Жанр: Любовные романы
Древнее проклятие (грешный и влюбленный)
...няли. И это тебя никак не беспокоит?
- Если мои слуги не знают, чем мы тут занимались, то они, значит, глухие. Ладно,
посиди пока, а я найду твое платье.
- Глухие? - Она вспомнила стоны, исторгавшиеся из нее, но ведь они были такими
тихими... Силван закрыла глаза ладонями. Потом растерянно посмотрела в лицо Ранда, как раз
освещенное в этот миг случайным уличным фонарем. - Представляю, в каком виде мое
платье! Оно небось все измялось и...
- И, опасаюсь, я на нем как раз стою. Во всяком случае, оно у меня под ногами. - Он
подержал шуршащий комок в руках, пытаясь увидеть в этой куче рукава и верх, а потом помог
ей кое-как натянуть платье на себя. Он бережно перенес ее на другое сиденье. - Если ты
позволишь мне одеться самому, я потом заверну тебя в твой плащ. Плащ прикроет самые
страшные изъяны твоей одежды: так что можно будет ввести тебя в дом, не возбуждая
любопытства досужих посторонних. - Эти слова он опять произнес очень уж весело, того и
гляди рассмеется. - Нам вроде ни к чему пересуды о том, как новый герцог с новой
герцогиней добирались до лондонского дома Клэрмонтов.
- Прислуга все равно разболтает.
- Ох, наверное. - Лондонских огней становилось все больше и больше. Богатые дома
были ярко освещены, и в этом свете Силван увидела, что его брюки уже застегнуты на все
пуговицы, и он успел накинуть сорочку на плечи. Но ни воротничка, ни галстука, увы, как не
бывало, а запонки служили украшением пола кареты. В таком виде никакого почтения они
внушить никому не могли, и Силван не хотела, чтобы он таким образом ввел ее в свой дом.
Она опять завела свое:
- Можно высадить меня у...
Плащ опустился на ее голову, словно огромная темная шляпа, заглушая ее слова. А потом
он освободил ее и, застегивая концы воротника на ее горле, сказал:
- Ты - герцогиня Клэрмонтская. Сплетни тебя не трогают. Герцогство Клэрмонтское
всегда оставалось за родом Малкинов, с самого времени основания этого поместья, и никто -
даже какой-нибудь ветхий Принни - не скажет, что у него, мол, статус еще выше. Ты сама
скоро убедишься, что это мы задаем тон, мы диктуем моду. У меня нет ни капли сомнения, что
добрая половина лондонского высшего общества уже завтра ночью начнет совокупляться в
своих экипажах. - Он запахнул полы ее плаща так туго, что ее руки снова, еще раз, оказались в
западне. - Во всяком случае, высший свет это попробует.
Его радостное настроение показалось ей невыносимым, и она выпалила с насмешкой:
- Да найдется ли кто-нибудь повыше меня во всем этом королевстве?
- Надеюсь, что кто-то да окажется повыше. - Он рассмеялся. - Вот войдем в нашу
спальню и увидишь - кто.
Силван покраснела. Вся, от того места, где кончались ее доходящие только до колен
чулки, И до самых корней волос.
- Серьезным ты быть не можешь.
Его ладонь коснулась ее щеки, а карета затряслась И встала.
- Поживем - увидим. Лакей постучал в дверцу кареты.
- Можно открыть дверь, ваша милость? Ранд не упустил случая еще раз посмеяться над
Силван, понимающе ухмыльнувшись прямо ей в лицо.
- Можно, можно.
В карету ворвался лондонский воздух, и а тот же миг Ранд выскочил на улицу, а потом,
уже с улицы, наклонился внутрь и схватил ее в охапку.
Она не могла и пошевелиться, боясь, что обнаружится ее разорванное платье, но на него
она все равно глянула осуждающе.
- Да не хочу я.
- Но, дорогая. - Он рывком преодолел ступени перед распахнутой дверью парадного и,
чуть помешкав на пороге, шагнул внутрь.
- Помни свой обет.
Ранд наклонился над Силван, раскинувшейся в постели, и, взяв ее голову обеими руками,
сказал:
- Четыре раза.
- Что? - Она откинула локоны, закрывавшие ей глаза.
