Жанр: Любовные романы
Поздняя свадьба
... на глаза
попалась какая-то газетная вырезка, из которой следовало, что после подобной
операции мужчина теряет свою оплодотворительную способность. Она тогда еще
поразилась: неужели можно добровольно отказываться от возможности иметь
детей? Ладно, если по медицинским показаниям, а так... Невероятно!
— Ты что? Ты не можешь? И ничего мне не сказал?
— Я сделал это несколько лет назад, когда служил в армии. Меня
отправили в маленькую индийскую деревушку. Я познакомился с парнем, который
посоветовал мне это сделать. Он был сыном главы местной администрации и
вдоволь насмотрелся на жуткую жизнь своих соплеменников. Сначала я
отказывался. А потом мы как-то поехали в Бомбей, и я увидел толпы нищих,
голодных оборвышей. Безработица — самый страшный бич в Индии. Родители не
могут заработать детям даже на кусок хлеба. Грязь, вонь, болезни, вши! И
никакого спасения от этого. Эти рахитичные заморыши хватают каждого
встречного за ноги, за одежду, выклянчивая монетку. Ужас, чего я только не
насмотрелся! Вот тогда мой приятель и предложил, давай, мол, избавим
общество от ненужных детей, а детей — от общества, которому они не нужны.
Сначала я обалдел, а потом подумал-подумал и решился.
Абби уставилась на него.
— Ты лжешь? — не поверила она.
— Нет, — горько усмехнулся он. — Я-то как раз говорю правду.
А вот ты попалась! Решила свалить на меня свои грешки. Но вышло по-другому.
Никто никогда не сможет мне сказать, что я кому-то сделал ребенка. Ты
поняла? Никогда!
Абби нервно кусала губы. Она никак не могла поверить в то, что произошло.
Как это могло случиться? Слезы заполнили ее глаза, они душили ее, как и
злость на все происходящее вокруг.
— Ты должен был знать, что мне захочется иметь детей, когда мы
поженимся, а ты ведь даже не собирался мне говорить, что не сможешь дать
это. Почему? Почему?
— Поверишь ли, я был так сильно в тебя влюблен, что как-то не
задумывался о детях. Я, конечно, догадывался, что ты захочешь иметь детей,
но думал, что все образуется как-нибудь само собой.
— Но у нас не было времени. Но ты же знал... ты мог...
— Зачем? Разве это могло что-нибудь изменить?
— Ты лгал мне... Ты все решил за меня.
— А разве ты не сделала то же самое? Когда это произошло? Когда ты
запрыгнула к нему в постель? Сразу? Через неделю, месяц?
— Что... Что ты хочешь сказать? Я не...
Она содрогнулась от омерзения, когда поняла, что он имеет в виду. Боже, как
же он может думать, что она спала еще с кем-то? Как он может ее обвинять?
— Прекрати строить из себя невинную дурочку. Эта роль тебе не подходит.
Можешь кому угодно пудрить мозги, только не мне. Я ведь знаю, что ты хочешь
повесить на меня своего ребенка. Но со мной этот фокус не пройдет. Ведь это
же он? Драгоценный прекрасный Ллойд? То-то я то и дело натыкался на него,
возвращаясь вечером с работы домой.
— Причем тут Ллойд? — взорвалась Абби.
Вот в чем обвиняет ее Сэм! Безумец! Они с Ллойдом никогда не были
любовниками. Одна только мысль о том, что у нее с Ллойдом могли быть какие-
то сексуальные отношения, казалась кощунственной, ведь она относилась к нему
как к брату. Да, это правда, что Ллойд к ней приезжал, но только чтоб
поделиться своими проблемами, а не... Господи, почему она оправдывается?
Абби вспомнила, что пару раз Ллойд действительно задерживался и уже в дверях
встречался с Сэмом, но они вполне мирно здоровались.
Мда... пожалуй, только Сэм с его больным воображением мог придумать весь
этот кошмар. Подумать только, а ведь он на все сто процентов уверен, что
ребенок не от него. Есть у него такая черта: если уж что-то вбил себе в
голову, то ничем не вышибешь. Правы были родители, она действительно ничего
о нем не знает. Теперь понятно, почему он никогда не заводил разговор о
детях. Боялся. Не хотел. Ревновал к Ллойду. Все ясно. Вот только об одном
она не знала. Об операции. Он даже не посчитал нужным обсудить с ней это.
