Жанр: Любовные романы
Кто ищет - найдет
...ди. Ты не можешь уйти... Только не сейчас. Прошу тебя.
— Хант, это я Генри. Мы его взяли!
— Черт! — прохрипел он и, наклонившись, приник губами к ее
губам. — Я вернусь. Скоро. Ты только меня дождись.
11
— Мы его почти взяли! Почти. — Генри раздраженно стукнул кулаком
по стене. — План сработал. Птичка клюнула.
— Расскажи подробнее, — бросил на ходу Хант, неуклюже застегивая
пуговицы на рубашке. Ну и вид у него, должно быть! — Как все прошло?
— Потерпи. Кейт с Ричи ждут в библиотеке. Пусть они и расскажут. В
конце концов, это же их идея.
Хантер кивнул.
Идея принадлежала Кейт, но в разработке плана участвовали и Генри, и Ричи, и
он сам. Кейт предположила, что Уолдо находится в пансионате для поддержания
контроля над Тиной и встречается с ней каждый день, выбирая момент, когда та
остается одна. Поскольку в течение дня такого контакта не произошло,
гипнотизер должен пожаловать к ней вечером. Если так, то нужно всего лишь
подготовить ловушку и взять негодяя с поличным.
— Он уже знает, что Тим и Лемми вышли из игры, но не знает, где они, и,
естественно, нервничает. Поскольку информацией никто не владеет, Уолдо
попытается вытащить ее из Тины. Мы устроим небольшой спектакль.
— Мы? — спросил Генри.
— Да, мы с Ричи. Отправимся как бы погулять, а свет в комнате оставим.
Пусть думает, что Тина одна.
— А если он сделает с ней что-то? — вмешался Хант. — Мы ведь
не знаем, насколько он может ее контролировать.
Кейт покачала головой.
— Никакой гипнотизер не может заставить другого человека сделать то,
что противоречит взглядам, принципам, этическим установкам гипнотизируемого.
— Это теория, — возразил Хант. — Практика совсем другое дело.
И я не хочу подвергать Тину опасности. Даже если риск минимальный.
— Хорошо, что ты предлагаешь?
Он молчал, понимая, что его предложение тоже таит в себе немалый риск.
Прежде всего, для него самого. Что ж, выбирать не приходилось.
Кейт и Ричи сидели на диване с понурым видом.
— Наверное, он что-то заподозрил, — пробормотала Кейт. — Уже
подошел к двери, а потом вдруг развернулся и бегом кинулся в свой номер.
— Кто он? — сдерживая раздражение, спросил Хант. Загадок в
последнее время было столько, что ему это уже стало надоедать. — О ком
вы, черт возьми, говорите?!
— О нем. Об Уолдо. — Генри нетерпеливо махнул рукой. — Кен
Уотерсмит из двести первого номера.
— Кен Уотерсмит? — опешил Хант. — Тот художник из Виниса?
Тот, что целыми днями малевал пейзажи на пляже?
— Он самый, — подтвердил Ричи. — И, кстати, он уже уехал.
Минут десять назад. Я сам видел, как Уотерсмит садился в свой
плимут
.
— Упустили, — вздохнул Генри. — А жаль. Хотел бы знать, как
он все это проделывает.
Хант переступил порог комнаты.
Тина уснула, позабыв даже выключить лампу на прикроватной тумбочке. Она
лежала на боку, свернувшись калачиком, подложив под щеку ладонь. Другая рука
сжимала натянутое до подбородка одеяло.
Хант остановился и с минуту стоял, не двигаясь и только глядя на нее. Она
снова лежала на его кровати, женщина, которую он желал, о которой грезил, с
которой десятки раз занимался любовью... в мечтах. Она лежала на его
кровати, и Хант знал — после нее для других женщин здесь места уже не
найдется.
Тина навсегда останется в его сердце.
Он разделся и осторожно проскользнул под одеяло. Она пробормотала что-то
неразборчивое, перевернулась на другой бок и прижалась к нему. Минуту-другую
Хант лежал неподвижно, каждой клеточкой своего тела ощущая ее теплую,
манящую близость. Потом напряжение стало уходить.
Он усмехнулся.
Ему повезло. Не в первый уже раз. Он встретил ту единственную, с которой
хотел бы пройти весь путь — до самого конца. Пусть даже это будет путь через
минное поле. Мужчина не может отказаться от мечты. Что бы ни случилось, он
будет бороться за нее, Тину или Монику.
