Жанр: Любовные романы
Сердце в небесах
...mdash; Нет, только не на Мэри. Она в жизни никого не обидела. Но те, кто
нападал, этого не знали, не знали, какая она. Не то что я.
Она вновь начинала ощущать его чувства — неопределенная смесь печали и
чувства вины. Он пригладил волосы пальцами, подтянул одеяло и снова улегся,
потянув ее за собой. Но он не заключил ее в свои объятия.
И продолжал думать о своей погибшей жене.
Рэчел не хотелось подслушивать его мысли, его печаль. Но теперь, когда она
снова настроила их сердца в унисон, она уже ничего не могла с этим поделать.
Он долго не засыпал, и она тоже не могла заснуть. Когда он все же уснул, у
нее осталось одно утешение: снилась ему она.
Когда Рэчел проснулась, он сидел на скамье, глядя на нее. Он был одет,
волосы причесаны и подвязаны, и его будто окружала невидимая стена. Стена,
за которую она не могла проникнуть. Она сосредоточилась, стараясь открыть
ему свое сердце, но у нее ничего не вышло. Рэчел подтянула одеяло к
подбородку.
— В чем дело? Что случилось? — Она оглядела хижину. — Снова
Остенако?
— Нет. — Он наклонился, уперев локти в колени: — Вчера вечером я
сказал, что нам надо поговорить.
— Да, верно. — Хорошо бы, он ей открылся. Тогда она могла бы
знать, о чем он думает. Но ей не удавалось сосредоточиться даже на том, что
он говорил. — Простите?
— Нет, это вы меня простите.
Он опустил глаза. Тень темных ресниц упала ему на щеку, и Рэчел захотелось
оказаться рядом с ним, сделать так, чтобы он пришел к ней.
— Не понимаю.
— Прошлой ночью. — Он взглянул на нее, и она уловила муку в его
глазах. — Я не должен был вас соблазнять.
Она не сдержала улыбки:
— По-моему, скорее все было совсем наоборот. Ее слова вовсе не
показались ему забавными. По выражению его лица можно было счесть его
скромником. Воспоминания прошедшей ночи доказывали, что это совсем не так.
— Я уже сказал, это было неправильно. Вы были невинной... Вы невинны, а
я...
— А Мэри была девушкой, когда вы на ней женились? Не то чтобы ей
действительно хотелось это знать.
Она вовсе не хотела, чтобы он снова стал вспоминать свою умершую жену. Но
вопрос сам сорвался с ее языка. Он озадаченно уставился на нее. Рэчел
представила себе, как он проснулся до зари, быстро оделся и даже побрился, а
потом сидел на этой скамье, раздумывая, что ей сказать. Было ясно: он не
ждал от нее возражений и не собирался их слушать.
Он поднялся с места и стал расхаживать перед очагом, стараясь держаться от
нее на расстоянии. Не позволяя ей ощутить его мысли.
Она не желала оставаться за стеной, которой он окружил себя. Рэчел дрожащими
руками откинула одеяло. Прежде чем он успел сообразить, что происходит, она
вскочила на ноги и оказалась почти рядом с ним. Его ошарашенный вид совсем
не рассмешил ее.
Она молчала, пока не подошла к нему совсем близко. Ее грудь покрылась
гусиной кожей — Рэчел не могла бы с уверенностью сказать, от внезапного
холода или от того, что он проделывал с ними прошлой ночью.
— Так да или нет, Логан?
— Рэчел, я... — Его голос сорвался, и он хрипло произнес: — Вы не
понимаете, что делаете.
— Отлично понимаю.
Как бы доказывая это, она подступила еще ближе, почти касаясь грудью полотна
его рубахи. На его щеке задергалась жилка, и ей захотелось обвести пальцем
линию его рта.
— Рэчел, — умоляюще выговорил он.
— Скажите, Логан.
— Да, черт побери, девушкой. Мэри была скромной и нежной.
— И никогда бы не сделала того, что я сейчас делаю? — Ее
решительность уже была на исходе, и все же она стояла расправив плечи, с
высоко поднятой головой. Она не ожидала ответа. Быть такой бесстыдной, как
она, уж точно эта святоша Мэри не могла. Она тут же раскаялась в этой мысли.
Мэри не виновата ни в том, что она была праведной, ни в том, что Рэчел
оказалась такой бесстыдной.
Не выдержав этой схватки нервов, она повернулась, чтобы отойти, но он
удержал ее. От его прикосновения все в ней встрепенулось.
