Жанр: Любовные романы
Жажда наслаждений
...много денег,
поэтому скажи, как мы будем существовать, когда щедрость Николаса иссякнет и он попросит нас покинуть дом?
- Я не думала о таком далеком будущем.
- Питер даже пальцем не пошевелит, чтобы помочь нам.
- Правда? Откуда ты знаешь?
- Иначе бы он давно сделал тебе предложение. К тому же он целиком на моей стороне: ты должна вернуть Шенстоун, и
тогда... возможно...
Она отбросила пяльцы.
- Возможно, он неправильно истолковал мои девичьи отказы?
- Нет. Твоя скромность делает тебе честь. Если бы к ней еще добавить Шенстоун и десять тысяч в год... Конечно, я не
получаю десять тысяч в год...
- Насколько ты знаешь, я тоже. Кроме того, есть еще три дюжины наследниц, которые с удовольствием охомутают
Питера.
- Если бы он их захотел. Но по какой-то причине ему нужен Шенстоун и ты. Я не понимаю. Никогда не думал, что так
получится. Тебе остается только найти способ.
Она вновь подобрала пяльцы и продела иголку в лепесток начатой ею ромашки.
- А что, если есть один способ? - Она сама не ожидала, как задала вопрос. Хотя, если она собирается проводить более
детальное расследование, ей понадобится помощь.
Разве ее отец и Питер не помогут ей?
- Что ты имеешь в виду? - Ее отец подался вперед, всем своим существом излучая заинтересованность. - Ты что-то от
меня скрывала, моя девочка? Что за способ? Шенстоун и все деньги в нашем распоряжении. Элизабет! Быстрее расскажи
мне...
- Ничего конкретного. Есть, правда, кое-что...
- Есть - нет, о чем ты говоришь? Скажи мне!
- Фредерик, ты снова говоришь о деньгах? - с порога спросил Питер, ухвативший последнюю фразу разговора. - Он
не прекращает разговоры о деньгах. Для него деньги очень болезненная тема. Своими разговорами о них он утомляет. Чем
занимаешься, Элизабет?
"Жду тебя", - хотела сказать она и сказала:
- Вышиваю. И еще ездила утром в Эксбери.
- Дорогая, пора бы тебе посетить Лондон. Тебе определенно уже можно перейти к формальному трауру и начать
понемногу выходить в свет. Можно организовать небольшой визит к миссис Фарли. Она будет очень рада тебя видеть.
Элизабет не понравились его слова. Парвеню... миссис Шарли... будет рада принять ее... в то время как раньше она была
самым желанным гостем в дюжине домов. На таких условиях она не может показываться в Лондоне.
- Спасибо, Питер, - сказала она. - Я подумаю.
Никогда... пока она не проснется от происходящего кошмара.
- А вот и Николас, - произнес Питер. - Где же ты был?
- У меня было очень интересное утро, - ответил он, облокачиваясь о дверной проем. Трое из пяти были здесь.
Интересно. - Я спускался в тоннель.
- А зачем? - спросил Питер. - Я думал, что мы уже разобрались с пожаром. Навсегда.
- Ну, кто-то действительно там разобрался вчера, - проговорил Николас. - Я не отдавал приказаний вычистить ту
комнату. Но кто-то взял на свои плечи заботу об уборке углей и мусора. Кто-нибудь из вас знает что-либо об уборке?
Элизабет? Нет?
- Какая разница? - снова спросил Питер. - Тебе бы все равно пришлось когда-нибудь все убирать.
- Может, и так. Однако там нужно было еще многое осмотреть. Там могла находиться разгадка...
- Разгадка? - насмешливо переспросил отец Элизабет. - Чего?
- Того, кто мог совершить поджог в той комнате.
Фраза на всех подействовала угнетающе.
- Мы же решили, что была просто случайность, вот и все, - продолжал протестовать отец Элизабет, когда они сели
обедать. - А ты придаешь случившемуся намного большее значение, чем следовало бы. Такая мелочь... Что ты вообще
надеялся найти в той комнате?
- Все сгорело до неузнаваемости, - сказал Питер. - Искать в таком хаосе - мартышкин труд. Наверное, об уборке
позаботился один из слуг.
