Жанр: Любовные романы
Милые женушки
...на педаль газа. Двадцать чертовых километров в час? Эта
штука не может ехать быстрее? Плохо, что они не разрешают использовать здесь
мобильные телефоны, — можно подумать, один звонок нарушит концентрацию
какого-нибудь чертова гения в туфлях с шипами.
Гольф-кар задрожал, въезжая на холм, метка номер один осталась позади.
Четверо мужчин, чьи жены были у нее на рауте, выстраивали свои мячики.
Боже, — подумала она, — неужели ни один человек в этом городе не
работает, чтобы прожить?
Кэролайн коротко и беспристрастно взмахнула рукой, дернула руль, чуть не
опрокинув машину. Ей не было никакого дела до того, смотрят мужчины или нет.
Все равно выглядеть более нелепо, чем они в своих весенних зеленых и синих
футболках, когда на дворе еще апрель и они в Нью-Йорке, а не в Палм-Бич,
было невозможно.
Еще один угол, еще один холм. Но метка номер два была свободна; они,
наверное, уже перешли ко второму удару.
Не долго думая Кэролайн вывернула руль влево и погнала (погнала? ха!) вверх,
затем вниз по очередной насыпи, затем прямо на фарвей, тут-то она набрала
обороты и теперь летела на всех парусах.
Затем Кэролайн увидела его.
— Джек! — воскликнула она, перекрикивая шум игрушечного
мотора. — Джек! — Крики, как и мобильные телефоны, были запрещены
на фарвее. На самом деле на этом самом изгибе даже гольф-кары были
запрещены.
Мужчины переходили туда-сюда в зависимости от того, где приземлились их
мячи. Четверо мужчин и четыре мальчика-помощника. Все они стояли, замерев и
устремив глаза на нее.
Кэролайн приметила бледно-голубой кашемир, который купила на Миртл-Бич и
подарила Джеку на Рождество.
— Джек!
Он отошел от своего мальчика и сделал шаг навстречу ей.
— Кэролайн? Что, во имя всего святого, ты здесь делаешь?
Остальные мужчины стали в шеренгу и сплотили ряды на тот случай, если
придется защищать Джека Мичема от его жены.
Конечно, здесь был Боб Халлидей. И Ричард Стэнли. И Джонатан Гибсон.
Мужчины, чьи деньги стали частью инвестиций Джека и таким образом помогли им
купить дом, отправить Хлою в
Маунт-Холак
, где она познакомилась с Ли Сато,
который поступил в
Амхерст
.
— Этот кусок дерьма! — Кэролайн кричала, хотя Джек находился всего
в двухстах метрах от нее. — Это был твой выбор. Надеюсь, ты
доволен. — Она выключила зажигание и вышла из гольф-кара, предпочитая
стоять на земле, уперев руки в бока.
— Кэролайн, — сказал Джек, — может быть, мы пойдем куда-
нибудь и обсудим это...
— Здесь нечего обсуждать! Тащи свою задницу на Манхэттен и найди этого
слизняка Сато! Он расторг их помолвку, и он разбил сердце нашей
дочери! — Когда она говорила о Хлое, из ее глаз брызнули слезы. —
Сейчас же, Джек! — закричала она, а потом забралась в кар прежде, чем
мужчины заметили, что ее руки начали дрожать, а темная тушь побежала по
щекам, прежде чем они смогут заподозрить, что глава семьи, жена Джека,
та самая Кэролайн Мичем, ненавидит свою проклятую
жизнь.
Глава 17
— Видела бы ты это, — сказал Боб Лорен. — Никогда не видел
Кэролайн Мичем такой... эмоциональной. — Он захихикал, усаживаясь на
край их огромной кровати, где ночь за ночью Лорен спала на одной стороне, а
он на другой, достаточно далеко, чтобы тепло от тела не могло передаться на
матрас и подогреть беспочвенные чаяния.
— Не могу поверить, что Ли разорвал помолвку. Что же будет делать
Кэролайн?
— Ну, для начала она намерена заставить Джека образумить этого парня.
— Лучше бы оставила все как есть — если этому не суждено случиться,
никакие уговоры не помогут сделать из этой затеи счастливый брак.
Боб поднял свои седые брови.
— Осторожно, дорогая. А то я могу подумать, что ты говоришь о нас.