— Наверное, вам больно, — негромко сказал он, но голос выдал
обуревавшие его чувства.
Рэчел обернулась, глядя на него через плечо. Ее волосы накрыли его ладонь.
Она поймала его взгляд, и время будто застыло. Потом она медленно покачала
головой.
Он резко выдохнул долго сдерживаемый воздух и схватил ее в объятия. Рэчел
закрыла глаза, преисполнившись чудесного ощущения, что стена разрушена, хотя
бы и ненадолго. Его желание заполнило ее, разжигая ее собственное.
Он крепко держал ее, осыпая поцелуями. Его рот скользнул к ее уху. Он чуть
куснул мочку, потом легонько лизнул.
— Вы уверены? — От его слов у нее прошел мороз по коже. Он
приложил ладонь к ее губам, и ее бросило в жар.
Он обхватил ее лицо ладонями, и Рэчел прикусила губу, чтобы не вскрикнуть.
— Я хочу вас, — хриплым шепотом сказал он. — Но я был груб
этой ночью.
Она выгнулась, прижимаясь к нему бедрами, и его ладонь застыла. Он сглотнул,
и она видела, как у него напряглись жилы на шее.
— Я готов ждать, — наконец сказал он.
— Возможно. — Рэчел облизнула сухие губы. Но я не готова ждать.
Она неторопливо раздвинула ноги, склонившись к нему и откинув голову, чтобы
видеть горевшее в его зеленых глазах желание.
Он пробежал губами вдоль ее шеи, пробуя, чуть прикусывая кожу. Ее груди
набухли, и отвердевшие соски стали настолько чувствительны к его
прикосновению, что она рывком прижалась к нему, отчего его руки еще крепче
обхватили ее тело.
Она тихонько застонала. Его близость опьяняла ее, переполняя ее всю, и все
равно ей хотелось еще большей близости. Рэчел подвела его к циновке и
стянула с него рубаху. Ее дрожащие пальцы еле развязали его набедренную
повязку.
Они вместе опустились на колени. Между ними трепетало доказательство его
желания. Их губы приоткрылись в жадном, плотском поцелуе. Когда он накрыл ее
своим телом, Рэчел глубоко вздохнула и согнула ноги, инстинктивно охватив
ими его узкие бедра.
Он погружался в нее медленно, чувственно, дюйм за дюймом. Скольжение
твердого шелка и атласа в ее теле. Рэчел казалось, что она не вынесет этого
невероятного наслаждения. Когда он полностью погрузился в нее, со стоном
выдохнув, прежде чем начать обратный путь, она готова была умереть. Его ритм
был пыткой, изысканной пыткой.
Рэчел извивалась, мотая головой, и ногами пытаясь не выпускать его.
— Не торопись, Рэчел, — услышала она хриплый шепот. — Сегодня мы не будем торопиться.
Но сам он почти уже не мог сдерживаться, и когда она снова выгнулась, в
конвульсиях отрывая бедра от циновки, Логан сам отдался порыву.
Рэчел пыталась бодрствовать, чтобы не утерять связь с его ощущениями. Но они
так походили на ее собственные, что ей с трудом удавалось их отличить. И она
невероятно устала. Казалось, не было ничего естественнее, чем заснуть в его
объятиях.
Когда она проснулась, его не было.
Его запах еще слабо улавливался на циновке, на ее теле. Рэчел потянулась,
вытягивая руки над головой, и ощутила легкое неудобство в том месте, где их
тела соединялись. Все-таки он был прав. Наверняка он опять спросит, и ей
придется сказать правду. И это будет означать...
Рэчел так быстро уселась, что у нее закружилась голова. С чего это она тут
разлеглась, занимаясь собственными фантазиями? Она послана сюда затем, чтобы
спасти его жизнь, а не для того, чтобы удовлетворять его сексуальные
прихоти. Рэчел попыталась быть откровенной с собой и вынуждена была
признать, что это ей не мешало бы сдерживать свои желания.
Что было в этом человеке такого, отчего все ее самообладание развеивалось,
как дым? Она могла флиртовать, обмахиваясь веером, и позволить джентльмену
поцеловать себе руку, и все же она в глубине души была целомудренной
женщиной. Однако этой ночью она вела себя как те
леди
, о которых они с Лиз
так любили сплетничать. Как куртизанка. Но куртизанки бывают у графов и
королей — не у обычных людей вроде Логана Маккейда.
