Жанр: Любовные романы
Двойное искушение
...груди Селесты пальцем:
- Смотри. Ты не можешь скрыть свое желание.
- Это не желание, - сердито ответила Селеста. - Просто я замерзла.
- Я согрею тебя, - с придыханием ответил Трок, закатывая глаза.
Внутри Селесты вспыхнул огонек, быстро пробежал вниз по животу и угнездился в
самом сокровенном месте.
- Нет. Просто укройте меня. - Селеста кинула взгляд на запертую дверь
оранжереи и сердито прошептала. -
Пожалуйста, мистер Трокмортон!
- Говори в полный голос и ничего не бойся, - низким, хриплым голосом ответил
Трокмортон, еще сильнее пугая
Селесту. - Сюда никто не придет. Никто не знает, что мы здесь, и никому нет дела
до того, чем мы тут занимаемся.
- Мне есть до этого дело! - отчаянно воскликнула Селеста. - И... и Эллери
тоже!
Имя брата подействовало на Трокмортона, как красная тряпка на быка. Он сжал
Селесту в объятиях, осыпая поцелуями.
Он играл с ней так, как кошка играет с мышью, а лев - с пойманной ланью. Селеста
пыталась сопротивляться, но
Трокмортон просто придерживал ее, не давая вырваться, и продолжал целовать в
губы, сминая при этом обнаженную грудь
своей жертвы о жесткие лацканы немодного сюртука. Бедра мистера Трокмортона
прижатые к бедрам Селесты, принялись
медленно, томно тереться и извиваться.
На секунду он освободил руки Селесты, и она немедленно схватила его за
волосы, оттаскивая назад, вынуждая
запрокинуть голову.
Селеста не знала, что ей подумать о Трокмортоне. Она всегда считала его
воспитанным, деликатным человеком - быть
может, даже слишком деликатным, но сейчас...
Неужели этот человек с расширенными, безумными зрачками, с перекошенной
ухмылкой на лице все тот же мистер
Трокмортон?
Он прихватил зубами нижнюю губу Селесты, но не прикусил, а сладострастно и
нежно сжал, а затем - на сей раз по
своей воле - опять откинул голову.
- Я боюсь вас, - сказала Селеста, не сводя глаз с лица Трокмортона.
- Нет, - ответил мистер Трокмортон, скользя ладонью под левую грудь Селесты.
- Это не страх заставляет так сильно
биться твое сердечко. Это...
Он положил ладонь на грудь Селесты, а затем осторожно сжал сосок кончиками
пальцев. Это было не больно, но...
От страха у Селесты задрожали колени, но при этом к страху примешивалось еще
какое-то странное чувство,
заставлявшее обмирать ее сердце. Тем временем Трокмортон продолжал сжимать ее
тело - сильно, безо всякой нежности и
вряд ли контролируя свои поступки. Да, перед ней был сумасшедший, маньяк со
смутно знакомым лицом, лишь отчасти
похожим на лицо мистера Трокмортона.
- Зачем вы мне угрожаете? - спросила Селеста.
- Спроси лучше, чем я тебе угрожаю, - коротко хохотнул он в ответ, и от смеха
Трокмортона по спине Селесты
пробежал холодок. - Ты думаешь, что знаешь все, но это не так.
- Знаю? О чем? - Трокмортон начал говорить загадками, а Селеста этого терпеть
не могла. Как и своего затянувшегося
ожидания - невольного и неопределенного.
- Я собираюсь объяснить тебе, почему жена русского посла так любила, когда
муж начинал проявлять к ней интерес.
- Нет! - Новая угроза, на этот раз конкретная и пугающая, заставила Селесту
вновь вступить в борьбу за свою свободу.
- Не смейте!
- Мне надоело постоянно во всем ограничивать себя. Обещаю, что, когда все
закончится, ты будешь счастлива. - Он
криво усмехнулся, подхватил Селесту, отнес на диван и положил на спину.
- Вы сердитесь на меня? За что? - сказала Селеста, безуспешно пытаясь сесть.
- Ты хотела, чтобы я увидел в тебе только дочку садовника. Еще одну дурочку,
которая гоняется за Эллери. Ты лгала. -
Он сильнее прижал Селесту спиной к дивану.
