Жанр: Любовные романы
Неповторимая
...лечь молодого лорда, пока твои родные спасают шкуру твоего
кузена.
- Вот как!
- Конечно! - Он рассмеялся и вдруг привлек ее к себе. - В том, что случилось,
нет твоей вины - о последствиях твоей
выходки тебе было известно не более, чем мне.
- Дэвид... - протестующе выдохнула Шона, но замолчала, сдерживая дрожь, когда
Дэвид вдруг сдернул одеяло с ее
плеч и отбросил его на землю. Она дрожала не от холода.
Дэвид легко положил ее на землю и лег сам, укрывая ее своим телом. Он попрежнему
неотрывно смотрел на нее, и в его
глазах светилась насмешливая нежность.
- Лорд... - прошептала она, внезапно удивляясь, почему все так разительно
изменилось, почему она чувствует себя
такой беспомощной. Она вышла из озера вместе с ним, но настолько привыкла к
нему, что не замечала своей наготы. Но эта
нежность в голосе вызывала в ней прилив незнакомого страха. Шона мечтала
услышать эту нежность, однако обстоятельства
ничуть не изменились, и она боялась узнать вкус того, что будет так быстро
отнято у нее.
- Да, миледи, трудно простить женщину, которая сумела одурачить мужчину.
Особенно если он так страстно вожделел
ее!
- Дэвид!
Он закрыл ей рот губами - сначала в медленном, бережном, а затем - в
глубоком, влажном, страстном поцелуе,
который, казалось, продолжался вечно, а его язык вонзался все глубже, смелее,
торопливее, но вдруг беспечно и чувственно
замедлял движения. Ее руки оказались прижатыми к его груди; теперь они
скользили, поглаживали густые жесткие темные
волоски, растущие на ней, расстегивали пряжку килта, скрывающего его тело. В
свою очередь, он ласкал ее, проводил
ладонями и кончиками пальцев по ее щекам касался большим пальцем шеи и спускался
ниже, к ложбинке на груди. Его
пальцы нашли ее сосок, принялись перекатывать его и потирать, рассылая жаркие
вспышки пламени от ее груди по всему
телу. Шона застонала под его поцелуями, невольно выгибаясь навстречу, и ее руки
переместились с груди ниже, туда, где
тело прикрывала клетчатая ткань.
Он нетерпеливо отбросил в сторону килт, взял Шону за руку и потянул вниз,
заставляя ощутить полноту его возбуждения.
Она больше не дрожала от холода. Костер, который Дэвид развел в пещере,
быстро согрел ее. Золотистый отблеск
заливал тела, обдавая их приятным теплом. Сами прикосновения Дэвида излучали
огонь, опаляли ее плоть. Она дотронулась
губами до его груди. Он запустил пальцы в ее волосы, ибо ее поцелуй, ласки языка
и рук дразнили и влекли. От этих
прикосновений жизнь и огонь, казалось, вспыхнули в нем. Сила его страсти вызвала
у нее новый трепет, растущую жажду,
клубок которой разрастался в самом средоточии ее существа.
- О Шона... я больше не выдержу! - простонал он низким и гортанным голосом,
хватая ее за запястья, заводя руки за
голову Шоны и завладевая ее телом. - По-моему, можно сказать, что ты
соблазнила...
- Лорд Даглас! - протестующе зашептала она. - По правде говоря, это вы
воспользовались слабостью женщины,
которая...
- Да? - Они переплели и крепко сжали пальцы; взгляд Дэвида и то, как
молниеносно ожесточилось его лицо, заставили
ее сердце затрепетать.
Она покачала головой. Он вновь нашел ее губы, действуя неторопливо и
страстно.
- Знаешь, я всегда мечтал о тебе, - тихо прошептал он, на мгновение
оторвавшись от губ Шоны.
Она покачала головой.
- Этого я не знала...
Его ладонь скользнула вниз по ее телу, подхватила грудь, лаская и дразня ее,
погладила бедро, накрыла черный
треугольник волос, а затем раздвинула ее бедра и нырнула между ними.
- Всегда...
- Да? - выдохнула она, стараясь вырваться из его рук, слиться с ним,
закончить пытку, от которой огонь сжигал ее
изнутри. И вместе с тем она отчаянно желала, чтобы эта пытка продолжалась
вечно...
Губы вновь сблизились. Прикосновение Дэвида стало нестерпимо возбуждающим.