Все же, по правде, надо было признать, что он оказался не таким уж обычным.
И еще он был ужасно красив. Она отбросила одеяло и вскочила на ноги. Если
она сейчас же не выкинет эти мысли из головы, то совсем забудет, для чего
она здесь. Сейчас он предоставлен самому себе. Она протянула руку к сшитому
индианками платью, трогая бархатистую кожу. Ощущение вызвало у нее в памяти
картины прошедшей ночи, от которых она вздрогнула, как от озноба.
— Ну нет, — пробормотала она. — Лучше надеть свою собственную
одежду. — Она выпустила из рук белую кожу и неуверенно взяла синий — и
грязный, добавила она про себя — шелк.
Она быстро оделась, раздумывая, где бы он мог быть и что замышляет. Вдруг он
погибнет, а ее не будет рядом, чтобы его спасти. Этого она ему не простит.
Неужели он совсем уж ничего не соображает, что уходит без нее? Рэчел
постаралась отогнать навязчивую мысль, что ей будет его не хватать, если с
ним что-то случится. Почему? Он оказался довольно необыкновенным... когда
позволил узнать себя поближе.
Но ее главной заботой должна быть забота о себе. Что с ней станется, если ей
не удастся его спасти? Не тратя времени на расчесывание спутавшихся локонов,
Рэчел ринулась из хижины. Она не может допустить, чтобы с ним что-то
случилось. Она не собиралась провести остаток своей жизни — или смерти, или
этого неопределенного состояния, в котором она находилась — в поселке
чероки.
Он оказался в Доме Совета. Шаман тоже был там. Рэчел испустила вздох
облегчения. Она почти ворвалась в здание, желая убедиться, что он в
безопасности, но удержалась, вспомнив о том, как была встречена днем раньше.
И, кроме того, шаман-то ей верил, он знал, для чего она здесь. Он не
допустит, чтобы с Логаном что-нибудь случилось.
Так что у Рэчел оставалось время выкупаться. Она поразилась, что могла так
подумать о ледяной воде в речке. И даже с удовольствием предвкушать это.
Если бы об этом услышала ее служанка Руфь, точно знавшая температуру, до
которой надо подогревать цветочную воду для Рэчел, она была бы просто
шокирована.
Представляя себе широко раскрытые карие глаза Руфи, Рэчел, улыбаясь, шла по
тропинке к месту купания женщин. Она заметила индейского воина лишь тогда,
когда он преградил ей путь. Узнав его, она ахнула.
Рэчел старалась не выказать страха, хотя сердце ее отчаянно колотилось. В
конце концов, он не мог сделать ей ничего плохого.
— Будьте добры, пропустите меня.
Ничего не говоря, он продолжал глядеть на нее сверху вниз. Татуированная
кожа обтягивала острые скулы. Выражение лица было жестким. Как ни странно,
ее никогда не пугали татуированные физиономии знакомых ей чероки. Но это
лицо испугало ее. Возможно, дело было в глазах, темных и немигающих. Ее
решительность куда-то улетучилась.
— Что вам надо? — Рэчел непроизвольно отступила на шаг.
— Ты женщина Логана Маккейда.
В его голосе не прозвучало вопроса, только откровенная грубость, которую она
не выносила в своей другой жизни. И не собирается выносить и в этой, решила
она. Она вздернула подбородок:
— Очевидно, вы говорите по-английски, так что наверняка поняли мою
просьбу. Я настаиваю на том...
Его рука метнулась, как змея, к ее подбородку, отворачивая его в сторону. На
глазах Рэчел выступили слезы от боли, и она издала короткий стон.
— Я не позволю тебе на чем-то настаивать, белая женщина.
Рэчел пыталась сглотнуть слюну и не могла. Его пальцы впились ей в кожу. Как
она ни старалась, она не могла отвести взгляд от его темных глаз.
— Скажи Логану Маккейду, что я не забыл. Еще сжав напоследок пальцы, он
отпустил ее подбородок. Рэчел попыталась отпрянуть, заметив, что его взгляд
опустился на потрепанную оборку ее декольте. Но сильные пальцы ухватили ее
волосы и стали трогать округлость груди.
У нее вырвалось рыдание. Никто, никто и никогда, не смел так обращаться с
ней. Рэчел надеялась, что на тропинке появится кто-нибудь. Но все, что она
могла слышать, было ее собственное прерывистое дыхание, почти заглушавшее
шелест ветерка в сухих листьях дуба, да стрекот сойки.