- Что с вами, мистер Трокмортон? Я всегда оставалась самой собой. Я никогда
не лгала.
- Мне лучше знать. - Он навалился на Селесту. - И я собираюсь отомстить тебе
за эту ложь.
- Как вы можете? Прежде чем осуждать человека, нужно дать ему возможность
объясниться. Что я сделала не так?
Поговорила с леди Патрицией? Посоветовала, как ей вести себя? - Говоря, Селеста
извивалась, пытаясь вырваться из его
объятий.
- Мне нет дела до леди Патриции. Мне есть дело только до тебя. Ты щедрая, ты
сладкая, ты добрая. Ты ласковая и...
опасная. Это из-за тебя все мои планы покатились к черту. - И Трокмортон
принялся задирать Селесте юбку.
Шорох сминаемого шелка потряс Селесту. Мистер Трокмортон, самый спокойный и
выдержанный человек на свете,
задирает ей юбку?
Нет, мир окончательно сошел с ума. И мистер Трокмортон тоже спятил.
Он склонился к груди Селесты, нежно лизнул сосок.
- Я обещал преподать тебе урок. Сейчас ты получишь его, Селеста.
- Давать мне такой урок вы не имеете права.
- Я сам решаю, на что имею право, а на что нет, - ответил он, горячо дыша в
грудь Селесты. - Я решил дать урок, и я
его дам. Начнем. Вот твои груди. Они восхитительные - упругие, нежные, с
розовыми сосками. И очень чуткие к
прикосновениям. - Трокмортон снова коснулся языком соска Селесты.
По ее груди вновь пробежали мурашки, но уже не от холода, а от возбуждения.
Кровь гудела в жилах.
- Что и требовалось доказать, - негромко сказал Трокмортон. - Однако следует
проверить это доказательство... - И
он припал губами ко второму соску.
Селеста то упиралась ладонями в плечи Трокмортона, то пыталась вцепиться ему
в волосы. Что он делает? И как ему
удается разжигать и раздувать этот странный огонь, который рождается в животе
Селесты, огонь, в котором сгорает стыд и
вспыхивает страсть. Чем дольше целовал Трокмортон ее грудь, тем сильнее
распалялась Селеста. Теперь она окончательно
оказалась во власти Трокмортона и почти прекратила сопротивление.
- Посмотри на меня, - потребовал Трокмортон, поднимая голову.
Селеста подчинилась и увидела перед собой знакомое лицо Трокмортона... Нет,
все же незнакомое. Всклокоченные
волосы, безумные, горящие адским огнем глаза...
Неужели это охваченное похотью человеческое существо может иметь что-то общее
с Гарриком Трокмортоном?
Он прижал колено между ног Селесты, пытаясь развести их в стороны.
- Я не сделаю тебе больно. Не возьму тебя. Поверь.
- Если вы думаете, что успокоили меня, то ошибаетесь. - Селеста ударила
Трокмортона по голове.
В ответ он сгреб руки Селесты и сжал в своей широкой ладони.
- Но я хочу посмотреть на тебя, когда ты будешь умирать от блаженства. Хочу
навсегда сохранить в памяти эту картину.
Он говорил торжественно, словно приносил клятву. Затем соскользнул на пол и
опустился на колени перед Селестой,
лежащей на диване. Поднял ей юбку и скользнул рукой по ноге Селесты.
- Это не по правилам! - воскликнула Селеста, пытаясь увернуться.
- Единственная здравая мысль за весь день. Да, это не по правилам, но ты это
заслужила. Шелк, - он провел пальцами
по чулку Селесты, - и кожа, - он соскользнул на обнаженное бедро. - Удивительное
сочетание!
Неумолимо приближалась развязка, хотя голос Трокмортона вдруг зазвучал нежно
и возвышенно, словно тот принялся
читать стихи. Что могло заставить его впасть в лирику?
Очевидно, только физическое влечение, решила Селеста, и сказала:
- Ничего не понимаю. Что происходит?
- Ты должна была думать раньше, когда только начинала раздувать тлеющие
угольки моей страсти.
Она еще раз попыталась вырваться.
Он воспользовался этим движением Селесты, чтобы распустить ей панталоны.