Сердце вдруг сжалось от страха. А вдруг Кейт ошибается? Что, если дело не в
гипнозе, а в чем-то другом? Что, если Тина так и останется Моникой?
Нет, этого не может быть. Надо верить в лучшее.
А если...
Он попытался отогнать эту страшную мысль, но она не уходила. Что, если Тина,
выйдя из гипнотического состояния и снова став собой, забудет его? Что, если
ее чувства к нему всего лишь результат внешнего влияния?
Она вернется в Барстоу и будет жить, как жила раньше, забыв про глупый
эпизод в каком-то захудалом пансионате. Забыв все, что случилось между ними.
Он закрыл глаза и покачал головой.
Да, такой вариант возможен. Даже вероятен. Ему никогда не стать мужчиной ее
мечты.
Проснувшись, Тина с удовлетворением обнаружила рядом спящего Ханта. Сначала,
еще не открыв глаза, она уловила знакомый запах древесной стружки и
машинного масла. Потом услышала его ровное глубокое дыхание. Внутри у нее
как будто включилась электрическая горелка. Через минуту она не выдержала и
открыла глаза. Он лежал на боку, уткнувшись лицом в подушку, и при виде его
крепкого, мускулистого тела желание полыхнуло факелом.
Она приподнялась на локте, поцеловала его в шею и просунула руку ему под
живот...
Врач из Сарасоты приехал на следующий день и провел с Тиной два часа. Перед
ланчем все — Тина, Ричи и Кейт, Хант и Генри с Лизой — собрались в
библиотеке.
— Мисс Дефранж попросила, чтобы я ознакомил вас со своими
выводами, — начал доктор Стивенс. — Разумеется, я делаю это только
с ее согласия. Более того, по ее настоятельной просьбе.
Хант бросил взгляд на Тину. Она выглядела непривычно тихой, почти
подавленной. В скромном платье, без макияжа.
— Может быть, не стоит, а? — подала голос Кейт, обнимая подругу за
плечи. — Все ведь уже закончилось, верно?
Тина вскинула голову.
— Я так хочу. Я хочу, чтобы вы знали все. Пожалуйста, доктор,
продолжайте.
Стивенс откашлялся.
— Вкратце суть дела такова. Незадолго до ухода в отпуск мисс Дефранж
гуляла в парке с подругами...
Она откинула полог палатки. Пожилая женщина за раскладным столиком подняла
голову и приветливо улыбнулась.
— Проходи, милая.
Полумрак едва рассеивали две свечи. В спертом, душном воздухе висел запах
сандала, исходивший от нескольких чадящих ароматических палочек. На стенах
висели гороскопы, картины со знаками зодиака, колокольчики. В углу валялся
хрустальный шар.
— Хочешь узнать будущее? Или прошлое?
Женщина говорила с легким, едва уловимым акцентом. На ней была широкая блуза
с нашитыми монетами и сделанными вручную вышивками.
— Даже не знаю, — растерялась Тина. — Вообще-то я просто
заглянула. Извините, но...
— Если ты сюда заглянула, значит, тебя направила рука судьбы, —
будничным тоном произнесла гадалка. — Просто так ничего не бывает.
Тина пожала плечами, не зная, что ответить. Разумеется, ни в какие
оккультные знания она не верила, но почему бы не попробовать? Да и для
старушки десять долларов будут не лишними.
— Ты ведь собираешься в отпуск? С подругой?
— Да.
— И зовут твою подругу Кейт, верно?
Это уже интереснее. Хотя Кейт ведь весьма распространенное имя. А может, эта
Кассандра просто знает Кейт Уинслоу.
— Дай руку, — приказала гадалка, и Тина невольно подчинилась. С
ней вообще происходило что-то непонятное. Хотелось прилечь, расслабиться,
уснуть. — Так ты хочешь узнать будущее?
Она кивнула.
— Я могла бы наговорить тебе всякую ерунду. Раскинуть карты. Повертеть
перед тобой стеклянный шар. Но у меня правило: тем, кто мне нравится, я даю
настоящую возможность не только заглянуть в будущее, но и построить его.
Чего ты хочешь больше всего на свете?
Тина улыбнулась.
— Не говори. — Старуха подняла голову. — Я уже знаю.
— Но как?
