Жанр: Любовные романы
Младшая сестренка
...дные? Я помню, что обещал не выходить за рамки дружбы в наших
отношениях. Если хочешь, так оно и будет. Просто я не могу перестать думать
о тебе, — честно признался он.
Его прямота застала Джулию врасплох.
— Ты имеешь в виду... у нас с тобой будет свидание?
— А что тут необычного? В общем, ничего. Я сама этого хотела. Чем
дальше заходят наши отношения, тем труднее становится из этого выпутаться,
честно сказала себе Джулия. Конечно, я могу использовать это свидание как
возможность рассказать Эдварду о сыне. Я должна быть твердой. Мне придется
следить за тем, чтобы та Джулия, что хотела Эдварда на любых условиях, не
поддалась своим чувствам.
— Да нет, все в порядке, — наконец ответила она. — Только мы
пойдем туда, куда можно будет взять ребенка.
Гонсалес и здесь заработал очко.
— Мы пойдем на пикник, устроенный церковью, — невинно сказал
он. — Всех отвезут на автобусе в парк. Мы, конечно, можем поехать на
машине и вернуться, когда захотим. Джонни должно понравиться. Все, что
нужно, — кое-какая посуда, покрывало или скатерть.
После этого разговора Джулия решила сдаться на волю судьбы. Она пойдет на
пикник с Гонсалесом и позволит себе немного помечтать о совместной жизни с
ним и Джонни. Сейчас она уже не сомневалась, что Эдвард будет мальчику
хорошим отцом.
Вопрос лишь в том, согласится ли он на совместное опекунство. Она искренне
радовалась тому, что ее племянник, наконец, получит моральную и финансовую
поддержку, которую заслуживает.
На церковном пикнике в помощь Фонду поддержки иммигрантов Эдвард всем с
гордостью показывал Джонни, растравляя этим раны Джулии, тем более что
окружающие принимали их за семью. Все говорили, что мальчик — вылитый отец.
— Яблоко от яблони... — сказал один мужчина, вручая Джонни
воздушный шарик.
Удивленные взгляды, которые при этом бросал на нее Гонсалес, увеличивали ее
внутреннюю неловкость. В то же время они рождали в ней какую-то надежду. А
вдруг он женится на мне? — мечтала Джулия. И предложит усыновить
Джонни. Тогда все проблемы будут сразу решены.
Реально такой сценарий вряд ли возможен. Трудно предположить, что Гонсалес
женится на ней, ведь это подтверждается опытом ее сестры. Может, он и хочет
ее, как Мэри и многих других, встречавшихся на его пути женщин, но вряд ли
поступится драгоценной свободой ради своей секретарши.
В любом случае Эдвард должен узнать правду. Если по какому-то невероятному
капризу судьбы они и будут вместе, все равно найдется кто-то, знавший обеих
сестер. Ее девственность также удивит Эдварда, который уверен, что Джулия
выносила и родила Джонни. Каким же сюрпризом в брачную ночь, если таковая
случится, будет для него ее невинность?!
В любом случае надо сказать ему, что Джонни его сын.
— Сделаю это сегодня, — решила Джулия. — Когда Эдвард придет
в себя от потрясения, он поймет мои мотивы. Как я могла доверить ему
ребенка, не познакомившись с ним поближе?
Тяжелые мысли отступили во время игр, устроенных на пикнике: бега в мешках,
волейбола и тому подобного. Снова у Джонни не было недостатка в добровольных
нянях
, так что Джулия тоже могла поучаствовать в соревнованиях.
Соревнование с апельсинами, в котором две команды выстраивались в две линии
и наперегонки передавали подбородками апельсин без помощи рук от первого
участника к последнему, очень понравилось ей. Правда, пытаясь передать
подбородком, апельсин Эдварду, она почувствовала, как напрягаются ее соски,
а голова наполняется фантазиями определенного рода.
К тому времени, как все устроились на покрывалах или за столами для пикника,
солнце стояло уже высоко. Присутствующие покупали еду и напитки,
доставленные социальным комитетом церкви, а вырученные деньги шли в помощь
Фонду поддержки иммигрантов. Джулия почувствовала запах печеных бобов и ее
любимого жареного цыпленка.