Теперь пальцы Трокмортона легли между
ног Селесты.
От неожиданности Селеста не только оцепенела, но и лишилась дара речи. В
голове у нее помутилось.
- Какая чуткая, - прошептал Трокмортон. - Я должен подстраиваться под тебя.
Ты реагируешь на любое
прикосновение, даже самое легкое. Сегодня я заставлю тебя пылать для меня. А сам
я буду сгорать по тебе всю жизнь.
- Я не хочу, - простонала она, но было уже поздно, Селеста безнадежно
проигрывала битву с противоречивыми
чувствами, охватившими ее. Все эмоции, накопившиеся за последние дни, вскипели и
рвались наружу. Трокмортон оставался
для нее воплощением строгости и порядка. Гаррик оказался человеком страстным и
горячим. Селесте никак не удавалось
совместить эти образы, просто авторитет и сила мистера Трокмортона добавляли еще
больше привлекательности Гаррику, и
в конечном итоге оказывалось, что Селеста одинаково хочет их обоих.
Но как ему удалось разжечь в ней это желание?
Рука Трокмортона развела бедра Селесты в стороны, открывая его взгляду самые
тайные уголки ее естества.
- Глупец просто вошел бы сейчас в тебя, - знакомым бархатным тоном сказал
Трокмортон.
Его палец погрузился в лепестки плоти, потом скользнул вверх, раскрывая их
наподобие театрального занавеса. Селеста
не солгала, она в самом деле была девственницей.
- Тебе нужно немного освоиться. Ты стеснительная, нетронутая и очень нервная,
- монотонно, словно заклинание,
бормотал Трокмортон, продолжая тем временем...
...Продолжая тем временем делать то, отчего невольно сжимался желудок
Селесты. Как он мог знать, что прикосновение
именно к этому глубоко спрятанному бугорку заставит ее голову кружиться, а
сердце - бешено стучать? Селеста дышала
все чаще, все глубже и громче, на грани стона.
Неужели это по-прежнему была она сама? Неужели это по-прежнему было ее
собственное тело? Откуда взялось в нем
столько неукротимой, неведомой прежде страсти?
Она уже не сопротивлялась, не пыталась сбежать или увернуться. Она просто
отдавалась во власть его рук и с замиранием
сердца ждала - когда же?..
Палец Трокмортона скользнул ниже, и Селеста в ту же секунду вздрогнула и
напряглась.
Трокмортон наклонился вперед и страстно зашептал, целуя веки Селесты.
- Почувствуй. Почувствуй... это.
Поначалу Селеста не хотела подчиняться команде Трокмортона, но затем решила,
что если не будет видеть его, то ей
станет лучше. Что же касается чувств, то Селеста не представляла, как можно
испытать нечто еще более сильное.
Где-то наверху, над Селестой, горячо дышал Гаррик, а его палец продолжал при
этом двигаться, с каждой секундой
прижимаюсь все сильнее. Трокмортон отпустил руки Селесты - она уже не пыталась
закрыться ими или оттолкнуть, но то
раскидывала их в стороны, царапая ногтями плотный бархат дивана, то сжимала ими
плечи Трокмортона. Казалось, весь мир
для Селесты перестал существовать, оставив ее один на один с бьющими через край,
приводящими в экстаз ощущениями.
Словно со стороны, она услышала свой собственный стон. Стиснула зубы... и
вновь застонала.
- Дай мне послушать тебя. - Трокмортон коснулся пальцем заветного входа в
лоно Селесты. - Я хочу знать о тебе всевсе-все...
Селеста яростно замотала головой.
- Не говори мне "нет". Особенно сейчас, когда я не могу... не хочу...
Он сильно, но очень точно погрузил палец между ног Селесты, остановив его
движение возле девственной преграды, и
тут же Селеста изогнулась дугой. Она переживала невероятный по силе оргазм и
кричала так, как кричит девушка, становясь
женщиной.
Гаррик Трокмортон сумел провести ее по всему пути, от подножия до самой
вершины. Теперь он ждал, когда Селеста
вернется оттуда. Как только сознание вернулось к ней и Селеста открыла глаза,
Гаррик наклонился над ней и прошептал,
опаляя своим горячим дыханием:
- Никогда не забывай этого. И меня - не забывай.