Впрочем, разве это могло что-либо изменить!
— Ты не веришь, что между мной и Ллойдом ничего не было? — Абби
сделала последнюю попытку спасти ситуацию. — Я ведь говорила...
— А почему бы и нет? — Сэм пожал плечами. — Кто-то же должен
быть отцом этого ребенка, раз этим счастливцем не могу быть я.
— Но у меня до тебя никого не было, ты первый и единственный мужчина,
который у меня был. Которого я люблю... Любила...
Абби больше нечего было добавить. Сказанного не вернуть. Продолжать говорить
о любви так же бессмысленно и такое же безумие, как и то, что она только что
узнала.
— Ты вполне грамотно ведешь себя в постели. У меня была возможность в
этом убедиться. Но если я тебя не устраивал, могла бы просто сказать...
— Сэм, не надо, — перебила его Абби, ее голос звучал надтреснуто.
В ней что-то сломалось, что-то умерло, и это уже нельзя было исправить. Она
пытливо смотрела на него, пытаясь найти ответ на свои невысказанные вопросы.
Но от Сэма веяло арктическим холодом, он сделал шаг назад от нее, глаза
пустые. Нет, это не тот Сэм, которого она любила. Это чудовище, которое в
одну минуту разрушило всю ее жизнь.
— Я думал, что ты совершенна, прекрасна, очаровательна, что я попал в
сказку. Считал себя самым счастливым человеком на свете. Я даже не
подозревал, что можно быть таким счастливым. Но все оказалось миражом,
блефом.
Боже, что он такое говорит — мираж, блеф! Да я ведь женщина из плоти и
крови, со своими чувствами, до которых ему нет никакого дела. Он разбирает
ее по кусочкам, анализирует... Как он мог подумать, что не удовлетворяет ее!
Ведь он был идеальным любовником, о котором можно только мечтать, а может,
это потому, что она любила?
Любила?
Вот именно. Любила. Все прошло. Злость и обида заполнили ее.
— Знаешь, Сэм, мне наплевать на все, что ты здесь наговорил. Я не верю
ни одному твоему слову, — сказала Абби тихо.
— Можешь не верить. Между нами все кончено, — взвился Сэм. —
Ребенок не может быть моим.
— Совершенно верно, — сказала Абби твердо. — Ребенок не твой.
Он мой, и только мой, и ничей больше.
Она развернулась на каблуках и пошла к двери. А он окликнул:
— Ну, и что ты собираешься делать? Куда собралась?
— Я собираюсь подняться, уложить вещи и уйти от тебя, — сказала
Абби, с удивлением прислушиваясь к собственным словам.
Еще час назад в самом страшном сне она не смогла бы представить такого
кошмара.
— Абби...
— Что? — спросила она. — Тебе жаль? Ты берешь свои слова
обратно? Слишком поздно, Сэм. Даже если ты станешь меня уверять, что все,
что ты наговорил, — ложь. Что ты любишь меня, что я для тебя что-то
значу, что ты готов признать ребенка. Ты не сможешь меня вернуть, потому что
ты мне лгал и обманывал все это время, все решил за меня и не сказал, что
над собой сделал. И знаешь, дело даже не в том, что сейчас ты лишил своего
ребенка права на твою любовь. Ты убил все, во что я верила. Мою жизнь, мою
любовь... мою веру. Ты даже не представляешь, как мне сейчас больно. —
Слезы катились по ее лицу, и только последние усилия воли удерживали ее от
того, чтобы не разреветься во весь голос. — Ты хоть представляешь, в
каких страшных вещах меня обвинил? Обвинил — и даже на секунду не задумался
и не задался вопросом, а вдруг ты не прав. А если ты ошибаешься?
— Это невозможно, — перебил он ее. — Невозможно, чтобы
ребенок, которого ты носишь, был моим.
— Да, но мое тело меня не обманывает. Я беременна, но тебе теперь не о
чем беспокоиться. Ты же здесь ни при чем. Наши пути разошлись. Когда мой
ребенок вырастет и спросит, кто его отец, я скажу, что его отца просто не
было, не существовало.
— Абби... — заорал Сэм.
Но она не могла его больше слушать. И просто закрыла уши руками. Все. Все
кончено. И уже трудно представить, что когда-то все могло быть по-другому.