— Не важно. Сейчас ты увидишь человека. Он — настоящий маг. Доверься
ему — и узнаешь, что тебя ждет.
Какой маг? Какой еще человек? Паника охватила ее, но тут же схлынула под
пристальным, обволакивающим взглядом гадалки.
— Не бойся. Мы же в городском парке, и твои подруги рядом. Ты можешь в
любой момент выйти из палатки.
И Тина кивнула.
— Я погрузил мисс Дефранж в состояние легкого гипноза, и она вспомнила,
что именно произошло с ней за те полчаса в палатке гадалки, — продолжал
доктор Стивенс. — Ее ввели в глубокий транс, после чего перед ней
поставили определенную задачу... — Он откашлялся.
— Говорите, доктор, — подала голос Тина.
— Задача состояла в том, чтобы оказать психологическое воздействие на
мистера Хантера Локсмита и склонить его к продаже особняка и земельного
участка.
— Разве такое возможно? — Ричи с сомнением покачал головой.
— Возможно, если поставленная задача не противоречит этическим
установкам гипнотизируемого. Подобные случаи известны.
— Но как... — снова заговорил Ричи, но прикусил язык, когда Кейт
ущипнула его за локоть.
Доктор Стивенс кивнул.
— Мисс Дефранж показали его фотографию. Думаю, мистер Локсмит
соответствовал, как говорится, ее типу мужчины. Вполне допускаю, что между
Тиной Дефранж и Хантером Локсмитом симпатия возникла бы и без всякого
гипноза, но ситуация развивалась бы более спокойно. Однако сознание мисс
Дефранж перепрограммировали, заложив в него новые поведенческие модели.
— Но разве действие гипноза не ослабевает со временем? —
поинтересовалась Лиза, сочувственно поглядывая на Тину.
— Этот вопрос еще плохо изучен. — Врач пожевал губами. — Да.
Так или иначе, гипнотизер сам явился в пансионат, чтобы, образно говоря,
перезагружать мисс Дефранж по мере необходимости. Я даже позволю себе
предположить, что сам запуск программы произошел с отсрочкой по времени, то
есть уже после того, как мисс Дефранж прибыла на место.
Хантер вздрогнул. Тот неизвестный, которого он видел в номере Тины поздно
вечером. Наверняка это и был таинственный Уолдо.
— Я порекомендовал мисс Дефранж проконсультироваться со специалистами
по возвращении домой и полагаю, что все будет в порядке. — Стивенс
повернулся к Тине. — Ничего не хотите добавить?
Она молча покачала головой.
Лиза пригласила всех на ланч, и через минуту в комнате остались только двое.
— Мне очень жаль. — Хант положил руку ей на плечо. — Но
сейчас тебе уже легче?
Она отстранилась.
— Не надо, Хант. Я в порядке. И ты ни в чем не виноват. Прощай. —
Тина поднялась и шагнула к двери.
Он схватил ее за руку.
— Постой. Что ты делаешь? Зачем? Ведь мы же... Я люблю тебя. Слышишь?
— Нет. — Она опустила голову и заговорила тихо и зло: — Ты увлекся
Моникой, а не мной. Это все было игрой. Между нами ничего нет. Понимаешь?
Ничего. Ты никогда бы и не взглянул на меня, если бы видел только Тину
Дефранж. Серую мышку. Пойми же, я не Моника.
Не ожидавший такого всплеска эмоций, Хант опешил.
— Не говори так. Мы... мы же были вместе... прошлой ночью... Ты помнишь
это?
— Я не больная, — бросила она. — И прекрасно все помню. Как
вешалась на тебя. Как забиралась в твою постель. Как чуть ли не ложилась под
тебя.
— Но...
— Ни слова больше. Я виновата и прошу прощения. Мы с Кейт уезжаем
сегодня. Прощай, Хант.
Кейт и Тина уезжали последними. Они уже спустились вниз, в фойе, и теперь
ждали, когда Генри принесет сумки. Тина сидела на диване, опустив голову и
сосредоточенно разглядывая ковер под ногами, как будто в его узорах
содержалось некое тайное послание.
Кейт, предприняв несколько попыток разговорить подругу, оставила это занятие
и листала забытый кем-то журнал. Она уже позвонила Ричи, который сказал, что
ничего страшного не случилось, если не считать наложенного на руку гипса.
