. Инструкции простые, так что записывать ничего
не надо. Завтра пойдешь к своей подруге. Не забудь телефон. Около полудня мы
с тобой свяжемся и укажем объект. Ты поедешь к этому человеку и передашь
следующее сообщение...
— А вон и твой
Пиквик
. — Келли махнул рукой в сторону
отеля. — Мой тебе совет — не дергайся. Считай, что тебе просто не
повезло. Такое с каждым может случиться.
— А если он не согласится?
Келли покачал головой.
— Мой шеф в людях разбирается. Парню некуда деться. Все пройдет как по
маслу.
— И все-таки?
— Постарайся его убедить. Иначе мы все окажемся в минусе. Тебе ведь это не
нужно, верно?
Вернувшись в отель, она поднялась в лифте на пятый этаж. В номере было темно
и пусто. Криса, как и следовало ожидать, и след простыл. Сбежал как заяц.
Джина устало опустилась на кровать. Одиночество особенно остро ощущается в
такие вот моменты. Жизнь так устроена, что пройти по ней в одиночку, не
чувствуя рядом опоры, невероятно трудно. Но что делать, если тебе попадаются
слабаки, безответственные типы, проходимцы и ловкачи?
Почему тебе так не везет?
Почему судьба так несправедлива?
Вопросы без ответа.
Она выпила полбутылки воды, разделась и упала на кровать.
Кто эти люди? Почему выбрали именно ее?
А если с Коннором что-то случится?
Нет, об этом лучше не думать, иначе можно сойти с ума. Ей нужно, как всегда,
собраться с силами, стиснуть зубы и сделать все возможное, чтобы вернуть
сына. У Коннора ведь тоже никого нет, кроме нее.
Джина закрыла глаза...
3
Автомобиль мчался по черной после дождя дороге. Справа — уходящая в небо
каменная стена. Слева — пропасть. И за ней безграничная, бегущая за горизонт
синяя гладь океана. Дорога петляла, уносилась вверх, падала вниз, и каждый
поворот сулил неведомую опасность.
Джина наблюдала за машиной откуда-то сверху, то ли со смотровой площадки, то
ли с вершины горы. С высоты
порш
казался черным жуком, но жуком не
медлительным и нерасторопным, а стремительным, ловким. Прижимаясь к
ограждению, он вписывался в повороты, пролетал прямые участки и при этом
ухитрялся оставаться на темной полосе.
— Осторожнее, Саймон!
Странно, но она видела его лицо, суровое, напряженное, словно вырезанное из
камня. В голубых глазах решимость и восторг. Скорость для Саймона была
необходимым условием жизни. Его невозможно было представить другим, лениво
растянувшимся на диване, расслабленным, сонным.
На очередном повороте машину занесло. Взвыли тормоза. Запахло дымом.
— Саймон! — вскрикнула Джина.
Он лишь улыбнулся в ответ. Колесо зависло над пропастью, и только сила воли
водителя удержала автомобиль на скользкой узкой полосе.
Она знала — беды не избежать. Она знала, что видит его в последний раз. Она
знала — он обречен. Потому что сам хочет смерти. Саймон как будто рвался из
клетки, рвал связывавшие его путы, чтобы, расправив крылья, взмыть в небеса
свободной птицей, стать самим собой, настоящим.
Господи, помоги ему!
Джина осмелилась открыть глаза. Черный жук по-прежнему летел по трассе. Как
пуля, чей путь определен. Как выпущенная в цель стрела.
Еще немного. Два поворота. А там — равнина.
Она замерла.
О нет! Нет!
Порш
вдруг дернулся — то ли наскочил колесом на камень, то ли у человека
за рулем дрогнула рука, — ударился о барьер, застыл на мгновение,
словно в раздумье, и медленно, как в кино, начал заваливаться вправо. Колеса
оторвались от полотна, диски блеснули на солнце, и машина перевернулась.
Дальше — обрыв.
Ей казалось, что падение продолжается вечность, что автомобиль не летит
кубарем, а сползает по почти отвесной стене, удерживаемый невидимыми, но
прочными канатами.
— Саймон!
Черный жук на мгновение исчез в клубе пыли и камней, а потом вырвался из
серого облака. И тут же вспыхнул.
— Нет!
Джина снова увидела мужа. Он был жив! Он сидел за рулем, пристегнутый ремнем
безопасности, и улыбался. Эту улыбку знала вся страна. Саймон Блейк улыбался
так после каждого своего концерта, когда подходил к краю сцены, чтобы
поблагодарить зрителей.
— Ну же, Саймон, вылезай! Еще не поздно, еще можно успеть.
Словно в ответ на ее призыв, муж покачал головой.
— Прощай, Джина. Прощай, моя любовь!
Огонь охватил его. Волосы превратились в пылающий костер. Лицо начало
плавиться и растекаться.
