Жанр: Любовные романы
Моряк из Гибралтара
... газете, пока человек получил семьдесят
пять сантиметров плодородной земли, на которой могло что-то расти, так что в
конце концов придет время, сей в нее хоть что хочешь, да только земле все
это уже надоест до чертиков.
— Проклятие, ну и дела! — изумился красавчик Жожо.
— Так уж устроена природа, — подтвердил бармен.
— Вот теперь я все понял, — снова заговорил Жожо. — Выходит,
раз ящеры ничего не сеют, значит, они просто придурки.
— Вот видишь, — отозвался бармен. — Ты все усек.
— При наших темпах, — заметил Анри, — семьдесят пять
сантиметров... хотел бы я знать, что с нами будет...
— Ты видел немцев, сколько они делают детей и каких? —
поинтересовался приятель.
— Имеют право, — возразил Анри.
— Но ведь надо же предупредить людей, — вмешалась Анна, — какая их подстерегает беда.
— Налейте-ка еще, — попросил Анри, — по последней.
— Почему это по последней? — возразил Легран. — Мы что,
каждый день бываем в Лео?
— Да, ты прав, — грустно заметил Анри. — Нет, ну до чего же
хорошо сидим.
— Не надо грустить, — попыталась Анна утешить Эпаминондаса, —
может, мы еще и не вымрем.
— Да нет, я вовсе не грущу, — отозвался Эпаминондас, — совсем
наоборот, этот красавчик Жожо, он мне жутко нравится.
— Вы такая красивенькая, даже странно, — признался Легран Анне.
— Почему же странно?
— Да так, к слову. Никогда бы не подумал.
— Да с атомной бомбой, — изрек Анри, явно не разделявший восторгов
приятеля, — нас всех уничтожат куда раньше.
— Раньше чего? — поинтересовался красавчик Жожо.
— Да раньше, чем земле осточертеет нас кормить, — тихо подсказал
Эпаминондас.
— Шесть сотен, ничего себе запасец, — проговорил Анри, —
вполне хватит, чтобы мы все десять раз взлетели на воздух.
— Удивительное дело, — заметил бармен, — даже когда разговор
заходит о ледниковом периоде, все непременно кончается атомными бомбами.
Можно сказать, просто какой-то закон.
— Если я и захожу сюда, — признался красавчик Жожо, — то
только из-за Андре. Он такой умный.
— Так что, вам здесь нравится или нет? — спросил Легран у Анны.
— Очень мило, — ответила Анна.
— Можно подумать, — продолжил свое Анри, — мало нам стихийных
бедствий, так нет, еще придумали атомные бомбы.
— Вы просто надо мной издеваетесь, — проговорил красавчик
Жожо. — Я же знаю, ящер — это просто новый реактивный самолет.
— Черт бы вас всех побрал, — заорал Анри, — да пропадите вы
пропадом вместе с этими вашими ящерами!
— Нет, ну до чего же я обожаю придурков! — фыркнул Эпаминондас.
— Да объясните вы мне наконец, — печально попросил красавчик
Жожо, — что такое этот самый ящер, и я больше не задам вам ни единого
вопроса.
— Ну это вроде крокодила, — пояснил Андре, — ты понял или
нет?
— Да нет, ты что, издеваешься, да?! — возмущенно воскликнул
Жожо. — Выходит, теперь и крокодилы тоже стали атомные, так, что ли?
— Конечно, атомные, а какие же еще! — заорал Анри. — Ты что,
так ничего и не понял? Нет, ты скажи, понял или не понял? Если мы не сможем
спокойно разговаривать, тогда...
— Человек, он хитрый, — в восторге напевал Легран, — он вам
не ящер. Скажи, Анри, ну зачем ты ему пудришь мозги? Так вот, ящеры, —
обратился он к Жожо, — это просто такие животные, животные, и больше
ничего, неужели так трудно понять? Вам ведь уже повторяли раз пять, не
меньше.
— Если вы начнете говорить с ним таким манером, — вмешался
Андре, — этому конца-края не будет. Это же не человек, а настоящее
зубчатое колесо, так и будет цепляться. Полный кошмар.
— Какие, вы сказали, животные? — переспросил красавчик Жожо.
— Крокодилы, — заорал Анри, — кро-ко-ди-лы! Те самые
пресмыкающиеся, которые тебе так сильно нравятся. — Руками он изобразил
на стойке бара, как передвигаются крокодилы. — Ну вот, теперь понял,
может, кончим об этом, а?