Лорен проигнорировала это высказывание.
— Я навещала Дори, пока ты был в клубе. Малыш очаровательный, но у нее
гормональные проблемы.
На сей раз усмешка была больше похожа на храп. Он направился к своему шкафу.
— Девочка просто слишком бурно реагирует.
Лорен закусила губу и перешла к креслу у окна, единственному месту в этом
гаргантюанском доме, где она могла спрятаться и предаться своим мыслям.
Боб вернулся, одетый в брюки из легкой фланелевой ткани, в которые с
радостью влез. Они были ему коротки, но Лорен не стала об этом говорить.
Временами она уставала быть его мамочкой, экономкой, да и женой тоже.
— У Одри никогда не было гормональных проблем, — заметил
он. — Ни разу, хотя она родила семерых.
Он заправил рубашку в штаны, затем пристегнул подтяжки. Лорен подумала,
каково было бы задушить его ими и не будет ли сложностей из-за того, что они
тянутся.
— Одри было не сорок один, когда она рожала.
— Да, но ей было всего сорок три, когда ее сбил автобус. — Муж
растянул одну подтяжку и резко отпустил ее на правое плечо, подчеркивая
последнее слово, шпыняя Лорен за то, что она никого не родила, и за то, что
имеет наглость жить, а Одри уже нет на свете.
Лорен ни за что не стала бы делиться своими опасениями насчет Дори. Она ни
за что не стала бы говорить ему, что Джеффри смог увидеть своего сына,
только пробравшись тайком в детскую, что Дори наотрез отказывалась пускать
его в свою палату, что Лорен провела пол-утра, пытаясь убедить его, что
лекарства от боли иногда творят странные вещи и что Дори скоро придет в
норму.
Так что, — повторяла она снова и снова, — у тебя очень
милый малыш!
Нет, она не поделится с ним такими вещами, потому что Боб не поймет. Он был
другого поколения, с планеты пожилых.
— Я позвоню Кэролайн, — сказала она. — Уверена, она захочет
поговорить о том, что произошло с Хлоей.
Боб кивнул, потому что мужчинам нравится, когда их женщины сплачиваются. А
ее
недомогание
в клубе скоро забудется и простится: это же Кэролайн Мичем,
в конце концов, а Кэролайн Мичем заботится о фондах, которые она основала, и
обществе, которое контролирует, и потому что, как подозревала Лорен,
большинство мужчин более чем боялись ее.
Если Бриджет не увидится с Люком сейчас, то следующего шанса у нее может не
быть до августа. К августу она уже может умереть.
Есть вещи и похуже, подумала она, чем сидеть дома и ждать телефонного
звонка, потому что Эйми дала Люку номер домашнего телефона, а не номер ее
мобильного.
Вещи похуже — например химиотерапия, которую она начнет завтра. Бриджет
решила, что раз уж она все равно не поехала во Францию, то надо покончить с
ней. Откуда она знала, что лечение назначат так скоро? Вот что она получила,
обратившись в больницу Нью-Фоллса, а не в Нью-Йорке, потому что подумала,
что теперь все и так все узнают, так что можно сэкономить деньги на билет на
поезд и время.
Итак, Бриджет начнет завтра, а пока она ждала звонка от Люка. Она будет
занята, перешивая пуговицы на своем льняном блейзере цвета лаванды, и ловкое
движение пальцев будет ей напоминанием о том, что когда-то, прежде чем стать
снобом, она была самостоятельным человеком.
Ей не пришлось бы перешивать пуговицы на груди, если бы ее грудь не стала
больше задницы, когда она набирала вес, а это происходило всякий раз, как
вторгалась реальность и она пыталась отгородиться от нее шоколадом. Может
быть, после химиотерапии грудь уменьшится. Может, у доктора Грегга теперь,
когда Кэролайн удовлетворена на какое-то время, найдется свободная минутка.
Часы пробили три.
Дважды зазвонил телефон.
Телефон.
Телефон!
Иголка упала; Бриджет почувствовала, как у нее подскочило давление. Она
схватила трубку, сначала неправильно, потом как надо и нажала кнопку для
разговора.
— Алло? Алло? — О Боже, зачем она сказала это дважды?
— Бриджет? Это ты? Это Лорен.
Бриджет не виделась с подругой с похорон Винсента, не говорила с ней с тех
пор, как Дана рассказала ей о его гигантском члене.