— Я закричу.
Ее слова оборвал сатанинский смех.
— Кричи сколько влезет, белая женщина. Пусть Маккейд узнает, что я могу
с тобой сделать... если захочу. Умереть можно по-разному.
Рэчел сама не понимала, отпустил он ее или ей удалось вырваться. Просто одно
мгновение она была в его власти, а в следующее уже бежала в поселок, не
замечая ранящих босые ноги острых камней.
Она даже ни разу не оглянулась, чтобы убедиться, что он за ней не гонится.
Рэчел знала одно — ей надо добраться до Логана. Она должна рассказать ему,
что сделал с ней Остенако.
В Доме Совета был только шаман. Когда Рэчел распахнула дверь, он поднял
голову, озабоченно нахмурившись.
— В чем дело, женщина адан-та?
— Где Логан? — Ей так больно было дышать, что она согнулась чуть
ли не пополам.
— Его здесь нет, но...
Дальше Рэчел не слушала. Резко повернувшись, она направилась к их хижине.
Логан держал в руках охапку дров, которую бросил на земляной пол, когда она
ворвалась в дверь.
Не успела она еще отдышаться, как он схватил ее за плечи:
— Что с вами случилось, черт побери? — Когда она не ответила, он
чуть встряхнул ее. — С вами все в порядке? — Его голос звучал
хрипло от беспокойства за нее.
— Нам... нам надо уйти отсюда. Сегодня же. — Рэчел никак не могла
отдышаться. — Сейчас же.
— Рэчел?
Она оторвалась от него и, не в состоянии стоять спокойно, подошла к очагу.
— Разве вы не слышали, что я сказала? Нам необходимо уйти.
— Но почему? Скажите, что случилось?
Она открыла рот, собираясь рассказать, но сразу же передумала.
Пусть
Маккейд узнает, что я могу с тобой сделать
, — вспомнила она слова
Остенако. С логичностью, существования которой в себе она и не подозревала,
ей стало совершенно ясно, для чего он хотел ее напугать.
Если Логан узнает, что воин ее трогал, он бросится на поиски Остенако, чтобы
проучить его. И какой чероки станет винить Остенако, если он, защищаясь,
убьет своего противника?
— Ничего не случилось, — торопливо выдохнула она. — Совсем
ничего.
Он ей не поверил. Сложив на груди руки, он с сомнением глядел на нее из-под
полуприкрытых век и она отвернулась, чтобы не выдать себя.
— Я пошла к реке... и видела медведя. — Рэчел искоса глянула на
него, но не могла понять, верит он ей или нет. — Я испугалась и
убежала. — Ей удалось непринужденно засмеяться. — Конечно, глупо с
моей стороны, но...
Он приподнял руки, и она смолкла.
— У вас кровь на губе.
Разве? Неужели Остенако схватил ее так грубо, что поранил кожу? Рэчел
нерешительно облизнула губу, морщась, когда язык задел ранку.
— Наверное, я ее прикусила от страха.
— И из-за этой встречи с медведем вы решили, что мы должны уйти отсюда?
— Да.
Он мягкими шагами подошел к ней. Она не двинулась с места. Он остановился
так близко, что почти касался ее. Почти.
— Скажите, что было на самом деле, Рэчел?
— Я говорю правду. — Рэчел почувствовала, что у нее на горле
бьется жилка и подумала, что он может это заметить. — Так мы не
останемся здесь?
— Из-за медведя? По-моему, оставаться здесь будет безопаснее, а вы как
думаете?
Она не сразу нашлась с ответом. Он прошел к двери, и только взялся за
задвижку, как она схватила его за руку.
— Вы куда?
— Меня звали участвовать в игре чанг-ке.
— Возьмите меня с собой, — сказала она, не спуская с него взгляда.
— Все еще боитесь медведя, ваше высочество? Рэчел не сочла нужным
ответить, и он с поклоном пропустил ее в дверь.
Для чанг-ке была расчищена площадка на западном краю поселка. К радости
Рэчел, эта игра, в отличие от предыдущей, вроде не была потенциально опасной
и не предполагала схватки противников. В игре участвовало только четверо,
считая Логана, но на краю поля устроились человек сорок зрителей. Остенако
тоже был среди них. Когда Рэчел его заметила, она с трудом удержалась от
того, чтобы не броситься под защиту Логана.