- Виктор, хочешь высказать свое мнение? Может быть, враждебные силы или, например, враг у ворот?
- Как будто такого не может быть, - фыркнул Виктор. - Ха. Здесь все понятно. Поджоги совершаются, когда
необходимо что-то уничтожить. Там было много дыма, но почти не было огня. Тебе, Николас, крупно повезло, что
уничтожить хотели не весь Шенстоун.
- Так что же было? - агрессивно спросил Питер. - Что там хотели уничтожить?
- Свидетельства, - ответил Николас. Рядом с телячьими отбивными и картофельными крокетами ответ прозвучал
странно. - То, что кто-то хотел спрятать.
Вечером никому не удалось лечь спать пораньше.
- Он думает, что это один из нас, - сказал отец Элизабет, когда они все, кроме Николаса, собрались в библиотеке. -
Боже, мне нужен бренди.
- А ведь только вчера мы праздновали твои удачные инвестиционные проекты, - проговорил Питер. - Какая перемена
за один день. Теперь неожиданно среди нас затесалась тайна.
- Я больше не хочу ни о чем говорить, - заявила Элизабет.
- Такие разговоры слишком сильно действуют на нервы, - добавила Минна. - Думать о том, что кто-то мог
специально поджечь и огонь мог распространиться дальше... - Она поежилась.
- Думаю, нам надо всем уехать в Лондон, - сказал отец Элизабет. - С нас достаточно. Какая тут гостеприимность.
Скорее просто расследование Скотланд-Ярда. Я больше не буду такого терпеть. Только не в моем доме. - Он
многозначительно взглянул на Элизабет.
- Надеюсь, ты сможешь найти себе дом, - пробормотала она.
- Мы все уезжаем, согласны? - продолжал он. - Элизабет?
- Отец... - в тон отцу ответила она.
- Этот человек перешел все границы, - запальчиво сказал он.
- Совершенно верно, ему только и нужно, чтобы мы все побыстрее уехали, - проговорила Элизабет.
- Ему нужно, чтобы мы покинули его униженными, - ответил ей отец. - Особенно ты, все еще распоряжающаяся
слугами и следящая за чистотой и порядком в доме.
- Я отправляюсь спать, - сказала Элизабет. - Вы слишком шумите, а я очень устала.
- Хорошо. Тогда поднимемся наверх все вместе. Кто знает, что может скрываться в залах, - усмехнулся отец. -
Может, Николас ждет, чтобы нас испугать, - тихим голосом добавил он, когда они поднимались по ступеням.
Питер всех проводил до их комнат, последней - Элизабет.
- Не бойся... ничего. Ни своего отца, ни Николаса.
- Постараюсь, - проговорила Элизабет.
- Все будет хорошо.
- Ты обещаешь?
- Насколько в моих силах. - Он поцеловал ее. - Сегодня все такие беспокойные. Я просто пожелаю тебе спокойной
ночи.
Она медленно отодвинулась за порог своей комнаты и прикрыла дверь, все еще прижимая пальцы к тому месту, где
запечатлелся его поцелуй.
Все будет хорошо...
...Насколько в моих силах...
Элизабет, казалось, снился сон. Откуда-то доносились музыка и смех, дом был озарен огнями, кругом слышались звуки
шагов, топ, топ, топ... вверх и вниз по ступенькам, по коридору, за гардинами слышался любовный шепот...
...все счастливы...
...топ, топ, топ...
Подождите минутку... подождите меня...
Она бежала по коридору за странным звенящим звуком... подождите минутку, подождите!
Дым? Она почувствовала запах дыма?
Дом, озаренный огнями, топ, топ, топ...
Она резко села на кровати, чувствуя, как колотится сердце и дрожат руки. Она схватила халат, просунула руки в рукава...
Боже, она больше никогда не будет спать без света.
Где же свеча?
Дрожащими руками она зажгла спичку и подняла над головой свечу.
В своей комнате она не заметила ничего особенного. Смежная дверь закрыта и заперта с ее стороны. Тогда что?
...топ, топ, топ...
Господи, звуки вполне реальны. Глухие звуки существовали на самом деле и приближались к ней...