Голос его звучал достаточно бодро, и Кейт облегченно вздохнула — как-никак
спасая ее, Ричи вышел за рамки определенных ему служебных инструкций.
— Надеюсь, теперь ты воспользуешься моим советом и запишешься на курсы
карате, — пошутила она. — Вот тогда и станешь настоящим
спасателем.
— Ты еще приедешь? — спросил он вдруг, и в голосе его прозвучала
такая тревога и такое отчаяние, что у Кейт слезы подкатились к глазам.
— Обязательно, — пообещала она и тут же, спохватившись, добавила: — Если только не забуду.
— Я тебе напомню, — обрадовался Ричи. — У меня есть твой
телефон. К тому же через пару месяцев мы с отцом собираемся в Барстоу, и,
если ты не будешь против...
Она рассмеялась.
— Хочешь сводить меня в кино?
— Ну, не только. Вообще-то у меня большие планы.
— С удовольствием послушаю. — На лестнице послышались шаги. —
Все, пока. Выздоравливай и не забывай.
— Даже если бы хотел, вряд ли получится! — прокричал счастливый
Ричи.
Кейт захлопнула крышку телефона и повернулась к лестнице, ожидая увидеть
Генри с сумками, но увидела Хантера и тут же машинально взглянула на Тину.
Та сидела в прежней позе, держа руки на коленях, и только побелевшие
костяшки сцепленных пальцев выдавали ее напряжение.
Хант остановился рядом. На душе у него было пусто и темно. За последние
сутки они не обменялись с Тиной ни единым словом. Он понимал ее состояние и
больше всего на свете хотел бы обнять ее, утешить, прижать к себе,
приласкать. Но она не хотела этого. Между ними как будто встал невидимый
непроницаемый барьер, и сейчас ничего не оставалось, как сжать кулаки и
выжать из себя улыбку. Так принято. Таков американский стиль поведения.
Держи голову высоко. Улыбайся. Говори, что все о'кей. Даже если внутри кусок
льда. Даже если все застыло. Даже если почти что умер.
Он позволил себе лишь мельком посмотреть на нее. Сегодня Тина выглядела
почти так же, как в тот первый день, когда он увидел ее. На ней была
простенькая кремовая блузка и свободные белые брюки, на ногах — босоножки на
низком, устойчивом каблуке. На лице минимум макияжа. От Моники не осталось
ничего. Но Хант знал, что под скромным нарядом кроется восхитительное,
жаждущее ласк тело, способное удовлетворить самые необузданные желания,
сводящее с ума и навечно отпечатывающееся в памяти того, кто хоть раз ощутил
его испепеляющий жар, попробовал его вкус, сохранил его запах.
Он познал — путь и не до конца — это роскошное тело и проник в заключенную в
нем душу. Но только для того, чтобы потерять все.
— Мне очень жаль, что так получилось, — негромко сказала Кейт,
кладя руку на плечо Хантеру. — Если бы я знала... Все могло бы
сложиться по-другому.
— Вы ни в чем не виноваты. Это я не смог удержаться. — Он тяжело
вздохнул. — И теперь Тина считает меня мерзавцем, совратителем и вообще
бесчестным человеком.
— Ну, я в ее глазах вряд ли выгляжу намного лучше, — усмехнулась
Кейт. — Но, поверьте мне, Тина отойдет. Она вполне разумная женщина, а
ее сегодняшняя реакция объяснима и обусловлена злостью на себя саму. Пройдет
два-три дня — и все станет на свои места. Я позвоню вам, Хант.
Он наклонился и поцеловал ее в щеку. Генри вынес чемодан Кейт и погрузил в
багажник
шевроле
. Потом, вернувшись на крыльцо, вынул из кармана небольшой
пакет, перевязанный шелковой ленточкой.
— Это вам. От нас с Лизой. — Он предостерегающе поднял
руку. — Только пообещайте, что откроете дома, ладно?
— Хорошо, — кивнула Кейт. — А где Лиза?
— Я здесь, здесь! — донесся голос из холла, и в следующее
мгновение Лиза выбежала на крыльцо. — Ты же не собиралась уезжать, не
попрощавшись со мной?
— Конечно нет.
Женщины обнялись.
— Приезжай в любое время. Здесь всегда тебе рады.
— Я знаю, — улыбнулась Кейт. — И буду этим беззастенчиво
пользоваться. — Она спустилась по ступенькам, прошла к машине и, прежде
чем сесть за руль, еще раз посмотрела на стоявших на крыльце Лизу, Генри и
Ханта. — Спасибо за все и до свидания.