Стэнхоуп отпрянул назад и врезался в деревце, которого на пол посыпались
крошечные зеленые апельсинчики. Он
оставил их валяться на ковре, а сам ринулся искать для себя новое укрытие, и,
надо сказать, совершенно напрасно. Дочка
садовника с пылающим лицом пробежала мимо, даже не взглянув в его сторону,
прикрывая руками растерзанный лиф
платья.
Теперь оставалось опасаться лишь того, что его заметит Трокмортон. Стэнхоуп
какое-то время колебался, не зная, то ли
броситься вслед за Селестой, то ли остаться на месте и прикинуться, что он
оказался здесь только что и при этом совершенно
случайно.
Стэнхоуп был очень взволнован тем, что ему удалось увидеть и услышать. Не зря
он не поверил Трокмортону, когда тот
вчера начал рассказывать ему сказки. Правда, до этой минуты Стэнхоуп не знал,
что причиной его временной отставки стала
всего-навсего глупая страсть хозяина к дочери своего садовника. Но сейчас он
успокоился. Оказывается, все не так уж плохо
и рано еще думать о том, как бы бесследно исчезнуть отсюда живым и невредимым.
Сцена, подсмотренная Стэнхоупом в оранжерее, не только успокоила его, но и
дала ему в руки козырную карту. Теперь
нужно лишь подумать, как точнее разыграть ее.
Какой сделать ход, какого туза побить?
Стэнхоуп выбрался из укрытия и неторопливо направился вперед, проходя мимо
открытых дверей оранжереи и
ежесекундно ожидая столкновения с Трокмортоном. Однако никто не выбежал из
оранжереи, и Стэнхоуп решил заглянуть
внутрь.
Трокмортон сидел на диване, обхватив голову руками.
Стэнхоуп не знал, отчего Трокмортон держится за голову, но готов был
поспорить, что не оттого, что та болит.
Он прибавил хода и усмехнулся. Теперь, пожалуй, пора разыскать Селесту,
очаровать ее и выудить все секреты из ее
прелестной глупой головки.
Глава 17
- Мама, это не сработало!
Леди Филберта оторвалась от книги и удивленно посмотрела на ворвавшегося к
ней в комнату старшего сына.
- Что не сработало?
- Я больше так не могу. - Гаррик взъерошил волосы пальцами и стал еще больше
похож на сумасшедшего. - Она
должна уехать.
- Кто?
- Селеста, кто же еще! - Воротничок на рубашке был расстегнут, галстук съехал
в сторону, а над глазом Гаррика
краснела свежая царапина. - Эллери не Эллери, шпионка она или не шпионка,
Селеста должна вернуться в Париж.
- Потише, сынок, - сказала леди Филберта и поспешила плотнее прикрыть дверь.
- А теперь садись и рассказывай, что
случилось.
Он послушно опустился в кресло, на которое указала ему мать.
- Она научила леди Патрицию, как той обольстить Эллери. - Он посмотрел на
леди Филберту так, словно ждал от нее
взрыва гнева.
- Интересно, почему она так поступила? - не возмущенно, но задумчиво спросила
леди Филберта. - Ведь она не
скрывала, что ей самой нужен Эллери.
- Потому что она девственница, вот почему! - закричал Гаррик, вскакивая на
ноги и перебираясь поближе к столу.
Леди Филберта принялась задавать вопросы. Он отвечал на них, но настолько
невпопад, что мать не выдержала и
спросила:
- Гаррик, а ты случаем не напился?
- Еще нет, - вздохнул он.
Любопытство боролось в леди Филберте с раздражением.
- Я допускаю, она действительно может оказаться девственницей, но...
- Да, это правда, она девственница. - Гаррик взял со стола чернильницу и
принялся всматриваться в нее так, словно та
была бриллиантом, а он сам - ювелиром. - Никаких сомнений. Я это знаю совершенно
точно.
Вот теперь леди Филберта действительно готова была взорваться. Боже
милостивый, ведь после этого они останутся без
своего старшего садовника!
Впрочем, это не самое страшное. Гораздо хуже то что Гаррик сошел с ума.
- Ты сказал, что знаешь это совершенно точно... Ты переспал с ней, Гаррик?