- Вчера ночью в карете я гадал, сколько раз мне придется ублажать тебя, прежде чем ты
позволишь снова почувствовать твою радость, ну, когда вся твоя скованность исчезнет. - Она
глядела на него широко распахнутыми глазами, а он склонился к ней, чтобы прошептать прямо
в ухо:
- Четыре раза мне потребовалось.
- Ты хочешь сказать... Я... - Силван густо покраснела. - Я.., так громко кричала?
- Вовсе нет. Мне очень нравились эти твои стоны. - Он пробежался пальцами по ее
слегка раскрытым губам. - Я только хотел знать, сколько преград мне придется еще пробить,
прежде чем ты доверишься мне и позволишь любить тебя такой, какая ты есть.
Виноватый вздох был ответом на его слова. Когда он начал вчера ночью, он знал, что есть
такие глубины в душе Силван, которые она не захочет перед ним обнажать, но он надеялся, что
его любовное искусство сбросит с нее не только ее одежды, но и ее предубеждения, снимет все
ее внутренние запреты, так что и душа ее откроется ему тоже.
Но верный ли путь им избран? В самом ли деле женщинам приятно быть игрушкой в
руках искусного любовника и полностью подчиняться ему? Может быть, он плохой любовник,
а может быть, Силван боится довериться ему?
Но почему? Понять этого он никак не мог. Она уже знала причины, вынудившие его так
жестоко обойтись с нею, чтобы заставить ее уехать из Клэрмонт-курта. Верно, отец ее -
холодноват, и она могла перенять у него эту осторожность в делах с чужими людьми, но какой
же он ей чужой? Он хочет быть тем единственным, которому она отдается всем сердцем.
Ранд улыбался, но губы его были плотно сжаты.
- Еще несколько преград, кажется, есть. Почему бы их не убрать сейчас? К чему лишние
хлопоты? Все равно, в конце концов победа будет за мной.
- Не понимаю, о чем ты. Никаких особенных препятствий я не сооружала. - Голос
Силван звучал достаточно невинно, но глаза она отвела. Стараясь отвлечь внимание Ранда, она
окинула взглядом комнату и охнула:
- Ну и ну! Что же это мы такое ночью творили?
А он-то думал, что его молодя женушка будет стесняться при мысли о том, как весело
провели они эту ночь. Ранд самодовольно ухмыльнулся:
- А что этажом ниже было, помнишь?
- Ох да, помню.
Она юркнула под одеяло и натянула его себе на голову, словно только так можно было
стереть эти воспоминания. Но память - не грифельная доска.
- Тебе не стоило опрокидывать подсвечник на обеденном столе. Он соскользнул и
потянул за собой скатерть со всем, что на ней было.
- А я и не заметил. - В самом деле в тот момент он не видел никакого стола. - Ты меня
околдовала.
- И тут я виновата.
- Ну, интересно, а кто меня соблазнял?
- Я просто пыталась хоть что-то одеть на себя.
- А я про что говорю? Ты меня соблазняла. - Она только залепетала в ответ что-то
невнятное, и тут Ранд сказал:
- Мы сегодня отправляемся в Клэрмонт-курт.
Силван тут же умолкла и переменилась в лице.
- Не хочу я в Клэрмонт-курт.
Изумившись, он изучающе поглядел на нее.
- Но почему?
- Могу я попросить чашку чая? - Она явно не желала отвечать.
Кивнув, он отошел к двери, позвал горничную и сделал соответствующие распоряжения.
Стоило ему отойти, как Силван сразу почувствовала себя увереннее. Она поудобнее села
на постели и приготовилась к объяснениям.
- Я думаю, тебе следует вернуться в Клэрмонт-курт одному, а я пока останусь здесь. Мне
кое-что купить тут надо да и в гости кое к кому зайти.
Говорила она это очень нервно, сбивчиво, а Ранд терялся в догадках: что, собственно, она
хочет этим сказать? Уж не боится ли она возвращаться в Клэрмонт-курт? Неужто его родня
внушает ей такой страх?
- Ты что, испугалась?
Ее руки стиснули одеяло, и она подтянула колени к груди.
- Испугалась?