Она заколотила кулаками в смежную дверь.
- Николас! - Она повернула ключ и распахнула дверь. - Николас! - горячо зашептала она в темноту, даже не зная,
есть ли он там...
Она от неожиданности подпрыгнула на месте, услышав тяжелые звуки за дверью. Звук тел, падающих на пол?
Трясущимися руками она поставила свечу и отворила дверь спальни.
Темнота. В коридоре было темно; кто-то потушил все лампы. Какие-то тени боролись, дрались... тело на теле... голоса...
"Прекратите!"
"Остановитесь!"
Душераздирающий звук падения тела с лестницы.
Кто-то, возможно, Виктор, додумался вынести в коридор свечу. Минна, дрожа, стояла в дверях своей спальни. А Питер?
А отец?
Элизабет обняла Минну, и они стояли вместе, отчаянно дрожа.
- Что произошло? Что случилось?
- Мы не знаем, - сказал Виктор, поднимая свечу, чтобы рассмотреть их лица. - Какой-то шум. Стойте на месте.
Сейчас я зажгу пару ламп.
- Где Питер? Где мой отец?
- Я не знаю. Что-то или кто-то упал с лестницы.
- Боже мой... Минна, ты сможешь идти? - Минна замотала головой. - Виктор, сходи посмотри.
- Сейчас вернусь. - Он перегнулся через перила, чтобы взглянуть вниз, и вдруг с противоположного конца коридора
появился Питер.
- Боже, Элизабет! Минна! Что здесь произошло?
- Звуки. Драка. Кто-то упал с лестницы. Где мой отец?
- Не знаю. Я помогу Виктору. Виктор был уже на полпути вниз.
- Черт, Питер! Это Николас.
- Дьявол. - Питер припустил вниз по лестнице. - Элизабет! Вызови Джайлса. Быстрее.
Сопровождаемая Минной, Элизабет вбежала в свою комнату и несколько раз дернула за шнурок звонка. Затем она
усадила Минну в кресло и зажгла еще несколько свечей.
- Я должна найти отца. Надеюсь, ты понимаешь. - Минна кивнула, но Элизабет была не уверена, что та ее поняла. - Я
вернусь через три минуты, обещаю.
Минна снова кивнула, и Элизабет выскользнула из комнаты, прежде чем Минна ей могла что-то ответить.
По лестнице уже поднимались слуги, неся Николаса на импровизированных носилках. Она пошла впереди них, открыла
дверь его спальни и зажгла газовые лампы на стене.
Тут, зевая и потягиваясь, из дверей своей спальни показался отец.
- Что случилось?
- Николас... с лестницы, - кратко сказала она, в то время как Джайлс, Питер, Виктор и двое слуг осторожно положили
Николаса на кровать.
- Он в сознании, - сказал Виктор. - Просто немного контужен и ранен, но мы не знаем, насколько серьезно.
- Как все произошло? - требовательно спросил отец Элизабет.
- Боже... Минна! - Элизабет стремительно вылетела из комнаты.
Перепутанная до смерти Минна сидела, вжавшись в кресло.
- Минна, дорогая... - Элизабет подняла ее и отвела в комнату Николаса. - Видишь, с Николасом случился несчастный
случай. Но он поправится, не так ли? Виктор?
Виктор осматривал тело Николаса на предмет переломов и ранений.
- Похоже, ничего не сломано. Но я ничего не могу сказать насчет внутренних травм. Вы пошлете за врачом?
- Джайлс уже послал, - сказал Питер. Николас издал глухой звук.
- Он просыпается... - вскричала Минна. - Слава Богу, Слава Богу...
Все подошли поближе. Лицо Николаса представляло собой сплошной синяк, губа была разбита, а из раны на лбу сочилась
кровь. Но когда он открыл глаза, его взгляд оказался четким и осмысленным.
- Значит, вы все здесь, - проговорил он, осматривая присутствующих. - Кто-то из вас желает моей смерти... сильно
желает.
Глава 13
- Ты бредишь, - резко сказал Питер. - Даже если ты свалился с пары ступенек. Непростительно обвинять кого-то.
Элизабет... все... давайте просто оставим его одного.