— Осторожно, никаких новых слов, — предостерег Андре. —
Всякие новые слова, они только возбуждают Жожо. Ему надо знать все. Был
случай, когда один клиент имел неосторожность заговорить насчет разведения
скота в Шароле, ты помнишь, Жожо? Так вот, все это продолжалось до двух
часов утра. Клиент перебил полдюжины стаканов, потому что у него уже не
хватало терпения. Заметь, Жожо, я на тебя совсем не в обиде. Просто надо
знать, как с тобой разговаривать, ты ведь не такой, как другие. Ты у нас,
так сказать, человек одержимый. Только не сердись, это не беда, ты тоже
имеешь право на место под солнцем, как и все прочие.
— Не то слово, — заметила Анна.
— Мне все интересно, — проговорил красавчик Жожо, — уж такой
я уродился на свет. А вот сам я, сам я никому не интересен.
— Да нет, ну что вы, — рассеянно заверил его Легран, — зачем
же так говорить?
— Все-таки, Жожо, ты сегодня какой-то чудной, — подытожил Андре.
— Только что наелся, — ответил Жожо, — перевариваю, должно
быть, от этого.
— А вот мне переваривать нечего, — пожаловался Андре, — так и
не успел поужинать.
— Ну, ты же у нас романтик, — бросил красавчик Жожо.
— Не он один, — добавил Эпаминондас.
— Послушайте, — сказал Анри, — а ведь и у атомной энергии
есть свои положительные стороны. Через двадцать лет все уже будет работать
на атомной энергии.
— Ну, это еще как сказать, — усомнился Андре, — поживем,
увидим.
— Самолеты-то уже работают.
— Вот, я же говорил, — обрадовался Жожо, — это ведь все-таки
реактивные самолеты.
— Да нет же, — возразила Анна, — это крокодилы. Только такие
большие-пребольшие и объедают все, что могут. Их уже нет на свете лет...
Она обернулась к Леграну.
— Триста тысяч лет, — развлекаясь вовсю, подсказал Легран.
— Да нет, — возразил красавчик Жожо, — крокодилы вовсе
никакие не пресмыкающиеся, это уж я голову даю на отсечение. А потом,
интересно, какое они имеют отношение?
— К чему?
— К бомбардировщикам, к чему же еще?
— Нет, это черт знает что такое! — вне себя, заорал Анри. —
Кончится это когда-нибудь или нет?
— Я же вас предупреждал, — спокойно сказал Андре. — Не надо
было возбуждать в нем любопытства.
— Да нет, это не имеет ни малейшего отношения к
бомбардировщикам, — примирительно пояснила Анна.
— А к тому, о чем вы говорили, когда я только вошел?
— Ну, это-то имеет отношение ко всему на свете, — ответила Анна.
— Да-да, абсолютно ко всему, — подтвердил я, — за что ни
возьмись.
— Это уж точно, — рыдая от смеха, согласился Эпаминондас.
— Может, я и немного знаю, — заорал, в свою очередь, красавчик
Жожо, — но если уж что знаю, то знаю. Зачем же тогда говорить о них,
если их уже давно нет на свете?
— Черт знает что такое, нет, к черту, к чертям собачьим! — завопил
Анри.
— Как хорошо сидим! — блаженно пробормотал Эпаминондас. —
Нет, вы как хотите, а я остаюсь в Лео.
— Да просто так, чтобы о чем-нибудь поговорить, — пояснила
Анна. — Так уж вышло, просто зашел разговор, какая разница, об этом или
о чем-нибудь другом, ведь надо же о чем-то разговаривать, разве не
так? — обратилась она к Леграну.
— Ясное дело, — согласился Легран.
— Что ж, раз их уже нет, — обиделся я, — то о них и
поговорить нельзя, так, что ли?
— Это у него такая болезнь, ему непременно нужно найти связь между всем
и всем, скажи, ведь так, а, Жожо? Так вот, ящеры — это крокодилы, понятно? А
самолеты — это самолеты.
— Ничего не понимаю, — признался Жожо.
— Чего ты не понимаешь? — спросила Анна.
— Ничего.
— Да не кричи ты так громко, — вмешался Эпаминондас, — лучше
объясни толком, что тебе непонятно.
— По правде говоря, я ровным счетом ничего не понял, — ответил
красавчик Жожо.
— Нет, — заорал Анри, — у него там в голове не мозги, а какое-
то кошачье варево!
— Сроду не видал ничего подобного, — проговорил
Эпаминондас, — вот уж любознательность так любознательность.
— Андре, коньяку
Наполеон
, самой лучшей выдержки, — с
достоинством заказал Жожо.
