Жанр: Любовные романы
Слаще любых обещаний
...е
того... Луиза сглотнула и язвительно добавила: — А мои отношения с Жан-
Клодом, какими бы они ни были, никого не касаются, никого. — В каком-
то смысле ты права, — согласился мужчина. — Но, с другой
стороны... Не мне говорить, что Брюссель — это котел, кипящий
сплетнями. — Да уж, не тебе, — холодно подтвердила Луиза.
Довольно лекций, она сыта ими по горло. Луиза резко развернулась и быстрыми
шагами направилась к выходу.
Однако, даже вернувшись домой, успокоилась она не сразу.
Да какое он имеет право, неистовствовала она, перелистывая сделанные заметки
и разбирая постель. Какое ему дело до ее отношений с Жан-Клодом?
Но на самом деле совсем не это сводило Луизу с ума. И не вмешательство
Гарета, а собственная глупость вызывала ее яростный гнев. Без сомнения, он
помнил ее как глупенькую, безответно влюбленную девочку. Наивную девочку,
спровоцировавшую другого, так же равнодушного к ней мужчину лишить ее
девственности. Не знал он только того, что тот, другой, значил для нее
намного больше, хотя это осознание и пришло с большим опозданием.
Лучше бы им никогда не встречаться, с болью подумала она.
Луиза проснулась рано утром и спустилась в бассейн. Там никого не было. И,
задавшись целью проплыть двадцать кругов, Луиза полностью переключилась на
выполнение поставленной задачи.
Последние пять кругов оказались не слишком удачной идеей, призналась она, с
трудом вылезая из бассейна на дрожащих от напряжения ногах.
Выбравшись из воды, девушка моментально закрыла глаза и потрясла головой,
чтобы расслабиться, не успев сообразить, что она уже не одна. — Луиза?
С тобой все в порядке?.. — раздался совершенно нежеланный мужской
голос.
Гарет Симмондс. Чего он здесь забыл? Может, это лишь сон, или у нее галлюцинации, навеянные мечтами?
Девушка неуверенно разомкнула веки. Нет, это не сон. Несмотря на тропическую
жару разогретого бассейна, Луиза покрылась мурашками и задрожала. Гарет
стоял совсем близко. На нем были черные строгие плавки. А тело...
Луиза сглотнула и, почувствовав недостаток кислорода в легких, попыталась
вдохнуть.
Ее закрутило в вихре не поддающихся контролю воспоминаний. Ноги
подкашивались, и она стремительно теряла контроль над ситуацией.
Великолепный бронзовый загар почти смылся. А так — ничего не
изменилось. Все тот же могучий поток чувственной энергии. Все та же
устремляющаяся вниз стрелка темных волос. Таких мужских и опасных, но мягких
и чувственных на ощупь. — Луиза...
Голова шла кругом от шумящего кровяного потока, сердце выскакивало из груди,
а ноги налились свинцом. — Нет.
Автоматически девушка вытянула вперед руку, отгораживаясь от приближающегося
мужчины. Но он, не обращая внимания на протесты, схватил ее за плечи.
Знакомое беспокойство блеснуло в его глазах. — Что случилось? Луиза,
ты заболела?.. — Мне пора, отпусти, — умоляла девушка, отчаянно
высвобождаясь из его объятий. Но кафель был слишком скользкий, и, теряя
равновесие, девушка прильнула к его разгоряченному телу, ища защиты. Оно
было таким же желанным, как в тот роковой день в Тоскане. Терпкий запах
мускуса заглушала свежесть лимонного мыла.., или лосьона?.. — Это гель
для душа. Подарок моей старшей племяшки на Рождество, объяснил он. И девушка
поняла, что мыслит вслух. — В Италии от тебя пахло...
Что я несу.., я же выдаю себя с головой.., мысленно бранила себя Луиза. Но
было слишком поздно. Слегка отстранившись, Гарет уже изучал ее лицо, ее
губы...
Луиза моргнула и отвела глаза. Но ненадолго. Их взгляды снова встретились, а
тела сплелись воедино, как у настоящих любовников. — В Италии от тебя
веяло солнцем, теплом и женственностью, — мягко сказал он, озвучивая
ее мысли.
Луиза хотела возразить. Но вместо этого слепо уставилась на его губы,
пожирая их изголодавшимся взглядом. — Луиза...
