Глазами любви

Аннотация

Покоренный красотой золотоволосой красавицы, рыцарь Айво похищает ее из
монастыря, чтобы выдать замуж за виллана и сделать своей любовницей. Но на
пороге церкви жених падает замертво. Так начинаются загадочные приключения
юной Идэйн, обладающей необычным даром — даром предвидения. Короли Анг—лии и
Шотландии, могущественный орден тамплиеров стремятся заполучить ее. Но от
всех врагов девушку защищает влюбленный в нее рыцарь Магнус. Но чтобы
завоевать простое и великое счас—тье — любить друг друга, им придется пройти
нелегкий путь и преодолеть немало преград.

1

— Зачем здесь женщина?! Она мне не нужна!
Магнусу не нужно было заглядывать в свою счетную деревянную доску, чтобы
убедиться, что в число податей, которыми облагались жители де—ревеньки
Торшэм Ли, молодые женщины не вхо—дили.
— Какого черта она здесь? — заявил он, гля—дя на песчаную отмель,
где среди сундуков и ящи—ков сидела девушка.
Управляющий Торшэм Ли, представлявший здесь своего лорда Айво де Бриза и
потому вы—нужденный оправдываться, облизнул губы.
— Видите ли, молодой сэр...
У Магнуса не было ни времени, ни терпения выслушивать пространный рассказ.
— Давай, малый, выкладывай, зачем ты при—тащил ее сюда? — рявкнул
он. — Ты ведь дол—жен знать, что подати никогда не платят женщи—нами!
Как только эти слова слетели с уст Магнуса, ему тут же пришло на ум, что,
возможно, в старые добрые времена именно так и было. Саксы не брезговали
работорговлей, а иногда даже и норманны торговали мальчиками в угоду своим
лор—дам.
Но, сказал себе Магнус, считая мешки с про—сом, которые грузили на корабль
моряки, Анг—лия — просвещенное королевство, коим правит теперь король Генрих
Второй, а благочестивая и справедливая святая католическая церковь весьма
сурова к делам такого рода. Даже здесь, далеко на севере, на границе с
варварской Шотландией.
— Где де Бриз?
Предполагалось, что местный сеньор должен присутствовать при сборе податей.
— Почему он сам не явился со свитком, где перечислены все
подати? — Прежде чем управ—ляющий собрался ответить, Магнус прорычал: —
Страсти Господни! Только не говори мне, что эта девица — отвергнутая
наложница рыцаря, от ко—торой он хочет избавиться!
Управляющий, казалось, был в ужасе.
— О нет, молодой сэр! Призываю в свидете—ли Господа нашего и Пресвятую
Деву Марию, что эта девушка — не шлюха!
За их спинами крепостные-вилланы, выстро—ившись в цепочку, передавали друг
другу мешки с ячменем и овсом так, чтобы до них не могли до—браться воды
прилива... Тяжело груженный ко—рабль графа Честера вытащили на отмель, где
он стоял, слегка накренившись на бок, а киль глубоко зарылся в песок.
Управляющий своей ручищей указал на де—вушку.
— Видите ли, трудно рассказать всю историю, не вдаваясь в подробности,
но она... — Он снова махнул рукой в сторону девушки. — Ну, та, что вы
видите здесь, можно сказать, прекрасная невеста в брачном наряде.
Магнус поднял голову и уставился на управ—ляющего. В эту минуту порыв ветра
обрушился на бухту и сорвал с головы девушки капюшон, от—крыв ее лицо.
Девушка сидела, окруженная своими пожит—ками, среди которых Магнус приметил
кожаный, окованный железом сундук. Похоже, собирали ее в большой спешке, а
потом привезли сюда, выгру—зили и бросили. Но она не была наложницей. По
крайней мере, по словам управляющего.
И Магнус не мог не признать, что девушка была поразительно красива. Ее
длинные, свобод—но струившиеся по плечам волосы были цвета чер—вонного
золота, а не белесыми, как частенько можно было видеть у людей смешанных
кровей — потомков норманнов и обитателей здешних при—брежных земель. Издали
ее необычные глаза ка—зались изумрудно-зелеными, а их радужная обо—лочка
была окружена черным ободком. Поверх головного шарфа из легкого, почти
прозрачного красного шелка была надета сетка из золотых и серебряных нитей
довольно тонкой работы. Нале—тевший ветер играл теперь ее шарфом и
золотис—тыми волосами, и они трепетали, словно красно-золотой флаг.
Магнус нахмурился. Чудно, но ему вдруг при—помнилось, как в последний раз он
видел в нор—мандских соборах статуи святых Анны и Бертиль, да и самой
Пресвятой Девы. Их священные изо—бражения были покрыты тончайшим листовым
зо—лотом, а вместо глаз вставлены драгоценные камни. И на вызолоченные
статуи были надеты шелковые одежды. Это было новым обычаем, за—имствованным
с Востока, где статуи богато и очень изящно украшались. И почему-то эта
де—вушка напомнила ему такую статую.