Она решила, что они втроем будут, есть не за столом, а на постеленном, на
землю покрывале. Так будет удобнее Джонни, но, более заинтересованный в
ровеснике, сидевшем неподалеку, чем в еде, малыш постоянно пытался уползти к
нему. В конце концов, его штанишки почти полностью позеленели от травы.
— Ты уже стараешься исследовать этот мир! — воскликнул, улыбаясь,
Эдвард, слегка придерживая ребенка.
Он помог мальчику встать и сделать несколько шагов.
Джулия опять испугалась. Что, если Эдвард заберет его и она не сможет делить
с мальчиком радости и неудачи его детства? Ей будет так недоставать его.
— Ему нравится ходить, — заметила она, с грустью глядя на отца и
сына. — Дома он хватается за мебель, чтобы дойти до нужного ему места.
На прошлой неделе я купила ему первую в его жизни пару ботиночек.
— Подвинься немного назад, Джул, и вытяни руки, — предложил
Эдвард, поставил мальчика на ноги и отпустил его. — Ну, малыш, иди
вперед.
— Дорогой, — присоединилась она, — иди к своей Джулии.
— Ты не приучаешь его называть тебя
мама
? — Эдвард удивленно
взглянул на нее.
По чистому совпадению мальчик выбрал именно этот момент, чтобы сделать
первые самостоятельные шаги. Шагнув раз, потом другой, третий, он, весело
хохоча, упал в объятия тети.
— Хороший мальчик! — воскликнула Джулия, подхватывая ребенка и
осыпая его поцелуями. — Ты мой маленький спортсмен? Я так горжусь
тобой!
— Мистер Гонсалес...
К ним подошла председатель церковного комитета, организовавшая пикник,
блондинка около сорока с лишним лет. Она напомнила Гонсалесу, что пришло
время ему выступить перед собравшимися.
Страстная речь Эдварда о нуждах работников-иммигрантов привлекла всеобщее
внимание и вызвала бурные аплодисменты.
По необъяснимой причине Джулия чувствовала себя счастливой. Гордясь
Эдвардом, она радовалась, что пошла на этот пикник.
Она горячо аплодировала ему вместе со всеми.
Тем временем солнце начало клониться к горизонту. Джонни заснул на руках у
Джулии.
— Не надо будить его, — предложил, усаживаясь рядом с ней,
Эдвард. — Можно мне обнять тебя? И давай чуть-чуть посидим вместе, а
потом поедем домой.
Она позволила ему обнять себя и не сопротивлялась, когда он запечатлел на ее
губах легкий поцелуй.
На соседнем одеяле братья и сестры недавно обретенного ими
друга
Джонни,
глядя на них, захихикали. Джулия была уверена, что почти все присутствующие
наблюдают за ними.
С наступлением темноты парк закрылся, и пришло время возвращаться. Когда они
ехали обратно, гармония между ними казалась полной. Джулия берегла свое
кратковременное счастье и все откладывала разговор о Джонни.
Путь домой показался ей короче обычного. Когда они подъехали к крыльцу, она
все еще не успела решиться на разговор с Гонсалесом.
— Я подержу Джонни, пока ты откроешь дверь, — предложил он.
Дом был темный и молчаливый. Уезжая утром в парк, Джулия оставила окна
открытыми, поэтому комнаты были наполнены запахом свежескошенной с газонов
травы.
Уложить бы Джонни, а самой заняться с Эдвардом любовью! Так, как написано в
книгах. А потом бы заснуть в его объятиях. По иронии судьбы он, несомненно,
тоже думал о постели, но явно не был литературным героем. С ним нельзя было
строить будущее.
Задумавшись, Джулия стояла посреди комнаты. Все еще держа Джонни на руках, Эдвард тоже остановился.
— Куда его положить? — спросил он.
— На мою кровать, — шепотом ответила она, увлекая его в свою
спаленку с узкой кроватью. — Мне надо переодеть его. Он даже не
проснется.
Эдвард пожал плечами.
— Мы всегда сможем укачать его.
Он умел обращаться с детьми. Конечно, он проводил много времени с
племянниками и племянницами, но от него еще исходило какое-то необъяснимое
тепло. Джонни подсознательно тянулся к нему. Если этот мужчина и не был
рожден для роли мужа, то прекрасно подходил на роль отца, думала Джулия. Она
уже не сомневалась, что ее племянник только выиграет, обретя такого отца.