- Нет. - Он грохнул чернильницей по столу так, что та чудом не раскололась. -
За кого ты меня принимаешь? Не
путай меня с Эллери!
- Я не путаю, но...
- Хочу надеяться, что не путаешь. Я никогда не стану спать с дочерью
Милфорда, независимо от того, девственница она
или нет. Конечно, я многое себе позволил, но она... сама меня спровоцировала.
- Что именно ты с ней сделал? - спросила леди Филберта, удивленно поднимая
брови почти к самому краю парика. -
Только говори точно, пожалуйста!
- Я только... она только... ну, она рассказывала леди Патриции о том, чего ей
ждать в первую брачную ночь. - Он
подхватил со стола ручку и принялся вертеть ее в разные стороны. - Что я должен
был подумать?
- Полагаю, что кому-то нужно просветить этих девушек.
- Просветить! - Он сердито покосился на мать. - Видела бы ты ее платье. И как
она говорила с леди Патрицией. Тихо,
вкрадчиво, словно шлюха, собирающаяся разрушить непрочный альянс, который стоил
мне стольких трудов! Если бы ты
знала, как легко он раскрылся.
- Кто, альянс?
- Нет, корсаж!
Леди Филберта никак не поспевала за бредовыми мыслями Гаррика.
Господи, Гаррик, ее спокойный, холодный, расчетливый Гаррик совершенно
потерял голову. И из-за кого? Из-за какой-то
смазливой девчонки, которая моложе его на целых десять лет!
- Тебя задела доброта Селесты по отношению к леди Патриции?
- Не нравится мне, когда мои люди выходят из-под контроля, - ответил Гаррик,
внимательно рассматривая свой палец.
- Сначала Стэнхоуп, который оказался русским шпионом, затем Пенелопа, которая
связала свою няню, и наконец Селеста,
прелестная Селеста... Ты обратила внимание, как все на нее смотрели, когда она
приехала?
- Пенелопа связала свою няню? - усмехнулась леди Филберта. Слава богу, а то
несчастная девочка стала казаться
слишком взрослой для своих лет. - Это хорошо.
- Доказано! Я же говорю - доказано! Вот увидишь, леди Патриция так и
поступит, сначала потанцует с другим, а затем
нарочно заденет Эллери грудью.
- Я ничего не понимаю.
- Дело в том, мама, что я сам лазил ей под юбку.
Леди Филберта продолжала свои попытки понять хоть что-то из бессвязного
бреда Гаррика.
- Сам лазил под юбку? К кому? К Патриции?
- Да нет же, к Селесте! Она была испугана и в то же время... - Глаза Гаррика
мечтательно закатились. Он покрутил в
пальцах ручку, погладил пером себя по щеке и продолжил: - Она была такая нежная,
страстная... И даже прекраснее, чем я
себе представлял. Она очень рассердила меня. - Он сфокусировал глаза в одну
точку, посмотрел на мать и резко спросил: -
Почему, черт побери, от людей ждешь одного, а они покупают совсем иначе?
- Потому что они обладают свободой воли. - и нежно честно признать, что
перемены, происходившие с Гарриком,
переполняли радостью материнское сердце леди Филберты, и если бы не ее
ревматизм, она, наверное, пустилась бы в пляс.
- Почему я не знал об этом раньше? - страдальчески поморщился Гаррик.
- Очень часто мы просто неправильно понимаем людей.
Просто в жизни Гаррика с самого детства что-то не сложилось, хотя леди
Филберта не могла сказать точно, с какого
момента все это началось. В три года Гаррик прогнал из дома грязную бродячую
кошку, и отец был доволен им. В восемь он
уже умел держать себя в руках, никогда не раздражаться и получал за это похвалы
от матери. А потом уехал из дома и
вернулся из Индии двадцатилетним спокойным, уравновешенным, уверенным в себе
джентльменом, привыкшим мыслить
логично и цепким в делах.
Не слишком ли поздно она поняла, что сдержанность сына все дальше уводит его
от простых человеческих чувств и
эмоций, превращает его в бездушный автомат? Но, значит, живы были и его страсть,
и его темперамент. Они просто таились
где-то в дальнем уголке души, и вот сейчас, пробудившись, превратили Гаррика в
возбужденного мальчишку-школьника.