- Ну, того негодяя, что призраком притворялся, который Гарта убил и тебе угрожал.
- Я? Испугалась? - оскорбленно вскинулась Силван, но вдруг замолкла. - Да! Я боюсь
призрака.
Ей пришлось противоречить самой себе. Он в этом был уверен. Не очень-то она боится
мужчины, изображавшего из себя привидение, но чего-то она все-таки боится. Точно.
- Силван, в чем дело?
- Не хочу пострадать от этого безумца. Лучше я в Лондоне останусь.
- До конца дней наших?
Она потерла уголком простыни свой лоб. Чтобы вытереть пот? Или голова у нее болит?
Или хочет спрятать свое лицо?
- Это, конечно, невозможно, я понимаю. Но хоть еще на несколько месяцев или по
крайней мере до конца следующего сезона.
- Следующий сезон начнется только в мае будущего года, а закончится так и вообще
только следующим летом. А я надеюсь отпраздновать Рождество в кругу семьи.
Силван молчала. Но Ранд не отступался.
- Мы с тобою муж и жена, и теперь, когда все наши затруднения разрешились, нам надо
быть вместе. - И, сделав вид, что она его убедила, Ранд добавил:
- Я останусь с тобой в Лондоне. Если хочешь, мы можем пожить в доме твоего отца. Мы
с ним еще как следует не познакомились.
- Это было бы...
- И, по-моему, ты захочешь помочь своей матери.
Силван резко поднялась и печально, но решительно сказала:
- Ей не поможешь. Мать не переменится. Я это осознала много лет назад. Но ты прав. -
Она поглядела прямо ему в глаза. - Чего мы добьемся, если будем сторониться
Клэрмонт-курта?
- Ну так поехали домой. Чего ждать?
- Ладно. - Она сбросила простыни и одеяла, позволив ему на миг увидеть все то, чем он
овладел в предшествующую ночь, и нырнула в ночной халат. Лишь тогда, когда она укуталась
вся, Ранд подошел к ней.
Силван сказала:
- Все думаю, как я буду встречена твоей родней.
Слова ее прозвучали так буднично, что Ранд чуть не поверил, будто она и впрямь
соскучилась по его родственникам. Но когда он обнял ее и повернул лицом к себе, то
почувствовал, как она замкнулась и насторожилась. И опять словно стена выросла на его пути к
Силван, и он тщетно бился в эту стену, пытаясь разрушить ее.
Но одну победу он все же одержал - они едут домой!
- Стоп! - крикнула Силван. - Остановите коляску вот здесь.
Джаспер как будто ждал этой команды, потому что потянул поводья и остановил
лошадей, а сам развернулся на своем высоком сиденье.
- Выпусти меня, - скомандовала она Ранду, и он выскочил из кареты, чтобы подать ей
руку.
Снова дома.
Она и не думала, что у нее будет такое чувство, когда она вновь ступит ногой на землю
Клэрмонтов, а вот, поди ж ты. Ранд как-то устроил, что Джаспер повез их в стэнхоуповской
двуколке, и, точно так, как это было а первый раз, Джаспер очень критически оглядел ее,
отыскивая какие-то изъяны. И точно так, как это было в первый раз, у нее перехватило
дыхание, стоило им подняться на вершину первого холма и она окинула взором бескрайние
просторы, раскинувшиеся перед ее глазами.
Как всегда, с океана дул ветер. Воздух был уже по-осеннему сладок, и Силван глубоко,
всей грудью вдохнула эту целительную свежесть. Ей не хотелось возвращаться сюда. В памяти
до сих пор жива была сцена их последней ссоры, когда Ранд так грубо оскорбил ее. И она
боялась опять оказаться лицом к лицу с работниками с фабрики - и, может быть, выслушивать
их упреки. Ведь кто знает, что с ними сталось после ее лечения? Еще она боялась косых
взглядов своих новых родственников, которым, конечно, не так-то легко смириться с ее далеко
не безупречной родословной. А самое главное - она боялась своих страхов. Но сейчас и здесь
ничто не имело никакого значения, потому что она возвращалась в дом родной.
И когда Ранд обвил своей рукой ее талию, она благодарно склонилась к нему на грудь.