Шона задыхалась, вырывалась и
сгорала.
- Да, Шона, ты была юной, пылкой и надменной! Но я ждал, что когда-нибудь ты
все поймешь, потому что любил тебя
всю жизнь.
- Правда? - еле выговорила она.
- Любил и желал. И так или иначе, Шона, тебе пришлось бы...
Его шепот подхватывал огонь, разгоревшийся в пещере, он отдавался эхом от
стен, окружал Шону со всех сторон.
Внезапно игра прекратилась, и он оказался внутри ее. Девушка не чувствовала
спиной твердую каменистую землю, ибо
одеяло, поверх которого она лежала, стало таким же теплым, как тело, накрывшее
ее, и она вновь была возбуждена -
настолько, что страстно жаждала наслаждения. Казалось, земля покачивается в лад
с нарастающим ритмом движений его
бедер, жар внутри ее усиливался - до тех пор пока Шона не забыла обо всем, кроме
влечения к Дэвиду, и золотистое пламя
не заполнило всю пещеру, вливаясь в нее. Он наносил удары, отстранялся и
повторял все заново, искал ее губы, шею, грудь...
она изгибала спину, устремлялась навстречу ему и одновременно взбиралась все
выше, пока этот сумасшедший ритм не
вызвал ослепительную вспышку, сладкий взрыв, заставив ее вцепиться в его плечи,
а затем она неспешно плыла к реальности
твердого камня под одеялом и прохладе пещеры, в которой ночной холод развеивал
только костер, догорающий в углу.
Однако Шона старалась побороть дрожь - потому что он лежал рядом, обнимая ее,
оберегая от холода, безмолвно
устремив взгляд на каменный потолок пещеры. Она обвела пальцем контуры его лица.
- Какая досада, что я одна осталась без шкуры, - тихо проговорила она. -
Говорят, демоном, зверем или оборотнем
можно повелевать, если украсть его шкуру - хотя бы вот этот клетчатый килт - и
спрятать ее.
Медленно растущая улыбка изогнула губы Дэвида, и он повернулся к ней.
- Вам не хватает власти, миледи? Она покачала головой.
- У меня есть только то, что вы соглашаетесь отдать, лорд Даглас, а вы умеете
больно жалить!
Он рассмеялся и придвинул ее поближе, но тут же посерьезнел и произнес:
- Однажды я уже потерял все, в том числе свое имя. Боюсь, что я лишусь жизни,
если не буду осторожен. Но утратить
тебя я могу быстрее, чем все остальное.
- Значит ли это, лорд, что я - то, что вы хотите иметь и сохранить?
Он повернулся на бок, навивая на палец прядь ее волос.
- Я вернулся, чтобы потребовать все, что принадлежит мне, - сообщил он. - И
ты, должно быть, уже поняла: ради
этого я готов сражаться. Больше я не стану жертвой предательства. Я верю в твою
невиновность, но клянусь, что убью
любого человека, который стал причиной моих бед, а если виновницей окажется
женщина, то можешь поверить мне,
дорогая: ей придется расплатиться сполна.
- Но...
- Шона, - перебил он, взяв ее за подбородок и глядя в глаза, - я же сказал,
что верю тебе. Ты уверяла, что говоришь
мне правду, что больше ты ничего не знаешь о прошлом и не можешь рассказать мне.
Значит, мне остается только верить
тебе.
Шоне вдруг стало трудно дышать. Ей хотелось всю жизнь быть с ним рядом,
ощущать его тепло, силу и нежность. Видеть
мягкую, но серьезную улыбку. Чувствовать прикосновения. И жар, сохранившийся в
ней даже после того, как прошла минута
страсти.
- Клянусь тебе... Он коснулся ее губ.
- Я тебе верю.
- Я люблю тебя, Дэвид.
- Боже милостивый! Как долго я добивался от тебя этих слов! - воскликнул он.
Шона вспыхнула, отталкиваясь от его груди.
- Вам не пришлось бы столько трудиться, лорд Даглас, если бы вы додумались
сами произнести эти слова!
- Я же несколько раз повторил, что хотел тебя всю жизнь.
- Хотеть и любить - не одно и то же.
- Ладно, я хотел тебя потому, что любил.
Шона просияла, опустив ресницы. Ей казалось, что еще никогда в жизни она не
была такой счастливой. Но радость
отравляла странная тревога. Она так и не услышала от него никаких обещаний.
