Жанр: Любовные романы
Мой милый плут
...ится! Кто бы уж говорил, только
не ты, Плакса! Знаешь, почему ты глухая, Айви? Да потому, что, как только ты
родилась, ты принялась вопить и вопила так,
что у тебя лопнули барабанные перепонки. Слава богу, что они не лопнули у всех
остальных!
- Это все от нервов, - возразила Айви. - Просто у меня, в отличие от
некоторых, тонкая нервная система. Ну что
же, Пэнси Хьюлетт, пусть я глухая, но зато мой родной брат не сбежал от меня в
другой город. Это он от тебя сбежал!
Одри не поняла, ахнула при этом тетушка Пэнси или нет, потому что громко
ахнула сама.
- Как ты смеешь? - возмутилась Пэнси.
- Как я смею? Да вот смею, и все тут. К тому же все мои слова - святая
правда, и ты прекрасно знаешь об этом,
Пэнси Хьюлетт! Ведь даже папа - наш бедный папа! - не мог выносить тебя дольше
чем пять минут. Как только ты в дверь
- он сразу же пытался сбежать из дома!
- Не было такого!
- Было!
Одри совершенно растерялась и не знала, что ей делать. На всякий случай
она решила встать так, чтобы оказаться
между сестрами. Одри помнила, что именно так поступал ее собственный отец, когда
хотел предотвратить возможную драку.
Тут, по счастью, появился мистер Топпинг, привлеченный необычным шумом.
Одри перевела дыхание и мысленно
поблагодарила господа за помощь. Мистер Топпинг тем временем спустился на землю
и сказал, продолжая сиять улыбкой:
- Какое счастье вновь видеть вас, мисс Пэнси! Вы не были у нас в Розуэлле
уже несколько лет! Можно сказать,
целую вечность!
- И слава богу, - мрачно буркнула Айви. - И еще бы целый век ее не видеть!
Пэнси что-то пробормотала себе под нос. Атмосфера разрядилась, и Одри
вздохнула с облегчением. Даже улыбнулась
мистеру Топпингу.
- Как вы поживаете, мисс Пэнси? - продолжал мистер Топпинг. Тон его был
таким же дружеским, как и его улыбка.
- Меня недавно пытались ограбить, - мрачно сказала Пэнси таким тоном,
словно обвиняла в случившемся мистера
Топпинга.
- Да, это ужасно, мисс Пэнси. - Мистер Топпинг ловко ввинтился между
сестрами и обнял тетушку Пэнси за плечи.
- Но почему вы не пройдете внутрь храма, мисс Пэнси? Идемте. Моя дорогая
Эвстазия угостит вас сидром собственного
изготовления.
- Это тем самым кислым соком, который она именует сидром? - поморщилась
Пэнси.
- Тетушка Пэнси! - ахнула Одри, пораженная ее бестактностью.
Мистер Топпинг стойко перенес этот удар и посмотрел на Одри взглядом, в
котором явно читалось библейское "Не
судите, да не судимы будете".
Айви тоже расслышала замечание Пэнси по поводу сидра миссис Топпинг и
воскликнула, не заботясь об изысканности
выражений:
- Пэнси, да ты совсем спятила! Мне стыдно за то, что я ношу ту же фамилию,
что и ты, старая корова!
Пэнси сердито фыркнула, но по ее виду можно было догадаться, что она и
сама смущена в глубине души. Не
настолько уж глупа была Пэнси, чтобы не понимать, насколько она бестактна.
Мистер Топпинг повел Пэнси наверх, к дверям церкви, и Айви вместе с Одри
проводили их долгим взглядом.
- Поверь, Одри, - сердито заметила Айви, - не будь Пэнси моей сестрой, я
бы в жизни с ней ни единым словом не
перемолвилась.
- И я не стала бы упрекать вас за это, тетушка Айви. Тоже можете мне
поверить.
Потом они повернулись и пошли назад, к коляске, где еще ждали своей
очереди последние коржики с печеньем.
19.
На правах дирижера духового оркестра города Америка-Сити, штат Джорджия,
Чарли торжественно объявил своим
музыкантам: их выступление начнется сразу после полудня.
Уже задолго до начала концерта нетерпеливая публика начала стекаться к
импровизированной сцене, сколоченной по
распоряжению мэра города Розуэлла специально для сегодняшнего дня.