— Саймон...
— Прощай...
— Нет, нет, нет, нет...
— Нет!.. — Крик замер на губах. В номере было темно, и ей
понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить, где она находится. И
застонать от отчаяния.
Сердце стучало, как поршень двигателя.
Почему?
Почему это случилось именно с ней?
Джина протянула руку, нащупала настольную лампу и включила свет. Часы
показывали половину шестого утра. Келли сказал, что позвонит около полудня.
Она бросила взгляд на сотовый и вдруг вспомнила, что забыла поставить его на
зарядку.
Черт, надо же быть такой несобранной! А если Келли уже звонил? Или тот...
Рекс? Сама виновата. Потянулась в бар... Зачем? И Крис...
Боже, о чем она только думала! Да, Клэр в свое время была права. Крис
ненадежен. Вот если бы был жив Саймон...
Она поднялась, подключила зарядное устройство, воткнула вилку в розетку и
тяжело опустилась на кровать.
Саймон...
Саймон Блейк появился в колледже случайно и во многом благодаря своей
сестре, Клэр. Впрочем, в то, что он ее брат, верилось с трудом. Клэр —
холодная, рассудительная, немногословная, сдержанная красавица
скандинавского типа, этакая Герда из
Снежной королевы
. Саймон — брюнет,
пылкий, темпераментный, неизменно веселый, невероятно обольстительный и
талантливый. Нечего и говорить, что в колледже он имел оглушительный успех.
Все девушки мечтали познакомиться с этим уже известным музыкантом, одним из
тех, кого называли надеждой и будущим американской скрипичной школы. Скрипка
в его руках превращалась в чарующий, волшебный инструмент. Даже будь Саймон
уродом, после концерта любая красавица из зала пошла бы за ним куда угодно.
Да, желающих прибрать к рукам такое сокровище было предостаточно. Но Клэр
подпускала к брату лишь избранных. А потом избранные постепенно отсеивались,
пока не осталась одна Шилла.
Как ей это удалось? Вопросом задавались многие, но ответ знала только Клэр.
Они даже объявили о помолвке, и никто не сомневался, что этот брак будет
образцовым. Однако небеса распорядились иначе.
В тот год Клэр по традиции пригласила подруг к себе домой, в Ричмонд, чтобы
вместе встретить Новый год.
Сьюзи и Джекки задержались, Шилла приболела, и Джина приехала первой.
Встретил ее Саймон — Клэр, как оказалось, отправилась навестить бабушку и не
смогла вернуться из-за пурги.
— Располагайтесь, чувствуйте себя как дома, — сказал Саймон, — а я
на репетицию. — И убежал.
Оставив вещи в отведенной для нее комнате, Джина решила принять ванну.
Горячая вода, пена, приятный аромат лаванды... Она нежилась, наверное, целый
час. Потом вышла, насухо вытерлась пушистым полотенцем, расчесала свои
роскошные волосы и, подумав, оставила их так, как есть. В доме было
прохладно, и она перешла в гостиную, где Саймон уже растопил камин.
Подбросив в огонь несколько поленьев, Джина нашла в баре бутылку вина и
налила себе целый бокал.
Время шло, никто не появлялся, и она как-то незаметно для себя уснула.
Джина не знала, сколько проспала, но, проснувшись, еще не открывая глаз,
почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Рука ее дрогнула, пальцы
выпустили бокал, и остатки вина пролились на блузку.
— Эй, это что еще... — Вспыхнувший было гнев мгновенно испарился, когда
она увидела перед собой Саймона, который как зачарованный смотрел на ее
грудь. Бюстгальтера на ней не было, и под промокшей тонкой тканью явственно
проступили темные кружки грудей с острыми пиками сосков. Именно от них и не
мог отвести глаз Саймон.
Ее охватила паника. Джина попыталась встать, но Саймон крепко держал ее за
руку, и она не смогла даже пошевелиться. Не говоря ни слова, он наклонился,
подобрал пустой бокал и поставил его на столик. Взгляды их встретились, и в
его потемневших зрачках Джина прочла то, что наполнило ее страхом. Она снова
попыталась освободиться, но как-то вяло, словно он гипнотизировал ее,
подавлял волю, подчинял себе. Страх постепенно отступал, рассеивался, а его
место занимало странное возбуждение. Казалось, сам воздух в комнате
сгустился, превратившись в тягучую, плотную массу, насыщенную вожделением.
Оба молчали, и тишину нарушал только стук сердец. Джина слышала его так же
отчетливо, как бой часов. Саймон медленно притянул ее к себе, наклонился и
прикоснулся губами к мягкой и влажной ложбинке между грудями...
Джина вздрогнула и изогнулась, ощутив прикосновение его губ, жарких, жадных,
возбуждающих, и попыталась было увернуться от них, но спасения уже не было.