Она прижала руки к своему пока еще плоскому животу, когда шла домой, и нежно
шептала:
— Не волнуйся, мой драгоценный, я люблю тебя и всегда буду любить.
Не хочу иметь ничего общего с Сэмом, — сказала она своим родителям и
своим друзьям. — Свадьбы не будет. Сейчас главное — ее ребенок, его
здоровье, его будущее
. И так она отвечала всем, кто удивлялся, как она
изменилась. Куда делась та веселая, смешливая девчонка и откуда взялась эта
неприступная, холодная и сильная женщина? Осколки разбившейся любви поранили
ее так глубоко, что она преобразилась в одно мгновение и стала осваивать
новую для себя роль, роль холодной, независимой деловой женщины.
Сэм пытался с ней встретиться, поговорить, но она отказывалась от всех
встреч.
Ей ничего от него не нужно — ни дома, ни драгоценностей, ни подарков.
Пропади все пропадом.
На вопрос родителей, как она собирается жить дальше одна с ребенком... нет,
они, конечно, будут помогать, Абби беззаботно отвечала:
— Придумаю что-нибудь.
Сэм хотел платить ей алименты, но, Господи, он же отказался от ребенка! И Абби послала его к черту.
— Не нужна мне его жалость. Мне ничего от него не нужно! —
терпеливо повторяла она работнику социальной службы.
— Но вы же ждете от него ребенка, — пытался он мягко ее
переубедить.
Однако ничто не могло повлиять на принятое решение. Родители были вначале
потрясены, но в конце концов решили, что она сама во всем разберется. Теперь
уж хуже не будет.
Но ни одна живая душа не знала, что произошло на самом деле, в какую пучину
боли погрузил ее Сэм, когда заявил, что ребенок не его, обвинив ее в измене.
А она не изменяла, не изменяла, чем угодно могла поклясться. Но он все
разрушил.
Абби казалось, что какая-то ее часть просто умерла. Она изменилась, и ничто
не смогло бы сделать ее той, какой она была.
И еще она твердо знала, что никогда не выйдет больше замуж, что у нее не
будет других детей и что она никогда не забудет, что сделал Сэм. И не
простит его.
Вначале было очень тяжело, но Абби продолжала работать официанткой до самых
родов. Родители были просто в ужасе. Какое-то время она жила с ними, потому
что ей некуда было пойти. Сэм больше не пытался вернуть ее, и когда она
узнала, что он покинул их город, получив должность преподавателя в
австралийском университете, то сама удивилась равнодушию, с которым приняла
эту новость.
К концу беременности ее психологическое состояние улучшилось, она стала
ровней, уверенней в себе, окончательно смирившись с тем, что ей нужно жить,
работать, заботиться о ребенке, да и вообще жизнь продолжается.
Абби сняла небольшую квартирку и переехала от родителей. Для себя она
считала это наилучшим решением. Сделан первый шаг к независимости, наконец-
то она может сама содержать себя, платить за квартиру и не сидеть у
родителей на шее. Как только появилась возможность, Абби вышла на работу.
Она знала, что выбранный путь не будет легким. И радовалась этому: не так
остро чувствуется боль. Только тяжелый, отупляющий труд поможет ей не думать
по ночам о Сэме. Главное — ребенок. Она не допустит, чтобы он в чем-нибудь
нуждался.
— Мам, ма, где ты?
Голос дочери вернул Абби к реальности. Интересно, как долго она просидела
здесь, на этом пыльном чердаке, перебирая воспоминания прошлого? Ее слегка
трясло от вновь пережитых мыслей и чувств. Она-то думала, что все давно
отболело. Абби быстро спрятала пожелтевшую ткань, задвинула ящик со страшным
скрипом и откликнулась на зов Кати:
— Иду! Ставь чайник, детка!
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
— Где ты пропадаешь? Я звоню-звоню, никто не отвечает, вот и решила
зайти, — услышала Абби голос дочери, возившейся на кухне.
— Я задержалась на чердаке и не слышала звонка.
— На чердаке? Что-то случилось? Мам, ты в порядке?
Кати озабоченно вглядывалась в темные круги под глазами матери. Совсем
недавно их еще не было.
— Конечно, в порядке, — ответила ей Абби. — Почему должно
быть что-то не так?