— Повесь трубку, — потребовала Бриджет. — Позвони на мой
мобильный.
— Но я только хотела...
Щелк.
Несмотря на то что она ждала звонка, Бриджет все же не хотела, если Люк
позвонит, нажать не ту кнопку и вместо того, чтобы переключиться на другую
линию, навсегда вычеркнуть его из своей жизни.
Зазвонил ее сотовый.
— Извини, — сказала она Лорен, — просто Эйми ждет звонка на
домашний телефон. — Она быстро объяснила, что девочка уже дома, что она
сэкономила им деньги на путешествии через океан. — Кстати, о
детях, — добавила она, — слышала, ты снова бабушка.
Лорен сказала, что да, но ее волнует психическое состояние Дори, хотя сейчас
важнее всего была ситуация с Кэролайн. Она рассказала Бриджет о разорванной
помолвке.
— Я только что говорила с Кэролайн. Она просто раздавлена. Джеку
необходимо убедить Ли изменить свое решение, и, что самое важное, это нужно
сделать до праздника.
— И что ты предложила?
— Ленч, разумеется. Завтра. В клубе. Ей нужна поддержка, Бриджет. Ты
придешь?
— Вообще-то, — сказала Бриджет, — нет.
— Ты не придешь на ленч? — спросила Лорен.
Бриджет посмотрела на телефон, молясь, чтобы он зазвонил.
— Я не могу, — ответила она. — Люди, которые привезли Эйми,
хотели погулять с нами в городе. — Наверное, она не будет рассказывать
всем о раке или о химиотерапии. Может, она сделает это, когда у нее начнут
выпадать волосы. Или после того, как позвонит Люк, не важно, что сначала.
Лорен замолчала, словно оценивая услышанное.
— Что ж, — неторопливо сказала она, — нам будет тебя не
хватать.
Так же, как тебя не хватало на нашем последнем ленче с Китти
, — могла
бы добавить Бриджет, если бы хотела поспорить, но она не хотела.
Вместо этого она извинилась и попрощалась, а потом снова принялась за свое
шитье, бросая взгляды на телефон.
Элиз ждала Китти, сидя на виниловом стуле, который когда-то, наверное, был
белым и стоял на подвесном балконе у Китти, около ее входной двери.
Дана хотела просто подбросить Китти, но когда она увидела ее дочь, ей стало
любопытно. Она вышла из машины.
— Тебе надо быть полегче на поворотах, мама, — сказала Элиз,
распутывая свои длинные ноги и, поднявшись, становясь выше матери на целую
голову. Она сняла свои солнечные очки, потом мягкую шляпу свободного кроя и
тряхнула копной огненно-рыжих волос.
Китти открыла дверь, и все трое вошли.
— Не знала, что тебе известно, где я живу, — сказала Китти, бросая
ключи на столешницу в кухне, рядом с кофеваркой
Крупс
, которая, казалось,
лишилась своего континентального лоска, стоя на поношенной
Формике
.
— Какое жалкое место, — заметила Элиз, и ее тон выражал скорее
удивление, чем осуждение.
— Скажи это своему отцу, — ответила Китти, и дочь поморщилась. Они
с Винсентом были близки, Дана слышала об этом от Лорен, Кэролайн, а может
быть, еще от какого-то знакомого. — Я бы предложила тебе кофе, но
дешевого не будет в продаже до следующей недели.
— Видишь? — сказала Элиз Дане. — И она еще удивляется, почему
я не навещаю ее.
— Ну уж не поэтому, — сказала Китти, снимая куртку и усаживаясь на
диван. — И вообще, а чего ты ждешь, с порога нападая на меня со своими
упреками?
— Знаешь ли, полиция рыщет по всему городу, допрашивает всех, где они
были в то утро, когда папу убили. — Она произнесла слова
папа
и
убили
так, словно ей при этом было больно говорить.
Дана оперлась на столешницу и стала изучать красавицу.
Титьки и все такое
,
как сказал Сэм о календаре с Элиз. Ей стало интересно, какое должно быть
самообладание у молодой девушки, чтобы сделать такое, раздеться донага, если
ее растили в таком месте, в такой семье, такой защищенной, такой закрытой.
— Под
допрашивает всех
, — сказала Китти, — я так полагаю,
ты подразумеваешь Иоланду.