Позже девушка еще не раз задаст себе вопрос, почему она расценила это как
призыв. Призыв обнять Гарета и прижаться к его губам, растворившись в
страстном поцелуе. Инстинктивное удовлетворение первобытного желания,
выходящее далеко за пределы простого поцелуя.
Безумная, сумасбродная.., глупая выходка. Но она уже не могла остановиться.
Гарет... Гарет...
Луиза закрыла глаза, наслаждаясь звуком его голоса, а он снова и снова
повторял ее имя, прежде чем впиться губами в ее губы.
Тело Луизы затрепетало в его руках, а она и не думала его останавливать. Он
уже ласкал пальцами ее набухшие соски, и она моментально откликнулась..,
узнав своего первого.., единственного любовника.
Воздвигнутые ею барьеры размылись, Луиза услышала свой возбужденный,
сладострастный стон. Она обмякла в его сильных руках и полностью покорилась
его воле.
Литая грудь Гарета скользила по ее обнаженной, влажной груди, будя знакомые
ощущения, словно они расстались лишь вчера. Желание уничтожало все принятые
ею решения, сметало из памяти все полученные уроки, заглаживая всю
причиненную им боль.
Все смешалось воедино. Стоны вожделения, дрожь в изнывающем от желания теле,
его губы, полностью завладевшие ее ртом...
Луиза давно утратила чувство места и времени. Не важно, где они, важно
только то, что она чувствует. Сгорая от желания, девушка прижалась к его
могучей груди.
Где-то вдалеке хлопнула дверь, и Луиза пришла в себя. В мгновение ока она
отпрянула от мужчины, прикрывая руками свои обнаженные груди. И,
повернувшись к нему спиной, начала натягивать бретельки купальника. —
Луиза, — беспокойно позвал Гарет. Но, заранее отвергая все, что он
скажет, девушка не повернулась. — Нет. Нет! Оставь меня, Гарет!
— крикнула она, даже не посмотрев в его сторону. И стремительно
направилась к выходу.
Молча провожая ее взглядом, Гарет не двигался с места. Да и что он мог
сделать? Как объяснить все случившееся? Признаться, что просто потерял
контроль над собой? Но это лишь усугубит ситуацию, впрочем, как и то, что он
вздумает упрекнуть в чем-то девушку...
Увидеть боль в глазах Луизы, почувствовать ее наполненное желанием тело,
стать свидетелем отчаянных попыток подавить свои чувства ради любви к
другому — нет, все это равносильно смерти. Хотя звучит немного
иронично, ведь он давно свыкся с мыслью о том, что девушка любит другого
— или, по крайней мере, так он думал.
В тот день, в Италии, чтобы как-то оправдать свой поступок, Гарет приписывал
его вспышке раздражения и гнева на девушку, не желающую искренне ответить на
чувства того, кто любит ее по-настоящему. Но стоило ему прикоснуться к ее
телу, он понял, что это самообман. И он виноват лишь в том, что сам страдает
от бремени неразделенной любви, подобно ей.
Может быть, любовь — слишком громкое слово. Но слетавшее с губ Луизы
имя другого больно ранило его сердце.
Гарет закрыл глаза. Ведь та Луиза, в которую его угораздило влюбиться, была
совсем еще девочкой. И он пытался успокоить себя тем, что это лишь
классическая история зрелого преподавателя, пытающегося вернуть свою
молодость, влюбившись в неискушенную студентку. Но теперь она не его
ученица, а он не учитель. Девушка расцвела и превратилась в настоящую
женщину. А его чувства только окрепли и стали еще глубже. Гарет понял это,
увидев ее в самолете, и даже раньше.
Еще на Рождество, мужественно перенося добродушные подтрунивания родных по
поводу своего семейного положения, он знал об этом, держа на руках
маленького племянника и сознавая, что Луиза — единственная женщина,
которая может стать матерью его детей. Но как это случилось? И когда? Ответа
он не знал. Может, еще до Италии? Впрочем, какая разница? Луиза все еще
грезит о нем, своем Сауле.
Даже после того, как Луиза приняла горячий душ и выпила чашку горячего кофе,
дрожь не прошла, и тело трепетало, храня память о его ласках. Ее кожа
пропиталась его запахом, который не смыть даже самой горячей водой. Теперь
уже он останется с нею навечно.
Гарет. Когда же она поняла, что любит? В Италии, пытаясь убедить себя в
обратном, не подозревая, что была лишь напугана? А может, на Рождество,
когда все ходили на цыпочках, боясь упомянуть даже имя Саула и что они с
Тулой уже назначили день свадьбы? Наивные, они и не предполагали, что все в
прошлом.