— Не знаю. Я подумала, вдруг ты расстроилась из-за того, что я тебе
сказала... — Кати чувствовала себя неуверенно, но продолжала: — Я не
думала, что ты разозлишься... Я знаю, ты не любишь говорить об отце...
— Успокойся, Кати, я не разозлилась и не расстроилась. — Абби
обняла дочку. — Я знаю, тебе сейчас тоже нелегко. Тем более свадьба на
носу. Ты выросла без отца, я знаю, что ты... что он... как это важно для
тебя... Но думаю, все-таки тебе показалось, что ты видела Сэма. Может, кто-
то похожий... Твой отец никогда не вернется сюда. Я давно простила его, но
ему нет места в нашей жизни. Он лишился этого права в тот миг, когда
отказался от тебя.
— Я знаю, как больно тебе было, мам. Но представь, что он должен был
испытать, узнав, что ты ждешь ребенка, и будучи уверенным, что он не может
иметь детей. Стюарт сказал, что так с ума сойти можно.
— Стюарт... — Абби передернуло.
Заметив это, Кати обиженно нахмурилась и отступила назад.
— Мам, я не хотела делать тебе больно, но...
— Давай забудем об этом, — мягко перебила ее Абби. — Только
запомни, что твоему отцу нет места в нашей жизни. Он сам так решил. И... и
скажи, Бога ради, откуда ты тут взялась? — рассмеялась Абби, резко
меняя тему разговора. — Я была уверена, что ты сегодня будешь ведь день
торчать у Стюарта.
Несколько месяцев тому назад Кати перебралась в холостяцкую квартиру
Стюарта, но после свадьбы они хотели найти себе новое жилище, начать с нуля,
как говорится. Стюарт надеялся получить хорошую работу недалеко от дома,
которая обеспечивала бы его постоянным доходом, а уж затем обзаводиться
домом. Правда, его родители пообещали, что подарят им на свадьбу чек на
покупку собственного дома.
Да, — невесело подумала Абби, — вот бы удивились родители жениха
дочери, узнай они о ее реакции на слова Кати о помолвке. Наверняка они
считают, что из Стюарта получится превосходный муж и что мать невесты должна
быть в восторге от этого брака. К тому же в материальном плане молодые будут
вполне обеспечены
.
— Да, собиралась, — согласилась Кати. — Но просто я хотела
увидеть тебя сначала. Мам... — начала Кати, но Абби перебила ее:
— Кажется, за тобой приехали. Послушай, Кати, я сейчас тороплюсь.
Совершенно потеряла счет времени, не знаю, сколько проторчала на этом
чердаке. Через час меня ждет Денис Паркер.
— В отеле? — спросила Кати озабоченно.
— А что такого?..
Тут зазвонил телефон. А в дверь уже стучал Стюарт.
— Позвонишь, расскажешь, как там, — сказала Абби, целуя на
прощанье дочь и легонько подталкивая ее к двери. Затем поспешила в комнату,
чтобы ответить на звонок.
Полчаса спустя Абби вышла из душа, насухо вытерлась пушистым полотенцем и
стала собираться на назначенную встречу. Она тихо улыбалась своим мыслям.
Какая Кати чуткая девочка, сразу поняла, что мать расстроена. Стюарт еще не
знает, как ему повезло. Будем надеяться, что Кати никогда не придется
пережить то, что пережила она сама.
Улыбка сползла с лица Абби, когда она вспомнила слова Стюарта о Сэме. Во-
первых, ей было неприятно, что дочь обсуждала семейные дела с малознакомым
ей, по сути, человеком. И, во-вторых, Абби показалось, что Стюарт навязывает
Кати позицию мужчины в данном вопросе... Мужчины всегда заодно, даже если
они никогда не виделись.
Но что же случилось? Почему ей обидно слышать, как Кати повторяет слова
Стюарта? Надо все время помнить, что дочь уже выросла и скоро выпорхнет из
уютного гнездышка, которое Абби так заботливо устраивала все эти годы.
Видимо, это свойственно всем влюбленным — больше всего доверять объекту
своих чувств.
Абби вспомнила время, когда Кати пошла в первый класс и чуть ли не через
слово повторяла:
А вот мистер Джонсон сказал...
Мистер Джонсон был ее
учителем.