Возможно, когда-нибудь она разделит с ним
потерянные годы, а он узнает, какую боль вытерпела она в прошлом. Когда-нибудь,
но не теперь.
- Ты говоришь о том, что хотел меня раньше, много лет назад, - негромко
возразила она.
- Да.
- Но это было в прошлом, - бесстрастно заметила Шона, вновь встречая его
взгляд. - А что же сейчас?
- Господи, чем ты еще недовольна? - раздраженно воскликнул Дэвид.
- Я довольна, но...
Она осеклась, когда Дэвид вновь придавил ее к земле, впиваясь в нее взглядом,
вспыхнувшим страстью.
- Ты была красивым ребенком, умным, порывистым, даже чересчур, и я не раз
думал, что тебе не повредит хорошая
порка.
- Если это признание в любви, то... - начала возражать она.
- Выслушай меня. О чем я говорил? Ах да! Но детство кончилось. Ты выросла
прекрасной, умной, порывистой и
надменной женщиной.
- Но постой, я...
- И я хотел тебя. Ты была юной леди Мак-Гиннис, и я был неравнодушен к тебе.
Потом ты стала прекрасной молодой
женщиной, которую я знал и любил всю жизнь, но ты изменилась, я повзрослел и
хотел тебя, восхищался тобой, твоей
решимостью, смелостью и, конечно, беззаветной преданностью своей семье. Но в
глубине души я знал: наступит день, когда
больше не смогу держаться на безопасном расстоянии, когда ты зайдешь слишком
далеко, и я получу все, о чем мечтал,
разумеется, подобающим образом. В конце концов я решил просить у Гоуэйна и
Лоуэлла - и, конечно, у тебя - твоей руки.
Ты вызывала у меня желание, но своей гордостью, чувством долга, преданностью,
энергией и многим другим заставила
полюбить тебя. Пять лет ничего не изменили. Я обрел тебя и теперь желаю еще
сильнее. Я и прежде был влюблен в тебя, но
теперь влюблен глубоко и страстно, как никогда. Ну, миледи, такое объяснение
подойдет?
Уставившись на него широко раскрытыми глазами, Шона улыбнулась.
- Вполне! - прошептала она.
- Вот и хорошо, потому что эта страстная речь возбудила во мне другую
страсть. Миледи, разрешаю вам снова
прошептать - конечно, с соответствующим пылом, - что вы любите меня, а затем
доказать мне эту любовь и пыл.
Не отрываясь, Шона смотрела ему в глаза.
- Ну так что же?
- Да, я люблю тебя, Дэвид! Ты даже представить себе не можешь, как безумно,
как страстно...
- Можешь объяснить, - прошептал он и поцеловал ее. То, что завершилось совсем
недавно, повторилось вновь.
На каменных стенах плясали отблески огня. Наконец, костер угас, и пещеру
наполнил розовый свет. Начался отлив.
Близился рассвет.
Шоне не хотелось покидать пещеру, но Дэвид утверждал, что ей пора вернуться в
замок.
- Не понимаю, почему бы тебе не заявить о своем возвращении сегодня же.
- Кое-что еще осталось невыясненным, - ответил он.
- Но как же я вернусь в замок? Не могу же я просто войти через дверь в таком
виде...
- Только попробуй! - заявил Дэвид. - У меня в сундуке найдутся рубашки и
шотландка. Ты доберешься до замка
лесом, одетая в килт Дагласов. Я провожу тебя в башню.
Сам Дэвид оделся в черную рубашку и бриджи, затем помог Шоне облачиться в
одну из его рубашек и килтов. Вода
отхлынула из устья пещеры, и Дэвид вынес Шону из пещеры на берег озера, пройдя
несколько футов по неглубокой воде.
Держа Шону за руку, он быстро провел ее вокруг озера в глубину леса, по
подземному ходу доставил в замок, а там
потайными лестницами и коридорами вывел в башню.
Он задержался лишь настолько, чтобы успеть обнять ее и крепко поцеловать на
прощание.
- Никуда не ходи без моего брата, слышишь, Шона?
- А Ястребу известен твой приказ?
- Он узнает о нем. Но ты должна слушаться меня, Шона. Ты понимаешь?
- Да, но не понимаю, что...
- Шона, ради Бога, просто верь мне!