Гарет.
О, как долго она себе в этом не признавалась. Убеждала себя, что это не
больше чем классическая реакция девственницы на первый сексуальный опыт,
напоминала с презрительной горечью, что влюбленная в преподавателя студентка
это слишком банально.
Ведь он тебе даже не нравится, повторяла она снова и снова. Ты лишь
проецируешь на него чувства, предназначенные для Саула... Он ничего для тебя
не значит, да и ты для него тоже, с грустью подумала она, понимая, что
только последнее было истинной правдой.
Именно поэтому она перешла на другой факультет — лишь бы обезопасить
себя от вероятности встречи с ним. И если днем ей удавалось контролировать
свои мысли и грезы, ночь брала свое. Она звала его во сне, а ее тело
отчаянно взывало к испытанным ранее ласкам.
Просыпаясь каждое утро, девушка возвращалась к печальной действительности,
сознавая, что она ему не нужна и он никогда не будет частью ее жизни. Все
это лишь подчеркивало ее детскую привязанность к Саулу, а в дальнейшем и
юношескую влюбленность в него.
С Гаретом все было по-другому. Луиза не могла позволить себе преследовать
этого мужчину день и ночь, неустанно добиваясь своего.
Повзрослела же она, в конце концов.
Луиза все еще продолжала дрожать. Болезненная пульсация в голове
предупреждала о подступающей мигрени. О работе можно забыть. Луиза набрала
номер телефона своего босса. — Мигрень! — воскликнула Пэм.
— Даже не вздумай выходить. Уж я-то знаю, что это такое.
Боль усиливалась, и, бросив трубку, Луиза с трудом добралась до постели.
Снова Гарет. Ну зачем злодейка судьба опять сыграла с ней такую шутку?
Зачем?
Глава 7
От резкого стука в дверь Луиза проснулась. Боль в голове наконец отступила.
Откинув одеяло, девушка обнаружила, что даже не сняла купальник.
Как обычно после приступа мигрени, Луиза чувствовала общую слабость и
благодатное облегчение. Передвигаясь словно на автопилоте, она подошла к
двери. — Джосс! Джек! Какая радость, какими судьбами? —
воскликнула Луиза, увидев брата и кузена.
Она ожидала увидеть кого угодно, только не их. — Лу, Джеку плохо,
— сообщил брат, обнимая кузена за плечи и заводя в квартиру. —
Его начало тошнить, когда мы пересекали Ла-Манш и... — Господи! Да
входите же скорей! Луиза посмотрела на бледно-зеленое, с запавшими глазами,
личико младшего кузена. — Джек!.. — взволнованно окликнула она и
хотела обнять его.
Мальчик устало покачал головой: — Все будет хорошо... Только полежу
немного... — Спальня там, Джосс, — сказала Луиза, показывая
дорогу брату.
Девушка едва успела поправить постель, как Джек обессиленно повалился на
покрывало. Луиза нахмурилась. Интересно, как их сюда занесло? И что,
собственно, случилось?
С тех пор как исчез отец, Джек перебрался к родителям Луизы, и девушка считала его еще одним братом.
Его мать, начисто лишенная материнских чувств, страдающая булимией, заявила,
что присматривать за подростком в одиночку ей не под силу. К тому же большую
часть времени мальчик проводил с родителями Луизы, а не с Оливией и матерью.
Таким образом, для Дженни и Джона не составило большого труда убедить ее
оставить все как есть.
Джосс был старше Джека на два года, но это не влияло на их отношения.
Мальчики отлично ладили и, по словам Дженни, были даже больше чем братья. А
у Луизы и Кэти просто появился новый братишка.
Однажды, когда его мать поправилась, мальчику предложили перебраться к ней в
Брайтон, но он предпочел остаться.
Выкормить и обогреть любовью еще одного ребенка для большой семьи Луизы не
составляло особого труда. Да и сама Луиза относилась к Джеку как к родному
брату, так же, как и Кэти.
В семейном кругу ребят ласково прозвали "мальчишки", а Луизу с Кэти
"близняшки". Однако сегодня поведение Джека насторожило девушку. Мальчик не
позволил себя обнять, вел себя, как чужой.