Ладно, оборвал себя Магнус, она не моя забо—та. Он полагал, что держать
наложниц пока еще довольно обычное дело, но никогда не слышал, чтобы ими
торговали. И почти наверняка никогда не отдавали их вместе с овцами,
коровами, лесом и зерном в счет ежегодной подати.
— Никаких женщин, — повторил он и вер—нулся к своей счетной доске.
В холодном ноябрьском небе солнце опуска—лось к горизонту. Плавание к месту,
где дожидал—ся второй корабль графа, лучше совершить до на—ступления
темноты. Магнус не доверял этому гнусному сброду, который граф нанял в
матросы.
— Тридцать овец, четыре дюжины гусей, че—тыре быка, — закончил
подсчеты Магнус, внеся мелом поправку.
Насколько можно было судить, вся подать, причитавшаяся графу от жителей
Торшэм Ли, бы—ла собрана. Включая и партию особо длинных, размером с
человеческий рост луков, которыми славились эти края.
Управляющий, защищаясь от ветра, плотнее запахнулся в плащ. Он казался очень
взволнован—ным.
— Сэр Магнус, вы должны взять девушку с собой, — настаивал
он. — Умоляю вас, нам нель—зя вернуться с ней в деревню. Милорд де Бриз
приказал, чтобы мы оставили ее здесь, что бы вы ни говорили!
Магнус опустил свою счетную доску, чтобы взглянуть на управляющего. Тот,
конечно, не знал, в каком скверном расположении духа был Магнус фитц
Джулиан, и все из-за этой чертовой подати! Собирать ежегодную подать с
полудиких племен и в то же время держать в узде банду отъявленных
головорезов, нанятых матросами, было не слиш—ком приятным занятием. Ведь
этот сброд готов был захватить и присвоить все, что удалось со—брать,
представься только случай. А тут еще при—ходится торговаться с управляющим,
пытающимся навязать ему отвергнутую любовницу мелкого дворянчика!
Магнус открыл было рот, чтобы дать управ—ляющему нагоняй за то, что тот
тратил его драго—ценное время на такую ерунду, но ничего не ска—зал.
Господь свидетель, как бы ему хотелось об—легчить душу, дать волю своему
гневу, но винить во всем ему было некого, кроме себя!
Он оказался на этом варварском побережье, расположенном к северу от владений
графа Честе—ра, потому что свалял дурака и проигрался в кос—ти, связавшись с
пьяными анжуйцами, наемника—ми графа, всего две ночи тому назад. Он не
только проигрался в пух и прах, но и должен был теперь в счет долга вместо
этих анжуйцев собирать по—дать, будь она трижды неладна!
Только теперь Магнус в полной мере осознал, во что ему встала эта игра.
Потому что для благо—родного рыцаря сбор пресловутой подати был таким
занятием, которого следовало избегать, как геенны огненной. Он должен был
отправиться на север на двух кораблях, собирать подать с поддан—ных графа,
этих полунорвежцев-полушотландцев, и анжуйцы наверняка неспроста с
превеликим удовольствием взвалили на него это неблагодарное дело. Вероятно,
сейчас они животики себе на—дорвали от смеха.
Но и это было не самым худшим. Магнус по—хвалялся в подпитии, что сумел бы
собрать по—дать, состоявшую из коров, овец, зерна, оружия и птицы, и
вернуться ко двору графа Честера гораз—до скорее, чем это делал кто-либо до
него. И по—казать тем самым, что английский рыцарь и люби—мый вассал их
великого короля Генриха Второго мог перещеголять любого тупого анжуйского
на—емника.
Магнуса передернуло при этом воспоминании. Уж кому-кому, а не ему говорить о
тупицах! Сколь—ко раз с тех пор он пожалел, что какой-то бес все—лился в
него и заставил открыть рот. Одна только мысль об этом вызвала в нем
тошнотворный отго—лосок трехдневного похмелья.
— Милорд... — снова заговорил управляю—щий.
Магнус его не слушал, угрюмо размышляя о самом себе. Трудно было не
признать, что не всегда он был элегантным светским человеком, наигрывающим
на лютне или декламирующим стихи, душою общества, сердцеедом и предметом
вечных воздыханий придворных дам. Не всегда он был отважным непобедимым
рыцарем, прославив—шимся на турнирах в Честере, участником кото—рых бывал
неизменно. Случалось и так, что он вел себя бездумно, иногда попросту как
отъявленный болван, а порою разум словно вовсе оставлял его. И семья
частенько попрекала его этим.
— ...а потом милорд де Бриз, — говорил уп—равляющий, — решил
повенчать девицу с Джоремом, гуртовщиком, чтобы можно было воспользо—ваться
своим правом сеньора.
Осторожно, чтобы не усугубить тягостного похмелья, Магнус открыл глаза.