— Вот уж что касается наилучших марок, — заметил Андре, — по
этой части он и вправду большой дока.
— Так хорошо было, болтали себе спокойно о том о сем, — сокрушался
Анри, — и вот является этот господин, и все только вокруг него и
кружатся, из кожи вон лезут, чтобы объяснить ему все, чего он не понимает.
— Да, так оно и есть, — подтвердил я.
— Не сердись, — попытался Андре утешить Жожо. — Старайся во
всем видеть хорошие стороны.
— А что если нам поменять лавочку? — доверительно предложил Легран
Анне.
— А нам некуда спешить, — возразил Эпаминондас. — к тому же
Жожо, он мне очень даже симпатичен.
— Да, это правда, мы никуда не спешим, — согласилась Анна.
— У нас впереди целая жизнь, — подтвердил я.
— I am ящер, — проговорил красавчик Жожо, — это что-то
означает по-английски.
— Ой, не могу! — прыснул Эпаминондас. — I am very ящер!
— А вы откуда? — поинтересовался Легран.
— Из Котону, — умирая со смеху, ответила Анна.
— А вы? — обратился он ко мне.
— Из Котону, — тоже умирая со смеху, повторил я.
Легран сделал вид, будто ничего не понимает. Потом продолжил:
— Нет, все же забавная штука жизнь, интересно, почему это мы заговорили
с вами именно о ящерах и всем этом чертовом борделе.
— Да, это уж точно, — согласился я, — и еще о ледниковом
периоде.
— Ничего не понимаю, — опять повторил Жожо.
— Если разобраться, — заметил Андре, — то он не так уж и
неправ. Я сам путаюсь во всех этих делах.
— Эти ящеры, — спросил Жожо, — они что, в Котону? При чем
здесь Котону?
— При том, — ответил Легран, — надо знать, о чем говоришь,
понятно?
— Вот именно, — подтвердил я.
— Но если это крокодилы, то при чем здесь все остальное? — не
унимался Жожо.
— При том что при том! — заорал Анри. — Вот я, разве я задаю
какие-нибудь вопросы? — Потом обернулся ко мне и чрезвычайно учтиво
произнес: — И примите мои извинения, что я поначалу было засомневался в
ваших словах.
— В чем это вы тогда засомневались? — тут же полюбопытствовал
Жожо.
— В том, что этот господин говорил про ледниковый период, — раздраженно пояснил Легран. —
Поскольку я не знал, кто этот господин, я поначалу усомнился в его словах. А
теперь, если ты хочешь узнать, чем занимается моя младшая сестренка...
— Я знаю, что говорю, — не унимался Жожо. — Вы знаете этого
господина не больше, чем несколько минут назад, а мы так ничего и не
выяснили насчет этих ящеров.
— Может, выкинем его отсюда, к чертовой бабушке? — заорал Анри.
— Ну уж нет, — живо возразил Эпаминондас, — только не это.
— Не кипятись, — попытался Легран успокоить Анри. — Вы
совершенно правы, — обратился он к Жожо. — Никто так толком и не
понял, что вы имеете в виду, но вы совершенно правы.
— Если я вам так осточертел, — огорчился Жожо, — надо было
раньше сказать.
— Не заводись, — посоветовал Анри. — Повторите-ка, Андре.
Все, что мы здесь говорили, — обернулся он к Жожо, — это для твоей
же пользы, должен был бы сказать спасибо. Ты совершенно несносный тип, тебе
надо измениться.
— Ой, нет, — воскликнула Анна, — ему совсем не надо меняться!
— Не родился еще тот человек, — с достоинством изрек Жожо, —
который бы заставил меня измениться.
— Вот уж нашел чем гордиться, — фыркнул Анри.
— Итак, — проговорил Эпаминондас, — I am ящер, в некотором
роде.
— Итак, — обратился Легран к Анне, — выходит, вы неровно
дышите к этим ящерам, так, что ли?
— Не надо произносить этого слова, — попросил бармен, — меня
уже от него тошнит.
— Как сказать, — проговорила Анна, — не ко всем.
— I am not very уверяще, — встрял Эпаминондас.
— А кто он такой, этот Жожо? — с милой улыбкой поинтересовалась
Анна.
— Мой самый лучший клиент, — ответил Андре, — разве не так,
а, Жожо? И богатый, как Крез, правда?
— Кафе, — проворчал Жожо, — они для всех. Захочу, останусь
здесь до самой ночи.
— В таком случае, — заметил Легран, — здесь будет не слишком
много народу.
— Почему? — возразила Анна. — Мы вовсе не спешим.
— Обожаю людей, которые являются, когда их никто не ждет, — заявил
я.