Возможно, потому, что Джулия сама была сиротой, она не хотела, чтобы Эдвард
растил Джонни один. Детям нужны и мама, и папа. Она заменила племяннику
мать. С возрастом Джонни будет нуждаться в ее нежности не меньше, чем в
поддержке отца.
А если честно признаться, то ей нужны они оба. У нее сохранялась слабая
надежда, что Эдвард поймет это. Возможно, он не станет добиваться полной
опеки над сыном.
Уложив племянника в кроватку и поцеловав его в розовую щечку, она выключила
свет.
— Пойдем, посидим на террасе, — сказала она Эдварду. — Нам
надо поговорить.
Что у нее на уме? — в недоумении подумал тот, поймав ее тоскливый
взгляд. Может, она решила, что не будет встречаться со мной? Произнесет речь
о том, как я был добр к ней, и сообщит, что все еще не забыла отца своего
ребенка?
Как бы то ни было, он не хотел говорить с Джулией. Он хотел целовать ее до
тех пор, пока она не выбросит из головы все надуманные разделяющие их
преграды.
Они стояли в темной спальне так близко, что даже чувствовали дыхание друг
друга. Преодолев это незначительное расстояние, Эдвард обнял Джулию. Их губы
слились в поцелуе, мгновенно выбившем у нее почву из-под ног.
Это походило на вспышку пламени от уголька, тлевшего в ее сердце. Джулия так
долго хотела быть вместе с этим мужчиной, что не сдержала радостного вздоха,
когда ощутила прикосновение его пальцев под блузкой.
Никогда еще она не подпускала настолько близко к себе мужчину. Но как можно
отказать в этом Эдварду? Ведь он был ее второй половинкой, ее судьбой. Она
твердо знала это.
Но он был и отцом ребенка ее сестры, которую бросил, человеком, казавшимся
недавно Джулии исчадием ада, и между ними стояли тайна рождения Джонни и ее
жизненные принципы.
— Эд... мы не можем этого делать, — выдохнула она, пытаясь
вырваться из его объятий.
— В чем дело, Джул? — Он не отпускал ее.
— Я не собираюсь спать с тобой! — продолжала она настаивать на
своем.
— Почему нет, если нам обоим этого хочется? — спросил Эдвард и
притянул ее еще ближе.
Щеки Джулии залились краской. Неужели она так явно выражала свои желания?
— Нет. Я не хочу спать с тобой, — прошептала она.
Но Эдвард потребовал объяснений:
— Почему? Ты все еще любишь отца своего ребенка? Или боишься, что родишь еще одного вне брака?
— Ты ничего не знаешь обо мне! — вспылила она.
— Ты скажи мне!
— Я скажу... рано или поздно.
— Ты не можешь не знать, что я не оставлю тебя, Джул, и не поступлю с
тобой так, как он.
Цинизм его утверждения отнял у нее способность говорить.
— Каждый раз, — продолжал он, — когда я прикасаюсь к тебе, ты
ведешь себя как девственница, но ты же мать одиннадцатимесячного ребенка.
— Это не так, — возразила Джулия.
Она не хотела все рассказывать ему в пылу спора, но теперь уже ничего не
поделаешь.
— Ты должен узнать правду, — начала свое признание Джулия, каждым
словом нанося смертельные удары их отношениям. — Я считаю себя матерью,
но не я родила его.
7
У Эдварда было такое чувство, будто он попал на съемки фильма. Джулия
говорила на английском языке, но ее слова не имели смысла.
— Наверное, лучше все-таки выйти на террасу, — сказал он.
Идя на террасу, Джулия видела, как он хмурится все больше, и почти физически
чувствовала, что теряет его.
Эдвард начал первым:
— Мне просто любопытно. Ты усыновила Джонни? Или украла из коляски, пока его мать отвернулась?
Джулию будто холодной водой окатили.
— Он мой племянник, — ответила она как можно спокойнее. — Моя
сестра внезапно умерла, когда ему было два месяца. Я тогда закончила
университет и стала воспитывать мальчика.
Признание в получении высшего образования осталось почти незамеченным.
Эдвард чувствовал себя полным идиотом. Джулия могла бы выбрать более легкий
путь, вместо того чтобы взять на себя ответственность за ребенка сестры.
Материнская любовь к Джонни сквозила в каждом ее движении.
Но кто же отец мальчика и почему он не помогает им?