Впрочем, Абби тряхнула головой, ей грех жаловаться на Кати, их отношениям с
дочерью можно только позавидовать. Было можно...
Абби со вздохом отправилась чистить верхнюю одежду.
Кати часто посмеивалась над этой ее привычкой чистить одежду даже тогда,
когда надо только дойти до университета и обратно. Да, не забыть накинуть
платок на голову. Абби знала, что, как бы она ни вырядилась, мужчины все
равно будут обращать на нее восхищенные взоры. Она сама не понимала, в чем
тут дело. Конечно, на работе она должна выглядеть безупречно.
Когда-то Сэм говорил, что Абби всю жизнь будет лакомым кусочком для любого
мужчины. Тогда эти слова злили и раздражали ее. А вышло, что он прав, и ей,
как любой женщине, было приятно, что она может дать фору любой молоденькой
красотке. И только внутри себя Абби чувствовала какое-то неудобство,
особенно после очередного дня рождения, когда понимаешь, что уже и сороковой
юбилей позади, а жизни-то не было.
Абби пользовалась успехом у мужчин, но сама была совершенно равнодушна к их
цветистым речам и комплиментам. Ей претила лесть в любой ее форме. А уж если
учитывать, что с сильным полом ее не связывало ничего, кроме работы, то и
относилась она к льстецам соответственно. Когда очередной неудачливый
поклонник начинал бурно восторгаться тем, как Абби удается сохранять такую
форму, она лишь недоуменно пожимала плечами. Как они не понимают, что женщин
старят неудачи, но и их можно побороть, если не распускаться и следить за
собой.
Абби надела черную юбку и кремовый топик. Так получилось, что после сорока у
нее появилось гораздо больше поклонников, чем прежде, причем некоторые
гораздо моложе ее. Но это не сильно ее интересовало. Взглянув на часы, Абби
поняла, что нужно поторопиться, если она не хочет опоздать на назначенную
встречу с Денисом.
Они вместе готовили доклад о том, каким должен быть новый отель, как он
должен вписываться в архитектуру города и в то же время обладать своим
собственным стилем.
Хотя они с Денисом были абсолютно разные люди, но, когда речь заходила о
работе, оба становились словно одержимые.
Их встречи носили сугубо деловой характер, и Абби каждый раз недовольно
отмахивалась, когда Френ многозначительно подчеркивала, что Дениса Абби
интересует не только как рабочая лошадка и что он не прочь, чтобы их
отношения развивались более разносторонне.
Абби обычно пропускала мимо ушей эти намеки, но однажды не выдержала и
выудила у Френ признание, что та пообещала Денису повлиять на недоступную
подругу.
— Даже не старайся, — последовал твердый ответ.
— Тебе пора перестать шарахаться от мужчин как от огня, —
негодовала Френ.
— Я и не шарахаюсь. Просто не вижу необходимости развивать наши с
Денисом отношения. Мне это неинтересно.
— Но нельзя же всю жизнь просидеть в затворницах только потому, что
двадцать лет назад тебя постигла неудача. Придет время, когда... —
мягко начала Френ.
— Когда что? — перебила ее Абби. — Когда мне понадобится
сильное мужское плечо, чтобы выплакаться? Или когда я захочу с кем-нибудь
переспать? — Она возмущенно замотала головой. — Спасибо, обойдусь.
И не надо меня жалеть. Меньше всего я бы хотела к кому-нибудь привязаться и
вновь пережить то, что уже когда-то было. Хотя... хотя это, пожалуй, и
невозможно.
— Ты так и не смогла забыть...
— Увы! — обреченно сказала Абби. — Сама виновата. Развесила
уши, поверив, что он без ума от меня... Вот и получила.
Абби внимательно изучала свое отражение в зеркале, затем тщательно нанесла
косметику, аккуратно подкрасив глаза и губы. Она, конечно, хорошо
сохранилась, но, когда рядом Кати, никто не скажет, что они ровесницы.
Абби погрустнела. В последнее время Кати слишком часто вспоминает Сэма! Абби
никогда не делала секрета из своего прошлого, всегда отвечала на вопросы
Кати, но это не повод, чтобы дочка обсуждала ее жизнь со своим женихом. В
конце концов, Кати прекрасно знала, что Сэм не считал ее своей дочерью.