— Не говори так быстро — I am not very понимаще.
— Если бы он ушел, — сказал Анри, — мы бы все здесь просто
сдохли со скуки.
— Да нет, все проще простого, мы все равно не смогли бы его
выдержать, — заметил Легран, — кончилось бы тем, что мы принялись
бы бегать за ним, чтобы поймать и выкинуть отсюда. Странно, что он сам этого
не понимает.
— Чего это я там не понимаю?
— Что между вами и нами, — пояснил я, — это на всю жизнь до
гробовой доски.
— Издеваетесь, — проговорил красавчик Жожо, — а мне плевать,
плевать я на это хотел и на этих ваших ящеров тоже.
— Уф! — тяжело вздохнул Андре.
— Нет, — громко заметил Анри, — видно, правду говорят, нужно,
чтобы в мире всякие были, для разнообразия, всякой твари по паре. Две
кружки, — обратился он к Андре. — А то коньяк уже в глотку не
лезет.
— Три, — присоединился Эпаминондас.
— Четыре, — проговорил Жожо.
— Семь? — спросил я Анну.
— Семь, — подтвердила она.
— Мне-то что, я со всем моим удовольствием, — заметил
Андре, — да только после всего коньяка, что вы уже залили за воротник,
это будет патентованная гремучая смесь. По-моему — а я уже как-никак
двадцать семь лет как барменом, — вам бы теперь лучше продолжить по
коньяку.
— Вы нам прямо как отец родной, — проговорила Анна.
— Если, конечно, вы не поставили себе целью, — продолжил
Андре, — изучить воздействие этой гремучей смеси на ящеров, то пива вы
от меня не получите.
— Да, не часто встретишь вот таких барменов, — проговорил
Анри, — которые понимают толк в выпивке.
— Так-то оно так, — возразил приятель, — но все-таки кружечка
прохладного пивка...
— Я не совсем понял, Андре, — вмешался Жожо, — а что это за
штука — гремучая смесь?
— Та, что взрывается, — пояснил я.
— Так, будто вы проглотили динамит, — добавила Анна.
— Сроду не слыхал ничего подобного, — заявил Жожо, — по-
моему, надо мной здесь просто издеваются.
— I am not very уверящер, — изрек Эпаминондас.
— Это взрывается не всегда, — добавила Анна, — а только один
раз из тысячи.
— Ну так что, — поинтересовался Андре, — значит, коньяк?
— Да, коньяк, только с водой, — согласился Анри.
— Для всех?
— Для всех.
— Да, не каждый вечер попадаются такие понятливые клиенты, —
обрадовался Андре.
— А вот я нет, — возразил Жожо, — я хочу пива.
— Будешь пить коньяк, как и все остальные, — бросил ему Андре.
— Почему это я должен тебе подчиняться? — упорствовал Жожо. —
Я уже сказал, что не хочу коньяку, хочу пива.
— Ничего не поделаешь, — не сдавался Андре, — все равно тебе
придется пить коньяк, если хочешь, я даже сам за него заплачу.
— Выходит, — буркнул Жожо, — ты запрещаешь мне пить пиво, не
так ли?
— Да, — подтвердил Андре, — запрещаю для твоего же блага.
— Андре, последний раз прошу, — не сдавался Жожо, — дай мне
кружку пива.
— Будьте же благоразумны, Жожо, — взмолилась Анна, — вы что,
хотите взорваться, да?
— От одной кружки не взорвешься, — возразил Жожо.
— Раз уж мы все решили выпить коньяку, — вмешался Анри, — то
почему бы и тебе тоже не составить нам компанию? С водой, он утоляет жажду
ничуть не хуже кружки пива.
— Не в этом дело, — упорствовал красавчик Жожо, — просто я
хочу пива, вот и все.
— Я тебя обожаю, — признался Андре, — но пива ты все равно не
получишь.
— Ладно-ладно, Андре, я тебе это припомню, — сдался Жожо.
— Хотел бы я знать, — сказал Анри, — чем тип вроде него может
заниматься в этой жизни.
— Если я вам мешаю, — обиделся Жожо, — надо было так и
сказать.
— Да нет, не в этом дело, — успокоил его Анри, — просто
интересно, какую ты можешь делать работу.
— Что делаю, то и делаю, — ответил Жожо.
— В этом нет ничего плохого, — заметил Легран, — каждый
делает, что может.
— Если вы так это понимаете, — обиделся красавчик, — тогда
мне лучше уйти, откуда пришел. До свидания.
— До свидания.
И господин Жожо покинул бар.