— Чем?
Управляющий кивнул.
— О да, молодой сэр, де Бриз родом из Кутанса, а в той части Нормандии
этим правом пользуются издавна и широко. Как только милорд увидел пригожую
девицу, взращенную монахиня—ми в монастыре Сен-Сюльпис, он уже ни о чем и
говорить больше не мог, кроме как о ее красоте и о том, что она сирота и что
ничего не известно о ее матери и отце с того самого дня, как святые се—стры
нашли ее в корзине у входа в монастырь, в том самом месте, где принято
оставлять нежелан—ных младенцев. И ничто не могло поколебать во—лю милорда
де Бриза, а он всенепременно хотел овладеть ею. Такова правда.
Управляющий повернулся, чтобы взглянуть на своих людей, собравшихся на
берегу.
— А так как милорд уже повенчан с леди Хоргитой, он задумал выдать
девицу замуж за виллана Джорема, гуртовщика, чтобы воспользо—ваться своим
правом первой ночи. А потом ми—лорд де Бриз собирался держать ее поблизости,
чтобы можно было призвать ее, когда ему захо—чется, потому что Джорем
нипочем не отказал бы своему господину. Да и как он посмел бы отка—зать?!
Магнус воззрился на управляющего. Он знал, что его собственный отец,
красивый мужчина в расцвете лет, никогда и не помыслил бы восполь—зоваться
правом сеньора, правом лорда увести в первую брачную ночь жену виллана и
уложить ее в свою постель. Да и графиня, его мать, никогда бы этого не
допустила. Но Магнусу было извест—но, что такой обычай существует. Недаром
граф Найэл смущался и начинал глядеть куда-то в сто—рону, когда кто-нибудь
из его вассалов по праву сеньора брал себе крестьянскую девицу.
— Они уже подошли к церкви, чтобы обвен—чаться, — продолжал
управляющий, — когда Джорем, гуртовщик, крупный мужчина, и дня в жизни
не хворавший, вдруг покраснел, как июль—ское яблочко, и из его ушей и рта
стала вдруг фонтаном хлестать кровь. Страшно было на него смотреть. Вдруг он
зашатался и упал на землю, и многие, кто там был, в страхе разбежались.
Толь—ко что его видели в расцвете молодости и здоровья, а в следующий миг он
лежал на земле, ловя ртом воздух, готовый испустить дух!
Магнус резко повернулся, чтобы взглянуть на девушку.
— Страсти Господни! Малый, думают, она его отравила?
— О, ради всего святого, сэр, попридержите язык. — Управляющий
торопливо перекрестил—ся. — Думайте, прежде чем говорить, а иначе нас
всех притянут к ответу как свидетелей по делу, к которому мы не имеем
никакого отношения!
Управляющий понизил голос и продолжал:
— Нет, то был не яд. Да и как такое возмож—но? Я отлично знаю, что
никогда прежде эта де—вушка и в глаза не видела Джорема до того, как его
привели к ней. Самое большее — она слегка задела его рукавом, когда они шли
в церковь.
Магнус мог себе представить, как испугались крестьяне, увидев внезапную
смерть жениха. И те—перь Айво де Бриз больше не желал эту девицу.
И Магнус не мог бы сказать, что осуждает его.
Управляющий не произнес слова колдовст—во. Кроме того, из его речи
явствовало, что де—вушка только что вышла из монастыря. Но какова бы ни была
причина смерти ее жениха на самом пороге церкви, это по крайней мере разом
уничто—жило вожделение де Бриза.
Магнус рассматривал фигурку, укутанную плащом и все еще сидевшую в окружении
узлов и сундуков. Он был рад тому, что девушка не стала умолять его забрать
ее с собой. Если как следует поразмыслить, у него не было причины делать
это, даже если бы ему и хотелось. Но он не мог не чувствовать к ней
сострадания. Можно предста—вить, какая судьба ее ждет, если управляющий и
его люди бросят ее на берегу. Они находились вблизи Шотландии, и в этих
краях рыскали банды головорезов, когда людей де Бриза не было по—близости.
Не моя она забота, — повторил про себя Магнус.
Он передал управляющему несколько корот—ких прощальных наказов де Бризу,
столь нера—зумно пренебрегшему своими обязанностями и ук—лонившемуся от
встречи со сборщиком податей для своего сюзерена. Магнус надеялся в
недале—ком будущем сообщить обо всем графу. Потом, распрощавшись с
управляющим, направился к бе—регу.
Киль судна глубоко засел в глинистых слан—цах. Услышав окрик Магнуса, почти
все его моря—ки и еще четверо вооруженных людей попрыгали за борт, чтобы
столкнуть судно в море. Магнус и сам вошел в воду прибоя и что было силы
уперся спиной в корпус корабля. Вода была ледяной. Блеяние животных
вплеталось в вой ветра. Коро—вы и овцы топтались на палубе, и корабль
кренил—ся то в одну, то в другую сторону, несмотря на все усилия моряков и
кормщика, пытавшихся сдви—нуть корабль и направить его в море.

