Жанр: Любовные романы
Весенняя страсть
...е, а не взял
спокойную лошадь для верховой езды. Без доспехов он был слишком легким для
этого жеребца. Теперь придется изо всех сил сдерживать коня, смущенного
непривычным весом седока и запахом крови, не давать тому кидаться на своих
людей.
Он осторожно наклонился вперед и тихо прошептал на ухо животному:
— Прекрати, Уитас, или мне придется тебя наказать.
Реагируя на тон хозяина, огромный конь расслабился, но только слегка.
Осмотрев заросли с обеих сторон дороги, люди Гиллиама доложили ему, что
ничего не нашли.
— Милорд, — сказал Уолтер, наклоняясь над убитым солдатом. —
Они все мертвы, но резня происходила совсем недавно. Тела еще теплые.
— Боже праведный! — воскликнул Гиллиам. — Тогда де Окслейд не
мог уйти далеко. Эй, надо поймать его на наших землях — Он пришпорил коня, и
большое животное бросилось вперед, прежде чем спутники Гиллиама успели
вскочить на своих лошадей.
Хотя всадники мчались быстро, ни невесты, ни соседа Эшби догнать не удалось.
Когда наконец впереди замаячили какие-то фигуры на лошадях, Гиллиам,
присмотревшись, узнал наряд де Окслейда. Однако Хью со своими людьми ехал не
в ту сторону, в какую, по мнению Гиллиама, должен был направиться,
встретившись с Николь.
Чувство облегчения смешивалось в душе Гиллиама с раздражением. Видимо,
Окслейд не заполучил леди Эшби, но тогда где же она? И кто убил тех
оборванцев? Гиллиам поднял руку, давая знак своим людям остановиться.
— Останемся здесь! Вынуть мечи! — скомандовал он. — Но надо
постараться избежать конфликта. Эшби не может позволить себе войну с
соседом.
По сигналу Уолтера солдаты выстроились в одну линию, перегородив дорогу.
Гиллиам обернулся и нашел глазами Джослина и его пони. Лицо мальчика все еще
было мертвенно-бледным после печального зрелища смерти.
— Джослин, поставь свою лошадь позади Уолтера и держись поближе к
деревьям. Если начнется бой, отойди в сторонку и спокойно жди, пока он
кончится.
— Да, милорд, — дрожащим голосом ответил мальчик и тронул пони с
места.
Гиллиам улыбнулся. Воспитание мальчика продвигалось скорее, чем он
предполагал. Джос оказался сообразительным и послушным.
— Подходящий для меня парень, — усмехнулся он.
Когда де Окслейд остановился на расстоянии не больше длины пики от Гиллиама,
Уитас сделал еще одну яростную попытку сбросить седока. Но Гиллиам сумел
справиться с ним; тем временем люди соседа в беспорядке скучились позади
своего маленького господина.
Гиллиам оглядывал их, в надежде увидеть Николь. За спиной солдат сидела на
лошади девушка. Присмотревшись, он узнал в ней ту, что стояла у ворот в
Грейстене. Лицо было в синяках и ссадинах, но это, несомненно, она. Итак, де
Окслейд использовал девчонку для того, чтобы украсть наследницу Эшби у
Гиллиама.
— Простите за вторжение на вашу территорию, — ровным голосом
проговорил маленький рыцарь, — но я кое-что потерял в путешествии.
Де Окслейд смело, даже нагло окинул взглядом людей Гиллиама, и его тонкие
губы раздвинулись в улыбке.
— Насколько я понимаю, вы тоже ничего не нашли. Это обнадеживает. Стало
быть, я смогу удалиться и ждать, когда моя потеря сама явится ко мне.
Смысл его слов был совершенно ясен, более того, он был оскорбителен.
Хотя Гиллиам отлично понимал, что его подзуживают, кровь в нем уже начала
закипать.
— Нам обоим известно, что у вас нет на нее законных прав. Она моя.