- Мы все слышали, - подхватила Элизабет, - как ты ходишь по коридору. Наверное, ты просто промахнулся мимо
ступеньки и упал.
Николас посмотрел на нее тяжелым взглядом.
- Ты действительно так считаешь?
- Думаю, ему лучше помолчать до прихода врача, - робко вставила Минна.
- Я хочу вернуться в кровать, - проговорил отец Элизабет, подавляя зевоту. - Много шума из ничего. Человек проявил
неосторожность и тут же обвиняет всех в покушении на его жизнь. Очень похвально обвинять в таком ужасном поступке
своих гостей. Может быть, если бы ты остался в своей комнате, ничего бы и не случилось.
- Интересная мысль, - пробормотал Николас. - Мне следовало предусмотреть последствия моего приезда в
Шенстоун. Такие, как несчастные случаи и попытки убийства. Да, действительно.
- Отец... достаточно. - Элизабет схватила его за руку и попыталась вывести из комнаты, но тут вмешался Николас:
- Ну уж нет. Вы все останетесь и дождетесь прихода врача. Вам ведь всем будет интересно узнать диагноз.
- Не будь таким наглым, - проговорил отец Элизабет. - С тобой произошел несчастный случай, черт побери.
- Тебе на самом деле стоит отправляться обратно в постель, - сказала ему Элизабет.
- Нет уж, теперь я останусь, - решил ее отец. - А то нахальный ублюдок... возомнит бог весть что.
- Что ж, давайте принесем сюда стулья и посидим тут, - предложил Питер. - Виктор?
У кровати Николаса стояла скамья, а у окна - стул. Они принесли еще два стула. Минна села у окна. Элизабет усадили на
один из стульев рядом с кроватью. Отцу достался третий стул, а Питер и Виктор уселись на скамью.
- Давайте попросим принести закуски, - предложил Николас, но его голос звучал несколько надломлено и уже не так
дерзко, как раньше.
- Доктор скоро придет, - сообщил Виктор. - А тебе следует прекратить отпускать колкие замечания. С тобой же
произошел несчастный случай.
-...Не несчастный случай... - пробормотал Николас. - ...Я не просто прогуливался... Он закрыл глаза, и все
переглянулись.
- Я его не слышал, - сказал отец Элизабет.
- Не могу поверить, - произнес Питер. - Он топал и чем-то бряцал по всему коридору.
- Я слышала, - проговорила Минна.
- И я, - подтвердила Элизабет. Виктор кивнул.
- Становится все интереснее. Очевидно, сегодня был уже второй случай. Николас находится здесь уже... неделю? И не
поднимал такого шума.
- Значит, раньше он просто не шлялся ночью по дому, - ответил отец Элизабет, и она согласно кивнула. И она знала
почему. Но объяснения тому, что случилось сегодня, не было.
- Он промахнулся мимо ступеньки, - уверенно сказал Питер.
- Но я слышала звуки борьбы, - возразила Минна.
- Ты слышала, как человек пытался не свалиться с лестницы, - сказал отец Элизабет.
- Мы так о нем говорим, будто он умер, - раздраженно проговорила Элизабет. - Будьте уверены, он слышит каждое
наше слово.
- ...не упал... - прошептал Николас в подтверждение ее слов.
- Думаю, свои теории мы должны держать при себе, - сказал Питер. - Доктор нам все расскажет.
Однако до приезда доктора прошло еще полчаса.
- Здесь вам не поминки, - резко сказал Николас и выпроводил всех в коридор.
- Он настоящий бык, - проговорил отец Элизабет. - У него останется пара синяков, может быть, сломано ребро или
два, но он выживет. А я отправляюсь спать.
- Я тоже, - подала голос Минна.
- Мой отец напился, - пробормотала Элизабет.
- Он беспокоится о своих инвестициях и деньгах, - сказал Питер, касаясь ее руки. - И ты знаешь, что ему всегда будет
нужно еще больше. Поэтому...
- Сейчас не лучшее время для таких разговоров. Ты имеешь в виду, если Николаса признают недееспособным, тогда...
- Нет. Мы просто хотим, чтобы у него не было легального права на получение титула. Но сейчас действительно не время
продолжать разговор. А вот и добрый доктор.