Море по-прежнему тянулось в вечность голубой дымки и мрачно-величественных туч
высоко вверху. Холмы по-прежнему громоздились и налезали друг на друга, но вот листва
понемногу начинала менять усталую зеленоватость на яркие красные и золотые цвета. Трава
оставалась высокой, по крайней мере там, где не паслись овцы, И лишь на самых верхушках
стеблей замечалась Пробивающаяся желтизна. Далеко-далеко она видела квадраты спелых
злаков - пшеницы и ячменя - и сначала их освещало солнце, а потом, когда тучи сгустились
и набрякли дождем, на хлебные поля пала густая тень.
- Похоже, что к приезду нашему нагнало непогоду, - заметил Джаспер. - Давайте-ка
лучше в коляску, леди Силван, не то, неровен час, на вас сухой нитки не останется, так вот,
мокрой, и явитесь в поместье.
Крепкие руки Ранда заботливо подсадили ее в коляску.
- А что, хлеба еще не жали? - спросил он у Джаспера.
- На тех склонах, на которых солнца было побольше, уже все убрали, и еще кое-где
приступили к жатве, там, где у арендатора постоянный участок. Но по большей части крестьяне
говорили, что еще недельку подождать надо. Пусть зерно силой нальется, пусть, как мой отец
говаривал, колос потяжелее станет. - Джаспер мотнул головой в сторону тучи, волновавшейся
и разбухавшей над морем. Ветер уже гнал ее к берегу. - Вот и дождались.
- В этом деле всегда риск есть, - заметил Ранд.
- Ага, а мой отец еще дивился, что это я служить пошел, а в земле копаться не
захотел. - Джаспер подстегнул лошадей. - Говорил, я свободным не буду, коль у меня своего
клочка земли нет, а я говорю, что любой солдат посвободнее будет мужика, который всю
дорогу на погоду оглядывается.
Внезапно ветер пахнул холодом и сорвал шляпу с головы Силван, но она даже не успела
крикнуть Джасперу, чтобы тот попридержал коней. Джаспер выругался, а Ранд приказал:
- Давай живей.
- Что стряслось? - поинтересовалась Силван. Ветер так же внезапно стих, и все вокруг
казалось мирным и спокойным.
- Град, - бросил, объясняя свою тревогу, Джаспер. - Тучка-то с градом.
Она опять поглядела на серое чудовище, стремительно заполнявшее горизонт.
- А вы откуда знаете?
Но Джаспер не пожелал вдаваться в объяснения. Буркнув что-то себе под нос, он только
еще крепче взялся за вожжи. Карету подбрасывало на ухабах извилистой дороги.
Ее любопытство удовлетворил Ранд.
- Почувствовала, какой ветер вдруг ледяной подул? Сейчас уже осень, а в это время у
нас случаются сильные бури. - Из тучи змеей выползла молния, Ранд подождал, считая не
громко, а когда послышался гром, сказал:
- Шесть миль отсюда, Джаспер.
- Недалеко, - вздохнул возница. - И очень быстро идет сюда.
Силван Ранд сказал:
- Они, эти шальные бури, и налетают быстро, и улетают быстро, но случается, что такая
вот непогода губит урожай. - Когда он взглянул на быстро двигавшуюся тучу, губы его
искривила скорбная гримаса. - А где они деньги возьмут, если урожай пропадет? Обитатели
Малкинхампстеда живут тем, что выручат за свой хлеб.
- Так из-за этого они будут бедствовать? - Силван с ужасом глядела на тучу, из которой
вырвалась еще одна молния. Потом блеснула еще одна, а потом еще и еще, внезапно
потемневшее небо прочерчивали огненные зигзаги.
- Как бы нам самим не угодить под ливень. Да еще с градом. - Голос Ранда был мрачен.
Видно, его всерьез беспокоило положение дел.
Гром на этот раз прогрохотал куда громче, а молнии уже и не исчезали: сверкнула одна, и
сразу же за нею - следующая. Ветер дул все сильнее, и его порывы обрушивали на коляску все
новые и новые порции студеного воздуха. Ранд снял с себя шерстяное пальто и закутал в него
Силван, так что она превратилась с бесформенный куль. Когда она вздрагивала, потому что
молния сверкала особенно ярко или гром грохотал совсем близко, он всякий раз прижимал ее
голову к своей груди и пробовал успокоить.