Джулия уставилась на деревья. Она едва сдерживала слезы. Вероятно, я должен
винить себя за это, подумал Эдвард. Я был слишком суров с ней.
— Джул... прости меня, — извинился он. — Ты не заслужила
этого. Я восхищаюсь тобой. Я бы хотел помочь тебе. Незаметно, чтобы отец
Джонни оказывал вам поддержку. Как юрист, я мог бы заставить его выплачивать
алименты, я ничего не взял бы за услуги.
Джулии еще сильнее захотелось расплакаться. Как все сложно! Он фактически
предлагал осудить самого себя. Что будет, когда он узнает правду!
— Лучше выслушай меня до конца, — прошептала она.
Было еще что-то, более шокирующее.
— Хорошо, — согласился он. — Я слушаю.
Всеми фибрами души Джулия желала, чтобы объяснение уже было позади. Может,
солгать? — подумала она. Сказать, что не знаю, кто отец Джонни?
Но во имя сестры и ее ребенка она должна была говорить правду. Она
повернулась к Эдварду, пытаясь в темноте разглядеть его лицо.
— Как ты уже знаешь, — начала Джулия, — моя фамилия Литтон.
Но моя мама никогда не была замужем за отцом моей сводной сестры. В
результате Мэри получила мамину фамилию, как у моей бабушки.
— Мэри? — повторил Эдвард, вспоминая, что Джулия так и не
представила ему бабушку по фамилии.
— Мою сестру звали Мэри Харриет, — подтвердила она, наблюдая, как
расширяются его глаза. — Я думаю, ты помнишь ее.
Разве он мог забыть? Стройная и эффектная, с волнистыми светлыми волосами, с
широкой заразительной улыбкой, Мэри Харриет сразила его. Как и Джулия, она
заставляла его смеяться, разбудила в нем чувство нежности. Он собирался
оставить холостую жизнь, пока...
— Ты сестра Мэри? — с недоверием спросил Эдвард. — Ты совсем
не похожа на нее... разве что подбородок и линия бровей.
— Судя по семейным фотографиям, я похожа на отца, — возразила
Джулия.
Вызывая в памяти образ Джонни, Гонсалес спросил:
— Ты действительно думаешь, что это мой сын?
— А ты как думаешь? У него те же глаза, волосы, улыбка. В последний
месяц беременности Мэри сказала мне, что Джонни твой ребенок.
Слишком хорошо зная Мэри, Эдвард засомневался в ее правдивости. Но в то же
время он так хотел, чтобы Джонни на самом деле оказался его сыном.
— Мэри говорила, что ты не хотел ребенка, — продолжала
Джулия, — и что ты бросил ее, как только узнал о нем.
Выдержке Эдварда наступил предел.
— Ну, хотя бы твоя сестра не солгала о том, кто кого бросил, —
резко сказал он. — Почему же она не претендовала на материальную
поддержку?
Его признание того факта, что действительно он оставил Мэри, задело
сестринские чувства Джулии.
— А ты как полагаешь? — завелась она. — Побираться у того,
кто отказался от нее и ребенка? Конечно, по-моему, она просто бы пыталась
получить то, что принадлежит ей... и Джонни... по праву.
Эдвард вспомнил свою последнюю встречу с Мэри. Воспоминания доставили ему
мало приятного. Другое дело — Джонни. Эдвард успел полюбить этого
темноволосого резвого малыша. Играя с ним, он подумывал о том, как хорошо
иметь собственную семью, ребенка.
А теперь выяснилось, что Джонни — его сын. Какая-то часть его существа
воскрешала неприязнь к женщине, которую он всем сердцем желал забыть, но в
то же время душа пела от радости. У него есть маленький мальчик! В уме
Гонсалес высчитал примерные сроки зачатия и рождения Джонни. Если у них с
Мэри и должен был появиться ребенок, то ему сейчас как раз было бы
одиннадцать месяцев. Если Джонни действительно его сын, то он имеет на него
все права...
— Почему ты не рассказала мне раньше? — Эдвард разозлился.
— Но... но... ты сказал Мэри, что не хочешь ребенка, —
оправдывалась Джулия. — Откуда я могла знать...
— Ничего подобного, — взвился Гонсалес. — Она не говорила
мне, что ждет ребенка. Мы жили вместе в моей квартире, и я выгнал Мэри,
когда неожиданно вернулся из поездки и застал ее с другим мужчиной в моей
постели.