Дверца захлопнулась.
Шевроле
слегка качнулся, рыкнул мотор, и машина
медленно покатила по усыпанной гравием дорожке.
— Бедная девочка, — вздохнула Лиза.
— Ты о ком? — спросил Генри, обнимая жену за плечи. — Если о
Кейт, то с ней все будет в порядке.
— Какой же ты дурачок. О Кейт я не беспокоюсь. А вот Тина...
Они оба посмотрели на Ханта. Секунду-другую он еще смотрел вслед машине,
потом, когда она скрылась за поворотом, резко, словно отгоняя назойливую
муху, тряхнул головой.
— Завтра у нас выходной. Какие планы?
— У меня только один — выспаться как следует, — мечтательно
проговорил Генри.
— А я собираюсь съездить в Сарасоту, к сестре, — добавила
Лиза. — Не была у нее целый месяц. — Она похлопала мужа по
плечу. — Так что выспаться тебе никто не помешает. Если, конечно, не
захочешь составить мне компанию.
— Вот уж нет, — решительно покачал головой Генри. — Твоя
сестра постоянно предлагает мне медовый пирог, а у меня на мед аллергия. От
одного запаха сыпь по всему телу. Так что ты уж как-нибудь без меня. —
Он посмотрел на Хантера. — А ты чем займешься?
— Пока не знаю. Может быть, немного поплаваю. Составлю заказ на
следующую неделю. Разберусь с бухгалтерией. Съезжу в банк.
— Если понадобится помощь, позвони, — предложил Генри. — В
бухгалтерии я не силен, но пользоваться калькулятором умею. — Он
немного помолчал. — Не знаю, как вам, а мне будет без них скучно.
Оставшись один, Хантер вернулся в холл и бессильно опустился на диван. Мир
вдруг поблек, потускнел, покрылся серой дымкой. К горлу подступил комок, но
вместо того, чтобы поддаться чувствам, он собрал в кулак волю и загнал
вглубь себя злость и отчаяние. Их энергия еще пригодится, когда придет пора
действовать.
Он не может позволить себе потерять ее.
И не потеряет.
Он подождет. Будет ждать столько, сколько понадобится.
И когда она оттает, когда холод обиды сменится горячкой неутоленной страсти,
он будет рядом.
— Это твое окончательное решение? Уверена, что все обдумала? —
Саймон Глиссон откинулся на спинку кресла и, достав из ящика стола пузырек,
вытряхнул на руку желтую таблетку. — Вот, стараюсь бросить курить. Врач
обещает, что это продлит мне жизнь. Умру глубоким стариком. С чистыми
легкими и белыми зубами. — Он запил таблетку минералкой, поморщился и
вытер губы платком. — Что ж, Тина, мне очень жаль, но уговаривать не
стану. У каждого наступает момент, когда жизнь делает поворот. Упустишь,
соскочишь с дороги, а куда занесет, предсказать трудно. У меня только одна
просьба.
— Какая?
— Девушке, что заменяла тебя во время отпуска, понадобится какое-то
время, чтобы войти в роль. Я бы хотел, чтобы ты помогла ей освоиться.
Задержишься на недельку?
Тина не могла отказать Глиссону — он помог ей в свое время, теперь пришел ее
черед.
— Конечно.
— Вот и хорошо.
Разговор этот состоялся неделю назад. И вот теперь Тина сидела у себя дома,
в крохотной гостиной, и смотрела на экран, где разыгрывались очередные
похождения
отчаянных домохозяек
. Один из героев, сантехник Майкл, ужасно
напоминал Хантера, и мысли, не в первый уже раз, устремлялись туда, в
пансионат
Розовый берег
, где всего лишь две недели назад разворачивались
ее собственные похождения.
В местных газетах писали об арестованных в Сарасоте
спекулянтах
недвижимостью
, упоминали, среди прочих пострадавших, Хантера Локсмита и
даже намекали на некие
загадочные, не до конца проясненные обстоятельства
,
но имени Марека Рудовски, мага Уолдо, на глаза не попадалось. Тина не
сомневалась, что ловкач выкрутился, успел вовремя смыться и, может быть, уже
демонстрирует свои недюжинные способности доверчивым гражданам где-нибудь в
Небраске, Монтане или Канзасе.