Только дотроньтесь до нее, и вы многим рискуете.
Соперник насмешливо приподнял бровь.
— Как беззаботна в наши дни молодежь. Когда я был в вашем возрасте,
сэр, я дважды думал, прежде чем спорить с человеком, умудренным опытом.
Злость Гиллиама переросла в холодную ярость. Он сильнее натянул повод, и
Уитас поднялся на дыбы. На этот раз конь поступил правильно, помешав
Гиллиаму обнажить меч. Пока молодой рыцарь усмирял коня, он справился и с
собственными чувствами. И решил, что стоит продолжить игру, навязанную де
Окслейдом. Гиллиам заставил себя улыбнуться.
— Я бы сказал, что глупо судить о способностях человека по его годам.
Возможно, мне следовало вас предупредить, что я заработал свои шпоры в
Святых землях, убив язычника. Наш король сам преподнес их мне, желая оказать
честь за проявленную в битве доблесть. Теперь, если мы закончили нашу
беседу, полагаю, вам пора возвращаться в Окслейд.
Хью с безразличным видом пожал плечами.
— Я думаю, мы разобьем лагерь у поворота дороги на север, к Окслейду и
Эшби. А утром снова тронемся в путь. Прекрасное место, оттуда все
замечательно видно, а я так люблю наблюдать за путешественниками.
И снова было нетрудно понять, на что намекал де Окслейд.
Если Гиллиам найдет Николь и попытается отправиться с ней в Эшби, Хью их
увидит. Ну что же, пусть так: в Эшби ведет не одна дорога.
Гиллиам помолчал, удивляясь, почему человек так откровенно излагает свои
планы, будто хочет лишиться всех возможностей заполучить девушку. Но вдруг
до Гиллиама дошло, и он искренне развеселился. Похоже, Хью, как и леди Эшби,
считает, что у великанов не может быть мозгов!
— Как угодно, — спокойно проговорил он. — Я желаю вам
успешного путешествия в Окслейд, и как только все будет улажено, надеюсь, мы
отбросим вражду и станем жить в мире, как и подобает добрым соседям.
Тут Гиллиам вдруг поднял руку, словно его только что осенило:
— Ах да, еще одно. Может, вы согласитесь стать крестным отцом моего
первенца?
Удар попал в цель.
Окслейд сощурился, его бледное лицо потемнело от гнева. Молча он дал сигнал
своим людям разворачиваться, потом пришпорил коня и, трогаясь в путь, бросил
через плечо:
— Эй ты, так или иначе, я получу Эшби!
— Ну что ж, посмотрим, — сказал Гиллиам в спину удалявшемуся де
Окслейду.
— Милорд, — сказал Уолтер, — я думаю, этот человек собирается
причинить вам неприятности.
Гиллиам расхохотался.
— Нет, Уолтер, он намерен убить меня, если я женюсь на леди Эшби. Итак,
он ее не получил, значит, разумно допустить, что она сейчас где-то в лесу во
власти того, кто оставил на дороге столько трупов.
Пытаясь успокоиться, Гиллиам снова обернулся назад, оглядывая поле битвы.
Уолтер предложил подождать у дороги лесничих Рэналфа, но Гиллиам не мог
спокойно выносить бездействия. Он велел конюшему привести более спокойного
коня из Грейстена, а своего большого боевого жеребца доверил другому конюху.
Джос грелся у костра, пока Гиллиам вместе с солдатами прочесывал
окрестности, пытаясь разгадать, куда направилась его невеста. Очень быстро
они нашли место под дубом, где она совсем недавно сидела.
Гиллиам не мигая смотрел на примятую окровавленную траву. Вообще-то, подумал
он, ее смерть означала бы для него освобождение. После ее кончины земли Эшби
перешли бы к Рэналфу, а брат в этом случае наверняка отдаст их ему. Но
невольно в памяти возник образ высокой девушки, которую он прижимал к себе
на церковном крыльце. Торжественный наряд не мешал ему испытывать
невероятные ощущения. Он чувствовал прикосновение ее тела, прижимавшегося к
его телу. Они как будто были созданы друг для друга.