- Может, мы еще сумеем добраться до Малкинхампстеда прежде, чем на нас обрушится
буря.
Джаспер наклонился вперед и что-то сказал лошадям, и двуколка понеслась, подпрыгивая
на всех кочках. Лошади перешли в галоп.
Силван уставилась на тучу. Не успеть им! Ничто не обгонит эту тучу. Темень, сродни той,
что бывает в самые черные ночи, окутала все вокруг, а уж потом забарабанил холодный,
леденящий дождь.
Она съежилась, а Ранд накинул пальто еще и ей на голову. И тут обрушился град. Карета
неожиданно встала: Силван выглянула из-под пальто и увидела, что Джаспера нет, что он
куда-то пропал. Маленький шарик - градинка - ударила ее в лоб, и она накинула пальто и на
голову Ранда. - А где же Джаспер? - прокричала он, пересиливая визгливый ветер и
барабанную дробь сыплющегося с небес града.
- Лошадей держит, чтобы они не понесли. Она и Ранда-то толком не видела, но его голос
звучал совсем рядом, и это ее утешало. К тому же его губы прикасались к ее виску.
- А его не убьет?
- Да у него голова крепкая.
Не будь ее тут, он бы вместе с Джаспером коней держал, это Силван точно знала. А так
ему пришлось ограничиться заботой о своей перепуганной женушке. На всем их пути из
Лондона Ранд был подчеркнуто ласков с ней, но Силван мучила тревога. Кажется, Ранд твердо
решил доискаться причин ее беспокойства. А если он узнает о тех мрачных призраках, что
тянут к ней руки из прошлого - не наполнится ли его душа ужасом и отвращением?
Молнии сверкали до того ярко, что Силван замечала их через несколько слоев
укрывавшего ее пальто, да еще через свои плотно сомкнутые веки, а гром заглушил бы ее
вопль, вздумай она кричать от страха. Как хорошо, что Ранд сейчас с ней! Она вцепилась
пальцами в его сорочку. Удивительно - никакой другой человек не давал ей такого чувства
безопасности, как Ранд. Рядом с ним она готова выдержать любую бурю.
- На Ватерлоо похоже.
Это сравнение заставило ее всю сжаться.
- Гремит, шумит, страшно! Помнишь? Меньше всего Силван хотелось говорить на эту
тему, и она резко ответила:
- Я в бою не была.
- Но в Брюсселе-то ты бывала. И канонаду слыхала. Может, даже за боем наблюдала с
расстояния.
Как-то неуютно стало под пальто. Холодно. Зябко.
- Да и на поле боя ты потом побывала. После сражения. Разве не страшно было глядеть
на все эти трупы, на искалеченные тела, слышать стоны раненых, предсмертные хрипы?
Как жарко стало. Не продохнуть.
- Мне иногда приходит в голову, что уж не мучают ли тебя воспоминания о пережитом,
вот как солдаты памятью своей мучаются...
Задыхаясь, она отбросила пальто, чтобы высунуть голову на свежий воздух. Брызги дождя
с градом били по ее лицу, но она этого даже не о чувствовала.
- Худшая непогода уже позади. - Ранд тоже вылез из-под пальто и огляделся, словно не
видя в ее поведении ничего необыкновенного Он что, нарочно об этом разговор завел?
Заподозрил что-то? Да нет, вряд ли, успокоила себя Силван. Откуда ему знать!
Ранд высунулся из коляски:
- Может поедем, а, Джаспер? Деревенские меня беспокоят.
Напрасно она встревожилась. Ни о чем он не догадывается.
В деревне, до которой они скоро доехали, по главной улице струился поток, точнее
сказать, сама эта главная улица превратилась в широкую реку. Из всех водостоков струилась
вода, а рядом стояли крестьянки, скрестив руки на груди, и обозревали причиненные стихией
разрушения. Ранду они ничего не сказали, а Силван, казалось, просто не заметили, только
стояли себе и молчали. Джаспер остановил было двуколку на Площади, но когда никто не
двинулся с места, он поехал дальше.