Луиза прикрыла дверь. И, автоматически наполняя чайник, поймала себя на
мысли, что ведет себя, как собственная мама. — Ты не голоден? —
спросила она Джосса. Предложить тебе особенно нечего, но на сэндвичи можешь
рассчитывать. — И, не дожидаясь ответа, поинтересовалась: —
Может, расскажешь, что происходит, Джосс? Что вы здесь делаете? Мама не
сообщила о вашем приезде. И у меня только одна комната... — Мама не
знает.
Луиза отложила нож и нарезанный хлеб и удивленно уставилась на брата.
— То есть как? — подозрительно прищурилась она. Джосс опустил
глаза, затем перевел взгляд на стену. В кухне повисла тишина. — Это
один из набросков, сделанных тобой в Тоскане, да? — спросил он. Я...
— Джосс! — оборвала его сестра. — Я оставил записку...
Луиза подняла брови. — Какую записку? — Я не мог рассказать им
все. Нам бы помешали. — Теперь уж точно не помешают, — сухо
заметила Луиза. — Да и зачем? Тебе ведь только четырнадцать. С чего бы
это им ограничивать вашу свободу...
Джосс сконфуженно посмотрел на сестру. — Знаю, знаю... —
согласился он. — Но я должен был так поступить. Я пытался убедить
Джека отбросить эту идею, но он и слышать не хотел. И я понял, что, если не
пойду с ним, он все равно уйдет. По крайней мере, так мне удалось хотя бы
затащить его к тебе. Он сопротивлялся, но, когда я пообещал, что ты
поможешь... — Помогу — чем? — удивилась Луиза. — Он
хочет найти Дэвида, своего отца, — простодушно ответил Джосс.
Брат с сестрой молча переглянулись. Луиза снова взяла нож и потянулась за
хлебом. — Думаю, тебе стоит рассказать все с самого начала, —
спокойно предложила она.
Через десять минут мальчик уплетал сэндвичи. — Знаешь, сегодня на
кухне ты так напомнила мне маму.
Луиза с любопытством разглядывала Джосса. Мальчик быстро растет и вот-вот
догонит старшего брата, Макса. Или даже перерастет и будет выше кузенов
Нестеров, самый маленький из которых не меньше двух метров. — Ммм..,
может быть. Но не жди, что я буду снисходительна ко всем вашим проделкам,
строго предупредила она. — Вам повезло, что я дома. Между прочим,
сегодня рабочий день. И если бы меня не свалила мигрень... — Да, нам
повезло, — кивнул Джосс, принимаясь за очередной сэндвич. — Не
знаю, согласился бы Джек ждать, если бы мы тебя не застали. Ведь с самого
начала он собирался в Испанию. — В Испанию? — Угу. Он говорит,
что дядя Дэвид прислал родителям оттуда открытку. Джек видел ее своими
глазами. Очевидно, она лежала на столе дедушки, но он не мог как следует
рассмотреть, а когда вернулся, ее уже не было. — Как следует? Как он
мог даже подумать об этом! — назидательно произнесла Луиза, намеренно
забывая о своих многочисленных попытках прочитать школьные отчеты,
разложенные на столе отца. — Но дядя Дэвид — его папа, —
резонно возразил Джосс. — Да, я знаю, — согласилась Луиза,
начиная хмуриться.
Мальчишеская забава оказалась не такой уж простой и грозила обернуться чем-
то более серьезным. Насколько она знала, Джек был счастлив с ее родителями.
Мальчик даже не вспоминал про отца и не высказывал желания его видеть.
Оливия тоже не жаловала родителей, а как-то раз даже призналась, что
относится к ним гораздо лучше, когда их нет рядом. — Я знаю, что он
его отец, — повторила Луиза. -Но почему Джеку понадобилось увидеть его
так срочно? Вы пустились в путь, даже не посоветовавшись с родителями.
Может, вы повздорили?.. Из-за неубранной кровати или несделанного домашнего
задания? — спросила Луиза, мысленно возвращаясь в свою юность,
припоминая, при каких обстоятельствах она бы решилась на такой шаг. Хотя,
говоря по правде, желания покинуть дом у нее никогда не возникало. —
Ничего подобного, — убежденно возразил Джосс, не оставляя сомнений в
искренности своих слов. — Тогда что же случилось? — спросила
Луиза. — Не что, а кто... — поправил ее брат. — Это из-за
Макса. Последний раз, когда он вернулся домой, у него было пасмурное
настроение. Должно быть, поссорился с Мадди, я видел, как она плакала на
кухне. Макс просил отца сыграть с ним партию в гольф, но отец отказался. Он
уже обещал взять Джека на рыбалку. Наверное, Макс хотел занять у отца денег
— ты же его знаешь. — Продолжай, — попросила Луиза, когда
мальчик замолчал, чтобы прикончить последний сэндвич. Надо закупить
продуктов. Ее запасов будет явно недостаточно, чтобы удовлетворить аппетиты
двух прожорливых мальчишек. — Не знаю, что он сказал ему дословно,
но... — лицо Джосса искривилось. Он назвал его кукушонком, который не
нужен своим родителям, и поинтересовался, в курсе ли он, во сколько
обходится деду его обучение. Не то чтобы... — Неужели он это сказал? А
родители знают? встревоженно нахмурилась Луиза. Джосс покачал головой.