Получив хороший урок греха с бывшей женой Рэналфа Изотт, Гиллиам с тех пор
имел дело только с проститутками. Эти женщины всегда брали с него больше за
его необыкновенный вес и никогда не позволяли ему ложиться сверху. До
сегодняшнего дня и до его разговора с Джефом Гиллиам и подумать не смел, что
когда-то ему повезет и он ляжет с женой, как все мужчины. Да, конечно, он
знал, что их слияние будет коротким, он должен забрать ее девственность,
испачкать простыни, но на большее Гиллиам не рассчитывал.
Даже сейчас при воспоминании о ее губах, податливых и теплых, у Гиллиама
перехватило дыхание и в жилах забурлила кровь. Их поцелуй оказался крепче и
глубже, чем он предполагал. Если бы она не вскрикнула, когда он ее целовал,
он бы не отнял своих губ. И может, они даже пошли бы дальше в порыве
страсти. Гиллиам проглотил слюну, закрыл глаза, и неодолимое желание
охватило его. Почему она его так целовала, если ненавидит всей душой? Боже
мой, кто может сказать — почему? И все же она целовала.
— Милорд.
Гиллиам вздрогнул, открыл глаза и увидел перед собой озабоченного Уолтера.
— Мы обнаружили след, он ведет на север. — Мужчина в
нерешительности помолчал. — Вы себя плохо чувствуете? У вас как будто
жар.
Да, это был жар, но не от болезни. Гиллиам усмехнулся собственной глупости.
Николь никогда не вступит с ним в любовные игры. Скорее всего ему придется
брать ее силой.
— Со мной все в порядке, — ответил он. — Давай-ка пойдем
поищем мою невесту.
Оставив Джоса возле костра вместе с двумя солдатами, которые должны были
передать послание лесничим, Гиллиам двух других отправил осмотреть дорогу от
самых границ владений Рэналфа. Сам же вместе с Уолтером двинулся по следу,
ведущему на север.
Погода изменилась, но вряд ли стала лучше: вместо дождя с неба посыпался
снег, а потом снова полил дождь. Гиллиам шел, прячась за лошадь, но ветер
проникал сквозь много слоев одежды, пробирая до костей. Они продвигались
медленно, боясь пропустить хоть малейший след того, что здесь проходила
Николь. Была уже середина дня, часы текли, но ничего обнадеживающего
обнаружить не удалось. Терпение и надежда сменились тревогой.
Когда они уже почти достигли границы земель Рэналфа, Гиллиам неожиданно
услышал треск кустов. Он устремился на шум, Уолтер бросился за ним следом.
Навстречу им вышел Хобб Ли, один из лесничих лорда Рэналфа. Он тащил за
шиворот костлявого парнишку в отрепьях.
— Что ты такое нашел, Хобб? — крикнул Гиллиам.
Мужчина в зеленом одеянии лесничего поднял руку, приветствуя господина.
— Милорд, я и не знал, что вы ушли так далеко вперед. Нам здорово
повезло, что больше не надо месить грязь. Мы кое-что узнали о вашей
пропавшей невесте.
Лесничий со своим странным спутником обошли кусты и оказались рядом. Гиллиам
заметил темные круги под глазами парня и засохшие пятна крови на лице.
Молодой рыцарь удивленно покачал головой.
— Хобб, тебе пришлось его отколотить? Вряд ли он похож на крепкого
соперника.
Лесничий улыбнулся и сразу стал похож на оскалившегося хорька.
— Да нет, это не я его обидел. Он говорит, что глаз ему подбила
красивая женщина, дьявол в женском обличье, проклявшая его и всех его
товарищей. Он говорит, что четверых из них она убила. Парень так боится ее,
что сам выбежал из своего укрытия и умолял меня отвести его в ближайшую
церковь, чтобы там найти спасение.