Мимо полей с побитыми хлебами, мимо застывших в растерянности людей, не знавших,
что им теперь делать. На подъеме к Клэрмонт-курту коляска застряла в грязи, и Ранд вместе с
Джаспером соскочили и стали ее вытаскивать, поручив Силван поводья, а стоило повозке
выбраться из трясины на твердый грунт, как на пути сразу же попалась еще одна лужа.
К тому времени, когда они, наконец, смогли докатить до дому, даже темный дорожный
костюм Силван покрылся грязными потеками. Ранд баюкал вывихнутый палец, а Джаспер
успел выпустить из себя целый поток добрых англосаксонских проклятий.
Силван вернулась домой, но невеселым вышло это возвращение.
- Хорошо, хоть стулья не летают, - пробормотала она себе под нос.
- Этого нет, ваша милость, но поглядите, - показал куда-то Джаспер. - Град повыбил
стекла из окон, что на закат смотрят. Добро еще, если половина уцелела.
Ранд обхватил Силван за плечи, желая хоть немного подбодрить ее, и пригляделся к
фасаду господского дома.
- Да что там половина - почти все окна целы. Самое большее - полдюжины окон
пострадало. Да и все равно стекольщику надо что-то делать. Я же ему работы давно не задавал.
Покачав головой, - а что он еще мог ответить на слова хозяина, - Джаспер сказал:
- Я лошадьми займусь, ваша милость, а потом если я вам не нужен, хочу обсохнуть и
переодеться.
На голоса во дворе из разбитого окна высунулась стриженая головка.
- Дядя Ранд! - Гейл замахала обеими руками. - Дядя Ранд приехал и тетю Силван
привез.
То, что еще в Силван оставалось замерзшим, стало понемногу оттаивать - уж очень
тепло и восторженно приветствовала ее появление Гейл. Но еще больше она обрадовалась,
когда головка Гейл исчезла в комнате, а вместо нее появилась голова леди Эмми.
- Силван! Наконец-то он привез вас.
И эта голова исчезла, а потом Силван услыхала менторский голос тети Аделы:
- Давно пора ей вернуться к исполнению своих обязанностей.
Ранд подмигнул Силван, и она улыбнулась в ответ. Клэрмонт-курт приветствовал ее. А
когда они стали подниматься по лестнице на террасу, на двери парадного входа вышла Бетти,
располневшая, вся в темном. Бетти распахнула руки и приняла Силван в свои объятия.
Возвращение в дом родной.
Но не все ладно в этом доме.
Силван подняла голову и глянула в лицо Бетти.
- Как дела ваши?
Слезы брызнули из глаз Бетти.
- Так хорошо, как это только может быть, когда дочка плачет по отцу, а моя постель
пустует.
- Я никогда вас не забывала, - сказала Силван.
- Да я знаю. - Мигая тяжелыми веками, Бетти отстранила Силван от себя. - Я стою тут
да болтаю, а вы ведь с дороги, вам хоть чаю подать надо. Ее милость очень тревожилась.
О чем? Неужели вновь предстоят разговоры И объяснения? Силван опять почувствовала
усталость и опустошенность, но Бетти уже перетащила ее через порог.
- А как же я мог ее не привезти? - услыхала Силван голос Ранда. - Она же - моя
нареченная.
- Поздновато это до вас дошло, - едко отвечала ему Бетти.
- Мужчина. Все они такие. - Леди Эмми заключила Силван в родственные объятия. -
Ранд такой же скверный, как и все они, сказала бы я, не будь он моим сыном я учила его
хорошим манерам, и все, что он умеет в этом деле, от меня. Одним небесам ведомо, насколько
дик неистов и при этом высокомерен был его отец.
Вспоминая ночь в городском доме, Силван решила, что определения "дикий",
"неистовый", "высокомерный" как нельзя лучше подходят для описания Ранда.
Ранд, должно быть, заподозрил, куда устремились думы Силван, и поспешил сказать:
- Мама, но я же ее привез.
- Хотя и не так скоро, как настаивала леди Эмми. - Тетя Адела дожидалась приехавших
в гостиной, руки ее покоились на груди, а губы были сложены в приветственную улыбку.