Доктор Пембл отличался резким характером и деловитостью.
- Кто здесь главный?
Виктор и Питер взглянули на Элизабет, которая немедленно почувствовала себя мошенницей.
- Что нужно делать для выздоровления больного? - спросила она, проглотив вопрос, который на самом деле
намеревалась задать.
- Отдых. Питье. В течение нескольких дней. У него есть серьезные ушибы. Потери крови не было, за исключением
нескольких порезов; сломанные ребра я зафиксировал. Он получил сильный удар по голове. А также заново травмировал
свою поврежденную ногу. Есть возможность потери сознания, но тот факт, что он все воспринимает четко и ясно, уменьшает
такую вероятность. Его нельзя беспокоить. Мне он сказал, что не считает происшедшее с ним несчастным случаем. Хотя не
похоже. Я дал ему болеутоляющее. Ваша работа будет заключаться в наблюдении за его состоянием. Если что-либо
изменится, посылайте за мной.
- Вот так, - удовлетворенно проговорил Питер, когда Джайлс ушел проводить врача. - Даже доктор считает, что
Николас придумал чепуху с нападением.
- Думаю, на сегодня достаточно, - жестко сказал Виктор. - Я иду в постель.
- Да, давно пора; уже очень поздно. - Питер дождался, пока Виктор закроет дверь своей спальни. - Что ж, Элизабет,
тебе придется присмотреть за Николасом. Тебе и Минне, я имею в виду. Думаю, все, что произошло, нам только на руку. Чем
больше он будет находиться в твоем обществе, тем сильнее он будет тебя желать. Таким образом, у тебя будет возможность
оказаться рядом с его вещами, когда... он не успеет принять необходимые меры предосторожности. Используй свой шанс.
Полагаю, ты останешься с ним на ночь?
- Я могла бы попросить экономку, но не покажется ли это дурным тоном, как ты думаешь? - саркастически заметила
Элизабет. - Посмотрим, как он себя будет чувствовать утром.
- Ему дали лекарство, дорогая. До конца ночи все будет очень тихо. - Он поцеловал ее в щеку. - Заботься о нем. Твоя
забота будет нашей лучшей местью.
Два нападения... возможно, три, если считать ту ночь, когда по коридору гуляло "привидение". Или то была репетиция
сегодняшней ночи?
Он пытался выбраться из окутывающего его тумана, стремясь уцепиться за что-то реальное. Он лежал в кровати; в
комнате было темно, но не совсем - в дальнем углу горела лампа.
Он не чувствовал чьего-либо присутствия, но не могли же они оставить его одного.
Или все-таки оставили?
Беспомощный, раненый, одинокий, чтобы враг мог добить его раз и навсегда.
Нет, стоп - какое-то движение в углу...
Женщина...
Нет, не Минна...
Его самый вероятный противник...
Он почувствовал, как проваливается... Как она и хотела, вниз, вниз, вниз...
Нет, нет!
Он выкрикнул это вслух. Он не сдастся, только не им... не своему врагу, не рукам, нежно ласкающим его... только не
голосу, соблазнительному, как сам грех...
- ...Нет!.. - Он пытался ухватиться за ускользающее сознание, волей отвергать то, чего желало тело... - Нет!
- Шшшш...
- Нет!
Он почувствовал, как всплывает из пучины беспамятства при помощи одной только своей решимости. Почувствовал свое
тело... Не просто падение...
...Он слышал топающие шаги... Звон цепей...
...Нужно проверить, в чем дело, посмотреть, кому настолько не терпится с ним разобраться, что он решил применить
детскую шутку...
Выключился свет! Крадущийся в темноте враг...
Нападение... сбил его с ног, бьет его, бьет, нужно уползти, не получается подняться на ноги...
Наконец-то получилось... рядом с лестницей - и вдруг полетел вниз...
...Пропали к черту все инстинкты...
Господи, болит каждая косточка...
- ...Не упал, - сиплый шепот. - Черт, не просто упал...
И он снова потерял сознание.
Экономка миссис Гейтс принесла бульон.
Минна порхала вокруг кровати, то и дело поправляя покрывало и взбивая подушки. А Элизабет пыталась заставить
Николаса поесть.