— Ведьма убила четверых мужчин? — спросил Гиллиам не веря своим
ушам.
И внезапно он понял все, что произошло на дороге, откуда там взялись четыре
трупа. Николь неплохо владела мечом, как он мог забыть, что она напала на
него с оружием отца после смерти Джона Эшби? Конечно, ей не хватило сил, но
она достаточно искусно владела мечом, чтобы победить плохо вооруженных
простолюдинов. Но это невозможно, просто невероятно! Не слишком ли много —
четверо мужчин!
— Попроси его описать ее, — приказал Гиллиам лесничему.
Когда Хобб перевел вопрос, Гиллиам снова пожалел, что не умеет говорить на
языке крестьян. Хотя он доверял управляющему Эшби и священнику и полагался
на них, ему все равно было неловко, что он не знает английского языка.
Гиллиам чувствовал бы себя гораздо увереннее, если бы понимал, о чем говорят
люди вокруг него.
Когда парнишка умолк, Хобб повернулся к Гиллиаму и разочарованно сказал:
— Извините, милорд Я ошибся Похоже, парень что-то выдумывает. Боюсь, у
него галлюцинации от голода.
Гиллиам отрицательно покачал головой.
Голые ветки шумели на ветру, и рыцарь плотнее завернулся в плащ, спасаясь от
косых струй холодного дождя.
— Рассказывай все.
— Он говорит, что женщина была одета, как мужчина, и волосы у нее были
острижены, как у мужчины. И это еще не все. Судя по тому, что он плетет, она
дерется лучше любого солдата. Я же говорю, это не лезет ни в какие
ворота. — Лесничий пожал плечами, как бы извиняясь за то, что зря
отнимает время у господина.
Но Гиллиам вдруг широко улыбнулся и коснулся булавки на плече.
— Да, это все сделала она, — тихо произнес рыцарь.
— Милорд? — переспросил мужчина.
— Хобб, мальчик не бредит. Он действительно видел мою невесту.
Хобб, заморгав, сказал:
— Примите мои соболезнования, милорд.
И хотя внутренний голос говорил Гиллиаму, что следует серьезно задуматься о
своем будущем, он все равно улыбнулся.
— Хобб, покорение этой женщины — настоящий подвиг, достойный
прославления в легендах. К тому же лорд Грейстен проиграет свою ставку.
Уолтер, советую тебе сказать людям, поставившим против меня, что им не
мешает передумать.
— Да, милорд, — ответил солдат.
Но на лице у него было написано, о чем он действительно думает: его хозяин
спятил. Гиллиам повернулся к Хоббу и спросил:
— А парень знает, где сейчас леди Эшби? — Лесничий перевел:
— Два его приятеля, оставшихся в живых, сейчас гонятся за ведьмой — о
простите, за леди Эшби. Они хотят поймать ее и получить за нее выкуп. Наш
паренек боится нарваться на нее и боится остаться один. Поэтому он не
догоняет их, а идет следом.
Должно быть, они не больше чем в полумиле отсюда. Парнишку я встретил только
что.
— Все, я нашел ее! — победно воскликнул Гиллиам и умолк. Он понял,
что Эшби у него в руках, и в его голове зароились разные замыслы. Он
улыбнулся.
— Хобб, у меня возникла одна ужасно забавная мысль. Как я понял,
мальчик хочет спрятаться в церкви. Отведи беднягу в Грейстентаун к аббату
Саймону. Пускай он расскажет свою сказку про ведьм, которые завелись у нас в
лесу, только никому ничего не объясняй. Пусть монахи поволнуются несколько
месяцев.
Лесничий, тихо рассмеявшись, кивнул.
Гиллиам повернулся к Уолтеру.
— А ты возьми всех людей, моего оруженосца, лошадь для дамы и
отправляйся в селение, что к северу отсюда. Знаешь это место?