Неужели она действительно видела Сэма? Невероятно! Но одно несомненно: Кати
хочет, чтобы это оказалось правдой. Она хочет увидеть отца. Абби наивно
полагала, что неплохо справлялась с ролью обоих родителей, но сейчас у нее
закралось сомнение на этот счет.
— Абби...
Абби улыбалась идущему ей навстречу Денису. Он чмокнул ее в щеку.
— Что у нас сегодня, Денис? Надо бы решить вопрос о том, кого нанять на
время рождественских праздников.
— Что? Ах, да... Знаешь, Абби, — сказал он, — ты самая
очаровательная и привлекательная женщина.
— Не больше, чем другие. — Абби нарочито грозно сверкнула глазами,
как бы предупреждая, чтобы он не увлекался.
— Ну что с тобой поделаешь... — Денис послушно повиновался. —
Тогда сразу о деле. Мы взяли нового повара и...
— Я знаю, — перебила его Абби. — Это лучший способ проверить
моего протеже.
— Согласен, — кивнул Денис. — Знаешь, в отеле огромное место
отводится под ресторан, денег уйдет уйма, но мы пойдем на это, чтобы
привлечь посетителей, которые не являются постояльцами.
— Да, гостиничные рестораны — самое подходящее место, где можно
спокойно посидеть, отдохнуть, обсудить какие-то вопросы.
— Угу, — пробормотал Денис. Его мысли явно были заняты чем-то
другим. — Надеюсь, наше спецпредложение о снижении цен по субботним
вечерам плюс дискотека привлекут широкую публику. А отведав кухню Дэвида,
посетители обязательно захотят вернуться. Что скажешь?
— Здорово!
В ресторане царила привычная вечерняя суета, большая часть столиков была
занята. Тихо играли музыканты в оркестре, несколько пар, обнявшись,
кружились в такт музыке.
В общем, Абби была довольна уютной атмосферой, созданной не без ее участия.
Если здесь так оживленно в будний день, можно представить, что здесь будет
твориться по выходным.
— Как обстоят дела с центром досуга? — спросила Абби, когда
официант принес им меню.
— Неплохо, — односложно ответил Денис.
— Как-то ты не очень уверенно это сказал. Здесь высокие цены, это может отпугнуть посетителей.
— Да, но у нас хорошо развит сетевой маркетинг, есть автостоянка.
— Мда, такие вещи называются давлением на рынок, — отметила Абби,
делая заказ официанту. — Сколько человек ты хочешь нанять в штат и
какой квалификации? — тормошила она Дениса. — И учти, этот так
называемый рождественский спецнабор предполагает исключительно молоденьких и
хорошеньких. Поэтому я бы хотела, чтобы каждой из них была гарантирована
доставка на работу и с работы.
— Они, как и все, будут обслуживаться нашей транспортной
службой, — ответил Денис.
— Денис, этого недостаточно. Я не хочу, чтобы мои девочки ходили пешком
поздно ночью даже до остановки. Надо что-то придумать. Ты знаешь мое мнение
на этот счет.
— Да, твое мнение я знаю, — отозвался Денис. — А тебе никогда
не приходило в голову, во сколько обойдется доставка от двери до двери
каждого служащего?
— А во сколько обойдется молоденькой девочке изнасилование? —
вопросом на вопрос ответила Абби, потом твердо добавила: — Нет, Денис, я
настаиваю, чтоб доставка до дома гарантировалась и была отражена в
контракте. Иначе я отказываюсь заниматься подбором персонала.
— Может, установить какую-нибудь плату за доставку на дом? —
неуверенно предложил Денис.
— Выглядит отвратительно, — объявила Абби, адресуя свои слова
принесенному блюду. — Ммм... а на вкус вполне даже ничего. Я рада, что
появился новый шеф-повар. Должна заметить, что ассортимент, да и вкус блюд
изменился в лучшую сторону. Особенно радует появление вегетарианских блюд.
— Мы повысили требования к поварам, даже взяли одного парня, который
специализируется на диетическом питании. Кстати, ты что-нибудь планируешь на
Рождество?
Абби отрицательно помотала головой. Какие могут быть планы, когда свадьба на
носу? Вопрос Дениса заставил ее вспомнить о своих собственных проблемах.
— Нет, никаких планов.
— Если надумаешь справлять торжество здесь — милости
...Закладка в соц.сетях