- Ну, давай, Николас. Прошло уже два дня, и тебе надо набираться сил. Врач сказал, что все прекрасно заживает, кроме
твоего настроения. Если ты не поешь бульона, я не позволю тебе читать газету, за которой специально для тебя сходил
Питер.
- Сначала ты его попробуй.
- Ты уже вконец свихнулся на почве покушений. - Она поднесла ложку ко рту, подула на нее и отхлебнула. Затем
выждала три или четыре минуты. - Видишь, я не умерла. Теперь ешь.
- Я не упал.
- Да, ты говорил уже несколько десятков раз, и мы все тебе верим. Ну, давай. Возьми ложку.
- Черт. - Он взял ложку, потому что впервые за два дня почувствовал голод. Бульон оказался вкусным. Слишком
вкусным. А Элизабет слишком хорошо выглядела.
...Его самый вероятный враг... Он с жадностью выпил бульон.
- Все. Я встаю.
- Николас! Тебе нельзя. Врач сказал...
- Врачу не обязательно беспокоиться о... - В последний момент он удержался. Он не мог себе позволить делать такие
заявления. Он был один против всех, и, если он будет продолжать лежать, с ним смогут сделать все, что захотят. А отец
Элизабет был особенно нетерпелив, чтобы что-нибудь предпринять... - Беспокоиться об управлении Шенстоуном, -
договорил Николас. - У меня есть дела. Нужно проведать фермерские хозяйства. У меня была целая неделя на
акклиматизацию, и теперь пора брать дела в свои руки.
- Да. Конечно, - еле слышно проговорила она. - Пора брать в свои руки.
- Я хочу взглянуть на счета Уильяма.
- Конечно.
На те бумаги, снова засунутые в коробки, которые все еще стояли у Элизабет под кроватью?
- Замечательно, - сказала она и подумала: хорошо, что ей удалось просмотреть их незаметно от него. - Я попрошу
Джайлса принести их тебе. Позже. Сюда, в постель. Ты сможешь просматривать их, не вставая с кровати. Уверена, там не
будет ничего такого, что сможет расстроить твое пищеварение.
- Я встаю.
- Ну, хорошо. Но ты можешь просмотреть их и позже, когда ляжешь.
- Сейчас.
- Я попрошу Джайлса.
- Спасибо.
- Ты уверен, что ты справишься?
Он почувствовал ноющую боль в пояснице и безжалостно задавил ее.
- Да, Элизабет, ты можешь спокойно идти отдыхать.
- Ну, и что мы имеем? - спросил Элизабет ее отец, когда она часом позже вошла в столовую.
- Послушай, Фредерик, неужели ты не можешь помолчать хотя бы в течение пяти минут? - попросил Питер. - Ты
испортишь нам весь ленч.
- Он сейчас спустится на ленч, - сказала Элизабет. - Чтобы показать нам, что он почти здоров и что даже наша
великолепная пятерка не в силах его остановить.
- Он считает, что здесь сейчас есть его враги, - проговорил Виктор.
- Так ты ему веришь? - спросил Питер.
- Я верю в то, что кто-то ходил ночью по коридору, что он сильный мужчина, что отчего-то погасли все огни и что мы
не знаем, что именно произошло.
- Но Николас знает.
- Главное - его ощущения, - заявил отец Элизабет. - Я лично ничего не слышал. А когда я проснулся, то обнаружил
всех вас в темном коридоре и упавшего с лестницы человека.
Питер поклонился ему, как будто представлял Фредерика суду присяжных.
- У нас есть один надежный свидетель. Дело закрыто.
- Значит, свидетельства очевидца теперь не являются доказательством? - входя в столовую и хромая, спросил Николас
больным голосом.
- Мы уже слышали твою версию, - сказал отец Элизабет. - И больше не хотим слышать ни слова.
- Осужден и повешен без предъявления доказательств, - проговорил Николас.
- Ты сделал с нами то же самое, - возразил отец Элизабет. - Повесил на всех нас ужасное обвинение.
- Среди вас нет ни одного, кто не желал бы моего ухода.