Среди зрителей была и Одри. Ей хотелось занять вместе с тетушкой Айви
места поближе к сцене и обязательно в
центре - ведь она обещала Чарли сидеть прямо перед ним, а он обещал, что будет
играть сегодня только для нее одной.
Ни Айви, ни Одри не пригласили тетушку Пэнси на ленч, который должен был
последовать после концерта, да и
сейчас они не высматривали ее в толпе. Сказать по правде, им совершенно не было
до нее дела.
И все же Одри, по всей видимости, вспомнила о Пэнси, потому что в какой-то
момент у нее непроизвольно вырвалось:
- И сама где-нибудь усядется.
Айви расслышала ее слова и прекрасно поняла, кого Одри имеет в виду.
- Совершенно верно, Одри. Да и нам самим без нее спокойнее будет. А то
усядется сейчас рядом и начнет
расписывать, как у нее живот болит после салата с помидорами.
В эту минуту Одри увидела стоящих поодаль Солнечного с сыном Клодом.
Индейцы держались особняком и
выглядели чужими на этом празднике. Одри привстала на цыпочки, энергично
замахала руками и закричала:
- Солнечный! Мы здесь!
Потом она обернулась к Айви и сказала:
- После концерта они могут поесть вместе с нами, верно, тетушка? А если
Пэнси наша компания придется не по
нраву, пусть жует свой ленч в одиночестве.
Тетушка Пэнси видела Солнечного лишь однажды и назвала их дружбу с Одри
глупостью и абсурдом, так что она вряд
ли захотела бы сесть за один стол с индейцами.
- Отличная мысль, Одри, - кивнула Айви и тоже призывно замахала Солнечному
Глазу.
Одри с горечью обнаружила, что тетушка Пэнси не одинока в своем
презрительном отношении к индейцам. Когда
Солнечный вместе с Клодом двинулись навстречу Одри, толпа расступалась перед
ними, образуя коридор, и индейцы
проходили по нему, как сквозь строй, и путь их сопровождался неприязненным
молчанием, давившим сильнее любого шума.
Чтобы разрядить обстановку и сократить эту пытку, Одри пошла навстречу
Солнечному, на ходу раскрыв руки для
дружеского объятия.
В эту минуту Солнечного заметил и мистер Топпинг и тоже двинулся к нему
сквозь толпу, за что Одри была ему
бесконечно благодарна. Она даже дала себе клятву отплатить за этот поступок
священника дополнительной монетой,
опущенной на блюдо для приношений.
- Чарли Уайлд хороший учитель, - объявил Солнечный, как только все они
устроились на лучших местах в первом
ряду.
- Рада это слышать, - откликнулась Одри и, обращаясь к сыну Солнечного,
продолжила: - Ну а ты, Клод? Тоже
будешь учиться играть на корнете?
Мальчик утвердительно кивнул и важно ответил:
- Буду. Но только если меня будет учить сам Чарли Уайлд.
- Я уверена, что он с радостью возьмет такого ученика. t Тут Солнечный
Глаз усмехнулся и заметил:
- Корнет для Клода я уже раздобыл. Будем теперь ходить на уроки вместе.
- И где же тебе удалось раздобыть еще один корнет, Солнечный Глаз?
- Мало ли на Земле солдат? - вопросом на вопрос ответил индеец и лукаво
улыбнулся.
- Покер?
- Покер.
- Даю голову на отсечение, ты скоро и Клода научишь играть в покер и
сделаешь его таким же шулером, как и сам.
- Если это пойдет ему на пользу, то почему бы и нет? Одри притворно
нахмурилась, но потом не выдержала и
хихикнула.
Тут на сцену взобрался мэр города Розуэлла, мистер Кливленд Унтермайер, и
вскинул руки, призывая к тишине:
- Леди и джентльмены, добро пожаловать на весенний праздник, устроенный
методистской епископальной церковью
города Розуэлла! После ленча будет проведена благотворительная распродажа, вся
выручка от которой пойдет на помощь
наиболее нуждающимся гражданам Розуэлла и Арлетты.
Раздались вежливые аплодисменты.
- А сейчас, - продолжал мистер Унтермайер, - я попрошу подняться на эту
сцену преподобного Теда Топпинга.