— Хотя бы. Она ходила в полицейский участок делать заявление.
Интересно, туда ли направлялась Иоланда, когда Дана видела ее сегодня утром?
— Но не только Иоланду. Они терроризируют всех в Нью-Фоллс. Всех твоих
подруг, мама. Они превращают смерть папы в фарс.
Боль снова отдалась, на сей раз
смерть
и
папа
она произнесла вместе.
— Во-первых, моя дорогая дочь, если ты еще не заметила, я больше не
живу в Нью-Фоллсе, так что какая мне разница? Во-вторых, уверена, что тех
немногочисленных друзей, которые у меня еще остались, не сильно обеспокоит
приложить дополнительные усилия. Я уверена, что они хотят, чтобы дело
раскрыли. Потому что они знают, что я не убивала вашего отца.
Взгляд Элиз был радиоактивным.
— Видимо, — продолжила Китти, — ты в это не веришь.
Девушка вернула очки назад на нос, искусно сформированный природой, а не
медициной.
— Я бы, может, и поверила, — сказала Элиз, поворачиваясь к
двери. — Но папа назначил Марвина управляющим своим имуществом. И это
Марвин обнаружил его платежи за полис страхования жизни, деньги по которому
в случае его смерти получаешь ты.
Китти засмеялась.
— Скажи своему брату, чтобы посмотрел как следует. Уверена, он
перепутал что-то.
— Да нет, ничего он не перепутал, — сказала Элиз. — Самое
странное — папа оформил страховку как раз когда вы разводились.
Дана выпрямилась.
— Я понятия не имею, о чем ты говоришь, — ответила Китти.
— Неужели? — спросила дочь. — Видишь ли, полис на два
миллиона долларов. Мне кажется, что ты должна бы об этом знать. — Она
снова не отрываясь смотрела на мать в течение минуты, а потом добавила: —
Так что, как я сказала, поосторожней на поворотах, мама. Ты только вредишь
людям, которые этого не заслуживают. — Взяв свою шляпу, Элиз быстрой
длинноногой походкой супермодели вышла из квартиры.
Дана планировала отправиться в полицию и рассказать детективу Джонсону о
Кэролайн и киллере. Но у нее от мыслей, прыгавших, как шарики в лотерейном
барабане, каждый из которых выскакивал с чудным круглым числом: два
миллиона, — болела голова.
Она поехала домой.
— Святая корова, мам! — воскликнул Сэм, встретив ее у
дверей. — Что ты так задержалась? Я пытался тебе дозвониться, но ты не
отвечала. Погоди, сейчас ты такое услышишь!
Ее пустое гнездо не было шумным, когда мальчиков не было в нем, но сейчас
тишина не помешала бы. Дана сжала виски пальцами.
— Голова раскалывается, — простонала она. — Мне нужно
джакузи.
Сын пошел за ней в кухню, потом в прихожую и поднялся по винтовой лестнице в
жилое пространство дома.
— Но, мам... — настаивал он даже после того, как она отмахнулась
от него, думая только о теплой воде и молочной пене с медом и миндалем,
которую она прихватила с собой со своего последнего путешествия на курорт с
Кэролайн, Бриджет, Лорен и... Китти.
— Сэм, — сказала Дана, взойдя по лестнице, —
пожалуйста. — Она закрыла дверь у него перед носом.
— Но, мам... — повторил он с той стороны двери, — неужели
тебе не интересно узнать, что жених Хлои Мичем отменил их свадьбу?
Конечно, Дана остановилась. Ее взгляд скользнул к огромной кровати, где
лежал белый толстый халат и ждал, когда же он сможет обнять ее после долгой
расслабляющей ванны.
Но разорванная помолвка?
У Хлои?
Она глубоко вздохнула и прислонилась к стене с шелковыми обоями.
— Сэмюель Дэвид Фултон, лучше, чтобы это была правда.
Если он все еще стоял за дверью, то задерживал дыхание.
— Сэм? — прошептала Дана. Может, он ушел, потому что это была
всего лишь шутка? Ее детям свойственно шутить.
— Я здесь, мам, — прошептал он в ответ. — И да, это правда. Я
даже видел, как она плакала.
Дана издала еще один вздох и покорно открыла дверь.
— Ладно, — сказала она. — Рассказывай. Только сначала дай мне
заварить чай.
