Жанр: Любовные романы
Великолепие
Бренда Джойс
ВЕЛИКОЛЕПИЕ ~
Brenda Joyce SPLENDOR
Перевод с английского В.Н. Матюшиной
OCR and Spellcheck: Анна
для библиотеки angelbooks.narod.ru
Аннотация:
Загадочный русский князь, о котором в лондонском свете ходили самые скандальные слухи,
пробудил интерес и любопытство в блестящей молодой журналистке Кэролайн Браун, готовой
устроить рискованный маскарад, лишь бы поближе подобраться к намеченной жертве. Так
началась история любви двух честолюбивых и одиноких людей, история гордости и непонимания,
невероятных и опасных приключений, обманов, интриг и жгучей, безумной страсти, святой и
негасимой...
Найтсбридж, 1799 год
Родители ссорились.
Ссорились ее мама и папа.
По щекам Кэролайн потекли слезы. Затаив дыхание и дрожа от страха, она обвила ручонками
тощие колени, прижала их к груди и прислушалась к тому, что происходит в родительской спальне.
Раньше родители никогда не ссорились. А сейчас кричали друг на друга так громко, что девочка,
скорчившаяся на кровати, слышала каждое слово. Родительскую спальню отделял от комнаты
Кэролайн узкий коридор, а дверь ее комнаты была открыта, потому что девочка не любила
оставаться одна в темноте. Но сейчас ей даже хотелось бы, чтобы дверь была закрыта, лишь бы не
слышать их.
- Почему ты не разрешаешь мне поехать к ней? - кричала мама. - Что плохого, если я
попытаюсь?
- Ты написала ей два письма, а в ответ не получила ни слова, - громко возразил отец.
Маргарет, мама Кэролайн, заплакала.
- О Господи! - взмолился отец. - Прошу тебя, Мэг, не плачь. Я люблю тебя, и мне
невыносимо видеть, как ты страдаешь.
Они замолчали.
Кэролайн, всхлипывая, сползла с кровати. Придерживая подол ситцевой ночной сорочки, она
пошла босиком по холодному, как лед, полу и выглянула в коридор. Если сейчас появиться перед
родителями, они, наверное, перестанут ссориться и все снова будет в порядке. Дверь их спальни была
приоткрыта, и Кэролайн заглянула в щелку.
Отец крепко обнимал мать, а та тихо плакала у него на груди. Он нежно гладил ее белокурые
волосы, заплетенные на ночь в длинную косу. Увидев привычную картину, Кэролайн успокоилась и
хотела подойти к ним, но тут мама снова заговорила, и девочка замерла.
- Позволь мне хотя бы попытаться, Джордж, пока мы не потеряли все. - Маргарет подняла
голову. - Ведь она все-таки моя мать.
- Я предпочту потерять все, чем принять от нее милостыню... и выслушивать оскорбления.
- Если бы она узнала тебя получше, то полюбила бы, как я. - Сквозь слезы, застилавшие ей
глаза, Маргарет посмотрела на мужа.
- Она возненавидела меня с того момента, как узнала о нас, а это произошло много лет назад.
Посмотри правде в глаза, Мэг. На твои письма она не отвечала. Из-за меня она не желает иметь
ничего общего ни с тобой, ни с нашей дочерью.
- Но этот чиновник не шутил! Если мы не уплатим долги, они пустят с молотка и этот дом, и
магазин! Что нам тогда делать? - в отчаянии воскликнула Маргарет.
- Я мог бы найти работу во Франции. Или, возможно, в Стокгольме, а то и в Копенгагене... В
Санкт-Петербурге тоже работает множество иностранцев. Я мог бы снова давать уроки дворянским
детям, как это было, когда мы с тобой встретились. - На лице Джорджа промелькнула и тут же
погасла улыбка
- Во Франции? - ужаснулась Маргарет. - Да там же в самом разгаре революция! В
Стокгольме? В России?
- А что мне делать, если мы потеряем наш книжный магазин? Куда податься? По милости
твоей матери я больше не могу работать учителем в этой стране. Для меня здесь все двери закрыты.
- Джордж присел рядом с женой на край кровати. - Господи, я испортил тебе жизнь!