Вряд ли кто-нибудь рискнул бы назвать Нью-Мехико краем, населенным
богобоязненными и ревностными
христианами, но тем не менее все головы как одна склонились при первых же словах
молитвы, в которой преподобный
Топпинг призывал помощь божью и благословение на всех грешных обитателей Арлетты
и Розуэлла.
Молитва преподобного Топпинга, по всей видимости, сумела дойти и до
индейских языческих душ, поскольку
Солнечный Глаз прищурился и заметил:
- Мистер Топпинг хорошо говорил. Жаль, что он не играет в покер. У него
получилось бы.
- Да, он хорошо говорил, - согласилась Одри, поднимая глаза на
непроницаемое лицо Солнечного, словно
изваянное из старинной бронзы.
После небольшой паузы на сцене вновь появился мистер Унтермайер - на этот
раз только для того, чтобы
торжественно объявить:
- А теперь, леди и джентльмены, для вас будет играть духовой оркестр
города Америка-Сити!
Ни в самом Розуэлле, ни в Арлетте, куда регулярно доходили письма от
розуэллских друзей и родственников, давно
уже не осталось человека, который не был бы наслышан об этом легендарном
оркестре, но далеко не все могли
познакомиться с его игрой и по достоинству оценить ее. Слова мистера Унтермайера
вызвали в толпе буквально шквал
аплодисментов.
Такой прием немало поразил Чарли. Он с волнением окинул взглядом
волнующееся море лиц, увидел сотни горящих
глаз, глядящих на сцену, и к горлу его вдруг подкатил комок. Да, именно ради
таких минут и нужно жить на свете! Что может
быть дороже для артиста, чем аплодисменты зрителей и присутствие любимой девушки
в зале? Ничего.
Тут в поле зрения Чарли оказался самый ненавистный для него зритель -
Фермин Смолл. Он скромно стоял в
сторонке, под деревом, и разговаривал о чем-то со своей собеседницей - тощей и
злобной на вид. Время от времени Фермин
поднимал голову и бросал кровожадные взгляды в сторону сцены.
Все это совсем не понравилось Чарли.
Но, может быть, он просто стал слишком мнительным и готов видеть опасность
даже там, где ее и в помине нет? -
Чарли тряхнул головой, отбрасывая в сторону все посторонние мысли, мысленно
перекрестился и начал отсчитывать такт:
- Раз! Два! Раз-два-три-четыре!
И грянул "Америка-Сити квикстеп" - пьеса, которую написал сам Чарли.
Давным-давно написал, еще до войны.
Зрители, казалось, сошли с ума. Последние такты квикстепа буквально
утонули в визге, криках и аплодисментах.
Воодушевленные таким приемом, музыканты заиграли "Огненную польку". После нее,
едва переведя дыхание, они перешли
к композиции Стефана Фостера.
Все это были вещи старые, игранные сотни раз, но концерт есть концерт, и
нервы порой подводят даже самых
бывалых артистов. Сегодня они подвели Пичи Джилберта. Он просчитался, выбился из
ритма в первых тактах "Джонни", но
сумел справиться с собой, нагнал ушедший вперед оркестр и достойно занял свое
место в общем строю. Чарли обвел друзей
взглядом. Он чувствовал себя их лидером и знал, что никогда не бросит и не
предаст их. Никогда.
Так же, как и они его самого.
Музыканты и сами попали в волшебные сети музыки, которую они играли. Это
было заметно по тому, как
раскраснелись их лица, заблестели глаза. Они сыграли увертюру из "Вильгельма
Телля", и "Потерянную мечту", и "Лауру", и
"Лорену", и "Давным-давно".
И вот настала минута, которой так долго ждал Чарли. Он вышел вперед, на
авансцену, и медленно поднес к губам свой
корнет. Нашел глазами Одри, не сводившую с него восторженных глаз. Улыбнулся,
набрал побольше воздуха в грудь и
заиграл первые такты "Лесного квикстепа".
После того как мелодия стихла, зрители несколько секунд оставались в
молчании, чтобы потом взорваться бурей
аплодисментов.
Только настоящий артист знает цену подобной паузы. Точнее говоря, знает,
что тишина, стоящая в зале после
окончания номера, - самое высокое признание его мастерства.
Однако это еще не было окончанием концерта. Просто своей музыкой Чарли
сказал то, чего не мог сказать словами.