- Я верю, - тихо отозвалась она.
Она и вправду верила ему. Она любила Дэвида - любила всю жизнь. И он
прошептал ей те же слова - Дэвид, высокий,
смуглый, стройный, неистовый, приковывающий взгляд своими бронзовыми мускулами,
блестящими зелеными глазами,
пепельными волосами. Он не просто испытывал влечение - он сказал, что любит ее.
Об этом Шона не осмеливалась даже
мечтать.
И вместе с тем ее не покидали страх и тревога. Шона не знала почему.
- Дэвид...
- Мне пора.
Он улыбнулся, вновь коснулся ее губ и скрылся за каменной плитой, закрывающей
темное отверстие потайного хода.
Шона смотрела ему вслед. Внезапно она ощутила ужас и отчаяние. Нельзя, чтобы
его снова предали. Она не предаст его!
И все-таки... боялась. Что-то должно случиться. И предотвратить это не в ее
силах.
Глава 17
Брат Дамиан стоял у стойки в таверне, медленно потягивая эль и прислушиваясь,
как углекопы и крестьяне сплетничают и
перешептываются, сидя за дощатыми столами. Кое-кто из них поглощал тушеную
баранину, которую в таверне предлагали
на обед, остальные пили эль, стремясь насытить не желудок, а любопытство.
- Спросите меня, так это одно к одному, - негромко заявил один из стариков,
склонив голову так низко, что его
слышали только соседи по столу. Его лицо рассекали глубокие морщины, волосы и
густая борода выглядели скорее белыми,
чем седыми. Но синие глаза живо поблескивали, и, несмотря на семьдесят с лишком
лет, он по-прежнему был прямым и
крепким, словно дуб. Старика звали Иойн Мензис - он был отцом Марка Мензиса,
управляющего шахтой. - Странные дела
творятся в замке на холме, иначе не скажешь.
- Каша заварилась еще до смерти старого лорда Дагласа, - возразил его сосед
Хэмел, молодой парень, один из старших
сыновей Фергюса Эндерсона.
Брату Дамиану, стоящему у стойки с кружкой эля, показалось, что парень
опасливо огляделся, проверяя, нет ли в таверне
его отца. Наконец, он склонился вперед и прошептал старику Иойну:
- Все началось в ночь пожара!
- Думаешь, тут не обошлось без ведьм? - спросил Иойн.
- Ты шутишь? - изумился Хэмел.
- Но ведь девчонка из Америки пропала, верно?
- Да.
- А завтра - Ночь лунной девы. Должно быть, ее прикончат на алтаре.
- Ну, старик, ты и впрямь выжил из ума!
- Может быть. Только странные дела здесь творятся.
- Еще бы! Взять хотя бы мальчишку.
- Мальчишку? - Старик Иойн удивленно приподнял бровь. - А, ты про своего
брата Дэнни, того, что завалило в
шахте?
- Да, про Дэнни, - подтвердил Хэмел. Он уставился в стол, стараясь не
встречаться взглядом с Иойном. - Дэнни помог
выбраться из шахты... зверь.
- Стало быть, в шахте и впрямь есть призраки - слышал я об этом от сына, -
мрачно заключил Иойн.
- Да, но кому взбредет в голову убивать девчонку на камне друидов? Этого мы
не позволим, - решительно высказался
Хэмел. - Ты смотри, не смей портить нам праздник! Я уже припас костюм и маску, а
слуги из замка со вчерашнего вечера
готовят бочки с вином и элем. Славно будет помериться силами, побросать бревно,
да и потанцевать со своей девчонкой я не
прочь! Так что ты лучше молчи, не мешай веселиться!
- За какой это девчонкой ты ухлестываешь, парень?
- Я хочу жениться на ней! - возмущенно отозвался Хэмел.
- После... гм, праздника? - осведомился Иойн.
- Слушай, Иойн, я...
- Я не стану портить праздника, не бойся. К чему мне лишние хлопоты? А вот за
ведьм я не поручусь, - заявил Иойн.
- За каких ведьм?
- Эдвину и ее подружек, тех самых, что толкуют про мать-природу, лечат
травами, снадобьями и все такое прочее!
Берегись, парень, - от ведьм можно ждать чего угодно!
- Как ты смеешь болтать такую чепуху! - послышался от двери резкий женский
возглас.