- Ничего подобного! - с жаром возразила Маргарет, крепко обнимая его. - Я люблю тебя.
Всегда любила и всегда буду любить. Я не представляю себе жизни без тебя, и мне все равно, как мы
живем, лишь бы все были вместе - ты, я и наша дочь. Главное, чтобы у нас была крыша над головой
и какая-то еда. - Она улыбнулась, глаза ее блестели.
- Нам придется съехать отсюда. Если мы не уплатим хозяину долг, он отберет у нас дом и все
имущество. Маргарет вскочила.
- Ты должен позволить мне поехать к матери. Мы ее плоть и кровь. За шесть лет я ни разу ни
о чем не просила мать. Позволь мне теперь обратиться к ней за помощью.
Джордж молчал. Внезапно он заметил в дверях испуганную и заплаканную мордашку дочери.
- Кэролайн! - Бросившись к ней, Джордж схватил ее на руки. Пятилетняя девочка была
легкой, как перышко. - Тебе не спится? - Отец поцеловал ее в щечку.
Кэролайн покачала головой. Все происходящее ей явно не нравилось.
- Почему мама плачет? Из-за тебя? Почему не позволяешь ей поехать туда, куда она хочет?
Джордж побледнел.
- Дорогая, мы с мамой всего лишь не сошлись во мнениях. Иногда и у людей, очень любящих
друг друга, случаются разногласия. Иногда даже полезно обменяться мнениями. А маму твою я
люблю больше всего на свете - не считая тебя, конечно. - Джордж снова поцеловал дочь в щечку,
но чувствовалось, что он встревожен.
Маргарет подошла к ним и погладила белокурую головку дочери.
- Папа прав. Мы просто обсуждали возможность одной поездки. Уверена, что папа отпустит
меня в Мидлендс. И я возьму с собой тебя, Кэролайн.
Они выехали из дома до рассвета. Снегопад продолжался уже несколько дней. Весь Эссекс был
покрыт снежным покрывалом, дороги замело. Пруды и озера замерзли, деревья и кустарники
согнулись под тяжестью снега. Их почтовый дилижанс время от времени останавливался, и всех
пассажиров просили выйти и общими усилиями вытолкнуть застрявший в сугробах экипаж. Потом
Кэролайн и ее мать, замерзшие и дрожащие, снова садились на свои места, и дилижанс снова
пускался в путь.
Кэролайн проголодалась, устала и озябла, хотя под тяжелым шерстяным пальто на ней было
множество теплых вещей.
С ними вместе на местах, расположенных снаружи, позади кучера, ехали еще двое пассажиров.
Видимо, они не могли заплатить за места внутри экипажа. Хотя для тепла Кэролайн и ее матери
подложили под ноги горячие кирпичи, завернутые в полотенца, в экипаже было очень холодно, и
девочка с нетерпением ждала, когда они наконец доберутся до места назначения. Маргарет тоже
дрожала от холода.
- Мы почти приехали. - Маргарет прижала к себе Кэролайн, чтобы хоть немного согреть ее
своим теплом. Она улыбнулась дочери посиневшими от холода губами. - Видишь, это Совиная
гора. Когда я была чуть постарше тебя, я каталась здесь на пони. По другую сторону холма есть
небольшое озеро. Летом мы с сестрой Джорджией устраивали там пикники. Это было так весело!
- Мне нравится тетя Джорджия, - отозвалась Кэролайн. - Почему она больше не бывает у
нас?
Маргарет улыбнулась и отвела глаза, Кэролайн заметила, что на глазах у нее блеснули слезы.
- Она вышла замуж и теперь очень занята, - ответила Маргарет таким тоном, что Кэролайн
поняла: разговаривать на эту тему она не хочет.
Дилижанс, запряженный четверкой усталых гнедых лошадей, остановился.
- Вот мы и приехали, - сказала Маргарет.
Кэролайн таращила глаза, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть сквозь падающий снег. С одной
стороны дороги виднелась деревянная изгородь, а за ней - заснеженное поле и пригнувшиеся под
тяжестью снега деревья.
- Приехали? А где же Мидлендс?
- В конце вот этой дорожки. Боюсь, нам придется пройтись пешком. - Мать снова
улыбнулась дочери ободряющей улыбкой.