Он говорил - а точнее играл - о своей любви и признательности к славным
обитателям Розуэлла и о своей надежде на то,
что вместе с ними он сможет начать теперь новую жизнь. И музыканты отлично
понимали, что хотел сказать Чарли, и
помогали ему излить свои мысли в музыке - то величественной, как гимн, то
озорной, словно дружеская шутка.
Переждав аплодисменты, Чарли вновь поднял свой корнет, и поплыли
торжественные звуки "Влюбленной нимфы".
Внезапно к музыке присоединился звучный тенор мистера Топпинга, а за ним
старинную песню подхватили десятки голосов.
У Чарли сжалось сердце и холодок пробежал по спине. Такого успеха у них
еще не было. Теперь Чарли понимал
смысл выражения "звездный час". Да, это был их звездный час, и так не хотелось,
чтобы он когда-нибудь подошел к концу!
Но вот отзвучала последняя нота, и Чарли выступил вперед, раскланиваясь
направо и налево со счастливой улыбкой на
губах, с глазами, полными горячей влаги.
Аплодисменты, крики, маленькие букетики цветов, летящие на сцену, - все
это было, и все это промелькнуло как
один миг. Не переставая улыбаться и кланяться, Чарли отыскал среди зрителей Одри
и призывно протянул к ней руки. Она
поняла и, пробившись сквозь толпу, взбежала по ступенькам на сцену и бросилась в
объятия Чарли.
Этот поступок вызвал новый взрыв аплодисментов - ведь об их помолвке давно
уже знал весь город.
Вслед за Одри на сцене появился и сияющий мистер Топпинг. Он обернулся к
зрителям и воздел руки, призывая всех к
тишине. Преподобному пришлось дожидаться ее довольно долго, но вот наконец
утихли последние аплодисменты, и мистер
Топпинг заговорил:
- Леди и джентльмены, я думаю, что выскажу наше общее мнение: такого
потрясающего события, как сегодняшний
концерт, в нашем городе не было еще никогда.
В ответ раздались аплодисменты. Чарли и Одри посмотрели друг другу в глаза
и счастливо улыбнулись.
Мистер Топпинг снова успокоил толпу и воскликнул:
- От имени епископальной методистской церкви я выражаю мистеру Чарли
Уайлду и его оркестру глубокую
благодарность за то, что они своим выступлением украсили наш весенний праздник.
Спасибо!
Новые овации.
- Ну, и прежде, чем мы с вами перейдем к ленчу и благотворительной
распродаже, у меня есть еще одно сообщение,
которое, я уверен, порадует каждого из нас. - Он сделал многозначительную паузу.
- Мне доставляет огромное
удовольствие сообщить всем вам о том, что в скором времени предстоит венчание
мисс Адриенны.
- Эй, погодите-ка минутку, преподобный! Зрители напряженно замолчали, ища
глазами того, кто это сказал.
Впрочем, искать говорившего долго не пришлось, он уже сам вышагивал к сцене на
своих длинных ногах. Да, конечно, это
был он, Фермин Смолл, печально знаменитый розуэллский шериф.
Фермин пробирался к сцене, не глядя по сторонам и таща за собой, словно на
буксире, Пэнси Хьюлетт, Чарли следил
за его приближением с ужасом и все сильнее сжимал лежащую на плече Одри руку.
Сердце у него сжалось от дурного
предчувствия.
Наконец Фермин взобрался на сцену и громко воскликнул:
- Я привел с собой пострадавшую и намерен сейчас удовлетворить ее.
- Нашел кого удовлетворять! - ехидно выкрикнул кто-то из толпы.
Что и говорить, Пэнси Хьюлетт достаточно хорошо знали в Розуэлле и, как
видно, не очень-то жаловали.
Раздались смешки и свист. Фермин надменно осмотрел толпу, и по лицу шерифа
было видно, что он переживает
минуту своего торжества. Пэнси подобралась и выпятила грудь, надувшись, словно
лягушка, приготовившаяся петь.
Чарли затаил дыхание, с тревогой ожидая развития событий.
Фермин подошел ближе и встал между Чарли и мистером Топпингом. Пэнси
последовала за ним и встала рядом.
Окинула исподлобья Чарли, затем его музыкантов...