С минуту казалось, что судно потонет, но по—том оно поддалось и вырвалось из
песчаного пле—на с такой стремительностью, что Магнуса чуть не сбило с ног.
Сыплющие проклятиями моряки тоже едва удержались на ногах и рванулись вслед
за кораб—лем. Внезапно Магнус оказался по шею в воде среди бурунов. Его латы
и меч были тяжелы и тя—нули его все глубже. Обеими руками он вцепился в
деревянную обшивку корабля, потом ему уда—лось перекинуть через борт ногу и
подтянуться, ухватившись за канат. Магнус упал и ударился о скамьи для
гребцов, а при повороте судна расшиб ноги в лодыжках. Двое моряков
взобрались на мачту и уже ставили парус. Тревожное блеяние и мычание
животных были оглушительными.
Магнус примостился на корме на мешках с зерном и сидел, потирая ушибленные
ноги. На бе—регу еще можно было различить поникшую фигур—ку девушки в синем
плаще. Магнус вспоминал ее глаза — изумрудно-зеленые, излучавшие сияние. Он
тряхнул головой, и в конце концов это навяз—чивое видение исчезло.
Управляющий Айво де Бриза вскарабкался на одного из вьючных мулов, на
которых была до—ставлена графская подать, и направился в деревню через дюны,
поросшие травой, стелющейся по земле под порывами сильного ветра. За ним
сле—довали односельчане, помогавшие ему доставить скот и мешки с зерном.
Добравшись до гребня дюны, управляющий придержал мула и оглянулся.
Перед ним, насколько видит глаз, простирал—ся извилистый берег моря, над
которым нависло холодное лиловое небо. Управляющему показа—лось, что девушка
следит за судном графа Честеpa, плывущим к проливу. Она сидела натянутая как
струна, капюшон плаща закрывал ее лицо.
Управляющий почувствовал укол жалости: де—вушка была очень красива. Если бы
он посмел, то оставил бы ее для себя. Но то, что случилось на пороге церкви
в Торшэм Ли, поставило все на свои места.
Управляющий все смотрел и смотрел на нее, пока его люди с трудом взбирались
на дюну, а потом, добравшись до гребня, остановили своих вьючных животных.
Им был виден рыжеволосый молодой рыцарь, сборщик податей и доверенное лицо
графа Честера. Он стоял на корме судна и смотрел на берег. Они знали, что
зовут его Маг—нус фитц Джулиан, что он наследник графа де Морлэ и важная
персона при дворе графа Честе—ра. И вот теперь, несмотря на то, что корабль
удалялся все дальше и дальше от берега, глаза его продолжали следить за
девушкой.
— Он вернется за ней, — сказал один из лю—дей управляющего.
— Спорю на полпенни, что не вернется, — фыркнул в ответ кто-то.
Управляющий же не сказал ничего. Но он считал, что юный рыцарь не повернет
назад. Ес—ли, конечно, отдает себе отчет, что для него хоро—шо, а что плохо.
Со своего места на песчаном берегу Идэйн то—же видела, что глаза молодого
рыцаря все еще прикованы к ней.
Большую часть ее лица скрывал капюшон, но из-под него она следила за
моряками, грузившими мешки и скот на корабль, потом за тем, как они пытались
столкнуть его с мелководья, и до пос—ледней минуты ждала, что молодой рыцарь
подой—дет к ней и возьмет с собой на судно. Но этого не произошло.
И теперь Идэйн со всевозрастающим изумле—нием неверяще смотрела, как они
собираются бро—сить ее здесь!
Конечно, все это ее неопытность, потому что ей была знакома только
размеренная и спокойная жизнь монастыря, где она ничего не узнала о том, как
ведут себя люди за его стенами. Ей и в голову не приходило, что нужно было
бы самой подойти к энергичному молодому рыцарю и заговорить с ним, убедить
его взять ее на корабль.
Но потом девушка подумала, что невозможно даже помыслить о подобном. Она
могла бы срав—нить себя с человеком, с которого заживо содрали кожу, потому
что ей, не привыкшей к жизни вне стен монастыря, было трудно в миру, и ей
каза—лось, что каждый ее нерв отзывается на соприкос—новение с этим сложным
и тяжким миром. И не—похоже было, что он станет лучше.
Яркий свет и бьющий в лицо ветер слепили ее, и Идэйн закрыла глаза. Сквозь
рев моря слы—шались крики моряков, ставивших кожаный парус.
Она не могла допустить, чтобы это случилось. Как только парус поставят,
будет трудно повер—нуть судно обратно к берегу среди волн, увенчан—ных
белыми шапками пены. Идэйн облизнула гу—бы, продолжая думать о молодом
рыцаре.
Было не очень-то разумно взывать к нему, но у нее не было другого выбора:
она и так ждала слишком долго. Идэйн опасалась, что потом ей будут задавать
вопросы, а возможно, на нее по—сыплются и обвинения.
И все же следовало что-то предпринять.
Идэйн знала, что зов похож на шепот прямо в ухо того, к кому он обращен, и
что противиться этому шепоту невозможно.