Кучер помог Маргарет выйти из экипажа, потом снял Кэролайн и поставил рядом с матерью.
Рослый кучер в тяжелом пальто и огромном шарфе поглядел на Маргарет с сочувствием.
- Надеюсь, мэм, вам не слишком далеко идти.
- Мы справимся, но спасибо вам за доброту. - Маргарет вложила шиллинг в ладонь кучера.
- К сожалению, не могу дать больше.
- Я не возьму это у вас, мэм. - Кучер вернул монету. - Купите-ка лучше еды дочурке.
Маргарет держала Кэролайн за руку, и они, стоя рядом, наблюдали, как кучер взобрался на
облучок, дернул вожжи, и усталые лошади тронулись. Дилижанс, удаляясь, становился все меньше и
меньше, пока не превратился в темную точку на фоне окружающей снежной белизны.
Теперь Кэролайн разглядела дорожку, вившуюся по заснеженному полю по другую сторону
изгороди. Но никакого дома она не видела.
- А где же дом бабушки? - спросила Кэролайн, когда она и мать, взявшись за руки, пошли по
дорожке.
- До него еще примерно одна миля. Но ведь идти лучше, чем сидеть, не так ли? Давай-ка
споем песенку.
Кэролайн действительно понравилось идти, потому что ей стало теплее. А вот у мамы губы
были такие же синие.
- Как ты, мама?
- Все хорошо.
Кэролайн успокоилась, улыбнулась, и они, запев смешную песенку, пошли дальше по дорожке.
Увидев за поворотом дом, Кэролайн широко раскрыла глаза от удивления. Дом бабушки,
похожий на огромный замок, из светло-серого тесаного камня, представлял собой не очень высокий
прямоугольник с двумя высокими внушительными башнями с каждой стороны. Перед парадным
входом, к которому вела широкая пологая лестница, был фонтан, окруженный низким, аккуратно
подстриженным кустарником. Такая же живая изгородь шла вдоль фасада.
- Мама, - прошептала Кэролайн, цепляясь за руку Маргарет, - бабушка, наверное, очень
богата?
- Она виконтесса, Кэролайн. - Голос матери дрогнул.
- Но в таком доме может жить только король! Маргарет заставила себя улыбнуться.
- Да, дом производит большое впечатление, но не такой уж он великолепный. Ты просто не
видела дома, в которых живет знать.
- Но ты выросла здесь? - спросила ошеломленная Кэролайн.
- Здесь мы проводили лето... и приезжали сюда на Рождество.
Девочка, недоумевая, почему у матери дрожит голос, взглянула на нее. Маргарет была очень
бледна. Кэролайн еще крепче ухватилась за ее руку. Мама явно нервничала... и вид у нее был очень
печальный.
- Идем, - сказала Маргарет. Обогнув фонтан, не работающий в зимнее время, они поднялись
на вымощенную брусчаткой площадку перед главным входом, которая была тщательно очищена от
снега. Маргарет позвонила у массивной парадной двери. Колокольчик отозвался громким звоном.
Самоуверенный лакей в ливрее открыл дверь и вопросительно взглянул на них.
- Здравствуй, Картер. Мама дома?
Холодное безразличие лакея сменилось неподдельным изумлением.
- Леди Маргарет? - воскликнул он.
- Да, - улыбнулась Маргарет. - А это моя дочь Кэролайн. - Она положила руку на плечо
девочки. Кэролайн не верила своим ушам: она никогда еще не слышала, чтобы ее маму называли
леди Маргарет.
- Входите. Сегодня так холодно! - Лакей озадаченно поглядел во двор, ожидая увидеть их
экипаж.
- Почтовый дилижанс довез нас до поворота, - объяснила Маргарет, входя вместе с дочерью
в просторный холл с мраморным полом.
Прижавшись к матери и не выпуская ее руку, Кэролайн с любопытством огляделась. Прямо
напротив входа вела наверх широкая лестница с коваными перилами. Ступени были покрыты
красной ковровой дорожкой. Неужели здесь жила мама? Может, тогда она была принцессой?
- Вы шли пешком от большой дороги? В такую погоду? - удивился Картер.