Джулия залилась краской. Ощущение было таким, будто это она изменила ему.
— Я хотел бы узнать, зачем ты пришла ко мне работать? — спросил
он. — Почему принимала мои ухаживания?
Ее план сработал, подумала Джулия. Она вошла в доверие к этому мужчине,
узнала все, что было нужно, не вызывая подозрений, и убедилась, что он будет
Джонни хорошим отцом. Почему же ей так плохо? Все очень просто. Я люблю его,
и между нами все кончено. Если у меня и был шанс, я его безвозвратно
потеряла.
— Я хотела проверить тебя, — сказала она, — и не смогла
придумать для этого лучшего способа, чем устроиться к тебе на работу...
— Пока мы все не выясним, — заявил Эдвард, — я полагаю, тебе
придется еще некоторое время поработать на меня.
Через минуту он уехал. Глядя вслед его
форду
, Джулия задавала себе
вопросы. Будет ли Эдвард добиваться опеки над мальчиком? Или, наоборот,
откажется от ответственности? Будет ли настаивать на генетической проверке?
Ей самой хотелось бы удостовериться, действительно ли Джонни его сын. Если
так, Гонсалес, точно его заберет.
Она вернулась в дом. Малыш сладко спал. Если отец отнимет его, ей будет
недоставать племянника. Не надо было говорить ему, подумала, вытирая слезу,
Джулия. Если бы я этого не сделала, я бы не потеряла их обоих.
Несколько часов спустя, в то время как Джулия, не в силах заснуть, ходила по
гостиной, Эдвард пил пиво в таверне и бросал ножички в доску, прибитую к
стене. В таверну вошел Фернандо Руис.
— Увидел твою машину у входа, — сказал помощник и спросил, скривив
губы: — Проблемы с девушкой?
— Не твое дело, — грубо оборвал друга Гонсалес.
— Все настолько плохо? — усмехнулся Фернандо. — Помнишь, я
говорил тебе...
Эдвард был вне себя от гнева. Он действительно испытывал к Джулии глубокие
чувства, а она, оказывается, просто изучала его. Но прежде чем осудить
девушку, он решил остыть.
— Отстань, друг, — сказал Эдвард таким тоном, что Фернандо не
произнес больше ни слова. — Какие бы проблемы у меня ни возникли с мисс
Литтон, я их решу без твоей помощи.
Воскресенье длилось целую вечность. В понедельник утром, оставив Джонни в
детском саду, Джулия первой прибыла в Фонд поддержки иммигрантов. Думая, что
будет уволена в ту минуту, как в офис войдет Гонсалес, она повесила пиджак
на вешалку в шкаф, сварила кофе и села печатать отчет, выданный ей боссом в
пятницу вечером.
Через несколько минут приехал Фернандо. Его вид ясно говорил: он что-то
знает. Но Руис ничего не сказал ей, кроме хмурого
здравствуйте
, и стал
звонить по телефону. Когда в дверь вошел Гонсалес, они оба как по команде
обернулись.
Плечи Эдварда опустились, словно на них лег тяжкий груз. Его обвиняющий
взгляд встретился с ее взглядом, затем он отвернулся и налил себе чашку
кофе, положив в нее огромное количество сливок и сахара.
Лучше уволь меня, но не выказывай ко мне столь явного презрения в
присутствии своего друга. Имей совесть не выносить все на люди, молча
взмолилась Джулия.
Гонсалес будто услышал ее мольбы.
— Фернандо, — сказал он, делая глоток сладкого горячего
напитка, — я должен поговорить с Джулией. Иди, купи себе булочку или
еще что-нибудь.
Друг косо посмотрел на него.
— Мне нужно сделать несколько телефонных звонков, — возразил он.
Но после нескольких слов, сказанных боссом по-испански, Фернандо
согласился. — Хорошо, я позвоню из автомата.
Через мгновение Эдвард и Джулия остались одни. Усилием воли, подавив слезы, она повернулась к нему:
— Если ты собираешься уволить меня, сделай это поскорее.
— Я не собираюсь увольнять тебя, — сообщил Гонсалес. — По
крайней мере, пока.
— И что дальше?