Брат Дамиан, внимательно прислушивавшийся к беседе мужчин, с удивлением
повернулся и увидел, что в таверну вошла
Эдвина. Стоял прохладный ноябрьский день, и Эдвина закуталась в плащ. Глядя на
нее, брат Дамиан прищурился.
- Ну полно тебе, Эдвина... - покраснев, пробормотал Иойн.
- Я не сделала тебе ничего, кроме добра, Иойн Мензис! - заявила Эдвина,
направляясь прямо к столу. - Своими
травами я сколько раз лечила нарывы у тебя на спине, а снадобьями - твои старые
ноги!
- Ну зачем ты, Эдвина...
- И не смей упрекать меня, Мензис! - сердито выпалила Эдвина, круто
развернулась, взмахнув полой плаща, и
поспешила принести со стойки кувшин эля крестьянину, сидящему в противоположном
углу таверны.
Улучив минуту, брат Дамиан присел рядом с Иойном Мензисом, и тот удивленно и
опасливо взглянул на него. Брат
Дамиан ободряюще улыбнулся. За несколько дней он успел стать неотъемлемой
принадлежностью таверны, и местные
жители немного освоились в его присутствии.
- Знаешь, Эдвина встревожена - она боится за свояченицу лорда Дагласа. Ее до
сих пор не нашли.
- Да, - коротко бросил Иойн, уставившись в стол.
- По правде говоря, - продолжал монах, - я появился в здешних местах, чтобы
узнать ваши обычаи, и самое главное
- те, что связаны с друидами, а не викка.
- Теперь она мне все припомнит, - пробормотал Иойн, искоса глядя на Эдвину,
которая возвращалась к стойке. - Она
даст мне сгнить живьем, но больше не станет лечить.
Брат Дамиан отпил большой глоток эля и повернулся к сидящему напротив Хэмелу
Эндерсону.
- Скажи, а здесь, в деревне, ничего не известно о пропавшей девушке?
Хэмел покачал головой и сглотнул пену со своей кружки.
- Иойн верно сказал: если ведьмам вздумалось устроить жертвоприношение, они
выберут себе знатную девушку. -
Эндерсон устремил взгляд на монаха. - Хотя почему бы им не поискать себе когонибудь
поважнее? Скажем, саму леди
Мак-Гиннис? Если только...
- Что? - нетерпеливо подсказал брат Дамиан. Хэмел Эндерсон неловко пожал
плечами.
- Если уж кто-нибудь предан своей вере - не важно какой, - он будет следовать
ей до конца.
- Да, честный человек твердо верит в свою религию, - согласился брат Дамиан.
- Не возьму в толк, о чем ты болтаешь, парень! - раздраженно выпалил Иойн.
- Может статься, леди Мак-Гиннис не такая, какой кажется.
Но Иойн не пожелал согласиться с собеседником. Он с силой ударил кружкой по
доскам стола.
- Попробуй мне только еще раз сказать такое про леди Мак-Гиннис! Да она будет
похрабрее иного мужчины, она всегда
помнит о нас! Ведь это она назначила пенсию твоему деду - из своего кармана, вот
так-то, Хэмел! Она отправила его в
больницу. И разве не твоего братишку она взяла в замок?
- Да, братишку, - с горечью пробормотал Хэмел. Старый Иойн воззрился на
него.
- Ну так, значит, племянника, если Дэнни - незаконный ребенок твоей сестры.
- Это неправда!
- Думай как знаешь, но леди Мак-Гиннис хорошо позаботилась о тебе и твоей
родне, - настаивал Иойн.
- Да, она - добрая госпожа! - подтвердил Хэмел и потупился с несчастным
видом.
- Что ты хотел сказать, сын мой? - участливо осведомился брат Дамиан.
Хэмел покачал головой.
- Просто не все мы такие, какими кажемся. Вот и все, и ничего больше...
- Начал - так договаривай! - рассерженно фыркнул Иойн.
- Ладно, так и быть, скажу! Может, мисс Сабрина Конор и вправду невинная
девица. А странные дела начались с тех
пор, как случился пожар и сгорел Дэвид Даглас. В ту ночь леди Мак-Гиннис была с
Дэвидом Дагласом, и сдается мне, леди
Мак-Гиннис и наследник лорда вовсе не беседовали между собой - прошу прощения,
брат Дамиан. Стало быть, если
ведьмам понадобилась жертва, невинная жертва, то Сабрина Конор - как раз то, что
нужно.