В холле появился еще один слуга в черном костюме. Маргарет радостно улыбнулась.
- Здравствуй, Уинслоу!
- Леди Маргарет! - Дворецкий бросился к гостье, словно желая обнять ее, однако
остановился и опустил руки. - Как приятно снова видеть вас, миледи! Очень приятно!
Маргарет поцеловала его в щеку.
- Я тоже очень рада видеть тебя, Уинслоу. Это моя дочь Кэролайн. - Маргарет чуть
подтолкнула девочку вперед. Уинслоу просиял.
- Если позволите заметить, миледи, малютка как две капли воды похожа на вас.
- Уинслоу, леди Маргарет и ее дочь шли пешком от большой дороги, - неодобрительно
вставил Картер.
- Позвольте, я помогу вам раздеться и сразу же принесу горячий чай, - засуетился Уинслоу.
- Прежде чем предлагать нам чаю, скажи моей матери, что мы здесь. - Маргарет
нахмурилась.
Дворецкий пристально посмотрел на нее, но на его непроницаемом лице не дрогнул ни один
мускул.
- Она ведь дома, не так ли?
- Да, ее милость дома. - Дворецкий отвел взгляд. - Я сейчас доложу. - Поклонившись, он
торопливо удалился.
Маргарет стиснула руку дочери. Она была явно обеспокоена.
- Не волнуйся, мама, - шепнула ей Кэролайн. - Все будет хорошо. - Девочке до сих пор не
верилось, что все это происходит на самом деле. Неужели ее мама выросла здесь, в этом доме,
похожем на замок? И правда ли, что она - леди Маргарет, а не миссис Браун?
Маргарет наклонилась и поцеловала дочь.
- Я люблю тебя, - шепнула она.
- Я тоже люблю тебя, мама.
Маргарет насторожилась и побледнела, услышав звук шагов в коридоре.
К ним легкой походкой приближалась стройная седовласая дама с упрямым выражением
красивого лица. Юбка ее светло-зеленого платья колыхалась при ходьбе. Увидев нежданных гостей,
она остановилась. Мать и дочь пристально взглянули друг на друга. Кэролайн испуганно переводила
взгляд с одной на другую. Старая леди явно сердилась. Глаза ее были холодны как лед. А Маргарет
не могла скрыть испуга.
- Здравствуй, мама, - едва слышно сказала она. Виконтесса подошла ближе.
- Что ты здесь делаешь? - Она перевела взгляд на Кэролайн и внимательно оглядела ее с ног
до головы, отчего девочка почувствовала себя неловко, потом снова посмотрела на Маргарет. -
Разве ты не сказала мне, что ноги твоей больше здесь не будет?
- С тех пор прошло шесть лет... - Маргарет потупила взгляд.
- Вот как? Значит, ты изменила решение? Ушла от него? Маргарет страдальчески
поморщилась.
- Мои чувства не изменились. Но я надеялась, что ты смягчилась. Ты получила мои письма?
- Да, - бросила леди Стаффорд, и это короткое слово прозвучало резко и бескомпромиссно.
Она снова посмотрела на дочь и на внучку. По выражению ее лица было трудно понять, о чем она
думает. - Ты привезла девочку с собой в надежде смягчить мое сердце?
- Признаться, да. - Маргарет чуть не плакала.
- Ну что ж, твой замысел не удался, - заявила виконтесса. - Ты сделала свой выбор,
Маргарет, много лет назад. А теперь прости.
- Мама, мы выехали до рассвета, чтобы увидеться с тобой. Не можем ли мы хотя бы спокойно
поговорить? Кэролайн пока останется здесь с Уинслоу.
- Нам не о чем говорить, - резко оборвала ее виконтесса, - если только ты не образумилась
и не вернулась домой насовсем.
- Но как же мне вернуться домой? - воскликнула ошеломленная Маргарет. - Я ведь не
ребенок, а жена и мать. - Она облизнула пересохшие губы. - Мама, нам нужна твоя помощь, -
прошептала она. - Мы в безвыходном положении.
Кэролайн прижалась к матери. На какое-то мгновение ей показалось, что вдовствующая
виконтесса Стаффордская готова смягчиться. Но лицо той вновь стало безжалостным.