— Так вот моя теория, — сказал Сэм после того, как рассказал про
сцену у Кэролайн (
Она пытается защищать и Винсента, и Китти
), о том, что
бедная Хлоя была совершенно разбита (
Она хорошая, мам. Как парень может так
поступить с такой девушкой?
), и о том, как Кэролайн сначала пыталась
выставить его за дверь, а потом сама уехала.
— Выходя из дома, миссис Мичем кричала, что заставит отца Хлои
разобраться со всем этим, но чтобы та многого не ждала, потому что все
мужики засранцы.
— Вряд ли она использовала именно это слово, — сказала Дана,
потягивая свой чай и чувствуя, как отпускает головная боль.
Сэм поднял ладонь:
— Слово скаута.
— Ты не был скаутом. Твой брат Майкл им был.
— Ладно, — согласился он. — Она так и сказала, честно.
Дана отпила еще чаю.
— Ну что ж, это все очень интересно, но не имеет никакого отношения к
убийству Винсента.
— А что, если имеет? — спросил Сэм.
Дана покачала головой:
— Каким образом? Ли Сато, возможно, виделся с Винсентом пару раз на
вечеринках, но я сомневаюсь, что он знал, кто такой Винсент Делано.
— А если нет? Ведь после того как ее мать вылетела как ошпаренная, Хлоя
сказала странную вещь. Она сказала, что не видела свою мать такой
разъяренной с тех пор, как вошла в самый разгар их с отцом ссоры перед
весенним раутом.
— Из-за чего они повздорили?
— Я спросил. Она ответила:
По-моему, это из-за каких-то денег, которые
она дала Винсенту
.
Дана нахмурилась:
— А зачем Кэролайн дала мистеру Делано деньги?
— Вложение?
Даже Дане, которая мало понимала в механике инвестирования, казалось
неправдоподобным, что Кэролайн вела дела с Винсентом Делано. Разве не Джек —
как все остальные мужья в Нью-Фоллсе — распоряжается инвестиционным
портфелем семьи?
— Видимо, да. Но как это может быть связано с тем, что Ли Сато расторг
помолвку?
Сэм пожал плечами:
— Может, это было неудачное вложение? Может, она и Ли уговорила и тот
тоже потерял деньги?
— Ли и так достаточно богат. — Дана покачала головой. — Нет,
я сомневаюсь, что все это как-то связано.
Сэм казался разочарованным.
— Наверное, ты права. И потом, как могла бы действовать миссис Мичем?
Пристрелить Винсента Делано, а потом прискакать домой и расфуфыриться для
своего идиотского вечера?
Дана засмеялась. Она взглянула на дно своей чашки, словно чайные листики
могли подсказать ответ для решения этой головоломки. Потом ей в голову
пришла мысль.
— Ладно, если предположить, что у Кэролайн был мотив, то она могла использовать любые средства.
— А?
Дана рассказала Сэму про киллера.
Он прищурился:
— Так это у Кэролайн был роман с Винсентом Делано?
Дана покачала головой:
— Ты должен пообещать, что никому не скажешь. Это была Лорен Халлидей.
Сэм рухнул на табуретку.
— Боже, мам! Вот это Нью-Фоллс. Убийство. Неразбериха. Миссис Халлидей.
Я не сплю?
— Нет. — Она устала, почувствовав себя опустошенной от этих
домыслов и от внезапно охватившего ее ощущения, что это все выше их
понимания. — И еще кое-что, Сэм. Я предложила найти нового адвоката для
Китти — заплатить за него. Я знаю, что твоему отцу это не понравится. И я
даже не знаю, где найти адвоката.
У сына загорелись глаза.
— Начнем с незаменимого Интернета, — сказал он. — Это решение
всех проблем, известных человечеству.
Но Дана покачала головой:
— Я пообещала Китти, но теперь даже не знаю, Сэм. Когда я подвозила ее,
к ней пришла ее дочь. Она зашла, чтобы сказать, что существует страховка и
что в случае смерти Винсента деньги получает Китти.
— Личная страховка? Черт, это делу не поможет.
Сэм, естественно, был на стороне Китти, потому что именно она была жертвой
несправедливости.
— Самое худшее в том, что страховка большая. Два миллиона долларов. Но
Китти говорит, что не знала о ее существовании.