Под гул подбадривающих криков и доносившихся со всех сторон советов первый
игрок выкатил чанг-ке — камень в форме диска. Остенако хранил молчание и не
следил за игрой. Жесткий взгляд воина ни на секунду не отрывался от Рэчел.
Хотя она и пыталась сосредоточиться на игре и не обращать на него внимание,
она все равно ощущала мощь исходившей от него ненависти.
Мужчины носились по полю, стараясь отвести чужую клюшку и самому ударить по
камню чанг-ке. Вокруг нее мужчины и женщины держали пари за исход игры,
издавая крики, когда их игрок промахивался. Ничего этого Рэчел не замечала.
Она видела только Логана.
— Твой мужчина выигрывает.
При звуке этого ненавистного голоса Рэчел рывком повернула голову. Она не
ожидала, что он приблизится к ней здесь, среди толпы.
— Ты не передала ему мое сообщение.
— Нет... передала.
— Не лги мне, белая женщина. Если бы Маккейд знал, что я собираюсь с
тобой сделать, он не оставил бы тебя одну.
— Я все расскажу Одинокому Голубю. Он заставит вас убраться отсюда.
— Это ничего не изменит, белая женщина.
Прежде чем Логан оказался рядом с ней, она ощутила его гнев, его близость.
Она повернулась, жестом останавливая его, но он не обратил на это внимания.
— Остенако вам мешает? — Слова были обращены к ней, но его взгляд
ни на мгновение не отрывался от воина.
— Нет. Прошу вас, Логан, не вмешивайтесь. Мы просто обсуждали игру.
Она видела, что он ей не поверил. Он так стиснул челюсти, что его скулы
побелели. Расправив плечи, он наблюдал за воином, готовый к схватке. Но она
не могла позволить себе стать причиной их борьбы.
Рэчел коснулась его руки:
— Прошу вас, проводите меня обратно в поселок. Шаман хотел поговорить
со мной.
Она с облегчением увидела, как он расслабился. Он перевел взгляд на нее и
кивнул. Когда они уже уходили, Остенако произнес:
— Твоя новая женщина очень красива, Маккейд. Постарайся не потерять ее.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Любовь, а отнюдь не разум — вот что сильнее смерти.
Этой ночью они не занимались любовью, чему Рэчел была только рада.
Воспоминания прошедшего дня вдребезги разбили ее спокойствие, почти не давая
ее мыслям сосредоточиться на Логане. Она твердо знала, что должна избавить
его от опасности. Но как это сделать?
Когда они только что вернулись с поля, она долго доказывала ему, что надо
уйти из поселка, но безуспешно. Он твердо решил остаться до конца праздника
А-та-ха-на. Это означало еще два дня. Еще два дня невыносимого напряжения,
невыносимого страха. Как она могла спасти его жизнь, если он ни в чем ее не
слушает?
Сама того не осознавая, Рэчел обращала этот вопрос к небесам, прикрыв глаза,
склонив голову, умоляюще стиснув руки.
Но ответивший ей голос не был голосом Господа:
— Молите Бога, чтобы он уберег вас от медведей? — Его тон был
пронизан сарказмом.
Рэчел повернула голову, глядя прямо в его прищуренные глаза:
— Скорее от тупоумных мужчин.
Они лежали в нескольких ярдах друг от друга — так далеко, как позволяла
маленькая хижина. Почти час назад они пожелали друг другу спокойной ночи, и
Логан расстелил циновки. По-видимому, обоим оказалось не так-то просто
уснуть.
Теперь они смотрели друг на друга в свете мерцающих углей очага. Она без
труда уловила выражение его лица. Оно было жестким и замкнутым. На нем не
осталось и следа того тепла, которое он позволил себе проявить раньше.
Внезапно Логан прервал схватку взглядов и отвернул голову, так что слабые
отблески вспыхивающих в очаге огоньков очерчивали только его строгий
профиль.
Рэчел не сводила с него взгляда, словно загипнотизированная глубиной своих
чувств. Когда после смерти отца она оказалась при дворе, она отметила, что
некоторые мужчины были приятны, а другие нет. Но она никогда не сталкивалась
с кем-то вроде Логана Маккейда, с кем-то, кто мог привести ее в совершенную
ярость и заинтриговать в одно и то же время.