- Ты всегда можешь вернуться домой, несмотря на все, что натворила. - С этими словами
виконтесса пошла прочь.
- Если не ради меня, то сделай это хоть ради Кэролайн, твоей внучки! - крикнула ей вслед
Маргарет. Но леди Стаффорд даже не обернулась.
Увидев, что Маргарет беззвучно плачет, Кэролайн обняла ее.
- Не плачь, мама. - Девочка сама едва сдерживала слезы. Маргарет присела на корточки
перед дочерью и поцеловала ее.
- Понимаю, тебе трудно в это поверить, но она любит нас. Любит.
Кэролайн, конечно, не поверила этому. Она прильнула к матери, чувствуя себя защищенной в ее
объятиях, несмотря на все неприятные события.
- Мы вернемся домой? - спросила она. Больше всего сейчас ей хотелось поскорее уйти из
этого дома.
- Да, - ответила Маргарет и снова расплакалась.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ КНЯЗЬ
Лондон, лето 1812 года
Толпа гостей теряла терпение. Дамы в бриллиантах, украшавших их шеи, уши и прически,
перешептывались, прикрываясь веерами, которые они держали в затянутых в перчатки руках.
Мужчины переминались с ноги на ногу, тихо переговаривались, покашливали. Атласные лацканы их
черных фраков поблескивали в свете множества свечей, горевших в огромных позолоченных
канделябрах. В приглашениях указывалось, что праздник начнется в девять вечера, а сейчас было
уже четверть десятого. Полторы тысячи гостей собрались в роскошной лондонской резиденции
принца-регента. В столь переполненном бальном зале нельзя было рассчитывать на танцы. Наконец
иссяк даже тонкий ручеек припозднившихся гостей. Дорога от Пэлл-Мэлл до Сент-Джеймского
дворца была забита четырехместными ландо, фаэтонами и городскими экипажами. Ливрейные лакеи,
грумы, кучеры в париках, застыв в ожидании, вытягивали шеи, чтобы ничего не упустить. На
площади перед входом в резиденцию неподвижно, как статуи, стояли королевские гвардейцы, готовые
дать залп из пятидесяти ружей. Гости, а среди них и Бурбоны, члены французской королевской
семьи в изгнании, едва скрывали нетерпение. Принц-регент любил эффектно обставить свое
появление на публике. Кажется, на сей раз это ему тоже удастся.
- Вы что-то расстроены, ваше сиятельство, или просто устали ждать? - спросила пикантная
рыжеволосая леди.
Высокий светловолосый офицер в темно-зеленом мундире с бронзовыми пуговицами, золотыми
эполетами и множеством орденов на груди обернулся и тотчас склонился к ручке обратившейся к
нему дамы.
- Леди Кэррэдин, вы напугали меня, - тихо сказал он на безукоризненном английском языке
с едва заметным иностранным акцентом.
- Вот как? - усмехнулась она. - Сомневаюсь, что вас кто-нибудь способен напугать, князь
Северьянов.
Николай Иванович Северьянов, мужчина более шести футов ростом, возвышался над толпой и
над миниатюрной рыжеволосой дамой. Мундир сидел как влитой на его стройной широкоплечей
фигуре. Офицер пристально смотрел на собеседницу неотразимым взглядом янтарных глаз.
- Я ничем не отличаюсь от других. - Он едва заметно улыбнулся краешком губ. - Несмотря
на небылицы, которые пишут обо мне в ваших газетах.
- Неужели вы читаете сплетни в "Светской хронике"? - Леди Кэррэдин улыбнулась
подкрашенными губками.
- Только в случае крайней необходимости.
- Вы знакомы с Чарльзом Коппервиллом? - спросила она, обмахиваясь веером. - Кажется,
он знает вас очень хорошо.
- Если мы с ним и встречались, то он не назвал себя, хотя я с удовольствием познакомился бы
с ним, причем как можно скорее.
- Мне страшно за беднягу Коппервилла, - театральным шепотом проговорила леди
Кэррэдин. - Возможно, ему придется отказаться от колких высказываний, которые он отпускал
насчет вас, вашей миссии и вашей страны.