- Мы не можем использовать Селесту, - вновь заговорил Гаррик. - Я дам ей
охрану до самого Парижа. Так она и
помолвку Эллери не расстроит, и меня... Мама, оказывается, я люблю женщин!
- Слава тебе, господи, за такое утешение на старости лет!
Леди Филберта и в самом деле давно уже боялась, что Гаррику не дано быть
нормальным человеком. Но оказалось, так
мало было нужно, чтобы вернуть его к жизни.
Всего лишь появления маленькой Селесты в платье, зашнурованном спереди
зелеными лентами.
- Только мне не нравится, что женщина может заставить меня потерять контроль
над собой... - Он упал в кресло и
обхватил голову ладонями. - Она уезжает. Завтра же!
Дочку садовника леди Филберта не пожелала бы в жены ни одному из своих
сыновей. Да, она была хорошенькой
девушкой, даже очень милой, но... из простых. Д разве можно представить, чтобы
на венчании в церкви гостями жениха
были леди и джентльмены из высшего общества, а со стороны невесты - садовники,
горничные и повара?
Леди Филберта, глубоко вздохнула. Небольшой роман не повредит репутации
Гаррика, и если Селеста в состоянии
вывести его из вечной спячки, что ж, в таком случае леди Филберта готова сама
привести в спальню старшего сына эту
девчонку, предварительно обмотав ее лентами с ног до головы.
- Дорогой, я хорошо понимаю твои чувства, - она действительно понимала, ведь
ей когда-то и самой пришлось искать
путь к сердцу ее старого мрачного мужа, - но мы не имеем права забывать о своей
миссии. Стэнхоуп нанес вред нашей
организации, но мы еще не знаем, как это было сделано.
- Селеста должна уехать.
- Селеста - наша единственная возможность докопаться до истины.
- Завтра же, - глухо ответил Трокмротон, опустив голову на грудь. - И чем
дальше, тем лучше.
- Нам до сих пор ничего не известно о сообщниках Стэнхоупа. Гаррик, гости
разъедутся через два Дня. У тебя есть всего
эти два дня для того, чтобы покончить с предателем. - Гаррик продолжал
отрицательно качать головой, и тогда леди
Филберта вытащила из рукава один из последних козырей, карту, разыгрывать
которую позволено только матерям. -
Дорогой, пока я сама занималась делами, таких провалов, как со Стэнхоупом, у нас
не было и быть не могло. Я думаю, что
ты обязан был заметить признаки предательства со стороны своего секретаря. А
значит, вина за провал полностью ложится
на тебя.
- Мы найдем какой-нибудь другой способ решить эту проблему, мама, - ответил
Трокмортон, медленно поднимая
голову и поворачиваясь к леди Филберте.
Щелкнула дверная ручка, и в комнату просунулась голова Дафти.
- Леди Филберта, мистер Трокмортон. Мне неловко прерывать ваш разговор, но
прибыл человек с донесением. Это
очень серьезно, речь идет о взрыве.
Трокмортон открыл дверь детской и вдохнул запах камфары и ромашки,
лакированных лошадок и детских воспоминаний.
Он всегда любил детскую. Она напоминала ему счастливые годы: родителей, которые
его обожали, учителя, терпеливо
отвечавшего на все вопросы, и маленького брата, повсюду бегавшего за ним, словно
хвостик.
Он не хотел обманывать себя. Сегодняшние события потрясли весь сложившийся
уклад жизни, заставили его утратить
контроль над собой и своими поступками. Он делал - боже, что он делал с
Селестой! Прежде он не позволял себе такого
даже в самых потаенных мечтах. Но когда он почти сумел убедить себя в том, что
поступил так ради спасения Селесты и
самого себя, чтобы не сойти с ума от наваждения, охватившего его, пришло это
ужасное сообщение о взрыве. Двое англичан,
один из которых был его агентом, а второй - потенциальным предателем, погибли в
Крыму при взрыве бомбы.
Случайное совпадение? Нет, конечно.
Теперь нужно будет заняться доставкой тел в Англию, ведь ни один человек не
должен лежать в чужой земле. Но, быть
может, Маклину удалось выжить? Нет, это было бы чудом.