Где бы она ни была и что бы ни делала — ходила по магазинам, пила чай у
матери, трепалась по телефону с Кейт, — везде находилась какая-то
мелочь, заставлявшая вспомнить Хантера. А уж ночью от него просто некуда
было деться. Он вторгался в ее сны, и они предавались любви, словно спеша
наверстать упущенное.
Дни шли один за другим, однообразные, скучные, серые, как тучи на осеннем
небе. Два или три раза звонил из Бостона отец. Мать рассказала ему о
случившемся, точнее передала облегченную версию случившегося, дополнив ее
своими умозрительными деталями и эпизодами, сочиненными наспех Кейт.
Разумеется, он волновался. Разумеется, хотел ей помочь. Но при этом так и не
смог выкроить пару дней, чтобы прилететь в Барстоу.
Бродя по крохотной квартирке на шестом этаже, Тина невольно вспоминала
особняк на берегу Мексиканского залива, ленивый плеск набегавших на песок
волн, шепот раскачивавшихся под ветром пальм, горячее солнце и ясное голубое
небо. Закрывая глаза, она видела гостиную, чувствовала под ногами тепло плит
из итальянского мрамора и даже ощущала иногда аромат фирменного соуса Лиззи,
секрет которого вместе с доброй сотней других рецептов привезла с собой
Кейт.
Ей недоставало тепла и уюта, покоя и внимания, но больше всего — любви.
Всю долгую дорогу домой Кейт терпеливо объясняла ей, что именно произошло, и
пыталась доказать очевидное: Хантер Локсмит вовсе не мерзавец, не негодяй и
не подлый обольститель. От подруги Тина узнала и о Ридли Мэтисоне, и о его
завещании, и о стараниях Ханта сохранить в неприкосновенности доставшийся
ему участок земли.
— Он ведь не только о себе заботится, — горячилась Кейт. —
Представь, что будет с Генри и Лизой, если туда придут дяди с пухлыми
карманами. Что будет с апельсиновой рощей. С островом.
Тина представляла. И чем больше думала, чем больше прояснялась память, тем
отчетливее понимала, что полюбила не образ, вставленный ей в голову мошенником-
гипнотизером, а реального человека со всеми присущими ему достоинствами и
недостатками. Простого парня, сумевшего в трудной ситуации не только
отстоять собственные честь и достоинство, но и защитить ее. Доброго,
трудолюбивого, искреннего и честного.
Но кого полюбил Хант?
Тину Дефранж или Монику?
А если и Монику, то вправе ли Тина винить его? Ведь именно такой она сама
втайне мечтала быть. Она слепила Монику, вдохнув в нее жизнь, а Марек
Рудовски всего лишь поменял их местами.
Вечерами, забравшись с ногами в кресло, Тина перебирала сделанные Кейт
фотографии, вглядывалась в знакомые лица и... плакала. Плакала потому, что
упустила свой шанс. Она оплакивала ночи, тысячи ночей, которые могла бы
провести с Хантом, а проведет в пустой, холодной постели. Она оплакивала
детей, которые могли бы быть у них, но которых никогда не будет. Она
оплакивала любовь, которая махнула перед ней крылом и умчалась в дальние
дали. Она оплакивала себя саму, несчастную и одинокую узницу, обреченную до
конца жить воспоминаниями нескольких дней.
Тучи собирались весь день, но Генри упрямо твердил, что буря пройдет
стороной.
— Завтра я еду с людьми на Жемчужный остров. Яхта уже приготовлена.
Продукты закуплены. Нас ждут. Какая может быть буря! Нет, нет и нет. Говорю
вам, Мексиканский залив не подложит нам такую свинью.
— Вы бы на всякий случай подумали о запасном варианте, — хмуро
заметил Ричи, просидевший весь день на кухне. Желающих искупаться не
нашлось, и он, томясь от скуки, сел играть с Джанет в карты. И кто бы мог
подумать, что эта скромница окажется виртуозом блэк-джека! Ричи продулся
вчистую, в результате чего три часа чистил посуду, выносил мусор и совершал
прочие, как назвал это Генри, подвиги Геракла.
— Какой еще запасной вариант! Вот увидите, утром залив будет тихим, как
младенец на груди у матери. А если нет...
— Ни слова больше, — остановила мужа Лиза. — Тебе мало
сегодняшнег
...Закладка в соц.сетях