Он ловил губами ее соски, проводил по ним языком, осторожно покусывал, и она
таяла, как льдинка под лучами весеннего солнца. Его ловкие пальцы, пальцы
музыканта, тонкие и чуткие, пробежали, словно по клавишам, по ряду белых
пуговиц.
— Ты такая сладкая, — снова и снова, словно во сне, повторял он
бархатным, нежным голосом, и Джина ощущала на себе жар его дыхания.
Тело ее дрожало мелкой дрожью, но уже не от страха, а от желания,
поднимавшегося из темных глубин ее существа. Того желания, что пробуждалось
редко, как спящий веками вулкан, но извергалось со страшной силой, которой
не могли противостоять ни воля, ни рассудок. Она просто не могла ему
сопротивляться.
Он покорил ее с той же легкостью, с которой покорял аудиторию. Его губы
словно магический смычок летали по натянутым струнам ее тела, заставляя их
звучать в ритме мелодии охватившего обоих вожделения. Губы Саймона
подступили к ее губам, и Джина в изумлении услышала собственный стон
сладостного предчувствия. Душа ее оторвалась от тела, и она увидела себя как
бы со стороны. Тело ее, раскинувшееся в мягком кресле, трепетало и
распускалось как цветок. Веки опускались. Она уступала, отдавалась
небывалому наслаждению, расставаясь с реальностью и переносясь в чудесную
сказку. Собрав остатки воли, Джина попыталась оттолкнуть Саймона, но он уже
придавил ее собой, вжав в спинку кресла.
Она падала в бездну, кружась в вихре водоворота. Поцелуй засасывал ее все
глубже. Его огонь перекинулся на нее, руки обхватили Саймона, вжимая в себя,
бедра задвигались, грудь терлась о его грудь. Он сорвал с нее мокрую блузку
и бросил на пол. Последние заслоны пали, пружина распрямилась — и Джина,
позабыв обо всем на свете, устремилась в омут наслаждения. Все темное,
таившееся в глубине ее натуры, вырвалось наружу.
Саймон подхватил ее на руки и понес наверх...
Желание, постепенно нараставшее в течение последних минут, переполняло ее.
Переступив порог спальни, он остановился и опустил ее, но не успела Джина
сказать и слова, как ее губы тут же оказались во власти его жадных,
ненасытных, горячих губ. Торопясь и путаясь, как два сгорающих от нетерпения
и подгоняемых гормонами подростка, они поспешно избавились от остатков
одежды, ухитрившись при этом проделать путь от двери до широкой деревянной
кровати, застеленной синим покрывалом.
Сердце ее стучало, как поршень работающего на пределе двигателя, разгоняя
закипающую кровь, в ушах шумело, словно где-то рядом бились о берег волны.
Даже если бы ей сказали, что на их дом вот-вот упадет бомба, что в ее
распоряжении несколько секунд, чтобы выпрыгнуть в окно, Джина и тогда
осталась бы на кровати, вцепившись в нависшее над ней горячее, влажное от
пота и напряженное, как тетива лука, мужское тело.
Его язык уже ворвался в ее рот, его пальцы стиснули ее груди, но ей было
мало, и она, раздвинув и согнув в коленях ноги, подалась ему навстречу,
требуя большего, требуя всего.
Она облизала внезапно пересохшие губы. Сердце глухо колотилось, и внутри у
нее все сжалось. Похоже, на этот раз у нее были все шансы прийти к финишу
первой.
Учитывая то обстоятельство, что еще минуту назад такое развитие событий
представлялось совершенно невероятным, она была более чем приятно поражена.
Просто удивительно, что ему удалось так быстро восстановиться.
Что ж, оказывается, жизнь способна преподносить еще и приятные сюрпризы.
И, надо отдать должное, Саймон знал свое дело, как будто был не скрипачом, а
знатоком женской физиологии. Без спешки, не нагнетая давления, он искусно
касался нужных струн, перебирая их с ловкостью виолончелиста-виртуоза и
извлекая из них восхитительную мелодию древнейшего на земле танца.
Ей нравилась эта мелодия, одновременно нежная и настойчивая, тягучая и
страстная, то плавная, как течение равнинной реки, то бурливая, как бег
горного потока. Волны наслаждения то подбрасывали ее к вершинам блаженства,
туда, где захватывало дух, а из горла рвался крик восторга, то покачивали на
гребнях, позволяя перевести дыхание и приготовиться к новому взлету.
Джина не выдержала первой. Желание улететь за облака или низвергнуться с
водопадом в ревущую бездну переполнило ее, вытеснив все прочие желания и
мысли. Обхватив своего мучителя за ягодицы, она прижала его к себе и,
одновременно согнув колени и приподняв бедра, подалась ему навстречу, чтобы
продлит
...Закладка в соц.сетях