— Я хотел им рассказать, но Джек не позволил. Думаю, в какой-то
степени он согласен с Максом... — Согласен? Но мама и отец всегда
относились к нему, как к собственному сыну, — удрученно покачала
головой девушка. — Конечно. Но ты же знаешь, как относится к деньгам
Макс... — Да, — согласилась Луиза. Удивительно, что они с Максом
родились у одних и тех же родителей. — Думаю, одна из причин, по
которой беснуется Макс, заключена в его комплексе неполноценности. В глубине
душе он убежден, что никто его не любит, — предположил Джосс.
Луиза удивленно посмотрела на брата. — Так ли это? Даже не пытайся
вызвать мое сочувствие, это все равно что катить тележку перед лошадью.
Основная причина кроется в самом Максе. Ведет себя так, будто говорит:
"Получайте меня таким, каков я есть". А бедная Мадди...
Луиза замолчала. Интересно, одобрит ли мама, если узнает, что девушка
затрагивает подобные темы с младшим братом? Но Джосс не повел и бровью.
— Тетя Руфь сравнивает Мадди со спящей красавицей. Она еще не
проснулась, поэтому безропотно терпит все унижения. Но однажды Мадди откроет
глаза, и тогда Максу не поздоровится, — как само собой разумеющееся
объяснил Джосс. Джек говорит, что больше не желает обременять отца, —
добавил он, — и поэтому хочет найти Дэвида и заставить его возместить
все понесенные расходы. В противном случае ему придется забыть об
университете и найти работу, чтобы расплатиться самому, — О, Джосс!
— воскликнула Луиза. — Представляю, как расстроятся родители. Ну
почему он с ними не посоветовался? — Потому что знал, что они и
слушать его не захотят, — объяснил брат. — Конечно, ведь это
полная чушь. Они любят его как сына, — возмутилась Луиза. — Я
знаю. Но вот Джек считает иначе. В одном Макс прав: дядя Дэвид и тетя Таня
никогда не любили своих детей... Тетя Руфь говорит, что любящие родители
— это как сто волшебниц-крестных — даже больше! — серьезно
заметил брат. — Ладно, теперь мне все ясно, и я понимаю побудительные
причины Джека. Хотя не уверена, что у него получится, ведь отец уже
пробовал. Но почему ты решил бежать с ним? — Я не мог отпустить его
одного. Ведь с ним могло случиться все что угодно. И я подумал, если мне
удастся убедить его найти тебя, то ты... — Что я-то могу сделать?
— недоумевала Луиза, не обращая внимания на сдавившие горло спазмы.
Джосс умел убеждать, и Луиза посчитала лишним попадать в список его
почитателей. — Я сказал Джеку, что ты сможешь что-нибудь узнать...
Ведь Брюссель — это центральная штаб-квартира Европейского союза...
— Твоя мысль мне ясна, Джосс. Но ведь ты не можешь не согласиться, что
родители должны знать, где вы находитесь, правда? И тебе известно, что когда
они узнают, то будут настаивать на немедленном возвращении? — Да, я
понимаю.
Луиза посмотрела на брата. И у нее зародилось устойчивое подозрение, что
мальчик все заранее спланировал. Он намеренно уговорил кузена зайти к Луизе,
пока они не уехали слишком далеко от дома. — Оставайся здесь с Джеком,
— сказала она. -Я спущусь за продуктами. Но когда вернусь, мы
обязательно позвоним домой, хорошо?