Уолтер кивнул, а Гиллиам продолжал:
— Но не ходи по дороге, иди наперерез преследователям. Из селения мы
поедем прямо в Эшби.
Пытаясь определить время, Гиллиам посмотрел на небо. Ощутив пустоту в
желудке, он предположил, что сейчас, наверно, далеко за полдень.
Следовательно, они выйдут на дорогу уже в темноте. Гиллиам нахмурился. Но
ему все равно надо оказаться за стенами Эшби и сделать эту женщину своей
женой прежде, чем наступит следующий день. Но как добраться до имения и не
столкнуться с засадой де Окслейда?
— Хобб, ты отвезешь мое послание в Грейстен?
— Да, милорд, — ответил тот и закрыл глаза, чтобы сосредоточиться
и хорошенько запомнить слова, которые сейчас услышит. Ни читать, ни писать
лесничий не умел.
— Если де Окслейд будет думать, что мы еще не нашли невесту, он не
поедет в Эшби, а я именно туда и отправлюсь. Пусть Арнэлт отрядит людей,
которые станут ездить взад-вперед по дороге, как будто мы продолжаем поиски.
В сумерках самый высокий из них должен облачиться в доспехи, а другой — в
кожаный дублет, зеленую тунику и коричневые чулки. Пусть эти двое сядут на
моего боевого коня, но только осторожно, он беспокойный. Вместе с доспехами
я тяну на двадцать один камень, так что им вдвоем надо весить примерно
столько же, чтобы не оказаться под копытами моего Уитаса.
Уолтер смущенно перебил его.
— А где им ездить на нем, милорд?
— Разумеется, мимо лагеря де Окслейда и обязательно галопом, —
сказал Гиллиам, хитро улыбаясь и пожимая плечами. — А как только
Окслейд сядет им на хвост, они должны удрать от него и вернуться в Грейстен.
Арнэлт пусть пошлет Уитаса ко мне через день-другой. Но будь внимателен,
Хобб, я сильно разочаруюсь в Арнэлте, если кого-то из людей Грейстена
поймают.
Лесничий понимающе кивнул и, схватив мальчишку за руку, развернулся, чтобы
идти на запад.
— Желаю приятного путешествия, милорд, а также пережить первую брачную
ночь.
— Благодарю, Хобб. Твоя вера меня очень вдохновляет, — крикнул ему
вслед Гиллиам.
Уолтер вскочил в седло.
— Что ж, Уолтер, чем скорее ты появишься в селении, тем лучше пройдет
наша затея с Окслейдом и тем скорее мы окажемся дома.
— На дорогу и приготовления мне потребуется не больше часа,
милорд, — уверил его Уолтер, трогаясь с места.
Гиллиам тоже сел в седло, но не позволил жеребцу сорваться в галоп. Под
толстым слоем листьев и травы скрывалось множество нор, на которые конь мог
наступить и покалечиться. Это происшествие могло вызвать заминку, которую
Гиллиаму никак нельзя было допустить.
Желудок настойчиво напоминал о себе, и рука молодого рыцаря сама потянулась
за кожаным мешком с едой. В нем лежали пироги с мясом, сухие фрукты, хлеб и
сыр. Гиллиам поел на ходу, оставив немного хлеба и сыра на потом. Рэналф
обязательно разворчался бы, сетуя на отсутствие манер у брата.
Гиллиам, усмехнувшись, подумал, что в Эшби ему будет очень спокойно, не
придется беспокоиться ни о соблюдении правил хорошего тона, ни о чем-то еще
в этом роде. Эшби не похож на Грейстен с его городскими замашками,
обязательным этикетом и постоянными дипломатическими увертками, которые так
мучили его.
Пока лошадь неспешным шагом двигалась в ту же сторону, куда ушел Хобб,
Гиллиам осматривался, надеясь увидеть Николь или ее преследователей. Пейзаж
изменился: все чаще встречались небольшие холмы и валуны. Огромное дерево,
похожее на дуб, все еще покрытое зеленой листвой, стояло недвижно и
безмолвно. Кругом не было ни души. Внезапно Гиллиам заметил едва уловимое
движение и привстал, желая разглядеть получше.