Леди Эмми обвила своею рукою талию Силван и втолкнула гостью в комнату. Неистовый
ураган уже стих, холод тоже смягчился, и только через разбитые окна бесстыдный, как
Иезавель, ветер забирался под одежду.
- Я даже и не думала вмешиваться в их дела, - запротестовала леди Эмми. - Как
можно лезть со своими советами в такие деликатные ситуации?
Тетя Адела двигалась рядом.
- Но ты же сказала ему, что зря он отослал ее.
- Кто-то должен был сказать ему об этом! - взвилась леди Эмми.
Самым противным и не терпящим возражений тоном тетя Адела заявил:
- Ранд - не только герцог Клэрмонт, он еще практичен и дисциплинирован. Подобает
отдать ему должное, даже сомневаясь в мудрости его действий.
- Не надо мне рассказывать про моего сына, Адела.
- Миссис Доналд! - Ранд попытался плавно уйти от разгорающейся перебранки. - Как
это приятно - видеть вас.
Тихоня Кловер Доналд пристроилась у камина и старалась держаться незаметно. Надо
сказать, это у нее получалось. То, что Ранд заговорил с ней, сильно смутило ее: робкие глазки
забегали по комнате, словно в поисках пути к отступлению или бегству. Заметив, что скрыться
некуда, она прошептала:
- И мне очень приятно видеть вас, ваша милость.
- Как поживает его преподобие? - Ранд огляделся по сторонам. - А где же он? Не
верится мне, что он мог отпустить вас одну в такую непогоду.
Кловер потупила глаза и втянула голову в плечи. Силван невыносимо было глядеть на
нее: она тут же вспоминала свою мать, которая так же пугалась каждого шороха, вечно
мучилась неуверенностью и все время смущалась. И все потому, что мужья запугивают своих
жен.
Мысли ее вернулись к Ранду, и она решила, что никогда такого ему не позволит, не
сможет он ее запугать никаким способом. Да он, надо честно признаться, и не пытался ее
запугивать. Она ему нравилась такой, какой была - по крайней мере, так он говорил. И она
ему верила.
- Пришла-то я сюда не одна, - сказала Кловер своим тоненьким мышиным голоском. -
Я бы никак не могла позволить себе такое. Муж мой говорит, что это некрасиво, когда
женщина выпячивает себя, и я стараюсь никогда не лезть вперед.
- Вы в этом более чем преуспеваете, - заверил ее Ранд.
- Его преподобие Доналд будет спрашивать о том, как я вела себя без него, так уж вы,
будьте добры, скажите ему все, как было. - Она оправила юбку трясущимися пальцами. - Ну,
что я не лгала вперед.
У Гейл округлились глаза, а Бетти взяла дочку за руку и крепко сжала.
- Вы тихи, как агнец Божий, - сказал Ранд. - А сам-то отец Доналд куда делся?
Наверно, у Кловер уже не осталось слов, потому что она оставила вопрос Ранда без
ответа. Тогда он спросил о том же еще раз, но уже у матери.
- Он пошел посетить крестьян и поглядеть, какой ущерб нанесла стихия. Ты наши окна
видел?
- А что, у меня уже и глаз нет? - Шагая к одному из разбитых окон, он наступил на
осколки стекла, и они с хрустом разлетелись под его ногами. - Да, тяжелый год выдался в
Клэрмонт-курте.
- Дух, видно, не без причины шатался, - сказала Бетти.
Ранд насмешливо взглянул на Силван, а она быстро отвела свой взгляд в сторону. Знай он,
что она действительно видела самого настоящего призрака, он, не раздумывая, упрятал бы ее в
сумасшедший дом.
Гейл уже не могла сдерживаться.
- Силван, Силван, поглядите на меня! - она взъерошила свои волосы. - Нравится? Как
У вас!
Силван заметила, что темные волосы девочки пострижены точно так, как у нее самой, и ее
это открытие как-то неожиданно обрадовало.
- Что это вы сделали с ее волосами? - потребовал объяснений Ранд.
- Адела их подстригла. - Леди Эмми налила в бокал хересу и протянула его Силван. -
Гейл пожелала такую же прическу, как у Силван, а когда мы поймали ее на попытке выстричь
пробор, то решили, что лучше уж мы сами да
...Закладка в соц.сетях