— Откуда он появился? — полюбопытствовал я.
— Кажется, из Индокитая, — ответил Андре, — или откуда-то из
тех мест Тихого океана. Вот уже десять лет, как я его знаю, он не изменился
ни на один волосок.
— Так, значит, — вдруг вскочил Легран, — вы и есть Анна?
— Да, я. А вы кто?
— Никто.
— Так я и знала, — едва слышно прошептала Анна.
Бармен с Анри тактично хранили молчание.
— А они кто такие? — спросил Легран, показывая в нашу сторону.
— Они — это они, — ответила Анна.
— Не понял, — удивился Легран.
— У меня много друзей, — пояснила Анна. Легран нахмурился.
— Они тоже едут? — спросил он.
— Само собой, — ответила Анна.
— По-моему, я чего-то не усек, — признался Легран.
— Неважно, — успокоил его Эпаминондас, — если пытаться все
усечь...
— ...то жизни не хватит, — закончил я.
— А это далеко? — поинтересовалась Анна.
— Два дня на машине, — вконец нахмурившись, ответил Легран.
— Все-таки как тесен мир, — заметил Эпаминондас.
— А вы не можете поехать без них? — с невинным видом
поинтересовался Легран.
— Каждый делает, что может, — ответила Анна. — Этого я никак
не могу.
— Мы тебе не помешаем, — заверил Эпаминондас, — мы никогда
никому не мешаем.
— Никогда, — подтвердил я, — кого хотите спросите.
— Да мне-то что, — пожал плечами Легран, — это я так, к
слову...
Он попрощался с нами, по-прежнему хмурый, и назначил встречу завтра утром.
Мы вернулись на яхту. Эпаминондас снова немного встревожился.
— Одно из двух, — изрек он, — либо это он, либо это не он.
— Ты просто устал, — сказала Анна, — тебе надо пойти
отдохнуть.
— Если это он, значит, он, — не унимался Эпаминондас.
— Ты же сам знаешь, — заметил я, — это такое дело...
— Но если это не он, — невозмутимо гнул свое Эпаминондас, —
зачем же им тогда понадобилось тебя туда посылать?
Эпаминондас встал рано, чтобы купить два маузера и карабин. Это на всякий
случай, когда мы доберемся до Уэле, и потом, кто знает, а вдруг нам по
дороге попадется какой-нибудь куду.
Встреча с Леграном была назначена в том же баре, где мы познакомились с ним
накануне, в час аперитива. Эпаминондас категорически настоял, чтобы мы
явились туда с маузерами и карабином за спиной. Он снова пребывал в
отличнейшем расположении духа. Тем не менее, когда Легран заметил, как мы
вошли, он не только не улыбнулся, а скорее наоборот, хранил нарочитую
суровость.
— Это еще что такое? — поинтересовался он, еще больше помрачнев от
нашей шутки.
— Маузеры и один карабин, — любезно пояснил ему Эпаминондас.
Легран оказался человеком серьезным. Он тут же потребовал, вполне, впрочем,
вежливо, чтобы мы предъявили ему свои удостоверения личности, а также
документы на яхту.
— Или мы занимаемся серьезными вещами, — заявил он, — или мы
с вами вообще ничем не занимаемся.
Мы были целиком и полностью согласны. У него есть свои принципы, пояснил он,
и опыт тоже; он дал нам понять, что ему не впервой исполнять миссии весьма
деликатного свойства. Мы охотно ему поверили. Его преданность Жеже была
безмерна, а осторожность приводила нас в отчаяние. Впрочем, он был не чужд
известной скрытности. В продолжение всего нашего путешествия мы так и не
узнали от него ничего, кроме того, что он знал Жеже вот уже два года, что он
тоже приехал сюда из Абомеи и с тех пор, как они познакомились, они с Жеже
все время работают вместе. На Анну он особенно не обращал внимания и ни разу
ни под каким видом не проявил к ней ни малейшего интереса. В общем,
относился к ней, как, впрочем, и к нам, с той неизменной сдержанностью,
которой он хотел придать какой-то, я бы даже сказал, военный характер и от
которой он, будто свято блюдя серьезность своей миссии, ни за что не хотел
отступаться. Мы должны полностью довериться ему во всем, предупредил он нас
перед отъездом. И мы доверились ему безоглядно. Он вез нас куда хотел, делая
это, надо сказать, весьма искусно. Единственные осложнения, какие у нас
возникали, были связаны с Эпаминондасом, однако ей довольно быстро удалось
сгладить и их. У Эпаминондаса было непреодолимое отвращение
...Закладка в соц.сетях