Северьянов промолчал. Не исключено, что его предки в подобном случае сочли бы
необходимым защитить свою честь, и тогда оскорбителю наверняка пришлось бы не сладко, но
Северьянов отнесся к словам собеседницы равнодушно. Он привык к тому, что его появление в
обществе, высказывания, связи мгновенно порождают слухи и сплетни. Особенно наглядно это
проявлялось на родине, где каждое слово, каждый шаг и чуть ли не каждая потаенная мысль членов
семьи Северьяновых и их дальних родственников давали пищу самым фантастическим небылицам. В
Англии Северьянов находился по делу государственной важности. Эта страна и Россия находились в
состоянии войны с момента подписания в году Тильзитского договора. В Лондоне князя приняли без
особого энтузиазма, поэтому сейчас он предпочел бы обойтись без ядовитых статеек какого-то
писаки Коппервилла, лишь подливавших масла в огонь и разжигавших враждебное отношение к
нему. Царь Александр крайне нуждался в союзе с Британией, поскольку Наполеон, вволю
потешившись над Европой, вторгся теперь на территорию России. Александр, всецело полагаясь на
Северьянова, своего давнего и близкого друга, направил его в Лондон с весьма деликатной миссией
- наладить отношения между странами.
- Конечно, - продолжала между тем известная светская красавица, - трудно представить
себе, что вам небезразличен слух, пущенный о вас каким-то Коппервиллом или кем-то еще...
Северьянов понимал, что леди Кэррэдин имеет в виду недавно появившиеся в печати грязные
инсинуации о нем. Газеты утверждали, будто лорд Кэррэдин пришел в ярость, узнав, что супруга
наставляет ему рога с "наглым иностранцем", которому он якобы даже угрожал в "Уайт-клубе",
старейшем лондонском клубе консерваторов. Северьянов отнесся к утро-зам с полным равнодушием.
Страдавшему ожирением лорду Кэррэдину перевалило за шестьдесят, и, по словам супруги, он давно
был полным импотентом. Едва ли лорд решился бы осуществить какой-либо акт возмездия.
- То, что думают обо мне другие, интересует меня куда меньше, чем ваше мнение, леди
Кэррэдин, - сказал Северьянов. Любезности и комплименты привычно слетали с его языка. Леди
Кэррэдин была очень хороша собой, а он вырос в среде, где с дамами обращались с особой
галантностью.
- Прошлой ночью вы были восхитительны, - шепнула она. Князь чуть заметно поклонился.
- Так же, как и вы. - Этот ответ ни к чему не обязывал. Вообще-то Северьянов почти не
помнил подробностей их свиданий ни прошлой ночью, ни позапрошлой... Он напряженно
размышлял о невероятном упрямстве лорда Каслеро и о необходимости преодолеть его. Рано или
поздно ему это удастся, и он, выполнив свою миссию, вернется к себе в армию. Но время поджимало.
Два дня назад французы взяли Вильно. Александр, не послушав своих советников, принял на себя
командование всеми действующими армиями и приказал войскам отступать. Вильно практически
сдали без боя.
- Могу ли я надеяться, что вы придете ко мне и сегодня? - промурлыкала леди Кэррэдин.
Северьянов помедлил в нерешительности и хотел было ответить отказом, но тут поверх голов
собравшихся гостей заметил на верхней площадке лестницы, ведущей в бальный зал, только что
прибывших даму и кавалера. Те на мгновение остановились, прежде чем спуститься. Северьянов
застыл в напряжении, напрочь забыв о леди Кэррэдин.
Она проследила за его взглядом. Может, это появился принц-регент, решив наконец
осчастливить собравшихся своим присутствием? Но когда леди Кэррэдин разглядела тех, чье
появление так поразило князя, оживленная улыбка сразу же исчезла с ее миловидного лица.
Взгляд Северьянова был прикован к черноволосой красавице, стоявшей на верхней площадке
пологой лестницы. Сердце у него учащенно забилось. Он не верил своим глазам. На ней было
серебристое платье с таким глубоким декольте, что оно, в сущности, выставляло на всеобщее
обозрение все ее прелести. С тем же успехом она могла появиться голой. Хотя она была стройна и
изящна, ее округлившийся животик сразу бросался в глаза. Северьянов застыл от изумления. Только
этого не хватало!