Гарет в нерешительности стоял посреди вестибюля в доме Луизы. Сегодня он
встретился с Пэм пораньше, чтобы обсудить некоторые вопросы, поднятые ею на
заседании. Во время разговора Пэм вскользь упомянула о том, что у Луизы
мигрень. Гарет знал, что последним человеком, которого ей хотелось бы
видеть, а особенно после утренней встречи, был он. Узнать ее точный адрес у
начальника не составило большого труда, хотя и пришлось немного приврать,
представившись старым другом семьи Луизы. — В самом деле? А Луиза мне
ничего не сказала, — удивленно воскликнула Пэм. — Вероятно,
просто забыла, — ответил Гарет. Пусть ей это неприятно, но ему.., ему
просто необходимо с ней встретиться. Этим утром... Он закрыл глаза. Тысяча
чертей, его тело еще болело. А чувство утраты царапало нервы.
Дверь открыл Джосс и, моментально узнав гостя, впустил его в дом. —
Луиза скоро вернется, она пошла за провизией.., за продуктами... объяснил
он, мягко улыбаясь. — А я как раз собирался приготовить для Джека чай.
У него морская болезнь, и он лежит. Хотите чашечку?
Гарет улыбнулся и кивнул головой, задержав взгляд на тосканском пейзаже.
— Это Луиза написала, — объяснил Джосс, заметив внимательный
взгляд Гарета. — Да, — согласился Гарет, не отводя глаз. —
Откровенно говоря, она не великий художник, — с видом знатока заявил
Джосс, — но у нее отличные перспективы, хотя над ними можно бы
поработать еще. — Мягко говоря, — улыбнулся Гарет. — Хотя
вы, безусловно, смотрите на это другими глазами, — простодушно заметил
мальчик.
Гарет изучающе уставился на него.
За время, проведенное в Тоскане, он хорошо узнал семью Луизы. Он сразу
обратил внимание, что, несмотря на юный возраст, в кругу этой семьи мальчик
пользуется репутацией чуть ли не святого прорицателя. Или, по крайней мере,
он наделен особым даром если не предвидения, то невероятной
проницательности.
Взвесив все за и против, Гарет решил не задавать вопросов, а спокойно
согласился: — Пожалуй, ты прав. А вы с Джеком надолго? — спросил
он, намеренно меняя тему. — Э-э-э.., да нет... Дело в том, что она нас
не ждала и у нее всего одна спальня.
Но Гарета, с его опытом общения с племянниками и племянницами, не говоря о
студентах, было трудно провести. Он сразу смекнул, что здесь что-то не то. И
не прошло пяти минут, как он вытянул из мальчика всю историю. —
Интересно, откуда такая уверенность, что его отец в Испании? — спросил
Гарет.
Через полчаса вернулась Луиза. Увешанная тяжеленными пакетами девушка
застыла в дверях. Гарет уже освоился и чувствовал себя, как дома. А кроме
того, успел уговорить ребят на ночлег в своей квартире. — Гарет не
против, у него есть свободная комната. И я думаю, так будет лучше, —
объяснил Джосс, помогая сестре разгрузить пакеты.
Луиза хотела было возразить, но, окинув взглядом свою маленькую комнатушку,
передумала. — Ручаюсь, они будут в полной безопасности, —
успокоил ее Гарет.
Луиза нахмурилась. Уловив его ясный, глубокий взгляд, брошенный сначала на
брата, потом на уже вполне пришедшего в себя кузена, поняла, что он все
знает.
Бегая по супермаркетам, Луиза осознала свою ошибку. Ей следовало начать со
звонка домой — звонить в присутствии Джека будет не совсем этично.
Таким образом, предложение Гарета пришлось весьма кстати, с облегчением
подумала девушка. К тому же она могла не беспокоиться о ребятах. Гарет не
позволит им снова убежать. А она тем временем спокойно поговорит с мамой и
отцом.
И вместо того, чтобы строптиво отказаться от предложенной Гаретом помощи,
девушка нежно обратилась к кузену: — Тебе уже лучше? — Да,
— ответил он. — Знаешь, я совсем измучился. Сначала паром, потом
тряска в автобусе.., мне было очень плохо. — Я же предупреждал —
не ешь карри, — строго упрекнул его Джосс. — Но я был голоден. В
любом случае я собирался в Испанию, а не в Брюссель... — Может,
обсудим это потом? — вмешался Гарет, взглянув на часы. — Почти
шесть, и не знаю, как остальные, но я проголодался. Предлагаю подняться ко
мне, переодеться и принять душ, а потом заберем Луизу и отправимся куда-
нибудь перекусить.
Собравшаяся было возразить Луиза снова согласилась.
Мальчишки быстро собрали свои рюкзаки
...Закладка в соц.сетях