Теперь Чарли знал наверняка: это и есть сестра мисс Айви, та самая Пэнси
Хьюлетт, которую он пытался ограбить и
которая всадила в него пистолетную пулю. Лицо Пэнси было угрожающим и
беспощадным, как ствол того "кольта", из
которого она в свое время стреляла в него.
Фермин взмахнул своими длинными руками, сжал кулаки и крикнул:
- Перед вами банда преступников!
Он сделал шаг в сторону и картинно указал на оркестр. При этом Фермин, как
всегда, не рассчитал расстояние и
сильно ткнул локтем в живот преподобного Топпинга.
Мистер Топпинг жалобно ойкнул и согнулся.
Чарли оставил Одри и бросился к нему с вопросом:
- С вами все в порядке, мистер Топпинг? Говорить преподобный еще не мог,
он лишь утвердительно кивнул головой.
Одри внимательно следила за происходящим, а в голове у нее постепенно
складывалась новая картина той давней
ночи, когда в ее жизнь вошел Чарли Уайлд. Потом она с ненавистью посмотрела в
лицо своей тетушки Пэнси, которая, в
свою очередь, не сводила горящих злобой глаз с Чарли Уайлда.
- Э-э-э, - обрел тем временем дар речи Фермин Смолл. - Вы уж простите
меня, преподобный, я не хотел ударить
вас... Дело в том, что эти люди - преступники, а не только музыканты.
В голосе его слышалась такая уверенность, что Одри не могла не поверить
словам шерифа. Она обернулась к оркестру
и внимательно прошлась взглядом по лицам музыкантов. То, что она прочитала на
них, еще больше убедило ее в том, что на
сей раз, к сожалению, Фермин Смолл оказался прав.
Джордж Олден и Фрэнсис Уотли смотрели друг на друга с нескрываемым ужасом.
На глазах Пичи Джилберта
выступили слезы. Харлан Льюис смотрел на шерифа обреченно, покорясь судьбе.
Лестер, как болванчик, равномерно
покачивал головой: вперед-назад, вперед-назад...
За спиной Одри стал нарастать шум, и она обернулась к толпе зрителей,
которая начинала отходить от первого шока.
- Эти так называемые музыканты пытались ограбить магазин, принадлежащий
мисс Пэнси Хьюлетт, - громко
сказал Фермин. - Это случилось пять недель тому назад в Арлетте. Они -
преступники и должны ответить по закону!
Пэнси Хьюлетт, почувствовав себя в центре всеобщего внимания, картинно
вышла к авансцене. Недаром, как любила
повторять Айви, у нее с детства было непомерно раздутое самолюбие.
Пэнси протянула руку к оркестру и произнесла торжествующим тоном:
- Фермин прав! Я узнала этих людей! Это они пытались ограбить мой магазин!
А вот этого я тогда подстрелила! - И
она ткнула пальцем в стоящего неподалеку Чарли Уайлда.
Одри вгляделась в застывшее, напряженное лицо Чарли и окончательно все
поняла. Глаза их встретились, но Чарли
тут же отвел взгляд.
Одри вдруг почувствовала холод - такой холод, от которого начала стыть в
жилах ее горячая южная кровь. Ей
нестерпимо захотелось заплакать.
Пэнси тем временем обвела взглядом лица собравшихся, словно желая
спросить, что же они теперь думают обо всем
происходящем.
Мир перед глазами Одри расплывался, она видела его словно сквозь залитое
дождем окно, но тем не менее сумела
рассмотреть, как Фермин Смолл подошел к Пэнси и вместе с нею уставился в толпу.
Тогда и Одри посмотрела туда, за сцену,
и увидела, что зрители пришли в волнение.
Наконец раздался первый выкрик - Одри, к сожалению, не сумела по голосу
распознать говорившего:
- Да кто ты такая, Пэнси Хьюлетт, чтобы бросать камень в этих парней?
Вслед за этим послышался нестройный гул голосов, живо напомнивший Одри вой
волчьей стаи, готовящейся
броситься на врага.
Покрывая шум, прорезался еще один голос:
- А кто такой шериф Смолл? Не тот ли идиот, который едва не перестрелял
всех жителей Розуэлла?