— Два миллиона бешеных долларов? О, мам, что же нам делать?
Дана поставила чашку, закрыла глаза, глубоко вздохнула. Потом сказала:
— Мы все расскажем полиции. И отправимся туда прямо сейчас.
— Я же говорила, мы отстали от жизни, — настаивала Бриджет, когда
Дана позвонила ей после того, как вернулась из полицейского участка, где они
с Сэмом рассказали детективу Джонсону все, что знали, в том числе и о том,
что Лорен была любовницей Винсента Делано до Иоланды и что Кэролайн и Джек
ссорились из-за того, что та дала Винсенту деньги, хотя никто не знает
сколько и почему. Потом Бриджет спешно добавила: — А теперь положи трубку и
позвони на мобильный.
Дана не стала спрашивать Бриджет зачем. Пока что Бриджет единственная, кто
не был связан с Винсентом, единственная, чье имя, будь оно на веб-сайте, не
вело бы по ссылке на страничку с убийством.
— Не хочешь пообедать со мной и Сэмом? — спросила Дана. —
Стивен будет в Чикаго до завтра.
— С удовольствием, но не могу. Жду важного звонка.
— Скажи, чтобы звонили на мобильный. Пойдем с нами, ну пожалуйста. У
нас с Сэмом голова пухнет от этой новой информации. Помоги нам разобраться
со всем этим.
— Но Эйми дома.
— А. Ну да. Я и забыла. Ты не хочешь, чтобы твоя четырнадцатилетняя
дочь узнала всю подноготную Нью-Фоллс.
Бриджет засмеялась:
— Нет. Но если ты хочешь поговорить, можешь отправиться со мной завтра
днем.
— Отправиться с тобой? Куда?
— На химиотерапию. В полвторого. Я еще не говорила Рэндаллу и Эйми, и компания мне не помешает.
Дана сказала, что заедет за ней к часу.
— Кто звонил? — спросила Эйми, неспешно входя в гостиную и
плюхаясь рядом с Бриджет. — Чем занимаешься?
Она была молодой и умной и уже такой tres взрослой. Но Дана была права: Эйми
не должна знать о грязном белье жителей Нью-Фоллс.
— Дана Фултон, а я пуговицы перешиваю. — После того блейзера
лавандового цвета она перешила пуговицы еще на полудюжине других жакетов,
двух платьях и трех кардиганах. — Твоя маман толстеет. — Она
подняла глаза и внимательно посмотрела на дочь. — А ты
хорошеешь. — Эйми провела день с Крисси, ее давней подругой детства. В
отличие от Эйми Крисси была некрасивой.
— Папа постоянно говорит, что я красивая.
— Твой папа тебя испортит. — Бриджет улыбнулась. Как она могла не
улыбаться? Ее дочь действительно была красивой, с мягкими чертами, которые
придавали привлекательности ее телу, в отличие от угловатой Элиз Делано,
которая, до Эйми, была самой красивой девушкой, рожденной в Нью-Фоллсе.
— Чем ты занималась весь день, маман? — спросила Эйми. —
Практикуешься в искусстве швеи, кутюрье?
— Работая своими руками, обогащаешь душу. — Бриджет не могла
сказать, что ждала звонка от Люка, который все никак не звонил.
— А можно, я буду работать своими руками, когда вырасту? Я думаю, что
хотела бы стать врачом. Педиатром, может.
Бриджет впервые слышала, что ее дочь хочет стать врачом.
— Если это тебе подойдет, — сказала она. — Главное — не
рассчитывай на то, что тебя будет содержать мужчина. Каждая женщина должна
иметь свою собственную карьеру. — Она снова улыбнулась. — Даже
такая испорченная женщина, как ты.
— Или ты, маман. — Эйми засмеялась.
— Или я.
На секунду Эйми задумалась об этом. А потом спросила:
— Ты жалеешь, что у тебя только один ребенок?
Бриджет укололась, извинилась по-французски:
— Вот черт! — а потом сказала: — Ты замечательная. Еще дюжина
детей вполне сгодились бы, но они не могли бы стать тобой. — Ее сердце
заболело, когда она сказала это, словно бы иголка уколола то место, где
покоился Ален. Когда-то она хотела рассказать о нем Эйми; черт, она всегда
хотела рассказать и Рэндал
...Закладка в соц.сетях