— Я долго обдумывал наш субботний разговор, — начал Эдвард. —
Я хочу сделать генетический тест. Да, я знаю, ты поверила сестре, что Джонни
мой сын, но я ей не верю по вполне понятной причине. Скорее всего, мне
придется материально поддерживать мальчика до восемнадцати лет, так что я
вправе требовать тестирования.
— Я согласна, генетический тест... отличная идея, — пролепетала
Джулия, все еще борясь со слезами. — К сожалению, я не могу оплатить
его... или судебные издержки, если ты откажешься выплачивать алименты
добровольно, так что Джонни может рассчитывать только на твою порядочность и
щедрость.
Гонсалес изучающе взглянул на свою секретаршу. В глубине души он очень хотел
верить, что Джонни его сын и что вся эта история не стала последней местью
Мэри.
— У меня есть друг в больнице, — сказал Эдвард. — Он поможет
все оформить. Если ты согласна, я позвоню ему прямо сейчас... назначу
встречу.
Нет, она не против. Ожидание будет невыносимым. Заранее уверенная в
результатах тестирования, Джулия хотела только знать, будет ли Гонсалес
добиваться полной опеки над сыном.
К ее удивлению, бабушка отнеслась к последним событиям философски. Она
нисколько не боялась, что Гонсалес отнимет мальчика.
— Мы обе знаем, что Мэри не лгала, когда называла его отцом ее
ребенка, — вещала, уставившись в экран телевизора, Диана. — Я
поняла, что мальчику с отцом будет хорошо... даже если тот добьется полной
опеки. Но думаю, скоро новизна приестся, Эдвард захочет встречаться с
женщинами и кто-то должен будет оставаться с Джонни, так что тетя и
прабабушка будут очень кстати.
Хотя и убежденная в том, что без племянника ее жизнь бессмысленна, Джулия
все же скривилась при мысли, что Эдвард будет использовать ее, чтобы
встречаться с другими женщинами.
— Посмотрим, — скрывая от бабушки свои чувства, сказала она.
По дороге в детский сад Джулия позволила себе пролить несколько слезинок.
Джонни и мой сын тоже, уговаривала она себя. Вопрос в том, могу ли я убедить
в этом Эдварда.
Если быть честной перед самой собой, то вряд ли. Совершенно подавленная, она
решила, что ее мечта создать семью с Эдвардом и Джонни растаяла как дым.
Гонсалес договорился о генетическом тесте для себя и Джонни на среду. Это
была почти безболезненная процедура.
Они с Джулией с понедельника почти не разговаривали, и поэтому, когда в
среду в приемном покое Эдвард вышел из кабинета и сразу же направился к ней,
она чуть не подпрыгнула от неожиданности.
— Спасибо, что пришли, — сказал он. — Ты собираешься сегодня
вернуться в офис?
Неужели он не уволит меня? — подумала Джулия и утвердительно кивнула.
— Отлично, — сказал деловым тоном Гонсалес. — Я напишу
несколько писем, а ты их напечатаешь.
Через две недели пришли результаты теста: как и говорила Мэри, Джонни на
самом деле оказался сыном Гонсалеса. Джулия не вытерпев, первая, обратилась
к Эдварду:
— И что теперь?
— Я думаю... пусть все уляжется, и потом можно будет поговорить. Как
насчет прогулки в парке в субботу? Джонни посадим в коляску и возьмем с
собой. Там мы обсудим все детали и решим, что делать.
— Хорошее предложение, — согласилась она. — Приезжай за нами,
когда сможешь.
Гонсалес заехал за ними в субботу в три часа дня. Он был очень нежен с
Джонни. И, о Боже, как же красив! Бронзовый цвет его кожи контрастировал с
белой футболкой и черными шортами.
Если бы только я, а не Мэри, встретила его первой, подумала со вздохом
Джулия, когда он усадил их в машину и поднимал верх, чтобы ребенок не
обгорел на солнце.
Коляска, которую она купила на распродаже старых вещей за пару долларов,
плохо раскладывалась, но Эдвард легко справился с нею. Они пошли по
немощеной дорожке дубовой аллеи парка, как заправская молодая семья, о
которой мечтала Джулия. Сейчас ее сердце чуть не разрывалось при мысли о
том, что у нее скоро, возможно, совсем отберут ребенка, который уже
фактически стал для нее сыном. Я отдам ег
...Закладка в соц.сетях