Тяжело опираясь на толстую палку, натянув на лицо капюшон, чтобы защититься
от дождя, мальчик, который на самом деле не был мальчиком, хромая, переходил
через поле. Гиллиам смотрел на высокую изящную фигуру, ожидая появления в
душе неприятного чувства оттого, что видит на девушке свою старую одежду, но
неожиданно для себя почувствовал лишь растущее уважение к смелости и
решительности Николь. Сколько мужества потребовалось ей, чтобы отрезать свои
роскошные волосы! Ведь женщину лишали волос только в двух случаях: во время
тяжелой болезни или за разврат.
Гиллиам вглядывался в мрачноватый воздух, силясь рассмотреть ее
преследователей, но никого не заметил. Снова опустившись в седло, он
заставил лошадь пойти чуть быстрее. Обогнув густые заросли, Гиллиам опять
увидел девушку.
Она остановилась, медленно огляделась. Гиллиам удивленно смотрел на ее лицо.
Переодевшись, Николь Эшби на удивление преобразилась ее лицо из простоватого
сделалось очень хорошеньким.
Густые кудрявые волосы обрамляли лицо, смягчая его резкие черты. Линия
подбородка была округлой и женственной, он даже рассмотрел высокие скулы,
которых прежде не замечал. Пока он ее разглядывал, девушка задумчиво грызла
ноготь большого пальца, потом снова повернулась к нему спиной.
Гиллиам стиснул зубы, не позволив себе закричать: ему хотелось смотреть на
нее до тех пор, пока в его сознании хорошенькая нежная женщина не соединится
с сердитой некрасивой девушкой, его невестой. Внезапно Николь споткнулась и
упала. Гиллиам напрягся. Если щиколотки у нее такие же тонкие, как запястья,
она наверняка себе что-нибудь сломала. Гиллиам снова тронул лошадь, не
отрывая глаз от Николь.
Девушка встала на одно колено и уткнулась в него лбом Видно было, что
бедняжка безумно устала Кусты, отделявшие их друг от друга, внезапно
зашевелились. Гиллиам увидел двух преследователей, ползком подбиравшихся к
ней все ближе.
Желание защитить Николь охватило молодого рыцаря Он впился каблуками в бока
лошади. Мерзавцы умрут, прежде чем дотронутся до нее хоть пальцем.
ГЛАВА 7
Николь медленно села, подтянула колени к груди и обреченно уткнулась в них
лицом. Девушка так устала, что у нее не было сил даже стонать. Нестерпимо
болел бок, рана на ноге горела, ступни превратились в кровавое месиво.
Желудок был пуст со вчерашнего вечера и требовательно урчал. Николь потерла
щиколотку, чтобы хоть немного унять боль, но это не помогло.
Ее преследователи подошли совсем близко. Она представила себе волков,
которых видела однажды прошлой зимой, огромных, серых, с желтыми глазами,
горящими от голода. Не поднимая головы, Николь одной рукой взялась за палку,
другую положила на пояс, где висел в ножнах кинжал. Просто так она свою
жизнь не отдаст.
Николь била сильная дрожь, и она ругала себя за слабость и неуклюжесть.
Чтобы смыть с рук кровь жертв и свою собственную, она на минуту остановилась
у маленького ручья. Отмывая въевшуюся грязь, девушка поскользнулась и
окунулась в воду. Быстрое течение подхватило и унесло перчатки, а промокшая
одежда мигом заледенела: день был такой холодный.
Николь трясло не то от смеха, не то от рыданий. Может, это Божья кара за
попытку сбежать от женской жизни? Девушка горько усмехнулась. Во всем
случившемся виновата только она сама.