На сей раз Одри узнала кричавшего. Это был мистер Вулрич, владелец
кузницы. К кузнецу присоединился мистер
Пинкли - да-да, сам мистер Пинкли, крикнувший:
- Верно! Лучше арестовать нашего дурака шерифа, чем кого-нибудь из этих
славных парней! Они-то, по крайней
мере, справляются со своим делом! - В голосе банки-pa слышалось страстное
желание не только арестовать, но и повесить
Фермина Смолла своими собственными руками. Шум все нарастал. Фермин Смолл
впервые с момента появления на сцене
начал проявлять признаки беспокойства. Он нервно посмотрел на Пэнси, словно
призывая ее к действию, и она немедленно
откликнулась на его молчаливую просьбу.
- Кретины! - завопила она, обращаясь к толпе. - Вы что, не понимаете, что
перед вами преступники?
- А ты вообще заткнись, старая корова! - крикнули ей в ответ.
- Как вы смеете?!
- Сходи к доктору, пусть вправит тебе мозги на место, Пэнси Хьюлетт!
Прекрасное предложение! Очень жаль, что Одри не удалось узнать, кто его
автор.
- Какого черта ты вылез на сцену, Фермин Смолл, и зачем притащил с собой
эту дырявую перечницу?
Этот голос Одри узнала сразу, и он наконец пробудил ее к действию. Спасибо
тебе, Солнечный Глаз!
И то сказать, пора было брать ситуацию в свои руки, пока она не вышла
окончательно из-под контроля и жаждущая
крови Фермина Смолла толпа не хлынула на сцену.
Одри вышла вперед, подбоченилась и зычно крикнула:
- А ну-ка, замолчите! Все замолчите!
Долгие годы, проведенные в компании глухой тетушки Айви, не прошли даром.
Голос Одри заставил всех сначала
вздрогнуть, а потом и замолчать. Она осмотрела притихшую толпу и удовлетворенно
кивнула.
- Я сама займусь этим делом, - отчеканила Одри. Она повернулась к Пэнси, и
та, подозрительно косясь на
племянницу, спросила:
- Одри Хьюлетт, что ты себе позволяешь?
- Помолчите, тетушка Пэнси!
Пэнси запнулась и замолчала, раскрыв рот и с ужасом наблюдая за
племянницей.
- Итак, - деловито начала Одри. - Давайте по порядку во всем разберемся.
- Мисс Адриенна...
- Прошу вас, Фермин Смолл, лучше заткнитесь по-хорошему, пока я не
свернула вам шею.
Одри сказала это, даже не поворачивая головы, отчего ее слова приобрели
только весомость и законченность. Фермин
нервно сглотнул и, как его вежливо попросили, заткнулся.
- Итак, - повторила Одри. - Начнем.
Пэнси вдруг обрела прежнюю уверенность и теперь смотрела на Одри даже с
каким-то удовольствием.
И с готовностью кивнула.
"Старая дура! - подумала Одри. - Я же тебя сейчас в порошок сотру! "
В поддержке толпы она не сомневалась ни секунды. Нужно спасать оркестр, и
Одри приступила к этой рискованной
операции.
- Итак, вы говорите, что эти люди пытались ограбить вас? - начала она.
- Да, - с готовностью ответила Пэнси и снова кивнула.
- Когда это случилось?
- Когда? - переспросила Пэнси и нервно сглотнула. До нее начинало
доходить, что разговор с племянницей может
оказаться вовсе не таким уж и легким.
- Да, тетушка Пэнси, я вас спрашиваю: когда? Если уж вы собираетесь
обвинить этих людей в столь тяжком
преступлении, то лучше начать с самого начала.
Зрители стояли теперь, что называется, не дыша, так что можно было
расслышать даже жужжание пролетевшей мухи.
- В апреле, - не совсем уверенно ответила Пэнси. - Шестого числа.
- Итак, шестого апреля какие-то люди пытались ограбить ваш магазин в
Арлетте?
В ответ - утвердительный кивок.
- В котором часу это произошло?
- Э-э-э... Около десяти.
- Значит, в десять? Еще один кивок.
- Утра или вечера?
- Вечера, - неохотно ответила Пэнси, впервые осознав, что почва начинает
уплывать у нее из-под ног.
- В это время, насколько мне помнится, уже темно. Так?
- Так.
- Значит, дело было ночью? - Д-да.