Брат Дамиан приподнял бровь, гадая, спасет ли тайна Сабрины Конор ее жизнь.
- А если мисс Конор вовсе не невинная девица? - предположил он. - Едва она
успела приехать сюда, как исчезла.
Откуда нам знать, что было у нее в прошлом?
- И то правда! - воскликнул старый Иойн. Он перевел взгляд с брата Дамиана на
Хэмела, еле слышно хмыкнул, затем
еще раз - погромче, поднялся и направился к стойке.
Скорее всего, решил брат Дамиан, старик вознамерился помириться с Эдвиной.
Одно дело - обличать колдовство, и
совсем другое - мучиться нарывами.
- Напрасно я не удержал язык за зубами, - горестно пробормотал Хэмел
Эндерсон. - Старик обиделся - он прямотаки
влюблен в леди Мак-Гиннис! - Хэмел взглянул на брата Дамиана. - Я не хотел
оскорбить леди Мак-Гиннис, право, не
хотел. Черт возьми... прошу прощения, брат - да ведь они с Дэвидом Дагласом были
как нитка с иголкой, и дня не могли
прожить друг без друга. Для вас, брат, конечно, это грех, но неужто вам не
мешает то, что тянет друг к другу мужчину и
женщину?
- Я делаю все, что в моих силах, - сухо отозвался брат Дамиан, - надеюсь, как
и ты.
- Постойте-ка, не хотите ли вы сказать, что малыш Дэнни - мой сын?
- Ничего подобного я не говорил, - заверил его брат Дамиан. - Я только
предположил, что...
- Я не обманываю невинных девиц и не делаю им детей! - воскликнул Хэмел,
опомнился и понизил голос. Он на самом
деле боится отца, понял брат Дамиан. - Но вы посмотрите на этого парнишку, а
потом - на Мак-Гиннисов! - заключил
Хэмел и быстро встал. Уже собираясь уходить, он помедлил и добавил: - А если
хотите что-нибудь разузнать, брат Дамиан,
спросите у самой госпожи!
Алистер стоял в часовне, уставясь на распятие и тяжело дыша. Но помощи ждать
неоткуда. Ему предстояло спуститься в
склеп. Потому что за последнее время многое произошло. Прошлое мучило живых и
грозило бедой в будущем. Ему не
хотелось спускаться в склеп. Но выхода не было. Даже днем мысль о склепе
вызывала у него отвращение. Алистер
судорожно передернулся.
Внезапно послышался скрип двери, ведущей в часовню из большого зала, и
Алистер обернулся.
Вошел Ястреб Даглас.
- Алистер, - тоном приветствия произнес Ястреб, подбоченясь и глядя на
распятие. Помедлив, он повернулся к
Алистеру, и его зеленые глаза блеснули. - Вот уж не думал, что ты такой
ревнитель веры, что проводишь дни в часовне.
- Я... - начал Алистер, остановился и приподнял бровь. - А я не думал, что ты
верующий. Разве твой народ... - Он
замолчал и грустно улыбнулся. - Прости. Разве сиу верят в то же, во что и мы?
- У сиу есть боги и богини, они верят в силу ветра, дождя и земли, - без
смущения объяснил Ястреб.
Алистер в который раз удивился тому, что своим ростом и сложением, манерами
и походкой Ястреб так напоминает
брата и вместе с тем обладает характерными чертами народа своей матери. Сегодня
он был одет, как и подобало американцу:
в голубую рабочую рубашку, темные бриджи и высокие сапоги. Ястреб усмехнулся,
глядя на Алистера.
- А я убежден, что существует одна великая сила - для всех одна и та же, не
важно, как мы ее называем.
- Значит, ты явился в часовню, чтобы приобщиться к этой великой силе? Если
так, оставляю тебя с миром...
- Нет, я пришел сюда не затем - в сущности, я просто проходил мимо.
- Куда?
- В склепы.
- В склепы?
- Насколько мне известно, вчера ночью ты слышал в часовне шум, но ничего не
обнаружил.
- Да, - подтвердил Алистер и пожал плечами. - Ты же знаешь, как трещат и
стонут по ночам древние мебель и стены.
- Знаю, но тебе это известно гораздо лучше - ты ведь живешь здесь. Если ты
обратил внимание на шум, уверен, он был
ни на что не похож.
- Но я ничего не нашел...