— Мы можем взять ее, Отти. — Слова были произнесены очень тихо, но
ветер донес их до слуха девушки, а из-за окружавшей ее тишины они прозвучали
ясно и четко.
Николь не подняла головы с колена. Она догадалась, что говорит один из трех
бродяг, оставшихся в живых. Черт побери, надо было взять меч с собой, а не
оставлять его в теле Алана. Девушка подняла глаза и посмотрела на небо.
Впрочем, какая ей сейчас польза от меча? Она так устала, что не сможет
поднять такое тяжелое оружие.
Кусты зашелестели, потом все замерло.
— Подождем. Вдруг она не ранена, а просто отдыхает? — Голос
походил на щенячий визг, доносившийся к ней вместе с холодным ветром.
Николь немного взбодрилась. Нерешительность врагов давала ей небольшое
преимущество. Не поднимая головы, она медленно вытащила кинжал и стиснула в
руке палку, готовясь к схватке.
— Она не двигается. Ну? Давай!
Зашумели ветки, затрещали под ногами сучки, бродяги кинулись к Николь.
Вскочив на ноги, она отступила назад, подняла палку и увидела, что их только
двое, а не трое. Это еще лучше, — подумала Николь, — у меня есть
шанс.
Негодяй, который посмел прикоснуться языком к ее шее, вырвал палку из руки
Николь, не заметив кинжала в ее другой руке. Николь сделала выпад и всадила
лезвие ему в живот. Мужчина взревел и повалился на бок.
Отступая назад, девушка споткнулась и упала, ударившись головой о камень. Из
глаз посыпались искры, потом вокруг стало темно. Судорожно открывая рот,
Николь пыталась схватить хоть немного воздуха, но легкие отказывались
работать. Второй бандит с воплем кинулся на нее, но она не успела
почувствовать удара, потому что бродяга внезапно отскочил и побежал от нее,
заорав от ужаса. Стало тихо.
Николь уже могла дышать, мысли понемногу прояснялись. Она с трудом села:
голова раскалывалась, ноги ныли.
И тут же ей пришлось пожалеть, что она пришла в себя. Прямо на девушку
наступала лошадь, а в седле сидел Гиллиам Фицхенри. Густые золотистые локоны
обрамляли его высокий лоб и красиво очерченные скулы. Молодой рыцарь вытирал
меч о свой плащ, не глядя на нее. Николь с отчаянием во взгляде уставилась
на Гиллиама.
Он был воплощением спокойствия и уверенности в себе. Под кожаным дублетом,
таким же, как у нее, была надета охотничья одежда темно-коричневого цвета.
Сапоги были очень удобные, как раз по ноге. Вложив меч в ножны, Гиллиам
посмотрел на нее. Голубые глаза ожили, он улыбнулся. Но эта улыбка резнула
девушку больнее, чем острый меч.
Николь стиснула зубы. Дева Мария! Как же она ненавидит Фицхенри! Почему не
Окслейд нашел ее? Хью мог бы связать ее, бить, даже убить, но она была
уверена, что он не стал бы над ней насмехаться. Этот сукин сын, убийца,
станет потешаться над ее мужским нарядом, над ее бесплодными попытками
сбежать. Но больше всего он будет издеваться над ее обрезанными волосами.
Нет, ее гордость этого не вынесет!
Натянув капюшон поглубже, Николь с трудом встала. Щиколотки заныли,
протестуя, пальцы на ногах горели из-за кровавых мозолей, но желание
избавиться от присутствия Гиллиама было гораздо сильнее боли. Хромая, Николь
попыталась убежать.
По звону металла и скрипу кожи позади нее стало ясно, что он спешивается.
Девушка прибавила шагу, но не успела пройти и пятнадцати ярдов, как
услышала, что Гиллиам уже дышит ей в спину. Николь тихо вскрикнула, но это
был крик гнева, а не боли. Черт бы его побрал! Гиллиам не бежал, он догнал
ее шагом. Николь сжала кулаки и
...Закладка в соц.сетях