- Спроси ее, что этой старой корове понадобилось делать в магазине в такое
время! - посоветовал голос из толпы.
Одри кинула быстрый взгляд в сторону говорившего и подумала, что за это
предложение стоит зацепиться.
- И что же вы делали в своем магазине среди ночи, тетушка Пэнси? -
спросила она.
Пэнси поскучнела и нервно огляделась по сторонам. Ей явно не хотелось
отвечать на этот вопрос.
"Любопытно, любопытно", - подумала Одри и решила немного нажать на тетушку
Пэнси.
- Итак, что вы делали в магазине, тетушка Пэнси?
- Ничего, - пролепетала Пэнси.
- Как это ничего, ты, ослиная задница! - раздался из толпы чей-то низкий
бас. - Всем известно, что она по ночам
приторговывает спиртным!
- Спиртным? - изумленно переспросила Одри.
- А то еще чем же! - откликнулся все тот же бас, принадлежавший, очевидно,
кому-то из гостей, приехавших из
Арлетты. - Утром постными булочками торгует, а по ночам огненной водицей,
лицемерка чертова!
Послышались насмешливые возгласы и свист. Одри не могла скрыть своего
изумления.
- Это правда, тетушка Пэнси?
Пэнси молчала, и это молчание было красноречивее любого признания.
- Вы в самом деле ужасная лицемерка, Пэнси Хьюлегт! - закричала Одри. -
Всегда осуждали свою сестру за то,
что она делает домашнее вино, а сами... А сами торгуете спиртным - по ночам,
тайно... Эх, вы!
Пэнси втянула голову в плечи и ничего не ответила. - Одри тоже немного
помолчала, приходя в себя от услышанного
и собираясь с мыслями, а потом задала свой следующий вопрос:
- Вы, кажется, носите очки, я не ошибаюсь? Вопрос этот был сугубо
риторическим, поскольку очки в железной
оправе и сейчас поблескивали на кончике носа мисс Пэнси.
Пэнси медленно кивнула головой.
- И еще я припоминаю, что вы писали в недавнем письме своей сестре о том,
что плохо видите в темноте.
- Да, но...
- Да или нет? - перебила ее Одри. Кто-то в толпе снова не выдержал и
крикнул:
- Отвечай, когда тебя спрашивают, калоша рваная! Пэнси вздрогнула и нервно
покосилась в толпу. Одри ждала
ответа, не сводя глаз с лица тетушки Пэнси.
- Э-э-э... Возможно, - уклончиво ответила Пэнси.
- Что значит - возможно? - возмутилась Одри. - Отвечайте: вы плохо видите
в темноте? Да или нет?
- П-пожалуй, да.
- Пожалуй? - ехидно повторила Одри. - Но вы же писали об этом своей
сестре! Тоже будете отрицать или вам
письмо показать? Писали или нет?
Пэнси поежилась, повертела головой так, словно у нее затекла шея, и
наконец неохотно призналась:
- Писала. А что?
- Ничего. Все в порядке, - насмешливо ответила Одри. - Итак, подведем
итог. Было темно. Вы носите очки. Вы
плохо видите в темноте. Все верно?
Теперь Пэнси Хьюлетт была уже не на шутку испугана.
- Н-ну, хорошо, - сказала она. - Но неужели вы думаете, что я стану лгать?
Ведь я истинная христианка...
- Вы только послушайте эту идиотку! Корова ты, а не христианка! -
послышались крики зрителей.
Пэнси стояла молча и только злобно озиралась по сторонам.
За ее спиной виднелась длинная унылая фигура. Давно упустивший нить
расследования из своих рук, Фермин Смолл
молча и обреченно стоял, переминаясь с ноги на ногу. Было видно, что он, как и
Пэнси, сильно нервничает.
Одри удовлетворенно улыбнулась и вновь принялась за тетушку Пэнси.
- Вот и скажите мне теперь, как истинная христианка, Пэнси Хьюлетт:
сможете ли вы, положа руку на сердце, с
полной уверенностью сказать, что перед вами именно те люди, которые пытались
ограбить ваш магазин в ночь на шестое
апреля? - Одри указала широким жестом на оркестр и продолжила: - Мы знаем этих
людей как прекрасных музыкантов и
настоящих джентльменов. Благодаря им мы име
...Закладка в соц.сетях