Итак, Селеста должна будет остаться и, сама того не подозревая, исполнить
свой долг перед родиной, а Трокмортону
придется обуздать свои чувства и вернуться в обычное, прежнее состояние.
Помочь ему в этом должны детские воспоминания, знакомые предметы и запахи.
Этот деревянный, отполированный
мастикой пол, блестящий в лучах заходящего солнца. Эти красные с синим занавески
с крупным узором. Полка со стоящими
на ней книгами - потрепанными и совсем новенькими.
Его дочь.
При виде Пенелопы лицо Трокмортона просветлело, и все проблемы временно
отодвинулись на второй план.
Скрипнуло кресло-качалка, в котором сидела миссис Браун с вязанием в руках.
Полная пожилая женщина улыбнулась,
увидев Трокмортона, и приветливо кивнула ему. Пенелопа сидела спиной к
Трокмортону, склонившись над книгой, и еще не
заметила появления отца. Трокмортон присмотрелся к потрепанному томику в руках
Пенелопы.
"Робинзон Крузо".
На прошлой неделе, перед самым приездом гостей, он читал вслух эту книгу для
девочек. Для обеих девочек.
Трокмортон окинул детскую взглядом и тревожно спросил миссис Браун:
- А где Кики?
- Не знаю. Спряталась куда-то, она очень хорошо умеет прятаться. - И миссис
Браун, подмигнув, кивнула на большой
шкаф для игрушек с резными дверцами-жалюзи.
На полках шкафа бок о бок с куклами Пенелопы стояли старые, облупленные
оловянные солдатики и плюшевые звери -
слабость Кики. Отличное место, чтобы прятаться. В детстве он сам не раз прятался
в этом шкафу. Трокмортон успокоился.
Девочки в безопасности, да и сам он начеку. Теперь нельзя лишь допустить, чтобы
черное предательство Стэнхоупа каким-то
образом отразилось на Пенелопе и Кики. От этого негодяя можно ожидать чего
угодно. Предав организацию, он не
остановится и перед тем, чтобы выкрасть невинных детей.
Трокмортон всегда любил Пенелопу, но в последние дни вдруг обнаружил, что и
Кики тянется к нему, стремясь завоевать
его внимание.
Порой она раздражала Трокмортона, но все же она была его племянницей.
Он намеренно повысил голос и спросил:
- А вы пробовали поискать ее, миссис Браун?
- Да, но разве мне это удастся? Ведь Кики такая хитрая.
Из шкафа донеслось приглушенное хихиканье.
- Тогда придется подождать, когда она сама вернется, - сказал Трокмортон. Он
перевел взгляд на давно увидевшую
его, с нетерпением ожидающую дочь и спросил, подходя к ней: - Как ты поживаешь,
моя сладкая?
Пенелопа не выдержала, отшвырнула книгу и бросилась к Трокмортону с
раскрытыми ладошками.
- Папа! - Он поднял ее на руки, отметив про себя то, какой она стала тяжелой.
- Я скучала по тебе. - Она поцеловала
отца в щеку и откинулась назад - С тех пор как приехали гости, я тебя почти не
видела.
Трокмортон улыбнулся, уловив в голосе Пенелопы знакомые - свои собственные -
интонации.
- Сейчас гостям не до меня, танцевать и играть в карты они и сами смогут.
Кроме того, с ними дядя Эллери, твой
любимый, веселый дядя Эллери, наш жених.
- Ты все равно лучше, - твердо заявила Пенелопа.
- Нет, что ты, - удивленно возразил Трокмортон.
- Лучше, лучше, - подтвердила Пенелопа, обхватывая ладошками лицо
Трокмортона. - Ведь ты же мой папа.
Ему всегда хотелось иметь много детей, но бог послал ему только Пенелопу.
Нет, была еще, конечно, Кики, но...
- Хочешь, чтобы я почитал тебе? - спросил он.
- "Робинзона Крузо"!
- Но ты его сама читаешь. - Он, не спуская с рук Пенелопу, присел на стул.
- Я еще не все слова могу разобрать, - серьезно ответила Пенелопа, глядя на
отца снизу вверх. - Мне нужно начать
...Закладка в соц.сетях