- Совершенно верно. Уходи. Прочь, - ожесточенно сказал отец Элизабет. - Позволь нам вернуться к той жизни,
которой мы жили до тебя.
- А какой жизнью вы жили? Твоя рука всегда была в кармане у Элизабет? Виктор, сколько денег она пожертвовала на
твои цели? Мадам Минна жила за счет щедрости Элизабет. А Питер... ну, конечно, у тебя было все, что нужно.
- Кроме Элизабет, - сухо сказал тот.
- Так возьми ее. Она больше не обременена заботами по управлению большим имением. Год ее траура прошел. Что тебя
теперь останавливает?
- Более благопристойно носить траур в течение двух лет, - ответил Питер. - До тех пор мне совесть не позволяет чтолибо
предпринимать.
Николас взглянул на Элизабет, которая была пунцовая от смущения и ярости.
- Когда решите пожениться, приглашаю вас провести церемонию в Шенстоуне. Элизабет будет очень хорошо
смотреться на центральной лестнице с орнаментом... Но я отвлекся. Ленч уже подан. Джентльмены, леди.
Ленч состоял из бульона, на выбор - запеченной рыбы или куриных крокетов, маринованных огурцов, бобов под
майонезом и хлебного пудинга.
Элизабет с трудом впихивала в себя еду. Она могла бы собственноручно убить его прямо здесь.
Он отдавал ее Питеру! Поставил его в неудобное положение! Обвинил всех в намерении избавиться от него, а затем
пригласил всех на обед!
Либо у него лихорадка, либо он сошел с ума, и ее отец прав: в любом случае он был неспособен управлять Шенстоуном
по состоянию здоровья. Они все слышали слова Николаса, и дело было только за доктором Пемблом, подпись которого
могла бы навсегда убрать Николаса с дороги.
Питер покачал головой, предупреждая Элизабет ничего не говорить и не продолжать дискуссию. Он будто говорил: они
все знают, как теперь надо действовать. Никто, будучи в здравом уме, не стал бы бросать им в лицо такие обвинения.
Верно. Совершенно верно. Но, глядя на израненное лицо Николаса, она чувствовала некоторую симпатию к нему. Он еще
не оправился от травм. Он был бледен и угрюм, и с ним совсем не хотелось бороться.
Идиллия закончилась, неожиданно для себя подумала она. Наступил момент, который, она надеялась, никогда не
наступит. Раньше она была абсолютно уверена, что сможет каким-то образом опровергнуть его право на наследование.
Уверена, что Шенстоун снова перейдет к ней.
Питер...
Вдруг не Николас был сумасшедшим, а все они, еще пытающиеся что-то предпринять из-за свалившегося на их голову
несчастья, хотя все уже было решено? Им следовало смириться с мыслью о том, что лучшим выходом для них будет
очистить Николасу дорогу.
Бумаги находились в полном беспорядке. Торопясь просмотреть все как можно быстрее, Элизабет побросала их обратно в
коробки без какой-либо системы. Утешало только то, что она не смешивала содержимое разных коробок.
Что ж, Николасу придется разбираться самому. До его полного выздоровления еще оставалось много времени: было
видно, с каким трудом он передвигался после ленча. Вероятно, у него был жар. Он с трудом смог подняться по лестнице в
свою комнату.
И то только с помощью Питера и Виктора.
Убийственный ленч. После слов Николаса еда по вкусу напоминала опилки. Может, у него началась лихорадка? Его слова
были слишком злобными и отвратительными.
Им всем лучше просто уйти.
Какой ей теперь прок от их сделки? Напрашивалось единственное решение: отдать все, что у нее было, ее отцу, после
чего они могут уходить.
Элизабет закончила складывать бумаги в первую коробку, где в основном хранились документы, касающиеся дел имения.
Теперь по крайней мере не бросалось в глаза, что кто-то в спешке рылся в коробке. Однако бумаги все равно лежали не по
порядку, что позже могло вызвать вопросы.
Но он наверняка не заметит.
Она вышла в коридор, чтобы внести коробку через основную, а не смежную дверь.
Николас полулежал на кровати, а вокруг снова порхала Минна.
- Как ты себя чувств
...Закладка в соц.сетях