- Вижу, вы потрясены, - сдержанно заметила леди Кэррэдин, - и понимаю почему. Она
необычайно красива.
Князь, кажется, даже не услышал ее слов. О Господи, она беременна! Эта женщина дерзко
пренебрегла его требованием, а кроме того, последовала за ним в Лондон! Он не знал, что более
поразило его.
Но от леди Кэррэдин было не так-то просто отделаться.
- Вы знаете эту даму, ваше сиятельство? - спросила она с натянутой улыбкой. - Я ее
никогда прежде не видела, а уж мне-то все здесь знакомы. Она, очевидно, из провинции или
приехала из-за границы. - Ненатурально рассмеявшись, леди Кэррэдин украдкой взглянула на
князя. - Нет, пожалуй, на деревенскую мышку она не похожа.
Князь почувствовал, что лицо у него одеревенело так, словно на нем плотная маска из папьемаше.
- Это моя жена.
Леди Кэррэдин вздрогнула.
- Я, конечно, подозревала, что вы женаты, как и все прочие. Но не предполагала, что она
приехала с вами в Лондон. Северьянов тоже не предполагал этого.
- Извините. - Поклонившись, он стал пробираться сквозь толпу.
Она заметила князя и, подняв узкую ручку в перчатке, помахала ему. Потом оперлась на руку
своего кавалера, Михаила Федоровского, стройного молодого человека, тотчас залившегося краской.
Князь ждал, когда они спустятся по лестнице, чувствуя, что становится объектом всеобщего
внимания. Он и без того возбуждал любопытство окружающих и замечал, что люди разглядывают
его и перешептываются. Подобная неучтивость раздражала Северьянова, но он привык к этому.
Князь подумал, что не пройдет и четверти часа, как Мари-Элен узнают и языки сплетников
заработают с бешеной скоростью. Он заранее знал, о чем они подумают и что скажут. Мари-Элен
считали одной из самых удивительных красавиц в Европе, и Северьянов не раз слышал, что их
называют прекрасной супружеской парой. Князю вдруг вспомнилась их дочь Катя, и, как всегда, при
мысли о ней ему стало очень грустно.
- Ники, я очень рада видеть тебя, дорогой! - воскликнула Мари-Элен. Она чмокнула мужа в
щеку, прижавшись на мгновение к его рукаву обнаженной грудью. Глаза у нее были такие же черные,
как волосы, и это оттеняло безупречно чистую и светлую кожу. Головку Мари-Элен украшала
бриллиантовая тиара, а запястья - браслеты с рубинами и бриллиантами.
- Мы только что прибыли, - сказала она. Ее кавалер счел за лучшее ретироваться, чтобы
позволить супругам поговорить наедине.
Князь пристально взглянул на нее.
- Разве я не оставил тебя в Санкт-Петербурге? Разве я недостаточно понятно объяснил тебе,
что еду за границу по делу государственной важности, а не ради развлечений?
- Не сердись. - Мари-Элен взяла его за руку. - Я понимаю, почему ты решил не брать меня
с собой в Лондон. Но Катя места себе не находила с тех пор, как ты уехал!
- О чем ты? - встревожился князь.
- Когда ты уехал, она проплакала всю ночь, и никому, даже Лизе, не удавалось ее успокоить.
Лиза была старой, полуслепой нянюшкой. Я объяснила, что ты отправился не в армию, но Катя,
кажется, не поверила. Ты же знаешь, какая она упрямая, Ники. Девочка перестала есть. Я очень
испугалась, - щебетала Мари-Элен, глядя на него правдивым взглядом.
На самом деле едва ли что-нибудь могло испугать Мари-Элен. И князь это знал. Знал он и то,
что дочь - его самое уязвимое место, так сказать, ахиллесова пята. Видит Бог, Северьянов мог
справиться с любой, даже самой сложной ситуацией, но совершенно терялся, если страдала Катя.
Княжне это тоже было хорошо известно.
- Как ты попала сюда? - спросил он. Жена одарила его ослепительной улыбкой.
- Александр отправил нас на своем корабле.
"Следовало бы самому догадаться", - подумал он. Александр благоволил к Мари-Элен, как и
...Закладка в соц.сетях