- Ты ведь не спускался в склепы. Алистер покачал головой.
- Я как раз направляюсь туда. Пойдем вместе - я буду только рад спутнику, -
заявил Ястреб Даглас и направился к
воротам. Он зажег фонарь, висящий на крюке, вбитом в стену. - Так ты идешь? -
спросил он, повернулся, открыл
железные ворота и начал спускаться по ступеням склепа, освещая себе путь
фонарем.
Алистер ощутил, как у него по спине под рубашкой прокатилась струйка ледяного
пота. Он последовал за Ястребом
Дагласом.
Несмотря на усталость, Шона даже не надеялась уснуть в это утро, тем более
что в замке они очутились, когда стало уже
совсем светло. Ей едва хватило времени сбросить килт Дэвида, старательно
вымыться водой из кувшина и таза, лечь в
постель и закрыть глаза, прежде чем в дверь постучали. Шона в панике вскочила,
застыла на месте и, наконец, решилась
спросить:
- Кто там?
- Мэри-Джейн.
- Подожди минутку!
Она спрыгнула с кровати, убедилась, что килт Дэвида надежно спрятан за
ширмой, и поспешила к двери.
Несмотря на улыбку, у Мэри-Джейн был усталый вид.
- Доброе утро, Шона. Лорд Ястреб прислал меня узнать, спустишься ли ты вместе
с остальными к завтраку, после
которого решено продолжить поиски мисс Сабрины.
- Да, разумеется. Я сейчас спущусь.
- Вот и хорошо. Ты выглядишь усталой.
- А ты - так, словно совсем выбилась из сил.
- Ничего удивительного - все мы переживаем за бедную мисс Конор. Хотя,
конечно, констебль может оказаться прав:
кто знает, что случится с любой из нас, окажись рядом достойный мужчина.
Шона взглянула на Мэри-Джейн, подняв бровь.
- Только не с Сабриной Конор!
- Чем это Сабрина Конор отличается от любой другой девушки?
На кончике языка у Шоны вертелся ответ о том, что ей точно известно - Сабрину
похитили. Но как бы близки они с
Мэри-Джейн ни были, Шона помнила: Дэвид предпочел спрятать труп человека,
убитого в склепе. Он не хотел, чтобы другие
об этом знали.
- Прошу прощения, Шона, но возьмем хотя бы тебя! - осторожно продолжала МэриДжейн.
- Ты была готова на
любой риск ради покойного хозяина Дэвида Дагласа, как и ради своих кузенов МакГиннисов.
Вспомни, сколько ты
выстрадала из-за мужской прихоти!
- Мэри-Джейн! - Шоне стало неловко. - Это было так давно...
- Ладно, не будем об этом. Приготовить тебе одежду?
- Нет, нет... я справлюсь сама, - отказалась Шона. Она помнила: следует
надежно спрятать килт Дэвида, прежде чем
кто-нибудь из прислуги удивится, увидев его в комнате госпожи. - Пожалуйста,
передай лорду Дагласу, что я сейчас
спущусь. Кстати, как себя чувствует леди Даглас?
- Она тревожится, но готова продолжать поиски. Слава Богу, она убеждена, что
ее сестра жива, и намерена найти ее.
- Хорошо, - кивнула Шона. Она убедилась, что Дэвид успел проведать брата и
его жену и рассказать им о событиях
прошедшей ночи. - Я не задержусь.
Когда Мэри-Джейн ушла, Шона быстро оделась, свернула килт Дэвида и сунула его
в один из ящиков стоящего в комнате
шкафа восемнадцатого века.
Уже выходя из комнаты, она обнаружила, что у порога ее ждет Гоуэйн.
- Дедушка! - удивленно воскликнула она.
- Я провожу тебя вниз, детка, - предложил он. Гоуэйн подал Шоне руку. Сегодня
он выглядел необычно
встревоженным и постаревшим.
- Значит, никаких улик, никаких следов Сабрины, ничего? - спросила она.
- Ничего. И праздник приближается - он слишком многое значит для местных
жителей. Все тревожатся за Сабрину, но
леди Даглас появилась здесь впервые, и она с сестрой - чужестранки. Люди боятся,
что их лишат праздника и дневного
отдыха. Для поисков Сабрины нам дорог каждый человек, а слуги замка заняты
приготовлениями к Ночи лунной девы
...Закладка в соц.сетях