Что так привлекало ее в линии его носа или в твердом подбородке? Рэчел
тряхнула головой. Ее охватила внезапная тоска по прошлой ее жизни. Ей
хотелось... было просто необходимо вернуться в обстоятельства, которые она
понимала. Которыми она могла управлять.
— Я требую, чтобы вы держались подальше от Остенако. — Голос
Логана прервал воспоминания о пышных балах и булочках с кремом.
Она глубоко вздохнула.
— Я не искала встречи с ним. Но если вы действительно хотите, чтобы я
держалась от него подальше, не думаете ли вы, что нам лучше покинуть
поселок?
— Скажите, что он говорил вам.
— Я уже сказала, — ответила Рэчел, понимая, что даже для ее ушей
это звучало неправдой. Она приподнялась на локтях: — Почему он вас так
ненавидит?
— Я уже говорил вам. Я убил его брата.
— Но вы не сказали почему.
Он так долго молчал, что Рэчел подумала — он не собирается отвечать. Она уже
открыла было рот, чтобы снова попробовать его убедить, когда он заговорил:
— У Остенако были два брата, Тал-лчука и Куауа. Оба они участвовали в
набеге на Семь Сосен. В том набеге, когда были убиты моя жена и ребенок.
У Рэчел пересохло во рту.
— И вы... и вы отомстили обоим?
— Нет. Я не успел отомстить Тал-лчуке. Это уже сделал мой брат Вольф.
— И вы убили Куауа.
— Верно. Он хвастал передо мной своим подвигом. Хвастал, что снял с нее
скальп.
Она ощутила его боль, борясь с тем, чтобы эта боль не захватила ее целиком.
Рэчел облизнула губы:
— Если бы Остенако знал все это, он наверняка не стал бы...
— Это все знали. Остенако и его братья ненавидели белых. Кровопролитие
началось не со смерти Мэри.
— Да, но не мог бы Остенако прекратить его, просто оставить все как
есть?
— Чероки не из тех людей, которые могут просто забыть о смерти родича.
Чтобы восстановить гармонию своего мира, они должны отплатить злом за зло.
Для них это так же естественно, как дыхание.
— И все же из-за какого-то глупого праздника вы настаиваете, чтобы мы
остались здесь, притворяясь, что Остенако обо всем забыл.
— Не вздумайте так называть А-та-ха-на в присутствии Одинокого
Голубя. — Логан с серьезным видом повернулся к ней, опираясь на
локоть. — Конечно, я не верю, что Остенако готов следовать древним
законам и простит причиненное зло. Он не желает начать все заново... не
желает поступиться своей ненавистью. И я считаю, что лучше раз и навсегда
покончить с этим делом.
— Позволив ему вас убить? — Рэчел теперь уселась и почти
выкрикнула эти слова.
— Благодарю вас, ваше высочество, за то, что вы так во мне
уверены. — Он снова откинулся на спину. — А вам не приходило в
голову, что это я могу убить его?
Нет, не приходило. И хоть она знала, что он силен и явно искушен во многих
вещах, ей было также известно, что какое-то высшее существо чувствовало, что
он нуждается в защите. И это ее послали его защитить.
— Я бы не стала рассчитывать на то, что Остенако станет честно вести
эту игру, — только и сказала она, потом натянула одеяло до подбородка и
закрыла глаза.
Она проснулась оттого, что что-то мокрое ткнулось ей в руку. Логана в хижине
не было.
— Бога ради, Генри, неужели тебе больше нечем заняться?
Рэчел укрылась одеялом с головой, но сразу откинула его и вскочила на ноги.
— Где же он? Что значит
не знаешь
? Это мне уже начинает надоедать.
Может, стоило бы держать его на привязи?
Продолжая без умолку болтать, Рэчел натянула синее с серебром платье и
направилась к двери.
— Как могу я его спасти, если он вдруг сбегает, не говоря...
Она открыла дверь, и слова застряли у нее в горле. Прежде чем она успела
вскрикнуть, темная рука грубо зажала ей рот.
Проклятие!
Когда Логан вышел из Дома Совета, его мысли окончательно запутались.
Ты
должен мягче относиться к женщине адан-та
, — сказал шаман. Как будто
Логан уже ради нее не перевернул всю свою жизнь с ног на голову!
Черт побери, он с раннего утра явился к святому старцу только затем, чтобы
сообщить ему, что они отправляются обратно. Логан точно не знал, почему
Рэчел так внезапно стала умолять его покинуть поселок, но видел, ч
...Закладка в соц.сетях