И девушка со вздохом воззвала к дарованной ей силе.
Моряки ритмично нажимали на весла. Ветер уже был подхвачен наполовину
поднятым пару—сом, и вдруг неожиданно молодой сборщик пода—тей резко поднял
руку. Его крик заглушил рев бури, и все же изумленные моряки повернули
об—ратно, увидев, что кормщик изменил курс. Кожа—ный парус, теперь уже не
надуваемый ветром, хлопал у них за спиной.
На гребне песчаной дюны один из людей уп—равляющего закричал:
— Он сделал это! Он возвращается!
И девушка, до этой минуты сидевшая непо—движно, вдруг поднялась, будто
только и ждала этого, и они увидели, как ее плащ затрепетал на ветру.
Управляющий де Бриза резко дернул поводья мула, заставив животное повернуть,
и крикнул своим спутникам, чтобы они поспешили за ним. Ветер был
пронизывающим, но затылок и шея его заледенели не от этого, а от тягостного
предчувст—вия.
Итак, этот молодой рыцарь все-таки вернулся за ней! Он бы не поверил, если
бы не видел этого собственными глазами. Пресвятая Матерь Божья! Казалось,
эта девушка сумела через бурное море донести до рыцаря свое желание и
повелела ему повернуть назад!
Управляющий поддал мулу пятками под реб—ра, и испуганное животное рванулось
вперед. Уп—равляющий не мог больше здесь оставаться. Нуж—но как можно скорее
убраться подальше от берега!
И от этого молодого глупца, которого она околдовала и который теперь
возвращался за ней.

Закладка в соц.сетях